Душа «Одиночки»

Мало кто из рядовых граждан Конфедерации с такой же отчетливостью представлял, насколько хрупок кажущийся незыблемым миропорядок, как много в нем хаоса, как ежечасно меняется баланс сил, особенно в последние годы, когда стало ясно, что союз трех рас постепенно начинает давать глубокие трещины, уже не поддающиеся косметическому ремонту.

Нет, он не мог позволить себе элементарных порывов чувств, иначе принимаемые в этом кабинете решения тут же утратят свое главное качество – универсальность. Поддавшись эмоциям он автоматически встанет на чью либо сторону, потеряет свой главный козырь – объективность, утратит способность к точной, взвешенной оценке: что в данный момент есть благо для системы, а что способно разрушить ее, еще на шаг подтолкнув к краю пропасти?

Сейчас, после ознакомления с данными, относящимися к событиям тысячелетней давности, Адмирал Кох уже видел первые штрихи сложной многоходовой комбинации, призванной разрешить целый клубок назревающих день ото дня проблем. У него был неоспоримый талант аналитика, и там где другие видели гордиев узел, Герхард, не привыкший рубить тугие сплетения политических интриг и объективных обстоятельств, старался найти в различных на первый взгляд проблемах что-то общее, позволяющее направить течение событий в нужное русло.

Методы, к которым зачастую приходилось прибегать для поддержания стабильности, могли показаться жестокими, циничными, но индикатором успешности служило, прежде всего, здоровье системы, а судить конкретные шаги, давая им эмоциональные оценки, пробуждая запоздалый общественный резонанс, вряд ли станут даже историки. Некоторые архивы Конфедерации хранили свои тайны под грифом вечности.

Мысленно погружаясь в детали намечающегося плана действий, адмирал Кох постепенно утверждался в необходимости его тщательной проработки и последующего претворения в жизнь. По сути, вопрос был решен, но частности требовали отшлифовки, овладения дополнительными данными, к которым в том числе относился общественно-политический резонанс некоторых, видящихся Герхарду событий.

Выйдя из состояния глубокой задумчивости, он произнес в кажущуюся пустоту кабинета:

– Подготовить отчет по колониальному транспорту «Альфа». Отдельно – по бывшему капитану сил самообороны Земли Вадиму Полуэктову. В ближайшие тридцать минут меня не беспокоить. – Отдав распоряжения, адмирал Кох, мысленно затребовал закрытый канал связи.

– Григорий? – Коротко осведомился он, почувствовал, что связь установлена.

– Да. – Отозвался в его рассудке ответ незримого абонента, который с равной успешностью мог в данный момент находиться как в соседнем здании, так и на любой из обитаемых планет, имеющих собственные станции ГЧ.

– Нужно встретиться. Есть тема для разговора.

– Когда и где? – Сухо осведомился незримый абонент.

– Сейчас свободен?

– Относительно.

– Тогда жду тебя в пространстве скрипториума [3]. Встретимся на «Перекрестке Мироздания». Надолго не задержу. До встречи.

Дождавшись, когда в голове иссякнет характерный фоновый шум, адмирал Кох встал, направляясь к установленному особняком комплексу виртуальной связи.

С некоторыми агентами Герхард предпочитал встречаться лично, хотя последние не подозревали о том, что получают задания или передают информацию непосредственно Директору.

Сеть Интерстар безлика. Нужно лишь правильно научиться пользоваться данным преимуществом виртуального пространства.

…

Скрипториумом пользователи сети Интерстар окрестили специальный смотровой сервер, организованный Советом Безопасности Миров для граждан Конфедерации, желающих получить информацию о недавно открытом шаровом скоплении звезд, где исторически обитали три древние расы: Логриане, Инсекты и Хараммины.

Устроители данной смотровой площадки не пожалели труда и средств: в обитаемых мирах ходило множество самых противоречивых слухов, касающихся новых членов Конфедеративного Содружества, а искаженная информация способна скорее породить разного толка фобии, нежели способствовать взаимопониманию между молодым, энергичным человечеством и наследниками древних цивилизаций.

