Зов Теней

Глава 1

Николь сидела за массивным дубовым столом в своём кабинете и разглядывала тонкую паутинку трещин на ручке бокала с водой. Ей хотелось отвлечься от тревожных мыслей, и взгляд на стеклянный отблеск помогал, пусть и на мгновение, сосредоточиться на чём-то безопасном и нерушимом. В комнате пахло свежесваренным кофе и успокаивающими благовониями, но даже знакомый аромат не приносил привычного чувства уюта. На часах было уже почти девять вечера, а она всё никак не могла собраться с мыслями и выйти из клиники.

С тех пор как девушка получила образование психолога и начала практиковать, у неё было много тяжёлых случаев: люди, которые прошли через войны, страшные аварии, потерю близких. И почти всегда она видела в них хоть слабую, но искорку надежды, которую удавалось раздуть до полноценного желания жить. Однако именно в этот день, после заключительной консультации с Джоном Хестингсом – пациентом, который находился на грани самоубийства и чьи душевные травмы были слишком велики, – Николь чувствовала себя беспомощной. Она закончила сессию час назад, а сердце и мысли всё ещё были там, в том кабинете, где на кушетке сидел человек со сломанной судьбой.

Стук в дверь вырвал Николь из наваждения. Она вздрогнула и медленно обвела взглядом кабинет, будто проверяя, всё ли на месте. Рабочее пространство было знакомым до мелочей: аккуратно расставленные на стеллажах книги по психологии, социологии и криминалистике, несколько дипломов в строгих рамках, мягкое кресло для пациентов и диван в углу. В дверном проёме показалась расстроенная женщина средних лет – медсестра по имени Эвелин Картер.

– Доктор Райли, – обратилась она к Николь, используя её старую фамилию для клинической практики. С тех пор, как Николь вышла замуж и развелась, она предпочитала использовать имя Николь без упоминания о браке, но официальные документы по-прежнему числились на фамилию Райли. – Полиция… Они пришли. Кажется, что-то случилось с мистером Хестингсом.

Николь молчала, чувствуя, как в животе всё сжимается в тугой узел. Ей неожиданно стало жарко. Минута, две… девушка моргнула, поняв, что медсестра всё ещё стоит на пороге, а её лицо отражает недобрые предчувствия.

– Позовите их в мой кабинет, пожалуйста, – с трудом выдавила Николь и встала, пытаясь собраться с мыслями.

Когда в помещении появились двое офицеров – высокий худой детектив с измождённым лицом, представившийся Робертом МакКойлом , и его напарница Маргарет Пирс, миниатюрная женщина с острым взглядом, – Николь была уже готова к плохим новостям. Но даже её профессиональная стойкость не уберегла от того укола в сердце, когда она услышала: «Джон Хестингс покончил с собой час назад».

Николь тяжело опустилась на стул и почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Он оставил какую-то записку? – спросила она, заставляя себя говорить чётко.

Детектив МакКойл кивнул и протянул ей небольшой конверт. На нём было написано: «ДЛЯ ДОКТОРА НИКОЛЬ РАЙЛИ». Николь медлила, не в силах взять конверт, пока не почувствовала, что Маргарет Пирс аккуратно кладёт его на край стола.

– Нам бы хотелось знать, что в нём, – добавила Пирс сухо. – Но мы понимаем, что это могут быть личные данные пациента, подпадающие под врачебную тайну.

Николь подняла взгляд на полицейских. Сейчас всё внутри неё дрожало. Джон, видимо, искал спасения у неё, хотя бы какой-то смысл жить. И она не смогла помочь. Когда дрожащие пальцы разорвали конверт, сердце Николь стучало гулко, как набат.

Внутри лежал лист, исчерканный торопливым почерком. В нём было всего несколько строк:

Дорогая Николь, я так устал бежать от своих теней. Я надеялся, что вы поможете мне победить их. Простите, что я так и не смог. Тени зовут меня, и я иду к ним. Это единственный выход. Вы были добры ко мне. Держитесь подальше от этих теней – они опасны. Прощайте.

Джон Х.

Эти слова так и зазвенели в голове: «Тени зовут меня». Николь вспомнила, как сегодня, во время сеанса, Джон несколько раз упомянул про «тени», он говорил о них шёпотом, будто боялся, что они услышат. Тогда девушка подумала, что это образ из его травмы, возможно, воспоминания о насилии в детстве или символ страха. Но теперь… Теперь это выглядело так, будто бы за ним действительно кто-то охотился.

