Титановая Лоза

Глава 2

Бетонный остров

Третий по счету переход дался тяжелее прежних.

Дарлинг, в отличие от большинства других сталкеров, не испытывала мистической оторопи перед процессом внепространственной транспортировки, хотя перемещение сквозь Узел нельзя было назвать приятным. Мгновенный скачок через иное измерение обычно сопровождается тяжелыми, необъяснимыми, но, к счастью, временными деформациями психики, с которыми приходится вести борьбу в первые минуты после материализации в очередном пространстве Пятизонья.

Если ты не возвращаешься «домой», а входишь на чужую территорию, главное – сразу затаиться, не наделать глупостей, переждать, пока постэффекты воздействия Узла перестанут терзать рассудок.

Полностью блокировать портал силами одной группировки практически невозможно: при прохождении через Узел объект материализуется в произвольной точке, внутри радиуса километровой окружности, центром которой является исполинский, медленно вращающийся вихрь. Границы зоны такого произвольного разброса и являются периметром тамбура.

Обычно заставы и блокпосты выставляются на некотором удалении от вихря. Они не представляют собой сплошного рубежа, и потому у каждого прибывающего сталкера есть хороший шанс разминуться с силами доминирующей группировки.

Дарлинг, преследуя последнего оставшегося в живых наемника, успела запеленговать работу его маркера[5] и совершила переход в Академзону с разницей всего в две минуты.

Зона Новосибирского тамбура встретила ее шквалистыми, сбивающими с ног порывами ветра.

Импланты сбоили, перед глазами все двоилось, в сознании стыли нереальные, смутные, тревожащие образы, душа билась в необъяснимой агонии: волнами накатывало чувство беспредельной тоски, отчаяния, хотя для ощущения безысходности, какого-то жизненного тупика не было серьезного повода.

Она со стоном рухнула на колени, тратя остаток сил, отползла в сторону, под прикрытие хаотичной груды бетонных строительных блоков, и затаилась, переживая сумеречное состояние рассудка.

Через пару минут немного отпустило, вернулась способность мыслить, словно сознание, натужно преодолев заслон непонятных, давящих, вязких образов, вновь соприкоснулось с реальностью, облегченно впитывая враждебную мглу…

Сориентировавшись, Дарлинг переместилась, забирая левее в поисках нового укрытия: справа приближался патруль «зеленых», еще одна боевая группа Ковчега фиксировалась за спиной, метрах в ста от груды бетонных блоков, там, по всем признакам, располагался блокпост.

Отследив маршрут патруля, Титановая Лоза совершила еще одну короткую перебежку, теперь она поднялась чуть выше, затаившись у старого укрепления, сметенного атакой механоидов. Среди вывороченных из земли железобетонных конструкций пластались распоротые мешки, из которых высыпался почти весь песок, на оплавленном треножном станке косо застыл покрытый коростой окалины корпус генератора электромагнитного импульса, в нескольких местах виднелись воронки с остекленевшими краями – не так давно тут произошла серьезная стычка между людьми и механическими обитателями Пятизонья, мигрирующими через Узел.

Она равнодушно осмотрела место схватки, подметив, что егеря Ковчега не изменяют традиции: трупы павших сталкеров были убраны, корпуса механоидов сожжены с применением термитного состава – температура его горения не оставляет скоргам ни малейшего шанса на реанимацию.

В остальном окружающая обстановка не отличалась от стандарта обыденности. В трехстах метрах от позиции Дарлинг вздымался покрытый трещинами холм, его венчало покосившееся здание, возведенное еще в эпоху социализма. Мутный вихрь медленно вращался на пространстве внутреннего двора старого универмага, среди руин складских помещений, эстакад для разгрузки товара, гор мусора, земли и различных увесистых обломков, принесенных сюда пульсациями Узла.

Окрестности холма патрулировали несколько боевых групп Ковчега, основные же силы, выделенные для контроля тамбура, дислоцировались в здании универмага и на склонах господствующей высоты, откуда открывались хорошие сектора обстрела.

