Форпост

В следующий миг воздействие истончилось, и он услышал, как включилась внутренняя аудиосистема.

– Мнемонический блокиратор активирован дистанционной командой. Ядро системы в боевом режиме. Имплант заблокирован, задействована громкая связь.

Дорохов с трудом сглотнул вставший в горле ком.

Ни фрайга себе, шарахнуло …

Он знал, что «Одиночка» фиксирует его взгляд, направляя сенсоры и нацеливая орудия[9] в точку, куда смотрит пилот.

Реверс.

«Хоплит» на миг остановился, затем начал медленно отступать, удерживая под прицелом темный провал, ведущий в недра цоколя.

– Выше. За осыпью.

Иван поднял взгляд в указанном направлении.

Точно. За иззубренной, осыпавшейся стеной, из которой торчали прутья проржавевшей арматуры, внезапно промелькнула сгорбленная тень, и вдруг руины на краю исполинской постройки осветила вспышка ракетного запуска.

Нервный звуковой сигнал взвизгнул и смолк одновременно с резким разворотом торсового привода и сухим трескучим залпом двух подвесных орудий. Первая очередь поразила выпущенную ракету, вторая хлестнула по пролому в стене, где промелькнула фигура инсекта.

Кустистые, белесые разрывы щедро осыпали непрочную, растрескавшуюся стену, вниз посыпались обломки бетонных конструкций, пролом расширился вдвое, на миг показав узнаваемые фигуры насекомоподобных существ, карабкающиеся по древней осыпи к верхним полуразрушенным этажам возведенных на цоколе зданий.

Сзади с утробным рокотом разрядились орудия ведомой машины, одна из построек (где скрылись инсекты), не выдержав, начала оседать, поднимая облако бетонной пыли…

Хорошая работа, нечего сказать. Так можно с успехом снести половину цоколя.

Иван злился, потому что не мог понять, кем он является в данный момент – биологическим придатком кибернетической системы, больше стесняющим ее действия, или все же направляющей волей, которой подчинена мощь сервомеханизма?

– Прекратить огонь!

– Принято.

В рубке на миг наступила тишина, была слышна лишь работа боевых эскалаторов, подающих боекомплект к подвесным орудиям.

– Контролировать подступы к цоколю! Ведомый, контроль воздушного пространства! – Он коснулся сенсора, и пилот-ложемент послушно раскрылся, позволяя пилоту встать.

– Иван, ты покидаешь машину?

– Нечего расходовать боекомплект, – огрызнулся Дорохов. – На месте не стоять, маневрировать. На ракетные запуски отвечать прицельным огнем. При появлении воздушных целей докладывать немедленно.

– Лимит времени?

– Час.

Выбравшись из рубки «Хоплита», Дорохов спрыгнул на землю. Мнемонический блокиратор был включен, и повторный ментальный удар ему не грозил.

Какого фрайга понадобилось насекомым ползать по оледеневшему, заброшенному цоколю?

Теперь о судьбе археологов стоило обеспокоиться всерьез.

– Первый, как слышно?

– Связь устойчивая.

– Отступите метров на триста. Все внимание воздушному пространству.

– Подразумевается атака со стороны корабля инсектов?

– Не исключено. Не телепортировались же они сюда!.. – Иван уже карабкался по наклонной стене, используя для опоры многочисленные трещины.

Парадокс, но сейчас он чувствовал себя увереннее, чем под защитой брони «Хоплита», значит, действительно покривил душой, когда говорил капитану Мищенко, что фобий относительно «Одиночек» у него нет.

Нужно взять инсекта. Живым. Хотя бы одного, иначе можно без толку обшаривать руины в поисках исчезнувших археологов…

И все же, на что им сдалась эта планета? – Мысли бились о черепную коробку в такт физическим усилиям. – Холодно, климат сезонный, ради чего они насмерть замерзали тут, ожидая, пока кто-то прибудет на поиски археологов?

Вопросы. Только вопросы.

Рука уцепилась за край иззубренной стены. Вокруг в стылом воздухе все еще клубилась едкая бетонная пыль, и, подтянувшись, Дорохов опустил забрало боевого шлема, включив автономную систему подачи воздушной смеси.

Под ногами шуршал покрытый белесым налетом щебень, сканеры проецировали на полупрозрачное забрало сюрреалистические контуры руин – все же колонисты приступили к строительству первого яруса жилых кварталов, прежде чем загадочно исчезнуть…

Иван рывком пересек открытую всем ветрам площадку и, прижавшись спиной к стене углового здания, осторожно выглянул в сумеречное ущелье улицы.