Стоило перешагнуть «порог» условного входа в скрипториум, как перед посетителем открывалась объемная модель Обитаемой Галактики, подавляющая своими масштабами и реализмом. «Эффект присутствия» был стопроцентным, хотя каждый шаг в данном виртуальном пространстве приравнивался к нескольким световым годам реально существующих расстояний.

Всего пять минут неспешной ходьбы по центральному проспекту и серебристые, немигающие точки освоенных людьми звездных систем постепенно начинали отступать назад; справа и слева пространство заполнял бездонный мрак Рукава Пустоты, а в том направлении, куда вытягивалась смотровая площадка, чуть выше галактической плоскости эклиптики полыхал ослепительный сгусток шарового скопления О'Хара.

Вуаль логрианских устройств более не скрывала его от постороннего взгляда, и теперь часть печально известного, казавшегося непреодолимым Рукава Пустоты попросту исчезла, уступив место феерическому сиянию сотен тысяч звезд.

Шаровое скопление имело четко выраженное ядро, от которого исходил ослепительный свет, и поэтому взгляд не задерживался на центральной части сгустка, а невольно соскальзывал на периферию, где звездная плотность постепенно уменьшалась, а сами светила образовывали сложные узоры, будто неведомый ювелир прихотливо выложил на фоне бархатистой тьмы замысловато переплетенные нити драгоценный камней…

В первый момент воображение рядового посетителя скрипториума отказывалось понимать, что каждая из сияющих во тьме точек – это звездная система.

Жизнь в шаровом скоплении равномерно распределялась по периферии: там, где сиял сгусток ослепительно света, звездная плотность достигала огромных величин, при которых невозможно формирование устойчивых планетных систем. По тем же причинами гиперсферная навигация внутри скопления до сих пор оставалась сопряжена со смертельным риском. Вот уже несколько лет кряду автоматические зонды, запрограммированные на поиск безопасных, надежных точек обратного перехода, гибли, не принося ощутимого результата.

Пока специалисты Конфедерации при поддержке Логриан занимались реконструкцией древних порталов, ведущих от одной освоенной планеты к другой, транспортные и пассажирские корабли, направляющиеся в скопление, были вынуждены покидать гиперсферу в границах окраинных звезд, и двигаться вглубь тесного сообщества звезд, следуя в метрике трехмерного космоса, затрачивая месяцы реального времени, чтобы достичь внутренних обитаемых систем.

Однако проблема навигации являлись едва ли не самой безобидной из целого сонмища противоречий, постепенно назревающих между обителями скопления и Человечеством.

«Перекрестком Мирозданья» называли участок пересечения трех виртуальных экспозиций, посвященных путям развития людей, инсектов и логриан, ныне объединившихся в содружество.

Герхард не зря избрал для встречи фантомное пространство специального сервера Совета Безопасности Миров. Во-первых, здесь, словно по заказу, присутствовал необходимый психологический фон, который будет подспудно давить на собеседника во время разговора, во-вторых, имея прямой доступ к контролю над виртуальным пространством скрипториума, он мог гарантировать (прежде всего, себе), что содержание беседы с одним из секретарей Совета Безопасности не станет достоянием третьих лиц.

Вопросы, которые предстояло обсудить, носили глобальный характер, однако общее, как известно, состоит из частностей, его слагающих. За проблемами мирового масштаба стояли конкретные люди, события, одно упоминание которых, способно привести к пагубным последствиям.

Сам факт встречи директора главного разведуправления Конфедерации, и секретаря Совета Безопасности, курирующего вопросы миграционной политики, являлся информационной бомбой, сенсацией, поэтому, готовясь к акции, адмирал Кох с особым тщанием подбирал фантом, как иные люди подбирают костюм для маскарада.

Григорий Скутумов относился к вопросу собственного инкогнито не менее тщательно.

Сегодня он предстал перед Герхардом Кохом в обличье молодого, только начинающего свою карьеру делового человека, уже заработавшего первые, солидные на его взгляд деньги, но еще не утратившего интерес к событиям новейшей истории.

Сейчас он медленно прохаживался по пространству перекрестка, хмуро поглядывая то на ближайшие экспонаты выставки, то на далекое, сияющее скопление О'Хара.

