- -
- 100%
- +
Глава 2. Рейд
– Это хорошо, что про меня не забыли – напротив меня сидел Сомов и утолял трехмесячный голод. – Значит по старому маршруту?
– Да, Миша, по старому, только задачи теперь другие. Людей эвакуируем, убежища закрываем, программу сворачиваем.
– Как так? А как же люди?
– Все кого могли спасти уже в убежище и в колониях, или на пути к ним. Да и запасы не бесконечны. На старых запасах долго не протянем, год, может быть два, надо думать о будущем.
– А что Водолей думает по этому поводу?
– Ты же знаешь, у него все на вероятностях. Вероятность положительного исхода – пятнадцать процентов. Как-то так.
– Уже лучше, чем бесконечно малая величина. Прорвемся, командир
– Без вариантов.
– Совсем забыл, тебя, наверное, можно поздравить с пополнением? Как назвали?
– Можно поздравить, ага. Романом назвали, – при воспоминании о семье тепло разливалось по всему телу.
– Молодцы, что сказать, поздравляю – лицо Сомова светилось улыбкой, потом стало серьезным. – Насчет колонии как же? Это правда?
– Да, правда, мы остаемся здесь. Ты тоже вправе решать, где тебе оставаться.
– Да мне и решать нечего, не космонавт я. Здесь остаюсь, если ты не будешь возражать, – он вопросительно смотрел на меня.
Что я мог ему ответить? Я был рад. Желающих оставаться на Земле, было мало. Помимо него в группу должен был войти Илья. Вторая группа из трех человек во главе с Варягом должны были отправиться на восток в Сибирскую и Дальневосточную Республики. Задачи – те же. Другие пять человек из группы оставались в распоряжении командора.
По поводу Ильи у меня сомнений не было. За время после нашей встречи, перед катастрофой, он поступил в училище. Прошел общий курс подготовки. За то время, пока я валялся в капсуле его подготовкой по специальной программе занимались Виталий Семенович и Аркадий Борисович. О дальнейшем участии в проекте вопрос даже не стоял. Пусть и временно, но он был зачислен в подразделение «Омега», чему я был только рад. Едва ознакомившись с его результатами, я понял, что лучше него с обязанностями снайпера никто не справится. Он возмужал. Того восторженного и застенчивого юнца, который гулял с нами по лесу не было. На вид он был едва моложе Сомова, при этом молчалив и сосредоточен, но не угрюм. От его решения пойти в подразделение, Аркадий Борисович был не в восторге, но препятствовать не стал. В один из дней он застал меня в столовой.
– Здорово, Барс. Не против? – Борисович кивнул на свободный стул за столом.
– Конечно нет, о чем речь, – мне было совестно, что я за это время сам не нашел его, слишком был занят своими делами, хотя Татьяну и видел пару раз.
– Дело у меня к тебе, – начал он, чуть помявшись.
– Говори, чем могу…
– Да не мне, у меня все слава Богу. Про Илью разговор…, – я напрягся. – Молодой он еще, ветер в голове, присмотрел бы за ним. Я понимаю, – он сделал останавливающий жест ладонью, – дров не наломал бы. Один у меня он остался из детей, внуков.
– Знаешь, Аркадий Борисович, я же его еще до катастрофы знал и уже тогда ветра в его голове было меньше, чем у кого-либо, так что ты зря наговариваешь. Что касается присмотра, это без проблем, он пока со мной будет, от себя не отпущу, но гарантировать ничего не могу, как и обещать. Сам знаешь, сейчас везде опасно, не знаешь откуда и что прилетит. Знаю одно, в подразделении у него шансов больше, чем где бы то ни было.
– Спасибо, на другое и не рассчитывал.
Еще немного пообщались. Он так и оставался комендантом, Виталий Семенович менять его не стал. Татьяна работала в столовой. В колонию они не собирались. Была у него мечта. Восстановить свой дом и насадить деревьев вокруг него, не обязательно плодовых. Когда об этом заговорили, я был озадачен. Неужели он не понимал, что это невозможно в ближайшем будущем? Скорее всего, понимал, но мечта, есть мечта, бывает и такое. Только сейчас обратил внимание на то, как он постарел за это время. Вспомнил его рассуждения насчет животных. Наверняка, все это значило для него куда больше и не прошло бесследно.
