Временное отсутствие

Глава 3

Я захлопнула за собой дверь квартиры. Если бы обо мне писали книгу, то сейчас бы наверняка на пару страниц затянулось описание моего жилища. Но, по правде говоря, описывать тут было нечего.

Я снимала квартиру за половину своей зарплаты бариста – достаточно дешево по столичным меркам. Все из-за старого советского интерьера: стенка с чайными сервизами, которые никто никогда не доставал, белая клеенчатая скатерть на столе, желтая эмаль на ванной и постоянно текущий бачок унитаза.

Сестра любила говорить, что в моей квартире обитает дух бедности. Соглашусь, но большее я себе позволить не могла. Могла лишь заполнять ее современными вещичками, которые были мне по душе: гирляндами, свечками, милыми открытками, книгами и растениями. Заполнять пустоту.

Растений, кстати, у меня было много. Сначала я маскировала ими дырки и грязь на обоях, а потом втянулась. Мне нравилось ухаживать за ними. Хотя поначалу пара подопечных пали под натиском моей гипернежности.

В мечтах о самостоятельной жизни у меня был последний невыполненный пункт – кошка. Главная беда арендованных квартир в том, что ты не можешь завести себе питомца – квартира-то не твоя. Не думаю, что хозяевам моей квартиры было жалко тридцатилетнюю мебель и облупившиеся обои, возможно, им просто было жалко мою будущую кошку. Так себе я кандидатка в хозяйки.

По правде, я и сама точно не знала, зачем мне нужна была кошка. Теоретически, я бы могла нафантазировать себе кого угодно. Хоть дельфина.

Возможно, дело было в физическом присутствии живого существа рядом. Иногда, когда я подолгу оставалась в квартире одна, я с трудом понимала, где сейчас нахожусь. С недавнего времени функцию проводника сквозь миры выполнял будильник. Он был моим маяком, на свет (а в данном случае, на звук) которого я шла в реальность.

В моем фантазийном мире не было будильников. Было бы странно, если бы там существовал предмет, который заставлял бы меня просыпаться. В реальном же мире я ставила самый противный рингтон на телефоне, когда мне нужно было куда-то идти или что-то сделать, и он всегда срабатывал безотказно.

Сегодня все будильники можно было отключить. Я никуда не собиралась.

Одной рукой я включила ноутбук, второй дотянулась до чайника. Одна рука была ответственна за поиск информации, вторая – за удовольствие во время этого поиска.

Через пару минут я залила кипятком молотый кенийский кофе и села за стол.

Та-а-к-с. Гугл, помогай.

«Синдром навязчивых грез».

Первое в поиске:

«Maladaptive daydreaming – психологическая концепция, впервые предложенная Эли Сомером для описания постоянной интенсивной мыслительной активности, в основном направленной на фантазирование и продумывание разнообразных сюжетов и миров». 2

И еще пару абзацев на научном.

Вот еще важное: «Однако в науке нет критериев для выявления самого диагноза, и синдром навязчивых грез официально не считается психическим расстройством. При этом сам Эли Сомер описывал это явление как психическое расстройство. Существует шкала навязчивых грез (The Maladaptive Daydreaming Scale), состоящая из четырнадцати пунктов. Благодаря ей можно обнаружить людей с аномальной склонностью к подобным размышлениям».

Ах, так вот что был за опросник на встрече с Лилией.

«Из-за того, что феномен навязчивых грез исследован мало и официально диагноз не утвержден, способов лечения также нет».

Оу, что ж. Странная неизлечимая болезнь. Как романтично.

«Часто грезы у людей с данным расстройством появляются под воздействием «триггеров», которыми могут являться фразы из разговора, увиденные вещи, громкие звуки или физические ощущения, напоминающие о пережитых негативных событиях».

– Жиза, – прошептала я сама себе.

Но у меня была одна особенность – я сама искала эти триггеры.

Фраза «Ты сегодня замечательно выглядишь».

Розовое коктейльное платье.

Песня «Shape of my heart».

Мои слезы на папиных похоронах.

Я дотронулась до чашки с кофе. Все еще горячая.