Она слышала , как её начинают спрашивать о деталях, о том, что пациент говорил и делал, пока был жив, но слова проходили мимо ушей. Николь всё не могла оторвать взгляд от записки. Врачебная тайна требовала осторожности, но полиция имела право знать контекст, ведь это было расследование трагической смерти. Она слышала собственный голос словно издалека, рассказывающий о том, что Джон говорил о каких-то жутких снах и страхе быть преследуемым. Но ведь у большинства страдающих депрессией пациентов бывают визуальные галлюцинации и приступы паники, верно? Николь старалась быть максимально корректной, но в то же время искренней – может, её показания хоть чуть-чуть прольют свет на события. Вдруг это не просто суицид…

Через полчаса полицейские ушли, оставив визитки и попросив о том, что если девушка что-то вспомнит, чтобы она связалась с ними. Медсестра Эвелин предложила Николь стакан воды с успокоительным, но та отказалась, чувствуя, что если сейчас примет что-то, то просто не сможет думать. Она машинально погладила конверт, который всё ещё лежал перед ней.

Внезапно зазвонил телефон. Вздрогнув, Николь увидела на дисплее имя «Преподобный Коул». Это был знакомый капеллан, иногда он консультировал пациентов, которых вела Николь, чтобы сочетать психологическую и духовную поддержку.

– Николь, я только что узнал о мистере Хестингсе, – произнёс Коул по другую сторону. – Прими мои соболезнования. Это тяжело… Но, возможно, тебе стоит взглянуть на одно место, где он часто бывал. Я наткнулся на запись в церковном журнале… Он приходил ко мне на исповедь пару дней назад. Говорил, что посещал старое заброшенное здание, где видел «тени». Если хочешь, я могу показать дорогу.

– Спасибо, преподобный. Сейчас уже поздно… Давай завтра. А пока… – Николь сглотнула ком в горле. – Пока я попробую сделать хоть что-то, чтобы… понять.

– Береги себя. И молись, если веришь, – тихо добавил он и повесил трубку.

Николь вздохнула. Она не была глубоко верующим человеком, но иногда тёплые слова просто помогали держаться. Она снова взглянула на записку. Возможно, «тени» – это просто метафора. Или за ней скрывается что-то ещё более трагическое. У неё не было ответов, лишь громоздящийся в душе вопрос: «Что я сделала не так?»

Ночь прошла без сна. Николь ворочалась в постели, беспрестанно прокручивая разговор с Джоном. Вспоминала, как он, еле слышно, говорил: «Иногда мне кажется, что это не мои мысли… будто кто-то внутри меня шепчет, что нужно сдаться…» Тогда она приняла это за метафору тяжелой клинической депрессии.

К утру голову раскалывалась от боли, а на щеках проступили следы слёз, которые Николь даже не заметила. Она включила ноутбук, намереваясь изучить дела, связанные с родственниками и друзьями Джона, может, найдутся зацепки. Но почти сразу получила уведомление на почту от руководства клиники с темой письма «Экстренное совещание».

Часы показывали 7:30. Собравшись, Николь выбежала из квартиры, поймала такси и уже к восьми была в просторном помещении конференц-зала, где её ждали заведующий психиатрическим отделением доктор Хью Грант – он был однофамильцем известного актёра, но носил своё имя с гордостью, и несколько ассистентов. Выглядели они мрачно.

– Садитесь, доктор Райли, – сказал он, поправляя очки. – Вы уже знаете о трагедии, произошедшей с одним из ваших пациентов?

Николь лишь кивнула, опустив глаза.

– Этот случай поставил нашу клинику в очень неприятное положение, – процедил доктор Грант. – Представители прессы уже звонят нам, пытаясь выяснить подробности. Родственники пациента… Их юристы намекают на халатность. Я полагаю, вы понимаете, о чём это говорит?

У Николь внутри всё сжималось. Она прекрасно знала, что случается, когда в клинике где-то находят «халатность». Но её совесть была чиста – она делала всё возможное для Джона. Тем не менее семья Хестингса могла выдвинуть обвинения, чтобы найти «виноватого» и получить компенсацию.

