Шёл, нашёл, потерял

–А до тебя кто жил?

–Не знаю. Дед какой-то, пьянь. Мы из подвала пустые бутылки неделю выносили. всё про место нехорошее вещал… погодите…

В памяти не осталось лиц, только обрывки эмоций и несколько слов. “Нехорошее место”, “ведунья”, “проходной двор”…

–Так вы того, – от волнения Веня вскочил на ноги и даже подошел к Волку. – Предыдущих хозяев ищите что ли? Так они давно съехали, вам в город надо возвращаться. У отца где-то даже адрес записан… Только мы дом у мужика покупали, он один жил, никакой бабки не было.

Лиса глухо заскулила и укрылась с головой.

Волк выть не стал, по-простому выругался. Грязно и, на зависть Вене, заковыристо.

–Ну, значит, ты нам ответишь, – отведя таким образом душу, решил он.

Трель мобильника разлилась по дому. С такой радостью Вениамин ещё никому не отвечал.

–Про волков, – без предисловий зачастил в трубку Дима. – “Оборотней-волков можно разделить на три группы. Обращённые – те, на кого была наброшена проклятая волчья шкура или заговорённый пояс. Колдуны и ведьмы, напротив, обращались в зверя добровольно, так как знали способ вернуться к нормальной жизни; третья категория – проклятые, самая непредсказуемая и, в отличие от других, обреченная на звериное житье.” У тебя какой?

–Первый или второй, – Вениамин выскочил в коридор и зажал ладонью динамик. – Что там дальше?

–Ага. Сейчас… Волк, он же волкодлак, он же волкулак… Ну, тебе же только славянский эпос нужен?

–Можно и его, – пробормотал Вениамин, с опаской глядя на Волка, уверенно прошагавшего мимо него на кухню.

–Тогда самое главное, – Дима был как никогда сосредоточен и краток. – “Считается, что внешне отличить настоящего зверя от оборотня очень сложно, но всё же что-то в их поведении не совпадает, и позволяет распознать опасную подмену. Хотя тут «бабушка надвое сказала»: волколак в большинстве случаев сохраняет человеческий разум, и способен контролировать свои действия; только дар речи у него пропадает”. Правда что ли?

–Ага.

–Жесть. “Молва наделила оборотней не только колдовским происхождением, но и нечеловеческими способностями. Считалось, что человек в зверином обличье гораздо сильнее и быстрее любой из своих ипостасей по отдельности”. Это всё так, на заметку. А вот это тебе может пригодиться: “Однако волколак не бессмертен. Вряд ли найдется смельчак, который сумеет одолеть его в равном бою; но можно попробовать ранить оборотня, и, вычислив его позднее среди людей, убить. Славяне (и не только они) верили, что рана, нанесенная волку, будет мучить и человека”. Как раз ваш случай! Так что поздравляю! Теперь ты немного доктор и почти ветеринар!

От такой радости Веня с удовольствием отказался бы. Но Димка уже разошёлся не на шутку.

–“Знаменитая серебряная пуля появилась позднее, а предки справлялись с недружелюбными существами «по старинке»: отсекали голову. К крайним мерам прибегали в том случае, если вернуть оборотня в мир людей не представлялось возможным”.

–Это ты к чему? – уточнил Вениамин, которого уже начинало ощутимо подташнивать – то ли от голода, то ли от себя в роли былинного героя. Как-то резко знаток Гугла перешел от бинтов к серебру.

–Это я к тому, друг мой Мино, что тебе надо срочно выяснить, чего от тебя хотят эти перцы. Иди и контактируй. А я ещё что-нибудь найду пока. Перезвони мне через полчасика.

–Зачем?

–Не перезвонишь – я побегу в полицию. Отбой.

Веня тяжело вздохнул. Хуже друга только единственный друг. Но Димон прав – контактировать придется.