На тротуарах и проезжей части, укрывая уродливые обломки, толстым слоем лежал подтаявший ноздреватый снег. Видно, солнышко редко заглядывало сюда…

По хрупкому насту тянулись две цепочки следов. Иван проследил взглядом за отчетливыми отпечатками, отметив здание, в котором скрылись инсекты.

Он уже собирался пересечь улицу, когда три фигуры внезапно появились в поле зрения, поочередно спрыгнув из оконного проема первого этажа.

Сканеры автоматически взяли увеличение.

Не слабо… Двое инсектов были вооружены громоздкими импульсными лазерами, закрепленными через плечи и грудь при помощи специальной, сплетенной из толстых, но пластичных жгутов подвески. Если Ивану не изменяла память, такие установки являлись собственным изобретением насекомоподобных существ. Одна из древнейших технологий, изначально подобные устройства применялись при строительстве Сферы Дайсона, боевое крещение они получили уже позже, в период вынужденной миграции инсектов в скопление О’Хара.

Третий представитель расы насекомых нес на плече заряженный тубус реактивной пусковой установки.

Времени на раздумья не оставалось, и Иван вскинул «ИМ-200», плавно коснувшись сенсора огня.

Две короткие очереди повалили инсектов, вооруженных лазерами, третьего Дорохов не тронул, рассчитывая взять живым.

Выскочив из-за укрытия, он стремительно рванулся вперед, дистанция между ним и оставшимся в живых инсектом не превышала ста метров, но все же лейтенант понял, что не успевает: вместо того чтобы бежать, насекомоподобное существо развернулось и…

Ослепительный, бездымный сполох ракетного запуска заставил Ивана ничком рухнуть на землю, и вовремя: реактивный снаряд пронесся в полуметре над ним, по счастью влетев в оконный проем здания, которое содрогнулось от полыхнувшего внутри взрыва.

Мелкие осколки бетонного щебня и сгорающего на лету пластика еще барабанили по экипировке, когда он вскочил, изо всех сил рванувшись вслед оставшемуся безоружным инсекту, который, отбросив дымящийся тубус, убегал вдоль улицы, даже не пытаясь скрыться в одном из близлежащих домов.

Дорохов уже почти настиг противника, когда за спиной громко ударил одиночный выстрел, и пуля (отнюдь не шариковая), выпущенная скорее всего из «АРГ-8», навылет пробила голову инсекта, с визгом срикошетив от стены.

Проклятье…

Лейтенант едва не налетел на безвольно оседающее в снег, фактически обезглавленное тело.

Резко развернувшись, он приблизительно сориентировался на выстрел, и термальная оптика сканеров внезапно показала на фоне оконного проема второго этажа близлежащего здания смутный контур человеческой фигуры.

Человек, бессильно привалившийся к запорошенному снегом пластиковому подоконнику, выглядел прескверно.

На его осунувшемся лице в данный момент жили только глаза. Иван понимал, что перед ним один из сотрудников археологической экспедиции, но тут что-то не стыковалось по времени, – как за трое суток можно так отощать?

– Ну, блин, снайпер… – Иван поднял забрало боевого шлема, открывая лицо. – Зачем стрелял?

– Ненавижу… – тихо выдохнул незнакомец. Его голос прозвучал, как шелест пожухлого осеннего листа, скребущего по асфальту.

Присев на корточки рядом с ним, Дорохов достал автоматическую походную аптечку.

– Замерз?

– Терпимо… Не узнал меня, лейтенант?

Иван, прижав анализаторы прибора к шее археолога, внимательно всмотрелся в осунувшиеся черты лица.

Дьяволы Элио… Это же начальник экспедиции!.. Дорохов запомнил его лицо, просматривая информационный файл при получении задания.

– Лагутин?.. Илья Андреевич?..

Тот молча с усилием кивнул.

– Что они с вами сделали?

– Пытали, – едва слышно ответил археолог. – Сколько – не помню. Все – будто кошмарный сон…

– Зря вы стреляли. Мне нужен был инсект для допроса.

Лагутин некоторое время молчал, затем, собравшись с силами, ответил:

– Давай на «ты», лейтенант, теперь вместе горе мыкать… А эта тварь все равно больше моего не знает. Они исполнители, переходная форма… – После нескольких инъекций Лагутину стало значительно лучше, на бледных щеках даже появились пятна румянца.

– Переходная форма? – переспросил Дорохов.

– Ну да. Слышал об эволюционном механизме деградации?

– Слышал, – кивнул Иван. – Когда инсектам грозит перенаселение, часть их особей прекращает интеллектуальное развитие.