– Вы хотите сказать, что меня отстраняют? – спросила Николь, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце колотилось так, что эхо отдавалось в висках.

– Временно, на время внутреннего расследования, – подтвердил Грант. – Собственно, разбирательство уже началось. И пока оно идёт, вы не можете продолжать практику на территории нашей клиники.

Слова прозвучали как приговор. Николь молчала, осознавая, что теряет не просто работу, а репутацию. Как объяснить всем, что она не виновата? Девушка понимала: самоубийства у пациентов с глубокой депрессией случаются, и далеко не всегда психолог может предотвратить этот шаг. Но подобные объяснения редко удовлетворяют семьи погибших или руководство, озабоченное имиджем и юридической безопасностью.

– Соберите личные вещи из кабинета, – сказал доктор Грант уже более мягко. – И мы свяжемся с вами, когда всё прояснится.

Николь медленно кивнула, сжав пальцы до побелевших костяшек. Перед глазами поплыл туман. Она прошла мимо ассистентов, чувствуя на себе их сочувствующие, но напряжённые взгляды. В коридоре она услышала, как кто-то шёпотом говорит: «Видишь, видишь, она ведь специализировалась на сложных случаях. Возможно, переоценила свои силы…» – «Да нет, такая чепуха, она ведь профессионал…» Кабинет встретил девушку тоской и унынием. Она опустила взгляд на стопку книг, фотографии. На одной из них Николь была вместе с бывшими коллегами на конференции в Нью-Йорке. Жизнерадостные улыбки, успехи, перспективы… Казалось, всё это было в прошлой жизни. Теперь каждый предмет напоминал о мечтах, которым, возможно, не суждено осуществиться. С тяжёлым сердцем она начала складывать самое необходимое в картонную коробку.

Почти час ушёл на то, чтобы взять только личные документы и пару памятных сувениров. Закрыв дверь кабинета, Николь на секунду замерла, глядя на табличку «Доктор Н. Райли, психолог». Потом, собравшись с духом, пошла по коридору к выходу. Спасением было то, что большинство сотрудников ещё занимались пациентами и никто не останавливал её расспросами.

На улице шёл дождь. Серое небо словно отражало её внутреннее состояние. Девушка остановилась под козырьком, чтобы не попасть под ливень, и набрала номер такси через приложение. Пока оно ехало, она, пытаясь хоть чуть-чуть отвлечься, взглянула на телефон. Там была пропущенная голосовая почта от Адама Хикли – юриста клиники, с которым Николь недавно пересекалась по поводу оформления некоторых документов. Он, вероятно, хотел обсудить детали её «временного отстранения». Но сейчас Николь не могла говорить об этом. Она выключила звук, надеясь, что на время избавится от юридической рутины.

Такси подъехало, и девушка направилась в свою квартиру. Пока машина пробиралась через пробки, в голову лезли болезненные мысли. «Как жить дальше? Где теперь работать? Дойдет ли дело до суда? Что, если меня вообще лишат лицензии?» Мелкий дождь барабанил по стёклам, а водитель, пожилой мужчина, время от времени бросал на Николь короткие взгляды, словно хотел завязать разговор, но не решался. И девушка была благодарна этому молчанию.

Вскоре она оказалась у себя дома – небольшая, но уютная квартира в тихом районе. Здесь всё казалось привычным: синие шторы на окнах, полки с научными книгами, мягкий серый диван. Оставив коробку с вещами в коридоре, Николь скинула промокший плащ, закрыла входную дверь и, не включая свет, опустилась на диван. Слёзы подступили к горлу, но заплакать никак не получалось. Она просто сидела в темноте, чувствуя, как внутри бушует ураган чувств, а снаружи всё выглядит мертвенно спокойно.

Она поймала себя на мысли, что вспомнила слова Джона: «Тени зовут меня… держитесь подальше, они опасны». Николь вдруг захотелось открыть ноутбук и найти хоть что-то: статьи, форумы, упоминания «теней», которые могут склонять людей к суициду. Но ощущение глобального бессилия удержало её. Она понимала, что у кого-то это может оказаться метафорой, у кого-то – параноидальной иллюзией. «Тени»… По сути, любой кошмар можно назвать тенью. Но почему он написал это перед смертью? Может, действительно, за этим что-то кроется?