Убедив себя, что полиция приедет быстро, парень решительно направился на кухню, а там едва не задохнулся от возмущения: Волк сидел за столом и наворачивал утку с салатом. Прямо так, в пуховике и сапогах, с которых под стол уже натекла изрядная лужа. И осталась от утки только ножка!

Не иначе как под действием желудочного сока Вениамин пересёк кухню, выхватил из-под руки нежданного гостя утиную ножку и вгрызся в неё. Тот и не подумал возмущаться, хмыкнул и скрестил руки на груди, наблюдая за парнем из-под ресниц.

Голод, как и храбрость отступили, Вениамин с трудом проглотил кусок и под предлогом “поставить чайник” смылся к плите.

–Слышь, парень, как там тебя?

–Вениамин.

–Венька, значит. Подь сюда. Разговор есть.

Оборотень подтянул к себе ногой табуретку и кивнул на неё Вене. Пришлось садиться.

–Дела у нас такие, – начал оборотень, навалившись на стол и вперив в парня орехового цвета глаза. Вениамин сглотнул и отодвинулся. – Бабка Дуня нам нужна.

–Так нету её, я же уже говорил…

–А вот поэтому-то мы тут и сидим. Вы когда дом перестраивали, много барахла выкинули?

–Много, – вжал голову в плечи Веня. Что же это – им вещи старых хозяев нужны? И всё? А как же волчья морда?..

Только в этот момент до бедного парня, наконец, дошло, что же не так: на кухню зашёл полуволк, а утку заглатывал человек. Уставший, неухоженный, с трёхдневной щетиной, но всё ж таки человек – коротко стриженый брюнет лет двадцати пяти, подтянутый, смазливый даже, если хорошенько рожу отмыть. Вот только ухмылка продирает до костей.

–Чё глаза вылупил? – хрипло поинтересовался Волк. Глаза у него, кстати, потемнели, стали карими. – Ничего не осталось?

–Ну,.. фигня вон какая-то над дверью висит… Отцу понравилась…

–Фигня, – вздохнул оборотень и неожиданно оскалился белоснежными, вполне человеческими, но не менее жуткими клыками. – Да из-за этой самой фигни ты тут чаёк пить собираешься, а не кишки по снегу собираешь! Что ещё есть?!

–Ничего!

–Точно?!

–Да!!!

–Хреново, – снова понурился Волк. – Тогда давай лапу.

–Зачем?

–Отгрызу, блин! Давай, сказал!

И не успел абсолютно несчастный и окончательно потерявшийся Вениамин испугаться, как Волк схватил его за запястья.

Туман…

В рассветных сумерках он стелется пушистой невесомой дымкой. Чернильной кляксой разлёгся по холмам лес. Где-то там, за его могучими стволами-сторожами, укрылась деревня – маленькая, ничем не приметная, разъединственная на всю округу.

Времени почти нет.

Деревня проснётся с петухами, замычит, заухает, заскрипит воротами и колодезной цепью. Поднимет бесконечной отупляющей рутиной солнце и не даст ему упасть за горизонт до самого вечера.

Времени почти нет, но он успеет.

Всё уже готово: огонь в печи пылает, пожирая пучок полыни, от чего по избе разливается удушливый запах. Настойка из гоноболи не подвела – девушка сидит смирно, не пытается развязать верёвки. И не плачет, только вздрагивают худенькие плечи да венок из полевых цветов сбился.

Много раз она пожалела, что вышла сегодня из дому, что дала себя уговорить подружкам и пошла с ними на берег реки, где весёлые, опьяневшие от бражки и весны односельчане развели костры и дружно провожали зиму. Не стоило верить уютному баску старика, подсевшего к девушке и за разговором сманившего её в лес. Ноги-то у него ого-го как ходят, даром что старый. На людях притворялся, что без опоры до дома не дойдёт, а как на тропинку к хутору ступили, клещами впился в локоть помощницы, перекинул через плечо и был таков.