– Верно. Эти, – Лагутин неопределенно кивнул за окно, – нечто среднее между рабочей и полноценно мыслящей формой.

– Бойцы с зачатками разума? Не слышал о таких…

– Можешь верить мне на слово, – хрипло произнес Лагутин. – Минимум интеллектуальных способностей им необходим для ведения мнемонических допросов.

Иван хмуро посмотрел за окно, делая вид, что контролирует пространство улицы. На самом деле ему потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить только что прозвучавшее утверждение.

– Что с остальными? – наконец спросил он.

– Ты об экспедиции?

– Да.

– Их взяли в плен. Двоих убили, четверо точно у них в руках… Вернее, в лапах.

– А вы, Илья Андреевич?

– Сбежал. Поймали, по-моему, сегодня утром. Не могу поручиться, во время мнемонического допроса часто терял сознание.

– Где их корабль? На нем содержат пленных?

Лагутин посмотрел на Ивана мутным, полным боли взглядом и вдруг произнес:

– А нет никакого корабля, лейтенант. Разгадали мы тайну этой колонии… Вот и нарвались…

– Так где в таком случае люди? – Иван чувствовал, что сбит с толку туманными пояснениями начальника экспедиции.

Тот сглотнул, дернув кадыком на худой, покрытой щетиной шее.

– На другой планете. Где – не знаю. Мы раскопали древний портал…

Час от часу не легче… – Дорохов сплюнул в снег. Хотелось курить.

– Вставайте, Илья Андреевич, вам нужно в тепло. Да и комплексная медицинская помощь не помешает.

Лагутин поморщился.

– Я же сказал, лейтенант, давай без формальностей. Слух режет. – Он привстал, опираясь на протянутую руку, затем нашел взглядом древнее оружие, цепко ухватил его, всем своим видом давая понять, что бросать реликтовый механизм не собирается. – Просто Илья, договорились?

– Извините, машинально выходит… – Ивана сейчас заботили иные, более серьезные вопросы. – Первый, – произнес он в коммуникатор.

– На связи, – тут же откликнулась кибернетическая система его «Хоплита».

– Обстановка?

– На сканерах чисто. Признаков присутствия космического корабля не обнаружено.

Иван мысленно оценил ситуацию.

До места посадки «Нибелунга» двести километров. Гнать его сюда нецелесообразно. Однако Лагутина нужно срочно доставить на борт носителя, где имеются аппараты искусственного поддержания жизни. Осматривая пожилого, исстрадавшегося, едва держащегося на ногах археолога, Иван всерьез опасался, что организм Ильи Андреевича может отказать в любую минуту. Подобное физическое истощение могло вызвать любые и – что самое неприятное – непредсказуемые последствия.

Пока он раздумывал, как поступить, Лагутин, опираясь на «АРГ-8», тяжело приподнялся и привалился к краю пролома, чтобы отдышаться.

– Сколько у тебя машин, лейтенант? – спросил он, отыскав взглядом две темные точки у горизонта.

– Два «Хоплита», – ответил Дорохов. Скрывать количество боевых единиц не имело смысла. – А в чем дело?

– Я не могу сейчас ложиться на реабилитацию, – сухо ответил Лагутин.

– Не геройствуйте, Илья Андреевич, – покачал головой Иван. – Вам нужна интенсивная терапия.

– Знаешь, что мне действительно нужно?

– Ну?

Лагутин зачем-то полез во внутренний карман своей изодранной одежды.

– На, подключи. – Он достал два похожих друг на друга микрочипа.

Дорохов указал взглядом на кибстек, закрепленный поверх экипировки. Оперировать микрочипами в гермоперчатках не очень-то удобно.

Илья Андреевич кивнул, вставил чипы в резервные гнезда для съемных носителей информации, и Иван, не рискнув отключать мнемонический блокиратор, опустил проекционное забрало боевого шлема, чтобы прочесть данные, появившиеся в оперативном окне информационной подсистемы.

Первый чип содержал персональные данные Лагутина, среди которых, помимо прочего, фигурировала запись о воинском учете офицера запаса.

– Значит, вы командовали серв-соединением? – Голос Дорохова прозвучал глухо из-под опущенного забрала.

Лагутин кивнул.

– Галакткапитан запаса. Ребят выручать надо… – негромко произнес он, но в тихом голосе Ильи Андреевича прозвучали металлические нотки отчаянной решимости, заставившие Ивана призадуматься.