Раздался звонок в дверь. Николь вздрогнула. Она не ждала гостей и не была готова ни с кем говорить. Сердце забилось быстрее. «Может, снова полиция?» – подумала девушка. Подойдя к глазку, увидела, что за порогом стоит молодой человек в курьерской форме – чёрная ветровка и бейдж с именем: «Райан О’Брайен». Мужчина держал в руках конверт.

– Добрый день, это мисс Николь Райли? – спросил он громко.

– Да.

– Вам срочное письмо, прошу расписаться.

Николь приоткрыла дверь и взяла документ. Курьер улыбнулся и быстро скрылся, словно боялся промокнуть под усилившимся дождём. Она взглянула на конверт. На нём не было никаких логотипов, только адрес, причём написано было от руки: «Николь Райли, Ап. 5B…». Не было штемпеля, значит, доставили не через обычную почту.

Внутри находился всего один лист:

«Уважаемая доктор Райли! Нам стало известно о трагическом инциденте с Вашим пациентом и о том, что теперь Вы находитесь в поисках новой работы. Ваши способности в области психологии, а особенно опыт в работе со сложными случаями, вызывают у нас огромный интерес. Мы предлагаем Вам встретиться с нашим представителем, чтобы обсудить возможное сотрудничество.

Если это предложение Вас заинтересует, просьба позвонить по указанному ниже номеру.

С уважением,

Картер Грей

Руководитель отдела кадров “Orbis Arcana”»

Николь невольно перечитала несколько раз. Название «Orbis Arcana» она никогда раньше не слышала. «Какая-то частная фирма или что?» – подумала девушка. Адрес и контакты были указаны внизу. Но самое странное – откуда им стало известно о случившемся настолько быстро? И почему они знают, что она «находится в поисках новой работы»? Николь даже сама ещё не была уверена, что действительно хочет найти работу; она только-только лишилась прежней должности. Может, это очередной юридический ход клиники? Или чья-то слишком быстрая реакция на свежие новости?

Сомнения терзали её. Но вариант хотя бы узнать, что это за контора и что им нужно, всё же выглядел логичнее, чем сидеть в тишине и погружаться в безысходность. Николь потянулась за мобильным, но в последний момент остановилась. В висках стучали последствия непростого дня. «Завтра», – решила она. Завтра соберётся с мыслями, позвонит и всё выяснит.

Положив конверт на стол, Николь встала, прошла на кухню, налила себе воды и попыталась успокоиться. День принёс слишком много ударов, и организм уже не выдерживал. Поспать хотя бы пару часов – лучшее решение в такой момент. Ей снились беспокойные сны: Джон Хестингс шептал что-то о тенях, а вокруг бродили люди в масках, которые пытались сорвать её табличку «Доктор Райли» со стены. Сквозь дрему иногда всплывали слова: «Orbis Arcana… Orbis Arcana…»

Утром Николь почувствовала себя чуть лучше, хотя усталость не ушла. Зато внутри уже крепло решение: она не будет сдаваться. Даже если клиника её отстранила, у неё всё ещё есть знания и опыт, есть принципы помогать людям. И если кто-то неожиданно зовёт её на встречу – почему бы не проверить?

Девушка сделала себе крепкий кофе, села на узкий подоконник у окна, чтобы посмотреть на оживающий город. Спешащие прохожие, машины, сигналы, дождь сменился блеклым светом раннего солнца. Впервые за долгое время Николь ощутила, что жизнь продолжается несмотря на её личную трагедию. С такой мыслью она набрала номер из письма.

– «Orbis Arcana», отдел кадров, Тринити Вон слушает, – раздался на том конце деловитый женский голос.

Николь представилась, упомянула письмо от Картера Грея. Голос на том конце сразу потеплел:

– О, доктор Райли! Да, да, мистер Грей упоминал, что вы можете позвонить. Не могли бы вы подъехать сегодня на собеседование? Адрес мы вам вышлем сообщением.

Николь почувствовала неожиданную решимость:

– Могу. Около полудня меня устроит.

– Прекрасно, – ответила Тринити. – До встречи.