Накануне выезда нас инструктировал Виталий Семенович. Задача бала простая и сложная одновременно. Жители всех поселков по маршруту следования должны были определиться, двигаться им в убежище или в столицу. Оставаться на прежнем месте – не вариант. Эту простую мысль нужно было донести до каждого. Помимо всех испытаний, которые им уже довелось пережить, им предстояло сделать, может быть главный в своей жизни, выбор. Для того чтобы нам легче было разговаривать с людьми нас снабдили всевозможными справочными материалами и отчетами. Не смотря на то, что наш рейд проходил по уже известному маршруту, мы постарались взять как можно больше запасов продовольствия и медикаментов. Это было сейчас самым необходимым.
Ночь перед выездом прошла беспокойно. Ромка спал плохо, да и мы тоже. Алена сокрушалась, что вынуждена оставаться в убежище и даже предлагала оставить малыша на попечение бабушки. Удалось остудить ее пыл, неохотно согласилась, что это плохая идея. Проснулся рано, нужно было все еще раз проверить. По времени нас никто не ограничивал и не торопил. Нам еще раз предстояло пройти по маршруту больше с дипломатической миссией, так представлялось. Самим убедиться, что выводы верны, а так же посмотреть на результаты работы программы. Технику менять не стали. БТР уже доказал свою надежность и эффективность. На всякий непредвиденный случай у нас была связь по всему маршруту следования, поэтому от второго БТР отказались.
Долгих проводов не было. Аркадий Борисович отвел Илью в сторону. О чем-то недолго переговорил. Алена, больше по привычке, проверила наличие медикаментов и средств связи, только поймав мой укоризненный взгляд, спохватилась, что в этот раз есть кому за этим проследить. Выехали по привычной дороге. За бортом минус двадцать, ничего удивительного. В середине лета температура была много ниже ноля. Ничего не изменилось. Разве что снежный покров стал намного больше и белее, да радиационный фон намного ниже.
До леса, на окраине первого поселения, доехали во второй половине дня. По дороге, проторенной не одним караваном с беженцами, двигались быстро. С Фортом связались заранее. На связи был капитан Терентьев. По голосу слышал, что обрадовался, узнав, кто с ним говорит. Проехали блокпост беспрепятственно. От следов былого запустения не осталось и следа. На месте почерневших заборов и покосившихся избушек стояли свежие срубы поменьше. Выделялись два огромных сруба из старых бревен на краю поселка. Сначала подумал, что амбар, потом разглядел окна и двери. Амбар был поделен на множество помещений поменьше. Почему-то напомнило казарму на тренировочной базе. Капитан зря времени не терял. Куда не глянь, везде чувствовалась рука человека. От расчищенных дорог и тропинок до внешнего ограждения и новых строений. Заборов внутри поселка не осталось, ни кто не считал нужным отгораживаться от соседей, а дрова были в цене. На встречу вышел человек в арктическом снаряжении и при оружии. Без труда опознал в нем капитана.
– Так и знал, что рано или поздно объявишься, – проговорил он с улыбкой, протягивая руку.
Поздоровались. Я тоже рад был его видеть. Если учесть, в каком состоянии мы его оставляли в прошлый раз, изменения были разительные. Оказалось не такой он угрюмый. В новом обмундировании смотрелся браво.
– Я ненадолго, переночуем и дальше поедем, нас трое, разместишь?
– Конечно, три не триста, – он улыбнулся. – Видел бы ты нас, когда мы первый караван встречали. Хоть ты и предупреждал, но такого не ожидали. Выбирали место на отшибе, а оказались на самой оживленной трассе. Но я без претензий. Если бы не постоянная помощь, даже не знаю…, – капитан погрустнел.
– Вот об этом нам надо и поговорить …
– Никаких разговоров, – перебил капитан, – сначала ужин, отдых, а там и поговорим.
– А лейтенант твой где? Ковалев, если память не изменяет – я вспомнил его заместителя, с которым вместе были в рейде.
– Там, – капитан махнул рукой в сторону окраины, – за околицей похоронили, на общем кладбище, – добавил сокрушенно. – Погиб он, сгорел от лучевой.
