Обещание на крови

Глава 3

Нестройный храп, прерываемый долгожданной тишиной, вдруг нарушила череда утробных звуков. У Джеззи закружилась голова; она уже жалела, что предложила Куини вздремнуть, пока сама ведет наблюдение за объектом. Если звуки, доносящиеся изо рта ее коллеги, были ужасны, то те, что раздавались из ее задницы, были просто убийственны. Куини вывела пердеж на кардинально новый уровень, наполнив полицейскую машину зловонными газами, от которых Джеззи приходилось спасаться, то и дело приоткрывая окно. Куини была омерзительна. Но хотя бы, пока она спала, она не донимала Джеззи расспросами, и только поэтому Джеззи так ее и не разбудила. К тому же она знала, что не уснет. Неважно, насколько она измотана, она не могла просто так взять и вздремнуть. Это было частью ее щепетильной натуры. Симптомом, полученным, если верить ее терапевту, с опытом прошлого, над которым ей нужно было работать, если она хотела построить нормальные отношения.

Джеззи нахмурилась. Она не собиралась строить никаких доверительных отношений. Последнее, что ей было нужно, – это какой-нибудь чел, который будет совать нос в ее дела и претендовать на ее время. Нет, ей хорошо и в одиночестве. К тому же у нее были отношения. С мамой и отцом. И с Эллиотом. Более чем достаточно. Со сколькими людьми ей надо построить отношения, чтобы терапевт сочла, что их хватит? Джеззи подозревала, что эта цифра гораздо больше трех.

Она взглянула на часы. Почти половина второго. Какая долгая и промозглая ночь. Слои одежды и пледов, в которые она завернулась, словно в кокон, так и не согрели онемевшие пальцы на руках и ногах. Она посмотрела на Куини. Удивительная безмятежность. Рот открыт, короткие седые волосы торчат из-под дурацкой вязаной шапки – которую, как подозревала Джеззи, Куини связала сама. Джеззи разбудит ее, как только наступит утро.

За последний час Джеззи несколько раз включала дворники и таращилась на темный клочок «Гиблой земли». Вокруг «Ори-Дерись» никакой подозрительной активности, не считая молодых парней, что покинули паб ближе к закрытию. Пьяные, они швырялись друг в друга снежками и с гоготом съезжали на задницах по изрытой выбоинами дороге, во всю горланя «Снеговик Фрости». Смеясь, каждый занырнул к себе домой.

Вскоре огни паба погасли, оставив Джеззи один на один с темнотой. Почему-то свет заведения создавал ощущение уюта и тепла. А теперь, оставшись в компании нескончаемого мокрого снега и мрачной безлунной ночи, Джеззи поежилась. Она плотнее закуталась в плед и задумалась, стоит ли рискнуть и завести мотор, чтобы согреться. Куини снова зловонно пернула, и, простонав, Джеззи зажала нос рукой и открыла окно.

К счастью, в ее кармане завибрировал телефон, отвлекая от грустных мыслей. Эта мелодия стояла на оповещении системы безопасности у нее дома. Джеззи сняла перчатку и просмотрела уведомление. После того, как несколько раз за прошедшую неделю сигнализацию активировал Мистер Лис, что крался через ее участок к детской площадке и дальше в перелесок, она ожидала увидеть на экране рыжего гостя. Она включила последнюю запись. Свет над задней дверью зажегся, активированный движением возле забора, огородившего сад. Но вместо лиса со зловещими горящими глазами и вялым хвостом на экране возникла фигура, одетая во все черное. Человек крался по лужайке, оставляя следы на снегу.

Джеззи приблизила телефон к глазам и нажала паузу. Сердце бешено колотилось в груди. Инстинктивно она нащупала фигурку Ганеши, которую всегда носила в кармане. Проведя пальцами по знакомым очертаниям, она немного успокоилась. Фигура с надвинутым на глаза капюшоном, пригнувшись, шла по ее лужайке. Рот был прикрыт то ли шарфом, то ли балаклавой. На глазах темные или защитные очки. Джеззи пронзил страх, и она побледнела.

Черт! Прошло столько месяцев – почти год с тех пор, как это случилось в последний раз. Еще до того, как она переехала в небольшой домик в Белскуорри и установила охранную систему. Все это время ничего подозрительного не происходило, и она успокоилась, решив, что все осталось в прошлом. Дура, дура, чертова дура!