Нужно сказать, что, в отличие от других тамбуров, Новосибирский выглядел тщательно вычищенным, как и большинство прилегающих к нему территорий. Дарлинг по опыту знала: сколько ни вглядывайся, здесь не заметишь поросли металлорастений, не увидишь механоида, спешащего по своим делам. Егеря Ковчега строго следят за стерильностью подконтрольных группировке территорий, зачищая местность после каждой пульсации.

Впрочем, Дарлинг не собиралась анализировать критические разногласия, существующие между Ковчегом и Орденом в части идеологии надлежащего мироустройства. Она чувствовала себя на вражеской территории, и этого было достаточно. Титановой Лозе не требовалось никаких разъяснений, она не раз принимала участие в схватках с боевыми группами Ковчега и сейчас вела себя предельно внимательно. Недооценивать противника – худшая из всех глупостей. Егеря были прекрасно подготовлены, их объединяла жесткая дисциплина, а идеология группировки позволяла расстреливать любого пришельца, без выяснения причин его появления в границах Академзоны.

Наемник, похоже, также был прекрасно осведомлен о местных нравах. Его выбросило метров на двести выше, почти у подножия холма. Если бы не остаточный сигнал запеленгованного маркера, то Дарлинг было бы сложно обнаружить неподвижного человека, затаившегося, включившего все маскирующие подсистемы бронескафандра.

Шли томительные минуты, а боевик синдиката не двигался с места.

Его все еще плющит после транспортировки или же он решил ждать вечера? – вопросительно подумала Титановая Лоза, перенастраивая импланты, чтобы следить не только за своей целью, но и за перемещениями патрулей. Один важный вывод она уже сделала – судя по осторожному поведению наемника, техносиндикат на данное время не в ладах с Ковчегом.

Теперь, после перехода, она была уверена, что искомая база расположена где-то неподалеку, в ближайших окрестностях Академзоны. По данным осведомителей Ордена, опорный пункт синдиката дислоцировался вне периметра Барьера, но так это или нет, покажут ближайшие несколько часов.

Нападать на наемника в зоне тамбура было опасно и бессмысленно. Проще набраться терпения, продолжая следить за ним.

Еще раз осмотревшись, Дарлинг приготовилась ждать дальнейшего развития событий, одновременно восстанавливая силы.

В том, что они ей понадобятся, не возникало ни малейших сомнений – пройти через Барьер дано далеко не каждому сталкеру, а ведь еще предстоял нелегкий обратный путь…

Наемник действительно ждал вечера.

Он прекрасно ориентировался в схеме патрулирования тамбура, знал расположение каждого блокпоста – в этом Титановая Лоза убедилась, следуя по пятам боевика.

На окраину Новосибирска они вышли глубокой ночью, в пепельную непогоду, тенями обошли два опорных пункта Ковчега, затем свернули к руинам Нового Поселка, где на берегу Бердского залива до катастрофы располагалась станция Береговая.

Дарлинг чувствовала – финал изматывающей погони близок.

У Титановой Лозы уже возникло предварительное предположение, куда именно движется наемник как проклятый, тащивший на себе тяжеленный контейнер. Теперь, когда зона тамбура осталась позади, его действия стали более уверенными, похоже, что он не раз проходил тут прежде и хорошо знал близлежащие ловушки, ориентиры, места скопления механоидов – иногда он петлял, явно обходя опасные места.

Наконец, боевик синдиката, а вслед за ним и Дарлинг вышли к побережью Новосибирского водохранилища.

Сбросив с плеч свою ношу, наемник на некоторое время скрылся в полуразрушенном здании, затем, вновь появившись на берегу, проверил герметизацию бронескафандра и, пятясь, затащил тяжелый контейнер в воду. Еще минута, и темная, покрытая рябью волн поверхность закрутилась водоворотом над его гермошлемом, полностью скрыв боевика и груз.

У Дарлинг исчезли последние сомнения. Наемник явно намеревался преодолеть Барьер, и, если судить по электронным картам, составленным в Ордене, – на его предполагаемом маршруте находился лишь один заслуживающий внимания объект.

Бетонный остров…

Мысленно просмотрев сопроводительный информационный файл, Титановая Лоза лишь утвердилась в правильности своего вывода: именно тут проходила одна из тайных, тщательно оберегаемых «троп», которой торговцы техносиндиката пользовались для нелегальной переброски товаров в границы Пятизонья.