Заметив, что к нему приближается электронный гид – программа-фантом, обеспечивающая информационный сервис для посетителей скрипториума, молодой бизнесмен поморщился, не пытаясь скрыть своего недовольства. Скутумов ненавидел «навязчивый» сервис, а уж тем более не нуждался ни в каких пояснениях относительно…

– Добрый вечер, Грег.

– Добрый, коль не шутишь. – Бизнесмен внимательно посмотрел на виртуального гида и оба едва заметно кивнули друг другу, как бы признавая, – все в порядке, обмен условными фразами состоялся.

Для посторонних все выглядело естественным образом – к скучающему, запутавшемуся в обилии виртуальных экспозиций посетителю прочно прилипла информационная программа. Что ж, не повезло парню. Хотя он вроде и не протестует против добровольно-принудительной экскурсии.

Услужливый гид, чтобы не мешать своими пояснениями остальным посетителям скрипториума, окутал себя и клиента дымчатой вуалью статис-поля. Элементарная вежливость, общепринятая в больших виртуальных пространствах, где зачастую происходят резонансные явления, позволяющие «услышать» адресованные не тебе мысли. Таких «завуалированных» пар на просторах информационного сервера присутствовало в избытке, к услугам статис-поля прибегали не только исполнительные служебные программы, но и сами люди, по различным причинам не желающие демонстрировать окружающим свой (пусть даже фантомный) облик.

…

С Григорием Ивановичем Кох был знаком давно.

Собственно Скутумов в смутные времена безвластия начинал свою карьеру в частном агентстве Герхарда Коха, которое помимо сбора, анализа и предоставления информации занималось охранной деятельностью, а так же предоставлением услуг «особого рода», для чего на десятках иных миров были зарегистрированы филиалы «Ифосистемз».

После перехода Герхарда на службу Конфедерации он сохранил структуру частной фирмы, используя ее как прикрытие для своих агентов.

Некоторых, наиболее талантливых оперативников, Кох, освоившись в разведуправлении, начал понемногу выдвигать в ряды формирующейся политической элиты Конфедерации, чем еще более упрочил свое положение.

Одним из таких протеже стал Григорий Скутумов. За истекшие годы он так же успел пройти свой путь политической карьеры, в конечном итоге возглавив одну из ключевых комиссий Совета Безопасности.

Сейчас по степени влияния Скутумов не уступал самому Коху, однако, дисциплинировано явился на встречу, услышав кодовое слово, принадлежавшее далекой эпохе расцвета «Ифосистемз».

Он не пытался угадать, кто конкретно вышел с ним на связь, пользуясь фантомным образом электронного гида, по сути это было неважно – за такого рода вызовом, словно тень, маячила фигура Директора.

– Ну? – Нарушив затянувшееся молчание, первым спросил он. – Чем я могу помочь?

Электронный гид молча указал взглядом на сияющее ядро О'Хара. 

– Накопились проблемы, которые видятся в комплексе. – Вслух пояснил он. – Часть из них лежит в сфере вашей компетенции.

– Конкретнее?

– Предлагаю разделить беседу на две части. Сначала я должен услышать, о чем умалчивают официальные отчеты комиссии. Затем перейдем к конкретным задачам.

– Намечается большая игра?

– Обсуждение данного вопроса не в моей компетенции, – ответил фантом. – Хотя вы сами сможете сделать вывод из содержания нашей беседы. Итак, о чем говорят в кулуарах? И каково личное мнение секретаря Совбеза относительно вопросов миграционной политики?

Григорий Иванович нахмурился. Что за привычка у Директора – топтаться по больным мозолям?

В отличие от Коха Скутумов совершенно не ощущал себя космополитом, хотя его должность вроде бы предполагала именно такое качество.

– Будем называть вещи своими именами. – Ответил он. – Речь на последних заседаниях идет уже не об эмиграции, а об экспансии. – В голосе Скутумова сквозило неприкрытое раздражение. – Скажу больше: наша, человеческая Экспансия остановилась, это уже очевидно, а навстречу, набирая силу, движутся многомиллионные волны эмигрантов из скопления О'Хара. В основном это инсекты, логриане пока что не доставляют особых хлопот, а вот «дикие семьи» цивилизации насекомых, становятся настоящим бичом окраинных планет…

– Ксенофобия? – Участливо осведомился фантом, оценив эмоциональную окраску монолога.