Больше я ни о чем не спрашивал. Пошли на ужин. Ужинали молча. Сомов то и дело поглядывал на меня, но вопросов не задавал. Нет, я к этому никогда не привыкну. Я вспоминал серьезного не по годам лейтенанта, рисующего крест на двери убежища и на душе стало совсем погано. Терентьев, угадывая мое желание, налил по полстакана разведенного спирта. Сомов с Ильей отказались. После ужина Пегас все таки поинтересовался в чем причина моего настроения. То, что он видел вокруг, его вполне устраивало. Пришлось рассказать. Не хотел портить ему настроение, но так получилось. Терентьев освободился, когда уже стемнело. Ушли в его дом, охраны в этот раз не было, оно и к лучшему. На изложение цели нашего рейда много времени не потребовалось. Когда он узнал про колонии, то в лице переменился. Пришлось выкладывать все, что ему нужно знать. Пригодились справочные материалы. После того как первый шок прошел, капитан заговорил:
– Все правильно, о чем-то таком я догадывался, но не думал, что это возможно. Ты знаешь, только через нас прошло около восьми тысяч беженцев. Я все удивлялся размерам убежища, даже сам собирался посмотреть хоть одним глазком. Да только некогда. Последнее время поток заметно ослаб, за последний месяц пара сотен человек, не более.
– Анатолий, сколько человек у тебя сейчас в общине?
– Сто сорок шесть, это со мной вместе. Из первых поселенцев почти все на месте. Четверых потеряли, Ковалев в том числе.
– Как это вышло?
– Запасы из воинской части вывозили до последнего. Все продукты вывезли. После третьего рейда они были уже безнадежны. После этого еще два рейса сделали и все. Сами так решили. Зачем всем рисковать, вот и не уберег, – капитан виновато замолчал.
– Твоей вины в этом нет. Мы тоже не смогли бы помочь, – решил я его немного успокоить.
– Если бы не они, не продержались бы. Когда еще первые колонны пошли. Да и первые сами были на пределе. Многие из первых у нас остались, те, что не в проекте.
– Сейчас у тебя запасы есть?
– По продовольствию – на три месяца максимум. Горючего хватает. Оружие даже вывозить не стали. Куда его девать? Да и некому. Больше я людей на смерть не пошлю.
– На смерть не надо. Но к завтрашнему вечеру надо определиться. Кто хочет остаться, должны будут двигаться вслед за нами, к столице. Кто решится в колонию, должны остаться на месте, дождаться последних колонн и следовать в убежище. Кто захочет остаться должны знать, что рассчитывать впредь придется только на себя. К сожалению, на тебя это предложение не распространяется. Твое место здесь, до тех пор, пока поселок не покинет последний человек.
– Ты прав, – капитан на удивление легко согласился, – ни в какую столицу я не поеду. Лучше уж одним из первых на Марсе, чем последним из людей на Земле. Только давай так сделаем. Я оставлю минимум из тех, кто в колонию захочет. Остальные пусть собираются, держать не стану.
– Хорошо. Тем, кто за нами поедет продуктов и теплых вещей не жалей. Оружие тоже пригодится. Транспорт само собой, пешком не дойдут. Кто соберется в убежище – запасов по минимуму. Все вещи все равно перед входом оставят. Хорошим темпом за день доедут. Оружие – только у охраны, заставят сдать. Мы ждать не можем, дорога проложена, думаю, что не собьются, карту дадим. Сами пойдем впереди, если что будем на связи.
Детали предстоящей эвакуации обсуждали долго. В конечном итоге решать людям. На этот счет у меня были свои предположения, вот утром и проверю. Предположения подтвердились. Едва только мне стоило утром появиться в избушке капитана, он уже докладывал первые результаты. Оказывается, ночью шло обсуждение, в стороне никто не остался. Желающих отсидеться, в надежде на лучшее, не оказалось вовсе. Решено было оставить десять человек для охраны и обеспечения. Больше сотни поселенцев изъявили желание двигаться к убежищу. Тех, кто собрался в столицу, набралось всего двадцать человек. Как бы то ни было, это их решение. Результат вполне ожидаемый. На этой земле их уже ничего не держало. Не было родных и близких, привычной работы, как не было и жаркого лета и развлечений, пикников на природе и семейных походов по магазинам или в кино. А главное не было пищи и надежды на то, что скоро все изменится к лучшему. Возможно, они не до конца осознавали, что в колонии их тоже могут подстерегать опасности. Сытой и уютной жизни им никто не обещал. Но факт остается фактом, большинство решилось на этот отчаянный шаг. Мне только оставалось связаться с убежищем и предупредить, что на днях придет первая группа последней волны беженцев. Предупредил больше для порядка. По протоколу убежище сейчас находилось в постоянной готовности к приему беженцев. Независимо от пункта назначения, людям было необходимо собраться в дорогу, подготовиться. Мы ждать не стали. Выехали вперед, если в дороге придется задержаться, то они нас нагонят.