По сведениям картографов Ордена, находящийся за Барьером объект являлся незавершенной строительной площадкой, частично уничтоженной во время катастрофы пятьдесят первого года. Что именно собирались возвести на просторе водохранилища, оставалось неясным, ни на одной из сохранившихся старых карт Бетонный остров отмечен не был, не нашлось сведений о нем и в доступных базах данных различных министерств. Вполне возможно, что строительная площадка прежде принадлежала военным, но после образования Пятизонья те не предпринимали попыток каким-то образом использовать удобно расположенную площадку, хотя бы в качестве наблюдательной точки.

Действия наемника не удивили Титановую Лозу. Способ преодоления Барьеров под водой был известен давно, но использовался редко. Не каждый сталкер владеет навыками дайвера, да и специальное снаряжение стоит недешево. Несколько лет назад Орден рассматривал возможность организации подводных каналов для сообщения с внешним миром – в этих целях в Сосновом Бору, а также на побережье Казантипа и тут, в Академзоне, заложили специальные тайники с необходимым оборудованием, но практика показала, что подводный путь, кроме явных преимуществ, имеет и свои минусы. Во-первых, в районе пикового значения гравитации Барьера возрастает плотность воды, во-вторых, сильные подводные течения требуют от сталкеров недюжинной физической силы, и, в-третьих, психологическое воздействие водной стихии выдерживает далеко не каждый.

В конце концов от замысла пришлось отказаться, а вот тайники сохранились.

Одним из таких схронов и воспользовалась Дарлинг, решив довести до логического завершения трудную погоню.

Преодолев Барьер, она поднялась к поверхности, чтобы осмотреться.

Наемник исчез, он как будто растворился в холодных водах Обского моря, но Дарлинг уже не нуждалась в проводнике. На электронной карте, составленной в Ордене, были зафиксированы не только отчужденные пространства Академзоны, но и прилегающие к Барьеру территории, так что сориентироваться не составляло особого труда.

Она окинула взглядом окрестности. Отсюда, несмотря на непогоду, был отлично виден призрачный, переливающийся искажениями пузырь гравитационной аномалии, навек скрывшей за стеной уплотненного, непроницаемого для взгляда воздуха, не только Академгородок, но и две трети превращенного в руины Новосибирска. После катастрофы в зоне отчужденных пространств оказалась также часть реки Обь и приличный фрагмент акватории Новосибирского водохранилища, именуемого в народе Обским морем.

Облака как будто притягивало к мутному куполу. Попадая под воздействие повышенной гравитации, они опускались все ниже и ниже, двигались быстрее, порой цепляя за верхушки смутно различимых на берегу, почерневших, накрененных в сторону от эпицентра катастрофы деревьев.

Обстановка внешнего мира не вызывала у Дарлинг положительных эмоций. Напротив, вне пределов гравитационных пузырей она ощущала себя неуютно, чего стоило бескрайнее небо, простирающееся над головой, не ограниченное плавными закруглениями Барьера, нависшее, будто необозримая облачная плита…

Сориентировавшись, она снова ушла под воду.

Через час, достигнув намеченной точки, Титановая Лоза осторожно поднялась к поверхности.

Так и есть… Не ошиблась…

Волны бессильно бились о бетонную стену. Двое часовых, зябко ежась на промозглом ветру, прохаживались по кромке парапета.

Вот он – таинственный Бетонный остров.

Дарлинг вновь нырнула. Мутная вода ограничивала видимость, двигаться приходилось, ориентируясь по приборам, – устройство спутниковой навигации, входящее в состав экипировки из схрона да пара специализированных датчиков, нормально работавших за границей Барьера, хоть и неравноценная замена отключившимся имплантам, но хоть что-то…

Отвесная бетонная стена уходила под воду, преграждая путь. Ржавые остатки непонятной металлоконструкции лепились к ней.