На телефон почти мгновенно пришло сообщение с адресом: какой-то старый район города, бывший административный квартал, где сейчас чаще встречались офисы небольших частных компаний и лабораторий. Николь быстро собралась, стараясь не думать о возможных рисках. «Пусть это окажется чем-то реальным», – твердила она себе. Может, действительно в частном порядке ей предложат должность психолога. Так она хотя бы сможет не терять остатки карьерных перспектив…

Глава 2

Когда Николь вышла из дома, она взглянула на часы – было ещё только 10:30 утра. Времени хватало, чтобы добраться без спешки. Но в метро ей всё-таки стало не по себе: внушительная толпа, шум, гул разговоров, отголосок панической атаки, которая часто случается у людей в состоянии стресса. Она старалась использовать технику «заземления»: глубоко дышала, фокусировалась на ощущениях ног, касающихся пола. И лишь этот приём не давал ей сорваться.

Едва Николь оказалась на нужной станции, она вышла и пошла по полу-пустынным улицам, осматриваясь. Бетонные здания, типичные для офисных кварталов, возвышались вдоль дороги. Вскоре девушка обнаружила здание под номером, который значился в сообщении. Примечательная табличка у входа: «Orbis Arcana. Частные консультации и экспертно-детективные услуги». Довольно любопытное сочетание – консультации и детективные услуги…

Николь вошла в холл. Здесь было тихо и необычайно чисто, даже стерильно. Лишь один охранник со значком «M. Томпсон» на тёмной униформе, Моррис Томпсон, судя по бейджу, попросил её назвать цель визита. Когда Николь объяснила, он слегка улыбнулся и провёл её к лифту. Поднявшись на четвёртый этаж, она вышла в приёмную, где за стойкой сидела женщина лет тридцати в строгом костюме – видимо, та самая Тринити Вон. Её каштановые волосы были аккуратно собраны, а взгляд указывал на то, что она привыкла всё держать под контролем.

– Доктор Райли? – спросила Тринити, приподнимаясь. – Присаживайтесь, я сообщу мистеру Грею.

Николь молча кивнула и села в чёрное кожаное кресло около стеклянного столика. В помещении царили спокойные бежевые тона, но на стенах висели странные картины в старинных рамах: изображения геометрических фигур, переплетённые узоры, напоминающие эзотерические символы. Николь невольно подумала, не уж-то это фирма, занимающаяся «духовными практиками» или чем-то в этом роде?

Через несколько минут в холле появился высокий мужчина с короткими русыми волосами. На его бейдже было написано «Картер Грей». Лёгкая улыбка тронула его губы.

– Рад познакомиться, доктор Райли. Давайте пройдём в мой кабинет.

Девушка пошла за ним. Кабинет оказался просторным и, в отличие от приёмной, обставленным современно: стеклянный стол, пара компьютеров, плазменная панель на стене. Усаживаясь в кресло, Николь отметила спокойствие, с которым Картер Грей держится.

– Позвольте мне сразу прояснить: наша организация в определённом смысле уникальна. “Orbis Arcana” специализируется на… скажем так, нестандартных расследованиях, в том числе деликатных, где порой требуется психологическая экспертиза, – начал Грей, глядя прямо в глаза Николь. – Мы знаем о вашем опыте в криминальной психологии и сложных случаях посттравматического стресса. Ваши заслуги были замечены, и мы бы хотели пригласить вас к сотрудничеству.

Сердце Николь ёкнуло, услышав про «нестандартные расследования», но девушка сохранила спокойное выражение лица.

– Но как вы получили мои данные? И, если честно, почему вы так быстро узнали о… – она запнулась, не решаясь произнести «самоубийстве пациента».

– Мы следим за новостями, особенно если это может касаться наших потенциальных сотрудников. К сожалению, слухи в нашей сфере распространяются быстро. – Картер улыбнулся уголками губ. – Нам важно привлечь в штат человека, умеющего работать с нестабильной психикой. У нас бывают клиенты, сталкивающиеся с серьёзными психологическими травмами. Некоторые случаи слишком… необычны, чтобы доверять их стандартным психологам. Мы видели вашу научную работу о связи суицидальных наклонностей с окружением, травмами детства и другими внешними факторами. Это произвело впечатление.

Николь опустила глаза. Складывалось впечатление, что они действительно тщательно изучили её профессиональную биографию. Но почему «нестандартные» и «необычные»? Она решила уточнить:

– То есть вы ищете психолога-эксперта для ваших дел, связанных, очевидно, с детективной деятельностью?