Скутумов поморщился, искоса посмотрев на собеседника.

Было непонятно, он спрашивает, издевается или ставит диагноз?

– Ксенофобия?… – Переспросил он и тут же ответил: – Пожалуй, еще нет. Но скоро… – Он резко развернулся и медленно пошел в обратном направлении – Ладно, переходим к конкретике. На последнем расширенном заседании Совета мне открытым текстом было предложено заняться проблемой вторичной колонизации.

– Речь идет о карантинных мирах? – Полуутвердительно произнес его собеседник.

– Именно о них. – Энергично кивнул Скутумов, углубляясь в пояснения:

– Как известно, есть две буферные зоны, локализованные после окончания войны. Одна проходит по так называемой «Линии Хаммера», и включает в свой состав пятнадцать миров, пригодных для жизни, но оставленных на карантине ввиду потенциальной опасности, исходящей от глубоко эшелонированных систем автоматической планетарной обороны, которые так и не удалось подавить в период послевоенных зачисток. – Он остановился, недобро посмотрев в сторону звездного скопления и, заложив руки за спину, продолжил:

– Вторая область карантинных миров расположена вдоль Рукава Пустоты. Там так же изобилуют базы Земного Альянса. Всего на рассмотрение комитета представлен список из тридцати двух звездных систем. Причем половину из них предполагается открыть для инсектов.

– Какую именно?

– Линию Хаммера в проекте оставили людям. На откуп «братьям по разуму» пойдут миры, расположенные вдоль Рукава, то есть непосредственно граничащие со скоплением О'Хара.

– Какими силами предполагается их чистить?

– Естественно, нашими. Инсекты утратили подавляющее большинство своих технологий. Миллиарды деградировавших насекомых, – весомый придаток к Конфедеративному Содружеству. – Не выдержав, фыркнул Скутумов, недвусмысленно обозначая свое личное отношение к данному вопросу. – Я понимаю, союз с ними неизбежно вытекал из реанимации Логриса после атаки Харамминов на Элио, но те времена прошли.

– Здесь вы правы. – Вежливо согласился с ним фантом.

– Хорошо хоть ты это понимаешь. – Иронично ответил Григорий Иванович, покосившись на своего «безликого» собеседника.

– В какой стадии находится сейчас проект решения?

– В нулевой. Основной текст не одобрен, его вернули на доработку в комиссии. Главам Семей, представляющим в Совете наиболее перенаселенные миры Инсектов, в качестве альтернативы было предложено принять активное участие в реконструкции Сферы Дайсона. Они ответили категоричным отказом.

– Почему?

– У насекомых свои фобии. Хараммины, после атаки на Элио обманом депортировали в Сферу более трех миллиардов Инсектов, взорвав порталы, связующие искусственный мир с планетами скопления. Как известно Сфера после миллионов лет забвения находиться, мягко говоря, в плачевном состоянии. Несмотря на экстренную помощь, из упомянутого количества инсектов выжило всего несколько сот тысяч особей, да и тех позднее пришлось вернуть на планеты О'Хара.

– Причина? Ведь Сфера Дайсона – родной мир Инсектов, построенный руками их предков.

– Верно, – кивнул Скутумов, – но за истекший исторический отрезок времени условия внешней среды там резко изменились. Бывшие мелководные океаны превратились в болота, где эволюционировала специфичная микрожизнь, представляющая смертельную опасность, не только для инсектов, но и для людей, занятых на мелиорации топей.

– Выходит, круг замкнулся? Нам не избежать глобальных проблем с цивилизацией Инсектов?

– Не знаю. – Честно ответил Григорий Иванович. – На меня давят, причем очень сильно и сразу с двух сторон.

– Источники давления? – Уже без тени иронии осведомился фантом.

– С одной стороны сенат содружества, который несет перед инсектам определенные территориальные обязательства, подписанные в прошлом. Большинству сенаторов, надоело выслушивать бесконечные упреки в свой адрес, им легче одобрить проект зачистки карантинных миров, и отдать их инсектам, после стерилизации.

– Но ведь десять-пятнадцать планет не снимут проблему, лишь на время приглушат ее остроту, в то время как Сфера Дайсона способна принять все современное население О'Хара. – Резонно заметил собеседник Скутумова.