Дарлинг нырнула глубже. Двигаясь вдоль бетонной стены, она потратила некоторое время на поиски зарешеченного выхода дренажной системы. Тоннель, полностью затопленный водой, являлся частью запутанных подводных коммуникаций. Считалось, что после катастрофы пятьдесят первого года строительную платформу никто не использовал, хотя среди вольных сталкеров ходили слухи о неких торговцах, попытавшихся организовать тут перевалочный пункт, – по руслу Оби под водой очень удобно проходить Барьер, не привлекая внимания военных, контролирующих внешние периметры всех отчужденных пространств, но их бизнес процветал недолго – однажды все обитатели Бетонного острова были найдены мертвыми. Двадцать человек, отлично вооруженных, всегда находившихся настороже, растерзала какая-то неведомая тварь. После этого об острове поползли слухи, один другого страшнее. Сталкеры, побывавшие на заброшенной строительной площадке сразу после случившейся там бойни, говорили, что стены внутренних помещений были сплошь покрыты выщербинами от пуль, обожжены лазерными разрядами, часть находящихся над водой построек вспучило от взрывов плазменных гранат.

Ни одного выжившего, лишь истерзанные либо обугленные ошметья плоти, разбросанные повсюду, да лужи крови, разбавленные дождевой водой.

После еще несколько сталкеров, ищущих укрытия вне границ Барьера, без вести пропали среди лабиринта недостроенных помещений Бетонного острова, затем зловещий список пополнили два патрульных катера военных, и с тех пор уже никто не сомневался: над рукотворным островком тяготеет какое-то неведомое проклятие.

Титановая Лоза придерживалась иного мнения. Многие явления Пятизонья казались мистическими, но на поверку любому из них можно было найти здравое объяснение. Другой вопрос, что мало кого интересовали поиски истины в ее чистом виде.

Страх перед неведомым, необъяснимым порождал суеверия, которым более других подвержены сталкеры. Местных жителей в округе почти не осталось, военные проявляли мало интереса к этому участку акватории Новосибирского водохранилища, маршруты патрулирования боевых катеров как будто специально огибали проклятый островок на почтительном удалении.

Бетонный остров, окутанный зловещим ореолом тайны, – идеальное место для скрытого перевалочного пункта. Не нужно обладать даром провидения, чтобы понять: у техносиндиката, эксплуатирующего Пятизонье как неиссякаемый источник сверхприбылей, существуют обширные связи среди «нужных людей». Как и любая международная криминальная структура, синдикат пустил глубокие корни в среде военных и в сталкерских группировках, одних – разлагая взятками, других – удерживая на коротком поводке поставками оружия, припасов, предметов первой необходимости, которые в Пятизонье ценятся на вес н-капсул…

Дарлинг полагала, что вольных торговцев вырезали по приказу синдиката. Послали наемников, зачистили островок, а после распустили жуткие слухи. С военными наверняка договорились. Вот и вся мистика.

Выломать решетку удалось не сразу, но в конечном итоге она поддалась, с облачками мути вышла из креплений и канула в темную бездну стылой воды.

В тоннеле, к своему удивлению, Титановая Лоза не обнаружила ничего подозрительного, похожего на охранные либо сигнальные устройства.

Добравшись по системе подводных коммуникаций до вертикального колодца, Дарлинг сняла часть снаряжения, надежно закрепив его, чтобы не унесло слабым течением, и начала подъем.

Как Дарлинг и рассчитывала – вертикальный колодец не был полностью затоплен, – вода расступилась без всплеска, сквозь маску проник тусклый желтоватый свет.

Странно. Отсутствие датчиков охранной системы настораживало. В бетонной стене колодца крепились ведущие вверх ржавые скобы. Она некоторое время напряженно выжидала, затем начала подъем.

Помещение, куда выходил колодец, оказалось полуразрушенным. Рассеянный желтоватый свет проникал в него сквозь дыру в стене, заполненную торчащими в разные стороны, погнутыми прутьями арматуры. Рядом находилась массивная металлическая дверь, перекошенная в раме, явно нефункциональная. Из смежного помещения доносились голоса.

Дарлинг, стараясь не шуметь, прижалась спиной к стене, сняла маску и осторожно заглянула в пролом.

Она увидела длинный коридор, освещенный неяркими желтоватыми лампами, закрепленными прямо у протянутого под потолком кабеля энергопитания. В дальнем конце коридора прохаживался охранник, голоса, на поверку, доносились из-за неплотно прикрытой двери, расположенной недалеко от пролома.