В пляшущих отсветах очага рисунки на полу кажутся чёрными змеями. Что там старик-колдун выводит, ей не разглядеть. Да и не умеет она читать. А колдун, ещё совсем недавно приходивший к ним в дом подлечить корову, старательно водит угольком по неструганым доскам, нараспев приговаривая непонятные, незнакомые слова.

Нож с костяной ручкой и глиняная миска уже на столе. Только руку протяни. Кабы не верёвки…

На крыльце кто-то бухнул сапогами. Девушка вскидывается на звук, в чёрных глазах её – надежда. А вдруг хватились, а вдруг успели…

Колдун тоже слышит. На миг выпадает из пальцев уголь, на миг оборачивается он к двери, и блестят его глаза. Миг – и за окном разливается волчий вой, захлёбывается тоской и яростью.

Колдун злорадно скалит редкие кривые зубы и выводит жертву из-за стола.

Раз – девушка вскрикивает, два – и по бледным ладоням стекают ручейки крови, три – буквы на полу выпивают её с жадностью упыря, разгораясь на глазах.

Жертва падает, от неё к углам избы разбегаются огненные строчки. Крупная дрожь бьёт худенькое тело, и старик накидывает ей на плечи лисью шкуру. Согреть? Нет.

Дверь распахивается, с треском слетает с петель. На пороге – парень в разорванном тулупе сжимает в руке оберег. Видит жертву, видит колдуна и с рёвом кидается на него.

Всего пара шагов.

Пара шагов и всё было бы кончено.

Но рыжий зверь уже поднял морду…

-Всё, хорош, – оборотень ещё раз встряхнул Вениамина и похлопал по спине.

Веня закашлялся, с трудом сглатывая горькую слюну. В голове гудело, будто кастрюлю на неё одели и скалкой лупят. Запах из кухонной раковины, над которой его держал Волк, напомнил о съеденной вчера на ужин рыбе. Затошнило с такой силой, что пришлось срочно изворачиваться и нестись в туалет.

Вместе с желудком прочистились и мозги. Умывшись холодной водой, Вениамин на полусогнутых ногах побрёл обратно на кухню.

Привалившись плечом к стене, Волк вглядывался в темень за окном. На парня он не обратил внимания до тех пор, пока тот не потянулся к надкусанной утиной ноге.

–Воды лучше попей. Полегчает. Или чая сладкого.

Веня вздрогнул, но послушно встал с табуретки за чаем. Чайник, кстати, только что закипел. Неужели Волк подсуетился?

–Слышь.., – Веня очень старался спросить небрежно, как что-то несущественное, но получилось пискляво и жалобно. – Как тебя звать?

–Серый, – ухмыльнулся Волк.

–Врёшь, – Вениамин насупился и мстительно налил чаю только себе, проигнорировав две другие кружки.

–Не, правда, – неожиданно мирно хмыкнул оборотень, подсаживаясь к столу. – Серёга я. Был.

Через пару минут отпустило. Чай и правда помог. Веня прихлёбывал его маленькими глотками и пытался хоть как-то уложить в голове то, что увидел.

–Как ты это сделал? Ну, показал мне…

–Дар у меня такой. Пока человеком был, баял хорошо, любой выдумке народ верил. А сейчас так получается.

–А это правда?

–Правда. Рассказывать долго, а показать быстро. Вопросы есть?

–Девушка – это Лиса?

–Она.

–А мужик в дверях, значит, ты. Кто тебе Лиса? Невеста?

–Сеструха.

–И сколько ж вам лет?

–Много. Твоего родного города ещё и в помине не было, когда мы родились. А вот хутор, который твой отец у пьянчуги выторговал, был. И деревня, что на севере, тоже была.

–Так это чего, – Веня сглотнул и по-новому глянул на собственный дом. – Мы в логове колдуна живём?

–Ага, – хрипло хохотнул Серый Волк и очень убедительно клацнул зубами. – Страшно?