Так, хорошо. Как там звали главного исследователя по проблеме?

Эли Сомер – поиск. Хм, всего пара книг на английском. Я нажала «скачать». Но в глубине души знала, что читать их не буду.

Что еще интересного таит в себе интернет? Запрос «Роль мечтаний», посмотрим-ка.

«Важная роль мечтаний двояка: отключение от страданий и волшебное превращение несчастья в желаемый опыт. Грезы использовали, например, чтобы сбежать от жестоких ссор между родителями. Погружение в сексуальные фантазии повышало настроение. В поиске близости и успокоения респонденты утешались, представляя, как воображаемый спутник жизни сопровождает их дома и на улице. Один субъект в грезах приводил в свою жизнь реальных людей, с которыми хотел бы поговорить, но ему казалось неловким завести разговор».

Я отхлебнула кофе. Зачем я все это читаю? Чтобы убедиться, что Лилия мне не наврала? Чтобы успокоить себя? Не успокоить?

Я посмотрела на экран телефона. Нет уведомлений. Часто для того, чтобы успокоиться, я щелкала телефоном.

Экран загорается.

Пусто.

Экран гаснет.

Темно.

Экран загорается.

Время на экране поменялось.

Все так же пусто.

Экран гаснет.

Сейчас это не помогало. Я снова начала читать.

Все статьи были похожи друг на друга, будто скопированы. Наверное, неудивительно, раз штука неподтвержденная и неизученная. Но статье я наткнулась на еще один любопытный абзац:

«В 2016 году профессор Сомер продолжил изучение предыстории и поддерживающих факторов неадаптивной мечтательности. Выборка состояла из 16 человек, которые искали помощь и советы по поводу навязчивых грез от сверстников онлайн. Главный вывод работы заключается в том, что основой навязчивых грез является детское одиночество. Неспособность родителей или опекунов реагировать на чувства респондентов, возможно, оказывала постоянное давление, направленное на развитие внутренних ресурсов для выражения сильных чувств, ощущения состоятельности или успокаивающего комфорта». 3

Я сделала большой глоток из кружки. «Одинокое детство и неспособность родителей реагировать на чувства», значит, ага.

В голове стала мелькать мама. Разные ее физические и психологические проявления. Я потянулась к будильнику. Срочно поставить. Сигнал через минуту. Но, видимо, мама испугалась и сама быстренько исчезла из моей головы.

Пожалуй, хватит на сегодня сухой информации. Поищу-ка лучше какие-нибудь сообщества для таких, как я. Но тут тоже негусто. Старые форумы десятилетней давности; группы ВКонтакте, последняя запись в которых датирована 2019 годом; просто группы, где давно уже обсуждали не грезы.

Но мне все же удалось найти в Телеграме что-то живое. Канал под названием «Мечтатели». Совсем как фильм с Евой Грин. Для того, чтобы попасть к «Мечтателям», нужно было подать заявку и дождаться утверждения админом. Интересно, надо будет как-то доказывать, что у меня есть грезы? Если да, то как, блин, это докажешь?

Через пару минут мне пришло личное сообщение:

Света: Здравствуйте! Для того, чтобы вступить в нашу группу, вам нужно ответить на несколько вопросов.

Имя, возраст, род занятий?

Давно знаете о существовании термина «навязчивые грёзы»?

Как проявляются грёзы? Помните, когда и как впервые начали грезить?

Тема ваших грез?

Есть ли проблемы, связанные с тем, что грезите?

Если наличие грёз не устраивает, то поделитесь, что предпринимали, чтобы от них избавиться?

И тут опросник, боже.

Я ответила односложно почти везде. Зачем доверять личную информацию людям, которых я не то что не видела, а даже не читала, как они общаются?

Иногда по тому, как человек пишет сообщения, можно понять больше, чем при личном общении. Одно большое сообщение или много маленьких. Заглавные буквы в начале предложения или строчные. Внимание к знакам препинания и орфографии или полное игнорирование правил. «Ты» или «вы».

По всем этим мелочам я могла составить красноречивый психологический портрет.