Не наделает глупостей? Можно ли ему доверять в полной мере? Дорохов хорошо понимал меру собственной ответственности: одно дело позволить Лагутину оставить при себе древний автомат и совершенно иное – допустить его в рубку боевой серв-машины.

– Тебя почему пытали? Что хотели узнать?

Щека Лагутина дернулась. Нервное.

– Думал, что ты и не спросишь… Инсектов интересует форпост. База ВКС.

– Готовят нападение?

– Лейтенант, ты осторожный или глупый? – Лагутин говорил отрывисто, с сиплым придыхом. – Не обижайся… – Он все же попытался загладить прозвучавшую резкость. – Меня вывернули наизнанку, и интересовали их исключительно впечатления, полученные во время пребывания на базе. Все, что я видел, слышал и даже не думал, что запомнил.

– Да понял я… – Дорохов отнюдь не пасовал перед моментально усложнившейся задачей, но ему все же требовался какой-то, пусть минимальный промежуток времени для принятия здравого решения. Археологов, без сомнения, нужно выручать, но слова Лагутина меняли ситуацию в корне. С одной стороны, действовать следовало жестко, немедленно, с другой – он не имел понятия о количестве и качестве противника. Что такое стационарные гиперсферные тоннели, создание которых практиковали инсекты еще в период расцвета своей цивилизации, он знал, по крайней мере, в теории. Серв-машины через такой тоннель пройдут, а вот «Нибелунг» через портал не протащишь.

Что даст мне возвращение на базу?

Ничего. Туда должна отправиться информация, а моя задача не выполнена и на десятую часть.

Моментально вспомнилось, как прямой нейросенсорный контакт с системой серв-машины внезапно обнаружил его неподготовленность.

– С «Одиночками» работал? – спросил он у Лагутина.

Тот кивнул.

– Ты поторопись, лейтенант. Они вернутся. Инсектов было не трое, десятка полтора. И портал, что мы нашли, вполне функционален. Схема вырисовывается элементарная. Нас взяли как приманку. Знали, что помощь будет прислана с базы, которой они так интересуются. Сейчас инсектам уже известно, что прибыл ты один. Меня они бросили, даже не добив. Думай – почему? Только не нужно недооценивать противника.

– Хотели, чтобы я получил информацию о портале?

– Не только. Они стремятся сбить тебя с толку, заставить нервничать, дергаться. А сами тем временем готовят группу захвата. Для настоящего допроса им нужен ты, а не я.

Слова Лагутина звучали убедительно. Но для того, чтобы получить нужные сведения и при этом не раскрыть собственных планов, инсекты должны захлопнуть ловушку не только на планете, но и в космосе.

Вывод напрашивался сам собой. Их корабли находятся неподалеку. Чтобы блокировать планету по первому сигналу.

Лагутин был прав: промедление в такой ситуации подобно смерти.

– Пошли. – Иван принял решение. – Спускаемся вниз. Пока не поднимем «Нибелунг» для прыжка к базе, ты – мой ведомый.

– Дело. – Лагутин коснулся плеча Ивана, останавливая его.

– Ну? – Дорохов обернулся.

– Мы не уйдем с планеты?

– Нет. Отправим штурмовой носитель, продублируем его прыжок сообщением на экстренном канале ГЧ и выдвигаемся к порталу. Ребят твоих выручим, не волнуйся. Мне теперь без координат планеты, откуда они собираются ударить, возвращаться не с руки.

– Тогда пошли. – В глубоко запавших глазах Ильи Андреевича блеснул злой огонек.

Нормальный мужик лейтенант. Другой бы не решился… – подумал он, вслед за Дороховым выбираясь из здания.

Стиснув зубы, он старался не отставать, хотя действие стимуляторов уже почти прекратилось, и каждый новый шаг давался ему с невероятным трудом.

Заметив, что Лагутин отстает, Иван сбавил темп.

– Спуск почти отвесный…

– Справлюсь, – прохрипел Лагутин. – Ты на меня пореже оглядывайся, лейтенант. Дай только до рубки «Хоплита» добраться. Там будем на равных. – Он говорил, чтобы не сосредотачиваться на физических усилиях. – Слышал о системе звезды Непрун? Планета там есть – «Счастье» называется. Такое вот каламбурное сочетание.

– Слышал. – Они вышли к краю цоколя, и Иван уже отцепил карабин тонкого страховочного фала. – Нужен ремень от оружия, – потребовал он, решив, что изодранная одежда Лагутина не выдержит нагрузок при спуске.

Получив необходимое, он быстро смастерил недостающий элемент снаряжения.