Следующие двое суток двигались почти без остановки. Состояние дороги позволяло двигаться даже ночью. Миновали несколько заброшенных поселков, включая и печально известный поселок каннибалов. Не смотря на сравнительную оживленность трассы, чуда не произошло, поселки оставались заброшенными. Силуэт поселка в долине реки показался внезапно. Мы чуть было не проехали его, накатанная дорога уходила в объезд. Пришлось сворачивать на другую дорогу, почти заметенную снегом. Как и в прошлый раз, нас заметили первыми, Старшина запросил нас по связи и очень удивился, услышав знакомый голос, на блокпосту шлагбаум был уже открыт, заграждения убраны.
Иван Михайлович встречал нас на крыльце. В рассветном морозном тумане разглядеть поселок было трудно. На первый взгляд ничего не изменилось.
– Будь здоров, командир – приветствовал меня Старшина. – Уже не чаял тебя увидеть. Дашку в этот раз не привез?
Вот уж точно, ничего не меняется.
– Здравствуй, Иван Михайлович, – я протянул руку, мы поздоровались. – Что с Дашей?
– Да ну её, не поминай лихо. Опять сбежала, только теперь в город похоже. На этот раз с подружкой. Появится, назад не приму, пусть даже не рассчитывает, – он выбросил чинарик самокрутки и посмотрел на меня, ожидая продолжения.
– Понятно. Гостей примешь? Нас трое всего.
– Отчего не принять, если трое всего. Если больше – будьте добры в объезд, здесь не проходной двор и плату за проезд мы не требуем.
Вот те раз. А ведь обещал же помочь, говорил, что обязан. Я даже немного растерялся. Видимо что-то отразилось на моем лице, потому что он продолжил:
– Ты на меня не зыркай. У меня тут женщины и дети. Если все напрямик будут ездить никакого эпицентра не надо. Вот у Вас в убежище я слышал и шлюзы есть и карантин. А мне что прикажешь делать? На объездной срубы поставили специально для беженцев, так что я свое слово держу. И помощь, когда просят, оказываем и сами не отказываемся, если предлагают. А вот заразы никакой мне тут не надо, ученые уже. Живу я здесь, понятно?
Старшина был прав. Мало ли поселков было на старой трассе, которые из-за наплыва беженцев превратились в зоны бедствия, особенно дальше, за Уралом? Здесь было другое дело, но ему откуда об этом знать? Разубеждать не стал.
– Понятно, от чего не понять. Без обид если что. Знал бы, заранее предупредил.
– Вот то-то и оно, заранее никто ни о чем не думает, все наедятся на «авось», потом удивляются. Меня тут один из конвоя чуть было к стенке не поставил, хорошо, что вовремя ему старший мозги вправил.
– Всякое бывает, живы, здоровы и слава Богу, – решил я сгладить ситуацию.
– И то правда, проходи в дом, не стой и своих зови.
За завтраком обратил внимание, что консервы на столе отсутствуют. Не богато, но все свое. Только хлеб какой-то странный, не сразу сообразил, что он из кукурузной муки. Иван Михайлович завтракал с нами за одним столом.
– Смотрю консервы не в почете? – я надеялся услышать ответ и он не заставил себя ждать.
– От чего же, запасы на черный день кое-какие имеем. А так все свое. Первое время завалили нас консервантами, грех жаловаться. Так понимаю тебе спасибо сказать надо. Не отказываться же, вот и сделали запасы, мало ли пригодится, не нам, так беженцам.
– А самим-то почему нельзя? Вера не позволяет? – вмешался некстати Сомов.
Старшина посмотрел на него изучающее, как бы решая, ответить или просто ложкой в лоб засветить, но видимо решил не накалять. Я и сам почувствовал неловкость.
– На Флоте ты не служил, – сказал он, обращаясь к Сомову, – тогда знал бы как со старшими разговаривать надо. И Бога не тронь, он за наши дела не в ответе.