Поглаживая Ганешу, она пыталась взять себя в руки. Зрение затуманилось, и она поняла, что сейчас окунется в прошлое – в то время, когда она была одна и напугана. В те минуты, когда на лестнице раздавались шаги. Она с силой зажмурилась и заставила себя остаться в настоящем, быть здесь и сейчас. Через несколько минут дымка минувшего рассеялась, и дрожащими пальцами она снова нажала на видео. Темная фигура приблизилась к камере, но из-за того, что человек сильно пригибался и поджимал плечи, она не могла определить, какого он роста. Сто семьдесят или сто восемьдесят сантиметров? Но Джеззи уже знала, что белый прямоугольник, который он сжимает в руке, – это поздравительная открытка. С днем рождения. Для нее.

Куини завозилась, повернулась на бок и уткнулась головой в дверь. Джеззи дивилась, как можно так крепко спать на таком холоде. Но ей это было только на руку. Ей нужно было побыть одной, обдумать, что именно засекла ее охранная система. Она морозила зад в провонявшей полицейской машине, не самом идеальном месте для раздумий, но, пока Куини спала, это было лучшее, на что Джеззи могла рассчитывать.

Ей хотелось сорваться с места и поехать домой, несмотря на то, что этим поступком она нарушила бы протокол, но она не собиралась рисковать работой – особенно после недавнего понижения в должности. Домик с двумя спальнями в тихой деревеньке был для нее идеальным убежищем, она считала его своим домом. Совсем близко от Уэст-Калдера с одной стороны и так же близко от полицейского участка в Ливингстоне с другой.

Она отругала себя за то, что так расслабилась. За то, что вела себя наивно и привязалась к этому дому, пустила в нем корни. И теперь ей будет трудно переехать. Надо было придерживаться кочевой жизни. Год тут, шесть месяцев там, восемнадцать на следующем месте. Но она совершила фатальную ошибку. Пульс стучал в висках, а дыхание ускорилось настолько, что совсем сбилось. Джеззи пыталась взять его под контроль. Голова закружилась, она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Черт, все плохо.

Она заставила себя сесть прямо и делать каждый вдох, что болью отдавался в горле, длиннее предыдущего. Вырываясь из ее рта, выдох клубился туманом в салоне машины. Она начала считать, медленно, пока головокружение не отступило и боль в горле не прошла. Ехать домой бессмысленно. Человек в черном будет уже далеко. Она сосредоточилась на том, что ее окружает. Тихий шорох листьев, капли тающего снега, что стекают по веткам и падают вниз. Далекое уханье совы над полями и самый громкий из всех звуков – бесконечный храп Куини. Слава богу, она не видела, как я дала слабину. Она разнесла бы мой позор на весь отдел.

Джеззи закусила губу. Нет, это неправда. Куини была еще та штучка – назойливая особа, – но она не злая. По крайней мере, Джеззи за короткое время их знакомства ничего такого не заметила. И все же она была рада, что коллега не видела ее в таком состоянии. Она вздохнула и, когда убедилась, что взяла себя в руки, снова просмотрела всю запись от начала до конца.

Фигура в черном капюшоне и дурацких защитных очках кралась по лужайке к задней двери, взошла по ступеням. Посмотрела в камеру и помахала. Ублюдок хренов! «Ублюдок» был в перчатках, а значит, на конверте нет отпечатков пальцев – как и раньше. Он просунул конверт под горшок, стоящий на верхней ступени. Теперь он был так близко, что она разглядела конверт, обернутый в пищевую пленку. Он посмотрел в камеру, послал ей воздушный поцелуй и ушел.

Что Джеззи сделала бы? Она не могла сообщить об этом в полицию, не вытряхивая грязное белье перед коллегами. Прямой угрозы не было. Да, это странно – одеться как ниндзя, прокрасться к чужому дому и сунуть открытку под цветочный горшок. Но ничего криминального в этом нет. Карточка снова будет не подписана. Джеззи надеялась, что жуткий сталкер устал играть с ней в игры, но он снова ее нашел. Хотела бы она понять, кто он такой, но, хотя сегодня она увидела его впервые, как знать, не заплатил ли он кому-то, чтобы тот принес ей открытку?