Через минуту Илья Андреевич уже начал спуск, но его голос некоторое время все еще отчетливо раздавался в стылой напряженной тишине:

– Сколько тебе лет, лейтенант?

– Тридцать.

– Ну, а мне уже за шестьдесят… Уволен в запас по состоянию здоровья, после ранения. Четверть века назад это было…

– Где воевал?

– Там, на «Счастье». – Голос Лагутина теперь доносился издалека. – Зачищали планету от боевых реликтовых механизмов. Теперь там вроде бы колония.

– Да, – скупо отозвался Иван. Судя по длине отпущенного троса, спуск практически завершен.

Точно. Страховочный фал несколько раз дернулся, затем ослаб и начал автоматически сматываться, накручиваясь на барабан микролебедки, закрепленной на поясе Дорохова.

– Первый, на связь. – Иван внезапно почувствовал, как кожу на затылке стягивает пробежавшими по телу мурашками. Нет, это не дело. Нужно наладить контакт с «Одиночкой». Впереди – неизвестность, а дергаться в бою, неадекватно воспринимая машину и, хуже того, подсознательно не доверяя ей, никуда не годится.

Несущая частота отозвалась щелчком случайной помехи. Система «Одиночка» ждала его распоряжений.

– Приказ ведомому: выдвигаться к основанию цоколя. Ты прикрываешь. Связь с системой «Нибелунга».

– Исполнено.

Иван сознательно задержался наверху. Сейчас, связавшись с автопилотами штурмового носителя, он запустил нужные командные последовательности и вновь переключился на частоту «Хоплита».

– Контролируй старт «Нибелунга»! – приказал он. – Зашифруй сообщение для передачи на канале ГЧ: «На планете обнаружено военное присутствие расы инсектов. По сведениям, полученным от начальника археологической миссии Лагутина Ильи Андреевича, экспедицией выявлено наличие активного портала, аналогичного известным устройствам, характерным для расы насекомоподобных существ. Двое археологов погибли, четыре человека пленены и перемещены через стационарный гиперпространственный тоннель. Лагутин подвергался мнемоническим пыткам, допрос велся с целью получения данных по системам противокосмической обороны базы ВКС. В сложившейся ситуации считаю целесообразным проведение автономного поиска с перемещением по гиперпространственному тоннелю. Прошу обеспечить прикрытие точки выхода и техническую поддержку работоспособности древнего устройства, контроль времени – сорок восемь часов. Данные по точному месторасположению портала прилагаются.

Галактлейтенант Дорохов».

– Принято. «Нибелунг» начал выполнение предстартовых процедур.

– Прикрывай. Я спускаюсь.

Оказавшись у подножия цоколя, Иван протянул Лагутину кодон доступа в рубку управления ведомого «Хоплита». Электронный ключ не только отпирал входной люк, но и подтверждал полномочия его обладателя на управление серв-машиной.

– Постой. – Илья Андреевич сжал микрочип в ладони. – Инсекты могли воздействовать на мой рассудок. Прикажи «Одиночке», чтобы отсканировала мой разум на первых секундах нейросенсорного контакта.

Дорохов кивнул и отдал нужные распоряжения.

Похоже, что Лагутин вполне доверял кибернетической системе серв-машины.

– Есть еще одна проблема, Илья Андреевич. Тебе придется использовать мнемонический блокиратор. Его применение не позволяет пользоваться передатчиками импланта.

– Это не проблема, Иван. Используй шунт прямого кабельного соединения. Он расположен в нише под правым подлокотником. Технология старая, но проверенная. Гарантировано – не подведет.

Иван молча кивнул, оценив его лаконичный совет.

Он все еще испытывал двойственность восприятия, ощущая, насколько не готов оказался к нейросенсорному контакту с искусственным интеллектом. Управлять «Тайфуном», с этой точки зрения, было намного проще. Вероятно, привычка во всем полагаться только на собственные решения мешала ему воспринимать «Хоплит» как часть себя самого – подспудно ощущалось незримое присутствие еще одного рассудка, словно в момент нейросенсорного контакта с машиной происходило раздвоение личности.

Нет времени на адаптацию, – подумал он, глядя, как Лагутин, прихрамывая, идет к застывшему неподалеку боевому сервомеханизму. – Либо я сумею принять «Одиночку», либо мое неприятие ровно наполовину понизит эффективность любого из совершаемых действий.

У горизонта уже обозначилось характерное зарево – двигатели штурмового носителя завершили предстартовый прогрев и начали поднимать «Нибелунг» в зону низких околопланетных орбит, откуда открывалась возможность передачи данных по каналам гиперсферных частот.