– Прости, батя, я не со зла, просто интересно, неужели все свое? – поспешил исправиться Сомов.
– Все да не все. Птица и рыба свои. Овощи и зелень в домах выращиваем. Остальное в городе вымениваем или у проезжих. Помощь она ведь как получается, палка о двух концах. Что проще пойти рыбу поймать или консервы открыть? Только консервы рано или поздно закончатся, а жить дальше как-то надо.
– А рыба не перевелась? – мне тоже стало интересно.
– Нет, слава Богу. И дозиметрами постоянно проверяем, чистая. Тут один мудрец про какие-то карсты рассказывает. Говорит озера есть под землей и рыбы там видимо не видимо. У нас уже и сказки про это складывают, да детишкам на ночь рассказывают. А вот рыба попадается только хищная. Не знаю, где нерестится, вроде как негде. Год прошел, а рыба есть и даже больше ее стало. Не знаю, как там вниз по течению, а вверх мы далеко прошли, есть рыба, никуда не делась. За счет нее и живем.
Поскольку завтрак уже заканчивался, а разговор сам собой повернулся к цели нашего рейда, я решил не откладывать в долгий ящик. Илья и Сомов поняли, что нужно удалиться, чтобы не мешать. Разговор обещал быть непростым. В отличие от многих, эта община пустила корни и я сомневался в том, что мои доводы будут услышаны. Задачи не было непременно всех завернуть либо в столицу, либо в колонию, но проинформировать надо, дальше пусть сами решают. Не хотелось, чтобы через пару лет они оказались в бедственном положении. Я говорил долго, приводил цифры и прогнозы, объяснял перспективы. Старшина меня не перебивал. Когда я замолчал, повисло молчание. Иван Михайлович думал, я его не торопил.
– Десять лет зимы говоришь?
– Это по самым благоприятным прогнозам, еще столько же добавь на то, пока растает снег и лед, если не больше, а запасов лет на пять.
– Это как посмотреть. Если большинство уедет, может быть и дольше, так ведь?
– Так, только эти запасы тоже когда-нибудь закончатся, как тогда?
– Не знаю, – честно признался Старшина. – Я завтра не знаю, что будет, если вдруг …,– он замолчал, не решаясь произнести вслух свои опасения. – Своих запасов на полгода максимум и то впроголодь. Только вот что я думаю. Не первая это война, которая на нашу землю приходит, даст Бог последняя. Думаешь, нашим предкам было легко? Пережили. И мы переживем. Просто обязаны пережить, иначе смысла нет. Неволить никого не стану. Захотят уйти, пусть уходят. Но разговаривать с ними ты будешь сам, я к этому касаться не хочу. И вот еще что, неразумно бросать такую возможность. Пока рыба есть, надо ловить ее и кормить людей. Даже если все уйдут, я все равно сколочу промысловую бригаду. Как-нибудь проживем. Ну а если суждено будет, то и кости сложу, пожил, хватит. В затею вашу с Марсом вообще не верю. Нет там ни рек, ни озер, ни почвы. Ничего нет. Если уводить людей, то в город. Детишек да баб хоть завтра увел бы, если бы знал, что там им лучше будет. Вопрос только примут или нет?
– Примут, не сомневайся, – я был уверен в этом.
Через два часа собрали общее собрание. Убеждать я никого не пытался. Повторил почти слово в слово то, о чем разговаривали со Старшиной. Бурной реакции не было, как и вопросов. Люди пытались усвоить новую информацию и понять какие у них теперь есть возможности. Если раньше выбор сводился к одному: оставаться в общине или с большой долей вероятности умереть, то сейчас им было над чем подумать. Решили задержаться до следующего дня. Ближе к вечеру пришла группа из Форта. Вопреки обыкновению, их разместили в поселке. Многие были знакомы друг с другом и давно не виделись. Двери нашего дома не закрывались. То и дело приходили поселенцы и задавали вопросы по поводу переезда. Никому не отказывали. Чем больше информации у них будет, тем адекватнее будет решение. Поселок был взбудоражен. К вечеру пришел Старшина.
– Есть люди, готовые присоединиться к проекту, таких не много, пока двенадцать человек. В два раза больше тех, кто хочет идти в город, в основном люди семейные, с детьми. Остальные пока думают. Время, я так понимаю есть? – Иван Михайлович ожидал от меня ответа.