– Вот именно. Здесь мы подходим ко второй силе, пытающейся повлиять на решение моей комиссии. Это промышленные группы Окраины. Они не хотят инвестировать капиталы в восстановление Сферы Дайсона, но готовы вкладывать деньги в повторную колонизацию миров Линии Хаммера.

– Они пытаются лоббировать данное решение в Совете Безопасности?

– Да, но пока их потуги безуспешны.

– Хорошо. Диспозиция фигур понятна. Остался еще один вопрос: как в комитете относятся к проблеме «диких семей» инсектов?

– Без понимания и сочувствия. – Не задумываясь, ответил Скутумов.

– То есть, если я правильно понял, гибель энного количества несанкционированных поселений не вызовет волны протеста?

– Среди моих сотрудников и коллег – нет. А вот общественный резонанс…

– Нужно подготовить общественность. – Прервал Скутумова фантом. – В этом и будет состоять ваша задача.

– Не понял?

– Что же здесь непонятного, Григорий Иванович? Ведь очевидно, что для всех будет огромным благом, если Главы Семей осознают, наконец, что их жизненное пространство – это родная, исконная Сфера. Мы поможем им техникой, специалистами, но восстанавливать искусственно созданный мир должны они, и никто другой.

Скутумов внимательно выслушал собеседника и вдруг усмехнулся:

– Да, так будет лучше для всех. Дело–то за малым, – кто-то должен будет врезать им по жвалам, да так, чтобы затрещал хитин на затылке. Сомневаюсь, что…

– А вы не сомневайтесь, Григорий Иванович. Делайте спокойно свою работу, готовьте тот самый общественный резонанс, чтобы, перефразируя древнюю поговорку, успеть перекреститься за секунду до грома. Договорились?

– Информации маловато.

– Сколько есть. Большего пока не отмерено. – Фантомный облик электронного гида вдруг начал истаивать, растворяясь в «воздухе» скрипториума.

Еще секунда и он исчез.

Покинув комфортабельный отсек станции мобильной связи, Герхард Кох первым делом подошел к своему рабочему столу. Как он и предполагал, там уже лежало два электронных планшета толщиной и размером соответствующие стандартному листу пластбумаги.

Досье на Полуэктова и материалы по «Альфе».

Прежде чем приступить к изучению документов, он отошел к низкому дивану, подле которого стоял столик из темного Эригонского стекла.

Сев, он мысленно заказал кофе. Имплант на правом виске адмирала едва заметно блеснул красной искоркой, посылая инструкции кибернетическому комплексу кабинета.

Итак, фигуры расставлены. Узел проблем, о котором час назад размышлял Кох, становился все явственнее, хотя к нему добавилась еще пара застарелых «веревок».

Герхард хорошо знал причину развала прежней Конфедерации Солнц. Тогда, почти пол века назад, среди множества накопившихся проблем, так же просматривался центральный узел, но в ту пору его затягивали отнюдь не иные расы, а сами люди, вернее та часть Человечества, которая соотносила себя с термином «Корпоративная Окраина».

Молодые промышленные группы, определенное время развивавшиеся вдали от консервативного центра, впитали, что называется, столько свобод, сколько смогли. В принципе нормальное, предсказуемое явление. Любая колония неизбежно проходит закономерные стадии роста, взросления, если хотите. Пограничные миры никогда не отличались стабильностью, зачастую понятие «закон» подменялось в колониях правом богатого, сильного, но на это, как правило, закрывали глаза, ибо окраинные миры играли исключительно важную роль в динамике развития человечества в целом.

Окраина – это клапан. От центра к периферии происходит постоянный отток асоциальных элементов, будь то лица преступившие закон, отчаявшиеся эмигранты из низших, наименее обеспеченных слоев общества или люди авантюрного склада характера. Окраина принимает всех, а к Центральным Мирам с периферии идут стабильные поставки сырьевых ресурсов. В конечном итоге молодые колонии крепнут, в их обществе наступает зрелость, на некогда дикие планеты приходит экономическое благополучие, и вот уже они инициируют новую волну Экспансии, – определенная часть населения покидает пограничные миры, продолжая движение вперед, чтобы найти для себя новые еще не освоенные звездные системы и вновь взахлеб пить свободу, пусть даже она следует рука об руку с ежедневным риском и тяготами колонизации…

Вслед за первопроходцами в движение приходит и бизнес. Новые горизонты, новые возможности, новые, еще никем не тронутые естественные ресурсы планет… все это не только романтика, – процесс постоянной экспансии имеет четкие социальные и экономические предпосылки, которые по мере накопления статистического материала теряют погрешности, превращаясь в законы развития цивилизации.