Парень уткнулся в кружку. Страшно – не то слово! Вот только непонятно, чего теперь бояться: чужаков в своём доме или внезапного помутнения рассудка? Иначе как галлюцинацией весь творящийся сегодня кошмар и не объяснить. А хуже всего то, что он не заканчивается.

–Зачем вы пришли? – тихо и жалобно спросил Веня.

Серый, который Волк, тяжело вздохнул.

–Мы хотим обратно.

–Куда?

–Не куда, а в кого. Колдун жил на хуторе ещё при нашем деде. Ворожил понемногу, обереги делал, скотину лечил, наговоры читал. Порчей и приворотом не баловался – у мужиков деревенских разговор короткий, мигом рожу начистили бы. Короче, по мелочи всё… А хотелось ему и денег побольше, и кусок послаще. Вот старый хрен и решил, что может выторговать у лесного духа силу. Как он на Ауку вышел, я не знаю. Договорились они. Аука поставил условие: могущество в обмен на вечного слугу. А кто ему служит?

–Кто?

Серый красноречиво оскалился.

–Лиску-то он выкрал с праздника, она тогда молоденькая была, доверчивая. Пожалела старичка, вызвалась его до дома проводить. А я сам пришёл. За ней. Вот только вечных слуг из нас не получилось.

Волк замолчал, нырнув в себя как в омут. Веня замер с остывшей кружкой в руке. Слушать дальше не хотелось, но всё равно ведь придётся. В отчаянно трусившей душе страдала надежда, что незнакомец выговориться и уйдёт, поняв, что с Веней каши не сваришь.

–Вышел наш срок, понимаешь? – вскинулся вдруг оборотень, опалив парнишку яростным взглядом. – Сегодня. В полночь. А обряд провести некому!

–Да какой обряд?!

–Чтобы снова людьми стать, – в дверях кухни появилась закутанная в одеяло Лиса. – Сегодня единственный день, когда это возможно. Такое условие колдун поставил. Зачем – не спрашивай, мы не знаем. Сил не хватило, заклинание плохо читал… или совесть замучила…

–Лиса! – взвыл на такую непробиваемую наивность Волк. – Ну какая совесть? Откуда она у хрыча взялась?! Подстраховался он, чтобы Аука свою часть договора выполнил. А чтоб его не тронул, мой оберег над дверью повесил.

Веня недоверчиво вылупился на входную дверь. Ну да, разбирая хозяйский хлам (вернее быстро-быстро распихивая его по мусорным мешкам, пока жена не увидела и не начала запасать) отец наткнулся на старую, насквозь проржавевшую подкову и с какой-то дури решил повесить её над входной дверью. Мама и бабушка ругались в два голоса, но отец пошёл на принцип. Венечке до этого всего не было никакого дела. Разве что снежками удобно зимой в оберег кидаться, а так… пусть весит.

–Откуда он у тебя? Оберег который, – спросил парень у Волка. Как ни старался, сдержаться не вышло: голос предательски зазвенел от предвкушения чего-то волшебного.

–На дороге нашёл, – ухмыльнулся Серый, увы, прекрасно поняв его. – Меня пентюхи наезжие бить ждали у околицы, ну я и подобрал что под руку подвернулось. А потом так в кармане и носил. Никогда не знаешь, кого встретишь за забором.

–Ты ведь нам поможешь, правда? – Лиса подсела к столу и с надеждой уставилась на Веню. Прямо как тогда, на вокзале.

Вене же, напротив, хотелось поскорее убраться подальше от непонятных и агрессивных незнакомцев. От одного взгляда на оборотней всплывали мамины вечные ярлыки: «Плохая компания», «Ничему хорошему не научат», «Такие тебе не нужны». Серый до боли напоминал её подопечных: потасканных жизнью, но не особо желающих в ней что-то менять. Немножко образованных, чуть-чуть амбициозных и абсолютно уверенных, что уж они-то везде пробьются. Именно такие пацаны гнобили в школе маленького слабого Веню. А Лиса, хоть и выглядела намного приличнее, тяготила своей беспомощностью, вызывая раздражение. Не привыкший о ком-либо заботиться Вениамин жалел во всей этой ситуации исключительно себя и всё больше скатывался к панике.

