Сталтех

– Наружу собрался? – раздался голос из глубины полутемного помещения.

Максим вздрогнул, обернулся.

У выхода за небольшим столом сидел сталкер. Перед ним был развернут нанокомп, на небольшом экране, спроецированном на поверхность стены, появлялись и исчезали строки каких-то сообщений.

– Оружие не забудь. – Сталкер, похоже, не собирался препятствовать Максиму. – На, возьми. – Он протянул ему небольшой чип. – К виску прижми, сам прилипнет.

– Что это?

– Мью-фон. Устройство связи.

– Он тоже из этих… скоргов состоит?

– А кто его знает? – пожал плечами сталкер. – Говорят, мью-фонную связь разрабатывали военные. Новое поколение коммуникаторов для специального применения. Есть там внутри скорги или нет – понятия не имею. Но чип безопасен, проверено. Мне такой же вживлен прямо под кожу. – Он машинально коснулся правого виска. – И ничего, жив, как видишь.

Максим с опаской взял чип, некоторое время грел его между пальцами, затем резким отчаянным движением прижал к виску.

Сначала он ничего не почувствовал, лишь через несколько секунд кольнуло, как иголочками, и все – небольшое устройство действительно плотно прилипло к коже.

– Держи. – Сталкер протянул ему короткоствольный импульсный автомат. – Обращаться умеешь?

– Умею, – солгал Максим. На самом деле импульсное оружие он вообще впервые держал в руках. До этого пользовался только огнестрельным, но дают – бери. Там разберусь, мысленно решил он, лихорадочно желая лишь одного – выйти наружу. Что он станет делать ночью один среди руин незнакомого города, сейчас не важно. Подвал казался ему ловушкой, в которой ждала скорая, неотвратимая смерть. Что-то гнало на улицу, и он не стал противиться интуитивному порыву.

– Сдашь, когда вернешься. – Сталкер подмигнул ему. – Не робей.

Максим ничего не ответил. Натянув на лицо защитную маску с дыхательным аппаратом, он шагнул по направлению двери. Сухо щелкнули электрозамки, и тяжелая преграда сдвинулась вбок, открывая доступ в тесный шлюз.

Еще минута, и он вышел наружу.

Внутренний дворик лагеря, огороженный символическим периметром бетонных блоков, тонул во мраке. Ни одного огня, выдающего, что тут кто-то живет.

Максим кое-как сориентировался, элементы примитивных сканирующих систем, встроенные в экипировку, включились автоматически, выданные ему темные очки, оказывается, работали как проекционный стереоэкран, и мир вокруг внезапно стал чуть светлее, на фоне сумрака четче выделились контуры предметов и зданий.

Ага, выход из лагеря. Он заметил разрыв в сплошной стене бетонных блоков, затем, подняв голову, осмотрел окрестные руины, с удивлением отметив, что на них проецируются контуры нескольких человеческих фигур.

Дежурная смена снайперов и наблюдателей, – услужливо подсказала информационная строка.

На него опять не обратили внимания. Ни окрика, ни вопроса, ни попытки задержать.

В ту ночь это показалось удивительным, но позже, уже освоившись в аномальных пространствах, Максим понял – здесь каждый выбирает собственный способ свести счеты с жизнью. Никто не станет останавливать новичка или мешать ему. Это как в природе: упал в воду – либо тони, либо плыви. Третьего не дано.

Удалившись от лагеря метров на сто, он свернул из пространства похожей на ущелье улицы в руины многоэтажного здания.

Ночь плескалась вокруг до странного тихая, теплая, несмотря на начало зимы. Небо над головой отражало сполохи света: где-то невдалеке шел бой, и по серому подбрюшью напитанных влагой облаков скользили отсветы, отражаясь в лужах талой воды мертвенными сполохами.

Максим не знал, куда и зачем идет.

Ему хотелось забраться повыше, увидеть город, вернее, то, что от него осталось, понять: куда же его занесло злым капризом судьбы?