Но стоит на мгновенье представить, что на пути первопроходцев встает неодолимое препятствие, как стройная система поступательного развития тут же дает болезненный, катастрофический сбой.

Так случилось полвека назад, когда на пути Человечества встал неодолимый, как казалось тогда, Рукав Пустоты, – загадочное пространство без звезд.

Хуже того, гиперсферная навигация начала давать серьезные сбои, – там, где в трехмерном континууме простиралась пустота, в аномалии блуждали неисчислимые линии напряжения, не поддающиеся систематизации по причине своей необъяснимой нестабильности.

Человечество замерло у зримой черты. Многовековая экспансия была остановлена и что в итоге?

Паровой клапан цивилизации закрылся, и внутри замкнутой системы начало расти давление, грозящее скорым взрывом.

После тысячелетия, прожитого без глобальных войн, призрак гражданского раскола оказался настолько страшен, что политические силы Центральных Миров не решились на открытое противостояние с Окраиной, которую не устраивал консерватизм и узость существующих законов.

Самороспуск первой Конфедерации, вкупе с идеей неограниченных планетных суверенитетов, на некоторое время снял растущее напряжение.

И вот ситуация повторялась.

Теперь на звездных картах уже не существовало большей части Рукава Пустоты, Вуаль логрианских устройств, миллионы лет скрывавшая шаровое скопление звезд, более не маскировала его, дестабилизируя силовые линии гиперсферы, но стало ли от этого легче? Казалось бы – путь вперед открыт, но Герхард Кох лучше других понимал – это иллюзия, заблуждение. Сотни тысяч звезд, собранные в манящий сгусток света, по-прежнему являлись неодолимым препятствием, с той лишь разницей, что теперь оно стало зримым. Пространство, протяженностью более трехсот световых лет, оказалось заполнено либо не имеющими планет системами, либо уже перенаселенными мирами, чья история уходила в туманные глубины младенчества человеческой расы.

Что изменилось?

С точки зрения Герхарда – ничего. Ситуация лишь усугубилась.

Не растерявшие ни финансовой мощи, ни экспансивности корпорации Окраины по-прежнему искали выход, предмет для приложения своих капиталов и сил.

Нравилась ли Коху в сложившихся условиях идея такой экспансии?

Однозначно – нет.

Отдать на откуп корпорациям десяток планет Линии Хаммера, а инсектам такое же количество миров на границе Рукава Пустоты – означало загнать болезнь вглубь, породив тем самым новые, еще более жесткие рецидивы.

Система уже не шаталась, она грозила рухнуть, разваливаясь на отдельные фрагменты. Коха преследовал отнюдь не призрак, он четко видел дальнейшее развитие ситуации – расконсервация Линии Хаммера и допуск на карантинные планеты людей с Окраины приведет, прежде всего, к неизбежному и неоправданному усилению Земли.

Это, на его взгляд, было недопустимо. Да, всем известно, что Галактическая война завершилась более тысячи лет назад, Земной Альянс пал, но на протяжении минувших веков прародина человечества по-прежнему оставалась символом, а в Обитаемой Галактике существовало немало реальных сил, которым для консолидации не хватает сущей малости – прочной и понятной идеологической базы. Не нужно быть провидцем, чтобы предугадать: миллиарды кредитов, инвестированные корпорациями Окраины во вторичную колонизацию карантинных планет, окажут самое благотворное влияние и на саму Землю, она как мифический Феникс вдруг воспрянет из праха забвения, и не факт, далеко не факт, что вокруг прародины не объединяться те же крупные компании Окраины, для которых единые законы Конфедерации, без перспективы освоения все новых и новых планет, в буквальном смысле – наручники.