- -
- 100%
- +
Он сделал шаг вперед, и я инстинктивно дернулась, но он лишь легко коснулся моей руки. Тепло его пальцев обожгло кожу, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежала предательская дрожь.
А потом он развернулся и ушел. Быстро, почти бегом, словно боялся, что я передумаю.
Я осталась стоять на крыльце, глядя ему вслед. Восемь лет. Восемь лет я выстраивала свою жизнь заново, училась не думать о нем, не вспоминать его голос, его глаза, его прикосновения. И один момент все разрушил.
Сердце колотилось где-то в горле. Я провела ладонью по волосам, поправляя прическу, которую растрепал ветер, и заставила себя войти в школу.
Ксюша выбежала из класса счастливая, раскрасневшаяся, с огромным бантом, съехавшим набок. Она обняла меня так крепко, как только могла, и затараторила без остановки.
— Мамочка, у нас такая классная учительница! Ее зовут Елена Петровна, и она разрешила нам рисовать! А еще у меня новая подруга, ее зовут Даша, мы сидим за одной партой, и она дала мне попробовать свой бутерброд! А на перемене мы играли в догонялки, и я чуть не упала, но Коля меня поймал!
Она тараторила без остановки, а я лишь улыбалась и кивала, ведя ее за руку к машине. Я слушала ее щебет и пыталась прогнать из головы образ Арсения, стоящего на крыльце. Не получалось.
Домой мы ехали молча — я боялась, что голос меня выдаст, а Ксюша просто устала. Но уже вечером, когда я укладывала ее спать, она вдруг приподнялась на локте и посмотрела на меня своими огромными глазами.
— Мам, а тот дядя, который к нам подходил... Он такой хороший и добрый, правда? — спросила она, и в ее голосе звучала такая искренняя детская вера в чудо, что у меня сжалось сердце.
— Да, Ксюш, — ответила я коротко, поправляя одеяло.
— Мам, а вот бы нам такого папу? Он бы нас защищал, дарил цветы и водил в парк. Правда, было бы здорово?
Я застыла на месте. Слова дочери ударили под дых с такой силой, что я на мгновение потеряла дар речи. Она видела его от силы минут десять и уже решила, что он нам нужен. Вот же действительно, зов крови.
— Ксюшенька, — сказала я как можно мягче, старясь плавно перевести тему, — Уже поздно, пора спать. Завтра в школу, не забыла?
Она вздохнула, что-то пробормотала про то, что «этот дядя лучше, чем никакой папа», и закрыла глаза. Через пару минут ее дыхание стало ровным и она уснула с улыбкой на губах.
А я еще долго сидела рядом с ее кроваткой, гладила ее по светлым волосам и чувствовала, как в груди разрастается ледяная пустота. Арсений уже начал войну. Не словами, не угрозами. Он просто появился, улыбнулся, и моя дочь уже готова назвать его папой.
Я встала, тихо вышла из комнаты, прикрыла дверь и прислонилась к стене в коридоре. Слезы навернулись на глаза, и я не стала их сдерживать.
Восемь лет я держалась. Восемь лет я была сильной. Но сегодня я дала себе слабину. Только на минуту. Только чтобы выплакать всю ту боль, что копилась годами.
Утром я выглядела так, будто не спала всю ночь. Под глазами залегли темные круги, и я тщательно замаскировала их тональным кремом. Надела строгий черный костюм, собрала волосы в тугой пучок. Я хотела выглядеть гордой и неприступной. Как бизнес-леди, с которой не шутят.
Отвезла Ксюшу в школу, поцеловала в щечку, пожелала хорошего дня и поехала в свой офис. Бизнес-центр «Ладога» находился в самом центре города, и каждое утро я проезжала мимо него, думая о том, как же далеко я зашла с тех пор, как работала дизайнером на заводе Верейского.
Теперь у меня была своя дизайн-студия. Маленькая, но успешная. Пять сотрудников, постоянные клиенты, стабильный доход. Я построила эту жизнь сама. С нуля. Без него. И я была чертовски горда собой.