Он начал подниматься по лестнице. Бетонные ступени кое-где треснули, выкрошились, некоторые пролеты держались лишь на ржавых прутьях обнажившейся арматуры, восхождение к верхним этажам попахивало безумием, но Максим непременно хотел подняться на самый верхний этаж и осмотреться…

Что толку сидеть в подвале или вжиматься в стену, спрятавшись в проулке руин, когда запястье горит огнем, мысли пылают жуткими предчувствиями, которые, как он понял, можно подавить только одним способом – взглянуть в глаза этому миру, двигаться, идти по самому краю пропасти, чтобы не оставалось ни времени, ни сил на мысленные стенания. Как только он начинал думать о серебристом пятнышке на запястье, так перед внутренним взором сразу же возникало перекошенное, посиневшее лицо вербовщика, его прикушенный, вывалившийся изо рта язык…

Максим не хотел умереть столь же беспомощно и отвратительно.

Этаж за этажом он поднимался все выше.

Ноги гудели от непривычных физических усилий, сердце молотилось в груди, несколько раз ему приходилось перепрыгивать через зияющие провалы, где часть лестничных маршей обрушилась вниз. О том, как он будет спускаться, Максим пока не думал, и без того переживаний хватало с избытком.

Снизу, из ущелья улицы, дом казался невысоким, а на самом деле он насчитал уже семь пройденных этажей. Здание, накрененное, полуразрушенное, но непонятным образом устоявшее во время Катастрофы, господствовало над целым кварталом руин.

Наконец он выбрался на открытую всем ветрам площадку, окруженную огрызками искаженных стен. Дальше пути не было. Кое-где еще сохранились перекошенные оконные проемы, над головой, заслоняя часть неба, нависала прогнувшаяся, частично обрушившаяся плита бетонного перекрытия.

Он встал на четвереньки, чтобы порыв ветра не сбросил его вниз, добрался до ближайшего оконного проема и взглянул на город.

Панорама руин, открывшаяся взгляду, потрясла воображение Максима.

Ночь плескалась множеством красок. Кое-где пылали пожары, внизу среди коробок обвалившихся зданий мелькали тени, на проекционном забрале шлема то и дело возникали странные, с точки зрения неподготовленного наблюдателя, фигуры различных механических исчадий. Если присмотреться, то в них еще можно было узнать некоторые хорошо знакомые из прошлой жизни машины, действующие теперь сами по себе…

Картина увиденного поначалу не нашла адекватного отклика в сознании.

Каждая деталь казалась незнакомой, пугающей, панорама распластавшегося внизу города, затянутого тугими петлями дорог, вызывала ощущение, что ты попал в другой мир, параллельную вселенную…

С высоты жилой многоэтажки открывался вид на широкий проспект. По правой стороне, почти касаясь стен полуразрушенных зданий, катились пять или шесть шипастых шаров, то и дело огрызающихся разрядами когерентного излучения.

Сдавленно пискнул сигнал одной из подсистем, встроенных в экипировку. Перед глазами тут же спроецировалось оперативное окно, в котором возникла трехмерная модель такого же утыканного длинными иглами шарообразного механизма.

Мигающая надпись гласила:

Объект: «Перекати-зона». Механоид семейства примитивов. Вооружение – четыре лазерных излучателя, одно импульсное орудие. Преобразованный техносом охранный бот.

Максим некоторое время наблюдал за шипастыми шарами, не понимая, с кем они вступили в схватку, пока вдалеке, почти на пределе видимости, не возникли еще более странные и грозные контуры. Два механизма, отдаленно похожие на облитые серебром танки, медленно двигались через руины, проламывая широкие проходы в иззубренных стенах, изредка начиная вести огонь вдоль проспекта, за ними следовали три образчика бывшей строительной техники – два бульдозера и экскаватор.

Поначалу Максиму показалось, что он видит дурной сон.

Не верилось, что устаревшая строительная техника и танки образца прошлого века – и есть те самые механоиды, загадочные порождения техноса.

Иное восприятие пришло после внезапного, сокрушительного удара, нанесенного «бронезаврами» (так классифицировала механических исчадий система распознавания целей) по нескольким движущимся вдоль проспекта «примитивам».

Нестерпимо яркий волдырь плазмы, вспухший посреди проспекта, на миг ослепил Максима.