Она не могла позволить себе провалиться в эту кроличью нору, предположив, что человек на экране и есть тот самый сталкер. Что он позволил застукать себя за доставкой открытки. Он что, нарывается на неприятности? Это следующий шаг в преследовании, которое до того казалось хоть и раздражающим, но вполне безобидным. Хотя кого она обманывает? Она отлично знала статистику преследований, и та была неутешительной. Нет такого понятия, как «безобидный сталкер». Так что ей нужно было продумать план действий и понять, что за всем этим стоит. И благодаря тому, что босс засунул ее в самый слабый отдел, времени у нее было предостаточно.

Воспользовавшись своим относительным одиночеством, она увеличила картинку на экране и постаралась разглядеть хоть что-то примечательное, что помогло бы ей понять, кто этот человек, но, как бы она ни вглядывалась, ничего не находила. Как и раньше, Джеззи снова прокрутила в голове список подозреваемых и опять остановилась на Дуэйне Таггарте. Семья Таггарт через многое прошла. Джеззи расследовала изнасилование сестры Дуэйна, Люси. Они поймали насильника, но он вышел сухим из воды, потому что одного из подчиненных Джеззи подкупили, заставив его «потерять» улики.

Понятно, что семья была в ярости. Дуэйн угрожал Джеззи в суде, и вскоре после этого на ее пороге стали появляться странные открытки. Единственное, что могла сделать Джеззи, – это попросить об одолжении. Она порылась в сумке и достала предоплаченный незарегистрированный телефон, напечатала текст и приложила запись с видеокамеры.

«Еще одна. Можешь проверить?»

И через несколько секунд экран запасного телефона загорелся. Ответ был короток:

Глава 4

Лежать, укутавшись в одеяло, было настолько тепло, что Имоджен Кларк не торопилась вставать с постели. Но тут она вспомнила: у нее день рождения – и едва поборола порыв, откинув одеяло в сторону, тут же вскочить на ноги. Ее мама планировала нечто особенное на завтрак и заранее предупредила дочь, чтобы та не выходила из спальни, пока ее не позовут. Имоджен надеялась, что родители поторопятся. Ей нужно было в туалет и не терпелось посмотреть подарки. Поглубже закопавшись в одеяло, она улыбнулась. Этот день должен был стать лучшим в ее жизни. Она вся была в предвкушении.

В последние две недели, всякий раз, когда она упоминала о своем дне рождения, родители шутили: «Уже шестнадцать, а еще нецелованная». Да что они знали о ее личной жизни? Она не была настолько невинной, как они думали, и сегодня собиралась навсегда распрощаться с девственностью. Все ее подруги уже сделали это во время летних каникул. Но, осторожная по природе, Имоджен медлила. Зато теперь, когда у них с Денни Баником стало все серьезно, она была готова. Да, он старше нее, и поначалу ей было трудно поверить, что такой красавчик двадцати одного года от роду мог ею заинтересоваться. Он хотел заняться этим, но она решила подождать, и он не стал давить.

Ее подруга Глория сделала это на заднем сиденье отцовской машины, припаркованной у соседнего дома. Тупая корова, она забыла про гондон и еще несколько недель ныла, беспокоясь, не залетела ли, пока наконец, слава богу, у нее не начались месячные. Тупая корова решила это отпраздновать: купила целую пачку гондонов и перетрахала всех парней в радиусе километра.

Денни согласился не спешить, сделать их первый раз особенным. Вот почему парни постарше куда мудрее старшеклассников. Единственное, что омрачало картину, – это слухи, которые распускали ее же друзья. Имоджен нахмурилась, взяла телефон, и живот привычно скрутило. Естественно, разговоры о том, что Денни трахает Глорию и еще какую-то девчонку с университетской хэллоуинской вечеринки, на которую Имоджен не попала, – полная чушь. Они все лгут. Денни поклялся ей жизнью матери, и Имоджен ему поверила.

Приподнявшись на локте, она разблокировала телефон и проверила уведомления, выискивая сообщение от Денни, но, несмотря на то, что ее поздравили все друзья и члены семьи, запостив сообщения на ее страницах в соцсетях, никаких посланий от бойфренда не было. Она посмотрела на часы и постаралась успокоиться. Еще рано, а Денни не любил вставать поутру. По большей части он спал до обеда. Он напишет ей позже, и все будет хорошо.