Последней каплей стала кривая ухмылка Волка:

–Да брось ты кобениться, всё равно ведь никуда тебе не деться. Добром мы не уйдём. Да и Лиску ты сам привёл, без тебя она и на крыльцо не смога бы подняться. Так что попал по полной…

–Ничего я для вас делать не буду! Убирайтесь! – взвизгнул парень и сам выскочил из кухни.

Опомнился только в своей комнате, куда всегда убегал во время семейных ссор. Но в этот раз никто не пришёл в два голоса умолять его спуститься вниз или в крайнем случае покушать. Оборотни остались на кухне, а входную дверь и отсюда можно расслышать.

Три круга по комнате ничего нового не принесли. «Я тут уже полчаса сижу, – обиженно дулся парень, хотя не представлял, чего же он ждёт. – а может и больше…»

И вот тут-то его осенило.

Дрожащими руками выудив телефон и кармана, он набрал номер и рявкнул на опережение:

–Димон, слушай, а лучше записывай!

Пересказ видения много времени не занял. Не мастак Веня рассказывать.

–Так, – Димка, похоже, открыл поисковик ещё в самом начале разговора. А может и не закрывал с прошлого раза. – «Аука – лесной дух, родственник лешему. Так же, как и леший, любит проказничать и шутить, людей по лесу водить. Крикнешь в лесу – со всех сторон «аукнет». Можно, однако, вызволиться из беды, проговорив любимую поговорку всех леших: «Шёл, нашёл, потерял».

–Ага, как же, – проворчал Веня, мигом вспомнив и про урок славянской мифологии и как бормотал дурацкую присказку в лесу. – Не работает это.

–А ты уже проверял? – живо заинтересовался приятель.

–Ну… вспомнил по дороге…

–Так это и неудивительно! Ты на календарь давно смотрел, балда? «Один раз в году все способы борьбы с лесными духами оказываются бесполезными – 4 октября, когда лешие бесятся».

–Сам такой! – огрызнулся и без того заведенный Веня. – На нормальных календарях государственные праздники помечают, а не всякую хрень!

–Хрень – не хрень, а тебе с ней придётся разобраться, – возмутительно спокойно рассудил Дима. – Если у твоих оборотней есть только сегодняшняя ночь, то дело дрянь. Аука их не отпустит. А что там про оберег? Ага… Подкова. Сейчас найду…

–И ты туда же! Да почему это оборотни мои?! Я их звал?! Они самим приперлись, дом мой заняли и чего-то от меня хотят!

–А чего хотят? – кажется, Венина истерика прошла стороной. Димка на неё не обратил никакого внимания.

–Обряд хотят какой-то!

–Какой?

–Не знаю!

–Так узнай.

–Слушай, Димон, раз ты у нас такой умный и смелый, приезжай сюда и сам проводи их долбанные обряды! А с меня хватит! Понял?

–Вень, ну чего ты разорался, – серьезно и даже немного устало спросил Дима, ухитрившись своим “взрослым” тоном сбить приятеля с мысли. – Ты захотел помочь девушке на вокзале, помнишь? Накормил, билет купил. Молодец. А потом оказалось, что девушке негде переночевать. Ты опять помог, но уже не потому, что хотел, а потому что так надо. Тоже молодец, но уже как-то не очень. И вот теперь выяснилось, что проблемы у неё значительно серьезнее, а ты уже выдохся. Исчерпал запас добрых дел. Не рановато ли, как думаешь?