Он невольно отшатнулся от оконного проема, некоторое время сидел, дожидаясь, пока перед глазами перестанут мельтешить огненные круги, а когда выглянул вновь, то увидел лишь истекающую жаром остекленевшую воронку да обломки шипастых механизмов, превратившиеся в груды оплавленного, потерявшего форму металла, – их размягчило энергией взрыва, ударило о стены зданий и размазало по ним!.. Некоторое время Максим наблюдал, как в лужах серебристого расплава тонут отдельные детали уничтоженных плазменной вспышкой механизмов, затем его внимание переключилось на бронированных монстров. Два бронезавра в сопровождении трех строительных механизмов свернули в сторону, проламывая себе путь через руины разрушенного почти до основания квартала. Их путь лежал к серебристым зарослям металлорастений. Автоны (так назывались эти странные образчики техноса) густо проросли на оплывших холмах строительного мусора. Их металлические ветви, не гнущиеся под порывами ветра, щедро сыпали искрами, казалось, что цепь оплывших возвышенностей буквально напитана какой-то энергией. Крупные техномонстры, уничтожившие пытавшихся встать на их пути конкурентов, медленно вползли в границы очерченного сполохами статики энергетического поля и застыли. Их омывали волны зеленоватого сияния, по серебристой, покрытой наростами броне змеились разряды микроскопических молний, но механоиды воспринимали эти явления, как должное, они словно купались в разрядах энергии, Максиму почудилось, что в поведении исчадий техноса есть что-то природное, стихийное, схожее с поведением стада крупных животных, добравшихся в период засухи до источника воды…

Устав наблюдать за бронезаврами, он присел, привалившись спиной к огрызку стены.

Хотелось закурить, но нельзя снимать защитную дыхательную маску.

Противоположную стену этажа снесло до основания каким-то давним взрывом, и Максим, все еще находясь под впечатлением увиденного, некоторое время просто смотрел в ночь, затем он внезапно ощутил беспокойство, привстал, вновь выглянув в окно, но в границах проспекта и прилегающих к нему кварталов не происходило ничего нового.

Ощущение опасности стало острее.

Он вдруг поддался панике, лихорадочно пытаясь сообразить: что же так сильно давит на психику?

Снова взглянув в ту сторону, где полностью отсутствовала стена верхнего этажа, он заметил в темном ночном небе несколько полос зеленоватого мерцания.

Холодный неживой свет переливался над землей, постепенно выдавливая из мрака контур исполинского вихря, точно так же, как и в Сосновом Бору, царящего над отчужденным пространством.

Сияние становилось все ярче, по периметру мутной, медленно вращающейся воронки уплотненного воздуха внезапно начали бить изломанные высоковольтные разряды, словно молнии окольцовывали вихрь, сжимая его энергетическими оковами.

Чип мью-фона, о котором Максим уже успел позабыть, внезапно заработал:

– Всем сталкерам! Видны признаки пульсации! Ищите укрытия!

Максим растерялся.

Он мгновенно вспомнил то немногое, что успели ему рассказать в лагере мотыльков. Пульсация загадочного Узла – самое страшное, катастрофическое явление отчужденных пространств. Если ты вовремя не нашел укрытия, не затаился где-нибудь в подвале, последствия наступят непредсказуемые.

Спускаться долго. Не успею, – лихорадочно подумал Максим. Он запомнил, что между первыми признаками и самой пульсацией проходит, как правило, не больше двух-трех минут.

Единственное, что он мог предпринять, – это спуститься хотя бы на один-два этажа и затаиться в глубине разгромленных квартир, в надежде что вал аномальной энергии минует его…

Бегом спустившись по пролетам уцелевших лестничных маршей, он оказался на площадке шестого этажа. Выбитые двери квартир приглашали войти, и он метнулся внутрь одной из них.

Как назло, окно комнаты выходило в сторону Академгородка, где пульсировал чудовищно распухший вихрь.

Максим подался назад, но было поздно.

Небо от горизонта до горизонта вдруг озарилось вспышкой ядовито-зеленого света, исполинский конус уплотненного воздуха словно взорвался, вздымая тучи пепла и пыли, от него во все стороны устремились клубящиеся выбросы, а вслед им ударил ясно различимый, движущийся вдоль земли кольцевой вал искажения.

Максим замер, пораженный увиденным, не в силах даже шевельнуться.