– Времени хватает, будет возможность определиться. Кто готов идти в город пусть присоединяются к группе из Форта, старшего я предупрежу. Кто собирается в убежище, пусть ждут попутную колонну. Обеспечение продовольствием и транспортом – за тобой, думаю, своих не обделишь.
– Это понятно, я вот что думаю, если первые переселенцы приживутся, за ними и другие потянутся. Поговори с Главой, сколько человек принять сможет и как быть с промыслом. Могу и я с ним пообщаться по связи, только лучше с глазу на глаз. Сам знаешь, так надежнее, не могу я людьми рисковать, и сам уехать не могу, так что на тебя надежда.
Я был согласен с его доводами. Пожалуй, не стоило вести всех сразу. Рано утром мы выехали по направлению к городу. Колонна с переселенцами должна была выехать позже. До их прибытия необходимо было пообщаться с Главой Республики. С ним предстоял разговор не в пример дольше. К городу подъехали под вечер следующего дня. На обочине нас встречала надпись на рекламном щите «Добро пожаловать в Новогорск – столицу Республики», но главное было не в этом. Вся южная часть города светилась электрическими огнями домов, в центре города заметно добавилось обжитых зданий. По сравнению с последним нашим посещением, были перемены к лучшему. На контрольно-пропускном пункте нас встречали, но останавливать не стали. Одна машина сопровождения пошла впереди, другая пристроилась позади нас. Что это было конвой или почетный эскорт, я так и не понял. Заехали на территорию терминала. На крыльце административного здания, не смотря на жгучий мороз и пронизывающий ветер, нас ожидал Андрей Анатольевич.
Встреча была теплая. По случаю нашего приезда в столовой был накрыт праздничный ужин. Помимо нас присутствовало все руководство Республики. Глава по очереди представлял мне каждого из десятка человек. Всех запомнить я не пытался. После дежурных приветствий и рукопожатий приступили к ужину. От повышенного внимания мне становилось неловко. Еще больше угнетала необходимость предстоящего разговора. Глава угадал мое настроение и предложил после ужина пройти в кабинет, продолжить общение с глазу на глаз.
– Присаживайся, Константин, – гостеприимно предложил хозяин кабинета, как только вошли. – Чай, кофе, может что покрепче?
– От кофе с коньяком не откажусь, – я вспомнил нашу прошлую встречу после удачной операции по уничтожению банды, да и взбодриться не помешает.
– Вижу, что по делу приехал, не просто так. Выкладывай. До утра времени много. Все обсудим.
Первым делом положил все справочные материалы на стол. Около часа ушло на объяснение реалий и наиболее вероятных прогнозов. Вопросов было много. Когда дошли до необходимости установки защитного купола, Глава глубоко задумался.
– Зачем он нам? И так вроде справляемся.
– Андрей Анатольевич, скажи мне, пожалуйста, сколько новорожденных у тебя в городе за год?
– О чем ты? Не до этого людям сейчас, им бы выжить. Хотя…, – он вызвал по селектору помощницу, попросил собрать информацию из городской больницы.
Через несколько минут прозвучал ответ:
– Десять новорожденных, Андрей Анатольевич.
– Я понял. И что это значит? – он вопросительно смотрел на меня.
– Можно даже не уточнять, как минимум половина с врожденными патологиями. За этот же период в убежище – уже более пятидесяти человек и все абсолютно здоровы. В нашем распоряжении есть медицинское оборудование, позволяющее исключать патологии в развитии, независимо от дозы облучения родителей. К сожалению, копирование и поставка этого оборудования невозможна, но проблему можно решить другими способами. Если в ближайшие пару лет не закрыть город, то дальше будет только хуже. Мутации приобретут массовый характер…
– Ты хочешь сказать, что мы все превратимся в мутантов? – перебил меня Андрей Анатольевич.
– Я не специалист в этой области. Все есть в справочных материалах, – я кивнул на документы на столе, – специалисты могут изучить. Насколько я понимаю, мутации от радиации не являются естественными и приведут к повышению детской смертности. В купе с частичной утратой возможности к воспроизводству, через несколько лет численность общины начнет сокращаться. Через пятьдесят лет она прекратит свое существование в силу естественной убыли и других факторов.