Она прислушалась.

– Эпоха политических систем уходит в прошлое, мой дорогой генерал. Миром теперь станут править несколько мегакорпораций. Прошу вас уяснить: цена вопроса – мировое господство. Синдикат не простит ошибок ни мне, ни вам.

– Власть денег, богоподобие избранных?.. – Генерал Званцев взял со столика широкий бокал с коньяком и выпил дорогой напиток залпом, как водку. – Ни хрена у вас не выйдет. Попробуйте на другом континенте.

– Что так? – насупился Шаркер. – Вы берете взятки и тут же отрицаете власть денег?

– Не отрицаю, не отрицаю… – Званцев пренебрежительно махнул рукой. – Но почитайте Бисмарка. Он предупреждал: не трогайте Россию.

– Мы не собираемся воевать. Наша задача – сделать население земного шара зависимым от нанотехнологий. Как видите, я откровенен. Непосредственно зависимым. Когда без имплантов ни один человек не сможет жить, дышать, ну, вы понимаете… Изучение технических мутаций, происходящих в зонах отчужденных пространств, дает нам шанс абсолютной власти над миром.

Званцев усмехнулся. Он вел себя нагло, понимая – синдикату не обойтись без его помощи. Ему нравилось сегодняшнее положение вещей, но генерал не собирался рвать жилы, харкать кровью ради обеспечения мирового господства кучке избранных, страдающих манией величия. Он потихоньку продавал Родину, умеренно рискуя за неумеренные деньги, косил под недалекого, туповатого вояку, но иногда позволял себе показать норов – вот и сейчас он встал, подошел к контейнеру, только что доставленному наемником, бесстрашно запустил туда пятерню, набрал горсть н-капсул и произнес:

– Я допускаю, господин Шаркер, что мировое господство в конечном итоге отойдет к какой-либо из мегакорпораций, но, боюсь, не в этой жизни. – Он сжал кулак, раздавив несколько бесценных капсул. Серебристая субстанция потекла между пальцами, ртутными кляксами испятнала пол. – Они неактивны, – бесстрастно заключил Званцев. – За Барьерами эти технологии не работают.

Представитель синдиката с трудом сдержал вспышку гнева.

– Вы слишком расточительны, генерал. Я урежу ваше денежное содержание.

– Ой ли?

– Перейдем к делу! – прервал его Шаркер.

– Без проблем. – Званцев разжал кулак, высыпал уцелевшие н-капсулы назад в контейнер. – Не сомневаюсь – отравить атмосферу Земли токсичными выбросами производств для ваших работодателей – не проблема. Но пока девять из десяти сталкеров, вышедших за границы Барьера, тривиально подыхают в адских муках, вам до мирового господства, как мне до Луны. Я слушаю.

Шаркер нахмурился. Эта русская сволочь хорошо знает свою цену. Ну да ладно. Терпение – тоже часть работы. Найти альтернативу генералу Званцеву – вопрос времени.

– Мы хотим осуществить крупномасштабную акцию, при проведении которой нам потребуется помощь со стороны войсковых подразделений, контролирующих Сосновый Бор.

– Продолжайте, – буркнул генерал, возвращаясь в кресло. – Что за операцию замыслил синдикат? На какое содействие вы рассчитываете?

– Нас в последнее время серьезно беспокоит растущая независимость Ордена, – скупо ответил Шаркер.

– Командор Хантер укусил руку, его кормящую? – Званцев ехидно потер ладони. – Но не вы ли обеспечили Ордену режим наибольшего благоприятствования? Разве не синдикат вооружал Орден, сдерживал наши попытки захватить Цитадель?

– Все так. Мы… – Шаркер состроил недовольную гримасу, – мы недооценили командора, предоставив ему слишком много свободы. В последнее время он стал упрям и малосговорчив. Он прекратил возвращать нам подопытный материал, оставляя отправленных ему людей в Цитадели.