Волны зеленоватого мерцания скользили вдоль земли, они двигались медленно, неторопливо, но сила их сокрушительного воздействия переображала кварталы руин, отдельные уцелевшие здания вдруг начинали менять форму, словно состояли не из стали и бетона, а из мягкой податливой глины, попавшей в руки незримого скульптора…

Первая кольцевая волна приближалась, за ней виднелась вторая, третья, а в небе над разрушенным городом вдруг начали происходить еще более страшные, катастрофические явления: среди сумрака, высоко над землей, возникали ослепительные точки, мгновенно превращающиеся в лучевидные разряды все того же холодного, зеленоватого света.

Максим сжался в ожидании неотвратимой гибели. Его обуял не страх, а чувство непонятной, противоречащей инстинкту самосохранения эйфории, губительного фатализма. Все происходящее вокруг выходило далеко за рамки понимания, сердце замедлило темп ударов, в ушах возник гул, ноги подкосились, он рухнул на колени, но так и не сумел отвести взгляд от сводящих с ума, фантастически красивых, несущих зловещую мощь явлений.

Точки ослепительного света взрывались, превращаясь в лучи, бьющие в произвольных направлениях, через секунду они гасли, оставляя в воздухе полосы слабого, постепенно затухающего мерцания.

Один из таких разрядов ударил в здание, где находился Максим. Ему повезло: луч вонзился в строение где-то на уровне третьего или четвертого этажа, пол под ним вздрогнул, затем раздался оглушительный скрежет, хруст, следом ударил взрыв, выметнувший наружу облако пыли и мелких обломков.

Несколько секунд все вокруг ходило ходуном, по стенам бежали трещины, перекрытие над головой разломилось, издавая звон лопающейся арматуры, на Максима посыпался бетонный щебень, но это было лишь началом: он едва пришел в себя после удара стреловидного разряда, как до здания докатилась первая кольцевая волна искажений.

Его ощущения трудно описать. Что должен чувствовать человек, находясь на высоте шестого этажа, когда строение вдруг превращается в мягкую, податливую массу? Нижняя часть постройки внезапно утратила прочность и начала угрожающе проседать, затем вновь раздался ужасающий треск и… все застыло, стихло, замерло…

Максим, сжавшийся в комок, запорошенный бетонной пылью, простившийся с жизнью, некоторое время лежал на полу, не смея пошевелиться.

После грохота и скрежета его внезапно окутала вязкая тишина, в которой слышался лишь отдаленный перестук падающих с большой высоты камешков.

Он открыл глаза.

Произошедшее с ним было похоже на смерть и внезапное возрождение. Таких сильных, шоковых, противоречащих друг другу эмоций он не испытывал никогда. Все, что происходило с ним прежде, мгновенно поблекло, превратившись в тусклые, ничего не значащие воспоминания о какой-то прошлой, серой, обыденной жизни.

Пульсация, продолжавшаяся несколько секунд, каким-то чудом минула его в физическом смысле, но в моральном Максим получил по полной программе. Поднявшийся с пола человек был уже не тем бродягой, что тупо и безразлично относился к собственной судьбе, покорно принимая силу сложившихся обстоятельств.

Пульсация не сделала его храбрецом, не наделила каким-то чудесными способностями – она обожгла, затронув глубины сознания, – он испытал столь всеобъемлющий ужас, такое неистовое желание жить, что вернуться в прежнее состояние уже не мог.

Перед глазами еще стыли холодные росчерки зеленоватого света, а он, кое-как встав на ноги, машинально осмотрелся, впитывая все новые и новые ощущения, словно пульсация породнила его с аномальным пространством, вдохнула в Максима иную сущность… а может быть, она сожгла кокон безразличия, конформизма, уничтожила тысячи мелких страхов, бывших стенами узилища для надломленного катастрофой сознания?

Напряженная, не предрекающая ничего доброго тишина окутала руины города.

Постепенно поднимался ветер. Здание уже не вибрировало, оно устояло, вобрав новую порцию искажений. Максим взглянул на потолок, изогнутый плавной синусоидой, еще раз остро осознавая, как близко прошла от него смерть.

Что же дальше?

Он растерялся. Вполне понятное состояние, ведь опыта выживания в аномальном пространстве у него не было вообще. Что делать? Куда идти? Выбираться из здания или еще немного переждать?

Шагнув к окну, он выглянул наружу.