Ровно в десять я сидела за своим столом, перебирая бумаги, хотя абсолютно ничего не видела и не понимала, что в них. Я ждала. И когда в приемной раздался звонок и секретарь сказала: «Марина Сергеевна, к вам посетитель», мое сердце пропустило удар.
Дверь открылась, и в кабинет вошел Арсений.
Я была готова к чему угодно: к его натиску, его напору, его холодным расчетливым словам. Но к этому я не была готова.
В руках он держал огромный букет роз. Сортовых, пионовидных, нежно-розовых и кремовых. Таких огромных, что они, казалось, заняли собой весь проем.
Он стоял на пороге, и смотрел на меня так, будто мы не непримиримые оппоненты, а влюбленные, которые случайно встретились после долгой разлуки.
— Я знаю, что ты не любишь красные, — сказал он тихо. — Помню. Эти твои любимые. Пионовидные.
Я опешила, открыла рот, чтобы сказать что-то колкое, язвительное, чтобы осадить его, поставить на место, но слова застряли в горле.
Только он знал, что я сходила с ума от этих цветов, когда мы были вместе. Помню, как-то обмолвилась в разговоре, что в наших магазинах их почти не бывает. И вот он запомнил. И через восемь лет не забыл.
Я растерялась. Весь мой боевой настрой, все заготовленные речи, все щиты, которые я выстроила вокруг своего сердца — они начинали рушиться.
Арсений стоял и ждал. Без своей привычной брони из высокомерия и цинизма. Просто мужчина, который принес цветы женщине, которую когда-то любил. Или делал вид, что любил.
— Присаживайся, — сказала я наконец, указывая на стул напротив. Голос мой прозвучал глухо, и я ненавидела себя за эту слабость. — И убери цветы. Не нужно. Это лишнее. У нас деловая встреча.
Глава 6
Марина
Арсений медленно прошел к столу, аккуратно положил букет на журнальный столик, стоящий у окна, и сел напротив меня.
Он не сводил с меня глаз, и я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь, будто он сканирует меня, доставая на свет божий все мои тайны и мысли, которые я так ревностно хранила.
От роз пахло так сладко и так знакомо, что у меня кружилась голова.
— Я хочу, чтобы между нами не осталось недомолвок, — начал он. Голос его звучал ровно, но я видела, как были напряжены его плечи. — После вчерашнего у меня нет никаких сомнений. Ксюша моя дочь. Я знаю это. Чувствую.
Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.
— У меня нет других детей, Марина. Она моя единственная наследница. Ты прекрасно понимаешь, что это значит. И я хочу, чтобы все было официально. Тест ДНК, установление отцовства. Все по закону. Чтобы у нас не было никаких вопросов друг к другу в будущем. И чтобы не у кого не возникло никаких сомнений в ее правах, в случае возникновения непредвиденных ситуаций.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня закипает ярость. Я слышала только одно: наследница. Он хочет забрать мою дочь. Верейский хочет отнять у меня единственное, что у меня есть. Кровь ударила в голову, и я не смогла сдержаться.
— Я не позволю тебе отнять ее у меня! — закричала я, вскочив с места, и хлопнула ладонью по столу. Бумаги подпрыгнули, ручка покатилась на пол, но мне было плевать. — Слышишь?! Я воспитала ее одна! Семь лет я не спала ночами, когда она болела! Работала на износ, чтобы у нее было все, что нужно! Ты не имеешь права!
Голос сорвался, я чувствовала, как слезы подступают к глазам, но я заставила себя смотреть на него. Пусть видит мою боль. Пусть видит, что я не отступлю.
Арсений не шелохнулся. Он сидел неподвижно, смотрел на меня спокойно, и только в глубине его глаз мелькнула тень. Грусть? Понимание? Я не могла разобрать.
— А где в моих словах ты услышала, что я хочу ее у тебя забрать? — спросил он тихо, и его голос прозвучал так ровно, так невозмутимо, что я мгновенно замолчала.