Она ожидала, что ее родители, как обычно, ворвутся к ней в комнату в половине седьмого в праздничных колпаках, с язычками-свистульками и хлопушками под аккомпанемент «С днем рождения» Стиви Уандера. Она улыбнулась. Наверное, они еще готовят идеальный праздничный завтрак. В конце концов, шестнадцать лет исполняется не каждый день! Мочевой пузырь заныл, и Имоджен решила отвлечься, листая поздравления, мемы и отфотошопленные фотографии с семьей и друзьями.

Но когда она поняла, что Денни не отправил ни единого поздравления ни в одной соцсети, ее улыбка тут же погасла. Может, она просто не заметила? Имоджен пролистала уведомления в обратном порядке в поисках того единственного сообщения, которого ждала больше всех остальных. Но увы. Ее радость совсем улетучилась, она опустила плечи и подумала о том, как хорошо было бы, если бы мама сидела рядом, обняла ее и утешила, окутав родным запахом духов. Маме не нравился Денни, но она все равно сказала бы, что, возможно, у него что-то стряслось, поэтому он ничего ей не написал. Откинув одеяло, она встала, сунула ноги в тапочки и подошла к окну.

Падал довольно густой снег, и она вспомнила идиотский рождественский фильм «Реальная любовь». Никто из ее друзей так и не признался, что он им нравится, но за последние три недели они смотрели его по крайней мере трижды. Она проверила телефон и нахмурилась – 6:45. Почему родители так запаздывают? На них не похоже. Имоджен приникла к двери и прислушалась. Тихо! В доме ни звука. Словно она осталась одна.

Она отворила скрипучую дверь и снова прислушалась. Опять тихо. Что за черт? Ни поздравления от Денни, ни родителей, что шепчутся внизу лестницы, споря, кто первым поднимется к дочери. Да пошли они! Распахнув дверь так, что та ударилась о стену, Имоджен помчалась по коридору в туалет, надеясь, что мама и папа услышат ее шаги и придут за ней. Она громко хлопнула дверью уборной. Вот теперь они сто процентов услышали!

Опорожнив мочевой пузырь, Имоджен вышла, уверенная, что родители уже ждут ее внизу лестницы. Но единственной, кто ее ждал, была тишина. Имоджен поморщилась. Что за вонь? Она прокралась по коридору мимо родительской спальни. Дверь в комнату была распахнута настежь, их огромная кровать заправлена, а дурацкие декоративные подушки навалены горкой одна на другую – все как обычно. Так куда они подевались?

Она посмотрела вниз, и у нее свело живот. Запах стал сильнее, но она не могла понять, чем именно воняет.

– Ма-а-ам? Па-а-ап? Можно спуститься вниз?

Она перегнулась через перила и заметила серебристый отблеск в кухне. Задняя дверь была приоткрыта. Сердце зашлось в тревоге, и его биение было единственным громким звуком в этих стенах. Имоджен попыталась сглотнуть, но горло пересохло. Попробовала снова – безрезультатно. Она спустилась по лестнице.

– Мам, пап? Что происходит?

По полу потянуло сквозняком. По рукам пробежали мурашки, а волнение приподняло волоски на задней части шеи. Ноги задрожали. Ну же, Имоджен. Ты сможешь. Тебе шестнадцать – ты почти взрослая. Не хнычь, как ребенок.

С трудом замедлив дыхание, она на цыпочках спустилась еще на несколько ступеней, молясь, чтобы мама выскочила из кухни. Внизу запах стал совершенно отчетливым. Сквозняк крепчал, и она поняла, что задняя дверь полностью открылась. Наверное, ее родители там, в саду.

Имоджен с облегчением улыбнулась. Они запросто могли слепить для нее снеговика. В ее день рождения не так часто шел снег, и это было бы очень на них похоже. Почему она раньше об этом не подумала?

Отцепившись от перил, она тут же об этом пожалела. Ноги задрожали. Стараясь не трястись, она подошла к задней двери кухни.

– Господи, пожалуйста, пусть все будет хорошо.

Она зажмурилась, схватилась за сверкающую серебристым светом дверную ручку и распахнула дверь. И прежде чем ступить в кухню, открыла глаза. Ее крик пронзил тишину… Она развернулась и бросилась бежать по коридору к входной двери. Отодвинув защелку, метнулась на улицу, падая, не замечая, как куски льда впиваются в обнаженные подошвы ног. Слезы струились по щекам, но она не обращала на них внимания. Перебежав улицу, она бросилась к соседке, миссис Пател, которая счищала лед со своей машины.