Плавно изогнутая стена обрывалась пропастью. Внизу, среди вздыбленного ландшафта, отчетливо виднелись новые разрушения, возникшие под воздействием титанической энергии пульсации, – во многих местах истекали жаром огромные воронки, из руин высачивались сотни дымов, ветер, набрав порывистую силу урагана, сминал тучи пепла и пыли, размазывая их вдоль земли.

Максим смотрел на панораму руин, одной рукой вцепившись в оконный проем, в другой сжимая оружие. Его взгляд стал более осмысленным, исчезла поволока мелких страхов, во взгляде читалась искорка здорового любопытства.

Красноватое свечение заставило его обратить внимание на изменившуюся стену дома.

На уровне третьего этажа, примерно там, куда угодил лучевидный разряд холодного зеленоватого света, зиял огромный пролом. Изнутри сочился жар, но что являлось его источником, оставалось загадкой. Физика аномальных процессов была непостижима, но воспринимать реальность можно по-разному. Максим уже понял, что в большинстве случаев придется довольствоваться констатацией фактов, и это вполне устраивало его. Ломать голову над природой явлений – удел ученых.

Чувствуя, что ураганные порывы ветра только усиливаются, он отошел от окна.

Здание начало мелко подрагивать, вибрируя под напором разбушевавшейся стихии.

Выбравшись на лестничную площадку, он решил спускаться, еще не подозревая, что оказался в уникальной ситуации – поймать первые минуты после пульсации мечтает каждый сталкер, но, сидя глубоко под землей, в убежищах, трудно определить, что очередной катаклизм завершился и можно выходить наружу. Дело в том, что пульсация перемещает между отчужденными пространствами миллионы тонн вещества. Огромное количество предметов, механоидов, не успевших найти укрытие сталкеров, тонны мусора, обломки зданий – все это причудливо разбросано по округе, вкраплено в земную поверхность, совмещено с изувеченными зданиями. Исчадия техноса и колонии скоргов после удара аномальной энергии находятся в состоянии временного сбоя, они неспособны нападать или оказывать сопротивление.

Максим спускался по искаженным ступеням, не понимая, что вокруг простирается настоящий Клондайк, который исчезнет спустя десять-пятнадцать минут.

На лестничной площадке третьего этажа ощущался жар.

Стену одной из квартир вспучило волдырем, в бетон, растрескавшийся от высокой температуры, были невероятным образом вкраплены различные, наполовину расплавившиеся детали незнакомых Максиму механизмов.

Интересно, что же там внутри?!

Он ошарашенно посмотрел на стену, затем перевел взгляд на перекошенный дверной проем и внезапно решился войти.

Сразу за порогом пол обрывался, участок перекрытия между этажами испарился, огромная дыра светилась по краям тонкими ниточками раскаленной арматуры.

В сумраке, сразу за провалом, что-то тускло отблескивало. Максим, охваченный внезапным губительным азартом, прикинул ширину пролома, отступил на несколько шагов и, коротко разбежавшись, перепрыгнул его.

Несколько секунд он стоял, вжавшись в горячую стену, затем осторожно, мелкими приставными шагами прошел по узкому карнизу и, наконец, оказался в следующем помещении.

Картина, открывшаяся взгляду, потрясла Максима до глубины души. В первый момент он инстинктивно отшатнулся, но вовремя вспомнил, что позади него огромная дыра.

Прямо перед ним в пространстве комнаты застыл механоид. Сила пульсации захватила исчадие техноса где-то в другом регионе Пятизонья и принесла сюда. По стечению обстоятельств в момент материализации механическая тварь оказалась совмещенной со стеной здания, что и вызвало взрыв.

Механоид выглядел огромным и устрашающим, но, присмотревшись, Максим понял, что перед ним лишь небольшой фрагмент техномонстра – остальное попросту испарилось вместе со стенами и частью межэтажного перекрытия.

Подойдя ближе, он некоторое время всматривался в наплывы серебристого материала, пытаясь угадать, что же послужило исходным носителем, на основе которого скорги сформировали гигантского обитателя аномальных пространств.

Узнать это так и не удалось. Искореженный фрагмент, занимавший всю комнату, внедрившийся в выпученные наружу стены прожилками серебра, все же являлся лишь ничтожно малой частью какого-то огромного, уже не поддающегося точной идентификации механизма.

Осматривая его, Максим обратил внимание на множество различных устройств, расположенных за взломанной броней, в нескольких внутренних отсеках техномонстра.