Именно с такой интонацией отец объяснял Вене скучные, до зубной боли надоевшие правила жизни: учиться надо там, где тебя научат зарабатывать, за слова надо отвечать, умных людей слушать. И Димка теперь тоже его поучать собрался?! Сам-то дома сидит, в тепле и безопасности.

–Ты у нас в психологи заделался? – зло процедил Вениамин.

–Нет, просто мне надоело быть лузером! Каждый раз, когда Сашка из параллельного класса называет меня слюнтяем, я чувствую, что он прав. Я ничего не сделал, чтобы это изменить. Меня не за что уважать. Да и тебя тоже. И знаешь, если откажешься им помочь, я приеду. Потому что такой шанс упускать нельзя.

–Не надо приезжать, – пробормотал потрясенный Вениамин. – Я сам. Ты лучше поищи пока что-нибудь о подковах и обрядах.

Димка уже отключился, а Веня всё смотрел и смотрел на экран телефона.

Что напало на приятеля, он не понял. Понял главное: это действительно шанс. Тот самый, единственный.

Прихватив со стола блокнот и ручку, Веня решительно шагнул за порог своего убежища.

На кухне ничего не изменилось. Только чашки опять наполнились душистым чаем. Все три.

–Как тебе не совестно, – распекала брата Лиса, нависнув над ним как реальное воплощение совести. – Он нам ничего не должен, а ты… Знаешь, сколько мимо меня народу прошло? А он остановился…

–Гер-р-рой, – фыркнул Волк, недовольно морщась под её взглядом.

–Герой – не герой, а грубить ему неправильно. Он к бабе Дуне никакого отношения не имеет.

–Кто такая баба Дуня? – Вениамин промаршировал до стола, плюхнулся на свое место и демонстративно раскрыл блокнот на чистой странице.

Оборотни уставились на него как на говорящую моль.

С честью выдержав их взгляд, парень постучал ручкой по столу, как любил делать отец на совещаниях. Эффект парню понравился: Лиса смутилась и присела рядом с братом, Волк дернул уголком рта, но всё равно повернулся так, чтобы сидеть к Вене лицом.

–Баба Дуня – последняя в роду колдуна, что нас обратил, – первой тишины не выдержала девушка. Она снова переоделась в свои вещи, но, отдохнув и посвежев, уже не казалась всклокоченной галкой. Скорее уж милой и чуть-чуть застенчивой. – Мы очень надеялись, что она проведет для нас обряд. Даже заплатили вперед.

–Когда это было? – у Вени в голове никак не укладывалось, что оборотням, на которых он смотрит, уже не одна сотня лет. – Мы с родителями здесь почти десять лет кукуем, и бывший хозяин исключительно пробабку свою вспоминал.

Волк и Лиса только горестно переглянулись.

–Мы не могли раньше прийти, служба не пускала, – тихо пояснила Лиса. – Вот и опоздали.

–Ладно, ну её, эту бабку, – демонстративно махнул рукой Веня. – Что нужно для обряда?

Список вышел не такой уж и большой, но специфический. Пока Веня строчил в блокноте, а Лиса старательно припоминала ингредиенты, Серый прошерстил кухню, по запаху определив, в какую баночку что насыпано. К огромной удаче человека и оборотней бабушка Поликарпа Мировна совсем недавно повстречала в метро свою бывшую одногруппницу и, неприятно удивившись её цветущему виду, узнала о новой методике омоложения. С тех пор в доме не переводились сушеная крапива, рябина и даже вербена. Результат их использования бабушку вполне устраивал, а потому вся семья махнула на очередную причуду рукой и терпеливо выслушивала еженедельный отчет о том, на сколько лет посрамлена одногруппница.

Собрать необходимое в кучу удалось только к началу двенадцатого. Обычно к этому времени Веня уже клевал носом за компом, с минуты на минуту ожидая появления мамы и требования немедленно прекратить портить глаза. Но сегодня ему спать не придётся, что, с одной стороны, раздражало, а с другой наполняло душу предвкушением чего-то запретного.