Глава 5

Куини завозилась и села. Потирая глаза, она снова пукнула и вытерла ниточку слюны тыльной стороной ладони.

Ну отлично. Сделав вид, будто собирается открыть окно, Джеззи развернулась и выключила телефон. Последние четыре с половиной часа она то в отчаянии швыряла его на приборную панель, то хватала снова и пересматривала запись с камер наблюдения. Ее контакт так и не связался с ней. Джеззи пришлось два раза вылезать из теплой машины на мороз, прямиком в бушующую стихию, чтобы опустошить мочевой пузырь. Куини была ни при чем, но Джеззи все равно на нее злилась. Она могла бы разбудить напарницу в любой момент. Но вместо этого предпочла сидеть в тишине и унынии, изнывая от безделья. Она опустила стекло и посмотрела на паб в надежде, что Куини проявит осмотрительность и помолчит. Надежда умирает последней!

– Который час? – Куини смотрела в окно на светлеющую рассветом улицу, а сама выглядела как вышедшая из спячки толстая соня.

– Почти половина шестого.

– Ты меня не разбудила?

Издевательски медленно похлопав ее догадливости, Джеззи снова хмуро уставилась на пустой паб.

– Отлично подметила! Тебе надо было стать детективом.

– Не будь дрянью, Соланки. Это не я должна была проснуться, а ты должна была меня разбудить. Ты сказала, чтобы я подремала пару часов, а потом поменяемся. Я не виновата, что ты вся такая разобиженная, типа пожалейте меня, вся бедненькая, несчастная… Разве не так?

Куини была права. Она не сделала ничего плохого, и, набросившись на коллегу, Джеззи повела себя как первоклассная сука. Она повернулась, чтобы извиниться, но Куини снова пернула.

– Твою мать, Куини! Что ты ела?

– Крейг принес хот-доги, и я схватила один с веганской сосиской. Настоящий яд для пищеварения. А жаль, они вкусные.

Зажав ноздри пальцами, Джеззи закатила глаза.

– Что ты там смотрела в телефоне, ДжейЗи? Порно?

Джеззи подавилась слюной. И, естественно, Куини, что сидела на соседнем сиденье со следами от автомобильной дверцы на щеке, не могла не заметить столь гипертрофированную реакцию.

– Эй, эй! Да не колготись ты так, цыпа! Я шучу. – Ухмыльнувшись, она почесала под мышкой, нахмурилась и осмотрела салон. – Ты не думай, что ты единственный коп, который дает рукам волю во время ночного дежурства. Если позволишь высказать мое мнение. – К сожалению, как обычно Куини решила приправить эвфемизм еще тремя на ту же тему: – Ну ты поняла… Дрочит, мастурбирует, теребонькает…

– Куини! – Джеззи рявкнула так, что Куини надула губы, скрестила руки на груди и заткнулась, отвернувшись к окну. И слава богу. Джеззи едва ли выдержит еще пару таких бредовых высказываний. Зато теперь наступила тишина.

Но Джеззи даже после столь короткого знакомства должна была догадаться – Куини так просто не заткнуть.

Драматично дернув плечами, она повернулась к Джеззи.

– Знаешь, даже думать об этом противно. В смысле, что нашли бы наши эксперты, если бы эта машина вдруг стала местом преступления.

– Если я возьму одну из твоих спиц и проткну твою башку?

Куини сделала вид, что ничего не слышала.

– Вот они позабавятся…

– Я суну спицу тебе в нос и проткну мозги через ноздрю…

Куини снова не обратила на Джеззи внимания.

– Только представь. Все эти выделения, впитавшиеся в обивку сиденья…

– Я даже адвоката требовать не буду, понимаешь?

– БМС – вот что они найдут. Блевота, моча, соки. Б. М. С! – Голова Куини покачалась, как у фигурки-собачки на торпеде машины. Она усмехнулась.

– Меня оправдают. Найдется куча людей, которые будут свидетельствовать в мою пользу. Куча…

– Поняла, ДжейЗи? Б. М. С. Блевота, моча, со…

Джеззи с силой ударила ладонями по рулю.