Преодолевая понятную робость, он подошел вплотную к обломку, затем, стараясь не порвать экипировку об острые края развороченной обшивки, заглянул внутрь. Не зная названий различных техноартефактов, он брал их наугад, сортируя по критерию доступности. Те, что отделялись легко и весили немного, он спешно укладывал в специальный рюкзак, являвшийся частью выданного ему снаряжения, те, что не хотели отсоединяться или весили слишком много, он оставлял на месте, надеясь вернуться за ними позже.

Им внезапно овладел азарт.

Доверху набив рюкзак, он отделил еще несколько узлов механоида, но, в конечном счете, все же не стал их забирать, а положил на пол.

Два огромных импульсных орудия, торчащих в разные стороны, он даже не тронул. Они весили по нескольку центнеров каждое, и, чтобы извлечь их из механоида, нужен по меньшей мере подъемный кран…

Максим действовал быстро, в лихорадочном возбуждении. Набив рюкзак, поборов в себе желание утащить побольше, он сделал короткую передышку, чувствуя, как пот струится по спине.

Ощущения били через край. Говорят – новичкам везет. Он то и дело поглядывал на обломок исчадия техноса, не уставая поражаться его размерам. Надо же… Трудно представить: смог бы человек противостоять такому механическому чудовищу? Наверное, нет. Максим отдышался, поднял рюкзак, прикидывая его вес, затем, изловчившись, швырнул добычу через пролом.

Прежде чем прыгать самому, он обернулся.

По изломанному, смятому, еще источающему жар обломку змеились искажения. Серебристый материал как будто плавился: прямо на глазах появлялись сотни локальных очагов, где металл по непонятной причине становился мягким, его вспучивало волдырями, замысловато закручивало, словно миллиарды мельчайших металлизированных частичек вдруг отделились друг от друга и теперь перестраивались, пытаясь создать какую-то новую конфигурацию…

Скорги… – Максима передернуло. – Нужно убираться отсюда, чем скорее, тем лучше!..

Увиденное придало сил, он без особого трепета перепрыгнул зияющую дыру и вновь оказался на лестничной площадке. Оружие он закинул за спину, затем опасливо подошел к рюкзаку с добычей, который скатился вниз по ступеням.

А что, если собранные им техноартефакты уже превратились в лужицы серебристого расплава?

Он заглянул внутрь.

Нет, вроде все нормально. Потуже затянув горловину, он повесил рюкзак на плечо и начал торопливо спускаться.

Свою первую вылазку Максим запомнил навсегда – необычайная удача и огромная добыча сразу же выделили его среди других молодых старателей – он получил от торговца новую, более удобную и прочную экипировку, да и его авторитет поднялся с нулевой отметки, теперь уже ни Пингвин, ни охранники из числа наиболее жестоких, озверевших сталкеров не повышали на него голос.

От здания, где его настигла пульсация, до лагеря мотыльков было всего несколько сот метров. Максиму действительно крупно повезло в первой вылазке. Сколько он ни пытался в последующем повторить трюк с пульсацией, ничего не получалось. Во-первых, он уже знал, с какими разрушительными явлениями ему придется столкнуться, и еще раз встретить катаклизм на поверхности Максим так и не решился, а выходя раньше других из убежища, он успевал подобрать лишь что-то по мелочи, не более. Во-вторых, скорги очень быстро восстанавливали функциональность, а неразумный риск – отличительная черта мертвых сталкеров – эту нехитрую истину Максим усвоил достаточно быстро.

Здание, в котором он пережил удар пульсации, превратилось в огромную коварную ловушку. Скорги оккупировали его, они распространились по всем помещениям от верхних этажей до подвала – уже на следующее утро многоэтажка серебрилась молодой порослью металлорастений, но несколько сталкеров, внимательно выслушав рассказ Максима, все же рискнули проникнуть внутрь, в надежде что выжившая колония скоргов трансформировалась в металлорастения и не причинит им вреда. Они хотели исследовать обломок техномонстра или хотя бы выяснить, осталось ли от него хоть что-то, но их вылазка закончилась трагически – ни один так и не вернулся назад, хотя в здании не было слышно ни выстрелов, ни криков. Группа отлично экипированных, опытных сталкеров просто исчезла, как в воду канула.