Открыла было рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то в горле. Я действительно услышала только то, что боялась услышать. Страх затмил все остальное.
— Я хочу быть рядом с вами, — продолжил он, и его голос стал тверже. В нем появилась стальная нотка, которую я хорошо помнила. Но сейчас она не была угрожающей. — Я хочу вместе с тобой воспитывать нашу дочь. Участвовать в ее жизни. Быть ей отцом не на словах, а на деле. Ты поняла меня?
Я смотрела на него и чувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Он сказал «вместе с тобой». Он сказал «воспитывать нашу дочь». Он не говорил о том, чтобы забрать ее. Арсений говорил о том, чтобы быть рядом.
Я медленно опустилась на стул, чувствуя, как дрожат колени. Где-то в глубине души теплилась надежда, которую я так старательно давила все эти годы. Но я не могла позволить себе верить ему. Снова.
— Хорошо, — выдохнула я, и голос мой прозвучал почти безжизненно. — Я не буду препятствовать вашим встречам. Но только Ксюшу нужно как-то подготовить к тому, что в ее жизни появился настоящий, а не эфемерный папа. Она должна понять это правильно, без травм. Ты понимаешь, о чем я?
— Согласен, — тихо проговорил он. — Я сделаю так, как ты скажешь. Я не хочу причинять ей боль. Ни ей, ни тебе. Я сделаю все, чтобы она приняла меня. Сколько бы времени это ни заняло.
Мы еще долго говорили. Обсуждали, как лучше преподнести Ксюше эту новость, как часто он сможет видеться с ней, как мы будем выстраивать нашу новую реальность.
Я прекрасно понимала, что наша жизнь больше не будет прежней и мне не оставалось ничего иного, кроме как принять этот факт. Арсений был спокоен, рассудителен, он не давил, не требовал, не угрожал.
И это пугало меня больше всего. Я не доверяла ему. Боялась. Просто панически боялась снова обмануться.
Наконец мы договорились встретиться завтра в парке. Он хотел увидеть Ксюшу не в школе, не на бегу, а спокойно, чтобы у них была возможность поговорить, познакомиться поближе.
— Завтра в одиннадцать, в Центральном парке, — сказала я, записывая время на листке бумаги. — Там есть детская площадка. Приходи, я привезу Ксюшу.
Он кивнул, и в его глазах мелькнула такая искренняя благодарность, что у меня сжалось сердце.
Арсений медленно встал, оперевшись на стол. Я заметила, как он поморщился — видимо, ранение все еще давало о себе знать. Он направился к двери, уже взялся за ручку, но вдруг остановился и обернулся.
— Так все же почему ты тогда оставила эту смс? — спросил он, и в голосе его послышалась боль, которую он так старательно прятал. — Ту, где ты написала, что я предатель и подлец. Что я играл тобой?
Я подняла на него глаза. Восемь лет я носила этот позор, как черную метку. Но теперь, когда он стоял передо мной и смотрел на меня с такой тоской, я поняла, что больше не могу молчать. Хватит. Хватит недомолвок.
Я вздернула голову, чувствуя, как внутри закипает гнев.
— Потому что мне позвонила твоя жена, — проговорила я, глядя ему прямо в глаза. Каждое слово давалось мне с трудом, но я говорила, не отводя взгляда. — Она сказала, что я шлюха, которая влезла в вашу счастливую семью. Что ты никогда не был моим, что я для тебя просто игрушка и развлечение в командировке. Она назвала меня грязной, продажной девкой, которая охотится на чужих мужей.
Верейский вздрогнул. На его скулах ходили желваки, а челюсти сжались так, что я слышала скрип зубов.
Дорогие читатели!
Пришло время поближе познакомиться с главными героями нашей истории
Арсений Верейский, 41год, бизнесмен
Владелец холдинга, сосредоточен на бизнесе
Марина Климова, 30 лет
Дизайнер. Разрабатывает упаковку, логотипы, этикетки
Воспитывает дочь
Ксения Климова, 7 лет
дочь Марины и Арсения, первоклассница
Глава7
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.