– Да, я слышал, что в ряды Ордена вливается все больше послушников. А чем вы недовольны? Хантер обеспечил вашим ученым возможность ставить эксперименты на людях. Говорят, что он имплантировал даже собственную дочь. Разве отчеты о проводимых экспериментах не самое ценное, что можно выжать из…

– Генерал, вы не понимаете! – прервал его Шаркер. – Успешные мнемотехнические операции, проведенные в Пятизонье, – это лишь начальная стадия глобального эксперимента. Нам необходимо, чтобы командор, как и было условлено, возвращал в Большой Мир людей, которых с таким трудом мы поставляем ему для проведения имплантаций.

Губы Званцева скривились в презрительной усмешке.

– Хантер понял, что зря расходует человеческий материал. Они же тривиально подыхают за Барьером. Я бы на его месте тоже перестал отправлять только что имплантированных сталкеров на верную гибель. Проще внушить им идеологию Ордена и укрепить свои ряды за ваш счет.

– Званцев, вы забываетесь!

– А чего вы от меня хотите? Войсковой операции против Ордена? После того, как сами сделали все возможное и невозможное для превращения недостроенной АЭС в неприступную твердыню? – Генерал развел руками. – Мое правительство не санкционирует применение ядерного оружия, а без него штурм Цитадели заранее обречен на провал.

– Вы слишком высокого мнения о себе, генерал, и слишком низко ставите наши интеллектуальные способности. Есть много других способов, не менее эффективных, чем применение стратегической авиации.

– Ну, например? – Званцев развалился в кресле, закинув ногу на ногу.

Надо бы сбить с него спесь, – подумал Шаркер.

– Что вам известно о секте «Пламенный Крест», генерал? – словно между прочим осведомился он, с нескрываемым удовольствием заметив, как тень неприятных воспоминаний тут же скользнула по лицу Званцева.

– Это фанатики-то недобитые? – попытался с деланым презрением отмахнуться генерал.

– У меня есть сведения, что они не так уж и слабы, – продолжал намеренно давить на больную мозоль Шаркер. – После получившей широкую огласку казни захваченного сектантами господина Семеркина, если не ошибаюсь – всемирно известного ученого, изучавшего Пятизонье, вашими «презренными фанатиками» заинтересовались вполне серьезные люди.

– Какой смысл обсуждать прошлые события? – нахмурился генерал. – Инцидент произошел больше года назад.

– И все это время секта росла, получая солидное финансирование, – заметил Шаркер. – Росла и крепла, несмотря на заверения вашего правительства, что Сосновый Бор полностью контролируется военными.

– Вы просто хотите досадить мне! – На щеках генерала появились пунцовые пятна. Он живо вспомнил события января прошлого года, едва не стоившие ему карьеры. Шаркер, скотина, все же нашел способ уязвить его самолюбие. Пытаясь справиться со вспышкой гневных эмоций, Званцев потянулся за широким бокалом, прикрыл глаза, раздувая ноздри, делая вид, что смакует аромат дорогого коньяка, но стало лишь хуже – щеки по-прежнему горели, как в тот злополучный день, когда командующий объединенной группировкой, будучи вне себя от ярости, отхлестал его по морде свернутым в трубку зарубежным глянцевым журналом, на обложке которого красовалась шокирующая фотография процедуры аутодафе, а ниже располагалась броская подпись: «Фанатики сжигают ученых на виду у офицеров спецвойск».

Званцеву тогда дали месяц на уничтожение группировки, но справиться с ситуацией удалось лишь недавно.

Нужно сказать, что год назад генерал знал о «Пламенном Кресте» до смешного мало.

…Они именовали себя «праведниками», носили черную экипировку, украшенную языками пламени, изображенными в виде креста. Секту организовал некто Дьякон. Поначалу вокруг новоявленного проповедника, тронувшегося умом во время катастрофы, объединился разномастный сброд, но постепенно секта набрала силу, выработала собственную идеологию, поставив себе целью преследование ученых, объявив их главными приспешниками нечистой силы, а науку, изучающую Пятизонье, – новой формой ереси, несущей угрозу всем людям.

Военные и сталкеры долгое время не придавали значения вылазкам фанатиков, ошибочно считая их сатанистами, брезгливо отмахиваясь от периодически появляющихся сообщений о нападениях на отдельные группы ученых и учиненных над пленными расправами, обставленными как «суды инквизиции».