– Ради всего святого, Куини, завали пасть! Хотя бы на один-единственный крохотный наномомент!

– Хм-м-м… Ты душная, знаешь? Юная кобылка вроде тебя должна быть озорной… Даже с таким паршивым вкусом на мужиков. В смысле – реально? Афзал? Да боже мой, он же тебе в папаши годится! – Куини хлопнула себя ладонью по лбу. – Блевота. Ты же не отсылала ему свои голые фото? В смысле… – Куини содрогнулась, лицо ее сморщилось, как смятый пустой пакет из-под чипсов.

Но Джеззи была на грани. Одержимость Куини слухами вокруг ее личных отношений с шефом полиции сводила ее с ума.

– Заткнись. Прямо. Сейчас. Если не можешь сказать ничего умного, молчи, ладно?

– Ты мне не босс, ДжейЗи Соланки.

И хотя Куини произнесла ее имя нараспев, Джеззи была уверена, что коллега обиделась. Куини сжала губы, подняла подбородок, выказывая раздражение, наклонилась и достала вязание из стоящей в ногах сумки. Джеззи вздохнула. Клацанье спиц было все же лучше, чем дурацкая болтовня.

Но Куини продержалась меньше пяти минут.

– Есть о чем доложить, цыпа? В смысле, наверняка, пока я дремала, ничего особенного не случилось, но… – Она пожала плечами.

Джеззи хотелось отчитать Куини за то, что та повадилась называть ее цыпой, но вместо этого она спокойно доложила обстановку:

– Ничего особенного, как мы и думали. Ребята из Стуррача не такие уж и тупые. Наверняка они приметили нас, еще когда мы парковались. К тому же это не задание, а наказание, так что… Единственные, кого я видела, – это парни, что кидались снежками по дороге домой. И вскоре после этого паб закрылся. С тех пор тихо.

– Тогда чего ты так вздрючилась? Что у тебя там в телефоне?

Эту тетку провести невозможно.

– Я играла в шарики, только и всего. И бесилась из-за твоих газов. У меня от них мозги закипели, настолько они вонючие.

– Брешешь. У тебя на лице все написано. Что-то стряслось!

К счастью, лежавший на торпеде мобильный Джеззи завибрировал, и когда она ответила, ее губы растянулись в ухмылке. Пока их босс, старший детектив-инспектор Тони Дик, говорил, она прерывала его короткими предложениями:

– Да, босс. Нет, босс. Сделаем, босс. Мы не облажаемся. Да, она оставит их в машине. Не волнуйтесь, мы выезжаем.

Куини подняла бровь.

– И что сказал этот мудила?

Торжествующе ухмыляясь, Джеззи прибрала волосы, стянула их резинкой в конский хвост, завела мотор, тремя поворотами руля вывела машину на дорогу и поехала сквозь снег.

– Кажется, наша охота на ферму по выращиванию наркоты завершена. Тут на соседней улице произошло убийство. Команды А и Б где-то шатаются, так что мы на подхвате. Это наш шанс вернуться из небытия. – Дворники заработали еще интенсивнее, счищая с лобового стекла настойчивые снежинки. – Во многих отношениях, если нам повезет.

Куини посмотрела на часы и вздохнула. Облачко пара повисло перед ее носом.

– Почти половина восьмого. Наша смена закончится в восемь.

– И? Ты спала всю ночь, Куини. Даже не смей завалить мне все дело. – Джеззи явно не шутила. Если ради того, чтобы вернуться к расследованию настоящих преступлений вместо наблюдения за наркофермой, ей придется пахать в две смены в ближайшие три месяца, она это сделает.

Куини вздохнула.

– Если меня заставят брать сверхурочные, то пусть это будет жуткий маньяк или… ну хотя бы преступная группировка или массовое убийство с кучей жертв…

– Да заткнись ты, Куини. К твоему сведению, это двойное убийство, и, если слухи правдивы, ты не слишком хорошо переносишь вид мест преступлений. В последний раз тебя вырвало, так?

Куини вгляделась в метель.

– Это был несвежий бутерброд с беконом, вот и все.

Глава 6

– Господи боже. – Стоило Джеззи войти в кухню Кларков, как слова, словно клубящийся пар в ледяную погоду, тут же сорвались с ее губ. Она застыла, судорожно пытаясь осмыслить представшую перед ней чудовищную картину.