За пятнадцать минут до полночи Волк отправил сестру прилечь (Лиса последний час всё заметнее хромала и опять побледнела), а сам на пару с Веней ввалился в сарай за мангалом. После долгих препирательств парню пришлось таки уступить и, скрепя сердцем, согласиться, что разводить костер посреди двора не стоит. А потому пришлось выкатить папину гордость на мороз и выдать Серому пластиковую канистру со средством для розжига.

Глубоко вдохнув ночной морозный воздух – через нос, конечно, чтобы горло не переохладить – Веня подумал, что впервые за все эти годы вышел на улицу ночью. Даже странно, что живя за городом он никогда этого не делал. А ведь стоило бы: полночь съела краски, оставив только черную и светло-голубую, от чего лес вокруг стал казаться хрустальным, тихо звенящим на ветру. Нежно искрился припорошивший ёлки снежок, надёжно укрыв и волчьи следы и капли крови у порога. Звёзды на небе перемигивались с фонарём над крыльцом. Красиво.

–Заноси давай, – хрипло напомнил о себе Волк. Веня спохватился и с трудом приподнял угол мангала. Кое-как перетащив агрегат через сугроб и установив на достаточном от дома расстоянии, Волк ловко вытащил решётку и разложил дрова. Веня топтался рядом, украдкой поглядывая на часы. Уверенность, с которой Серый работал, навела его на мысль, и Веня решился задать вопрос, пока на него опять не начали рычать почём зря.

–А откуда вы вообще знаете, как обряд должен проходить?

Волк не ответил, излишне старательно пристраивая кочергу рядом с ножкой станины.

–Вы не знаете?! – выпучил глаза Веня. – Что, совсем?

–Знаем, – огрызнулся Волк, потирая ушибленную щиколотку – кочерга стоять прямо не пожелала и легла как раз ему на ногу. – Лиска разведала у ведуньи какой-то. Та её якобы пожалела и рассказала, как обратно в человека превратиться. Денег с неё слупила, зараза, как за племенного рысака.

–А почему вы не к ней тогда пошли, а к этой бабе Дуне?

–Давно это было. Ещё до войны.

–К-к-какой? – икнул Веня.

Волк снова не ответил.

–Всё, бери нож, – зачем Серый закатал рукав, Веня вспомнил не сразу, а когда смекнул, отчаянно замотал головой.

–Я не могу.

–Можешь! – рявкнул Волк, но опомнился и сквозь зубы повторил: – Когда начнётся обряд, мы с Лиской себя помнить не будем. И тебя тоже. Если ранишь нас, не тронем. Ну, давай уже!

Бедный Веня крепко зажмурился и полоснул ножом по подставленной руке. От понимания, что всё получилось, его замутило.

–Порядок, – как ни в чём не бывало кивнул Волк, зажимая рану. – Теперь пошли к Лисе.

–Она и так ранена, – попытался открутиться Веня, семеня за оборотнем к дому.

–Не тобой, – припечатал тот и вдруг резко остановился. – Слушай, парень, я одного в толк не возьму. Ты с чего вдруг передумал? Бояться западло стало?

–Ага, – Вениамин шмыгнул носом и отвел глаза. – Лису жалко.

–А, – как-то подозрительно протянул Волк и снова развернулся к порогу. – Лучше б ты вещи с чердака не трогал, жалетель.

Вениамину стало обидно. Больно надо было всякий хлам хранить. Кто ж знал, что он кому-то понадобится?

И вообще, он тут, между прочим, и так выкладывается по полной. Даже если на мангале не появится ни единой царапинки, от отца по-любому попадёт. Про разгромленную кухню и говорить нечего. Такой ор поднимется, что хоть из дома беги.

И только накрутивший себя Веня собрался высказать это Волку, как в кармане зазвонил телефон.

–Да, Дим, – обречённо проговорил Веня.