– Именно, – подтвердил Грей. – Работа будет включать консультирование сотрудников и клиентов, анализ поведения подозреваемых, участие в выездных расследованиях. Мы будем рады, если вы согласитесь. Оплата конкурентная, и у нас довольно гибкий график.

Это прозвучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Николь только и смогла вымолвить:

– Мне нужно время, чтобы подумать…

– Конечно, – сказал Грей, доставая из ящика стола папку. – Вот базовое соглашение. Ознакомьтесь. Но имейте в виду, что мы рассчитываем на вашу готовность приступить в ближайшее время.

Он протянул папку Николь. Там действительно был договор, написанный юридическим языком, однако её покоробило отсутствие конкретики в разделе об «объекте расследований». Всё было обтекаемо, без чётких объяснений, какими именно случаями занимается “Orbis Arcana”. Но вот пункт об оплате выглядел внушительно.

– У вас есть вопросы? – уточнил Грей.

– У меня их множество, – призналась Николь. – Но я не уверена, что прямо сейчас готова всё это обсудить. Слишком резко всё произошло… – Она замолчала, вспоминая, что ещё вчера сидела в своём прежнем кабинете, а теперь уже рассматривает новое место работы.

– Я понимаю, – Грей встал и вежливо улыбнулся. – Для облегчения решения мы можем предложить вам встречу с руководителем одного из отделов, который расскажет больше о том, что мы делаем. Если пожелаете, я прямо сейчас вас проведу.

Николь растерянно кивнула, решив, что лучше сразу узнать больше, чем потом жалеть о поспешно принятых решениях.

Картер Грей провёл её по коридору, где располагались закрытые двери с табличками «Конференц-зал», «Лаборатория», «Архив». Он остановился у двери с надписью «Адриан Блэкууд» и, постучав, приоткрыл:

– Адриан, я привёл к тебе доктора Николь Райли, нашего потенциального сотрудника.

– Проходите, – донёсся низкий, тихий голос изнутри.

Николь вошла в кабинет и увидела мужчину лет тридцати с тёмными волосами до плеч и светло-серым взглядом. Он выглядел элегантно в строгом костюме, но от него исходило ощущение сдержанной холодности. На столе лежали какие-то бумаги, рядом мигал экран ноутбука. Адриан медленно поднялся, приветствуя Николь.

– Рад знакомству. Надеюсь, Грей не слишком напугал вас нашим контрактом? – спросил он ровным тоном.

– Пока я сама не знаю, стоит ли мне пугаться, – попыталась улыбнуться Николь, чувствуя, что напряжение внутри растёт.

– Не стоит, – вмешался Картер Грей. – Адриан – один из наших старших аналитиков. Он покажет вам некоторые детали, касающиеся психологических экспертиз.

– Хорошо, – кивнула Николь.

– Тогда оставлю вас, – Грей направился к выходу. – Доктор, если будут вопросы, после разговора с Адрианом мы можем ещё раз обсудить условия.

Когда Грей скрылся за дверью, Адриан жестом пригласил Николь присесть в кресло у стола.

– Я слышал о вашем опыте в области криминальной психологии и психотерапии, – начал он, просматривая какие-то документы. – Здесь у нас бывают очень специфические клиенты. Часто они сталкиваются с чем-то, что трудно объяснить рационально. И если мы им не поможем, они либо разрушают собственную жизнь, либо попадают в крайне опасные ситуации. Ваша задача – не просто выявлять и лечить травму, но и понимать, насколько поведение этих людей связано с теми расследованиями, которые мы ведём.

– Какими расследованиями? – поинтересовалась Николь, стараясь не выдать внутреннего напряжения.

Адриан поднял глаза, и его серый взгляд на мгновение показался ей слишком проницательным, словно он видит её насквозь.

– Скажем так, мы изучаем случаи, не получившие логических объяснений. Порой это исчезновения людей при странных обстоятельствах, череда убийств без ясных мотивов, нападения, похожие на ритуальные… – Он замолчал, словно ожидал, что Николь испугается.

– Звучит как что-то из криминальной хроники, – заметила она.

– Да, только в нашей «хронике» почти всегда есть детали, которые выходят за рамки обычной преступности, – поправил Адриан, не уточнив, что именно имеет в виду. – Когда человек сталкивается с тем, что не укладывается в его представления о мире, психика может дать сбой. Вам знакомы такие явления?