Я отослала ответ админу. Нервно постучала пальцами по клавиатуре. Просто сидеть и ждать не было смысла, лучше кружку помыть, пожалуй. Вообще я ненавидела рутинные дела. Мыть посуду, пылесосить, даже заправлять кровать. Рутина высасывала из меня радость, как дементоры.

Но я понимала научное объяснение полезности рутины – уборка уменьшает энтропию. Меру беспорядка. Возможно, тем, что я помою чашку, я отсрочу смерть вселенной на миллиардные доли секунды. Ерунда по космическим меркам, но пусть это будет мой неоценимый вклад.

Иногда мытье посуды все же меня успокаивало. Как сейчас. Когда ждешь чего-то и фоново волнуешься, струя холодной воды на руках – это точно то, что нужно.

Я поставила чашку вверх дном возле раковины. Пара капелек тут же скользнули вниз. Кап-кап.

Бип-бип. Сигнал входящего сообщения в мессенджере на компьютере. Я аккуратно взглянула на монитор. Меня добавили в чат.

Сергей: оооо, у нас новичок! приветик!

Саша: Алиса, привет! Ты откуда?

Юлия: привет Алиса

Юлия: добро пожаловать

Юлия: к нам

Слава: А почему так мало написала о себе? Давай рассказывай)))

В этот поток вмешалась админ Света.

Света: Так ребята! Кип калм) Сейчас Алиса нам сама все расскажет. Не давите на нее)

Я пока ничего не собиралась отвечать. Не спеша пролистала чат, посмотрела на аватарки. Грезы здесь обсуждали последний раз два месяца назад. В основном чат использовался для всякой бессмысленной болтовни. Учеба, проблемы с родителями, расставания с парнями. Как будто просто переписка одноклассников. Хм-м-м.

Внизу чата всплыло новое сообщение. Я нажала на него.

Слава: Чего молчишь? Мы тут любим поболтать. А ничего о тебе не знаем о сих пор. Расскажи что-нибудь.

Слава: Ауууууууу

Меня напугало такое к себе внимание, и я захлопнула ноутбук. Да ну их.

Больше всего на свете меня бесила фраза «Расскажи что-нибудь». После нее я никогда ничего не рассказывала. Не потому, что мне нечего было. Просто считывала эту фразу как доминацию и почти что агрессию.

«Расскажи что-нибудь» – это завуалированное «развлеки меня». «Мне скучно, давай, рассказывай». Возможно, это не совсем правильная трактовка, но люди, которые мне так говорили, почти стопроцентно имели это в виду.

Поэтому меня и триггернуло. Что ж. Если у них за молчание удаляют из чата – то мне такой чат и не нужен. Буду справляться со своей супер-уникальной болезнью сама. Без сородичей.

Я знала место, где можно быть кем угодно. И чем страннее, тем лучше.

Тиндер.

Я не всегда использовала его по назначению, хоть и мой первый секс случился с парнем оттуда. Мне было интересно изучать анкеты людей. Рассматривать фото. Заходить в их соцсети. Иногда удавалось находить такие бриллианты, которые потом дарили мне не один час прекрасных фантазий.

Мои грезы не всегда носили сексуальный характер. Чаще я просто фантазировала об идеальном свидании, совместном уикенде на диване перед телевизором, иногда о красивой свадьбе.

Секс в фантазиях был прекрасен, чего я не могла сказать о реальности. Мой опыт не был большим или продолжительным, все началось только пять лет назад. Моя сексуальность созрела очень поздно. В подростковом возрасте, пока все подружки целовались с мальчиками по углам, я сидела дома за книгой или компьютерной игрой. Мне было неинтересно. Я не чувствовала потребности в близости, не чувствовала даже возбуждения. Видимо, бог не отсыпал мне гормонов на переходный возраст.

Хотя, возможно, дело было не только в этом. Мама почему-то очень боялась ранней беременности для меня и сестры. Может, это была ее какая-то личная травма. Но она очень старательно переносила ее на нас с Ланой.

Я не хотела ни с кем ни встречаться, ни спать. Но мама упорно и даже с какой-то злостью твердила: «Никаких мальчиков! Сначала выучись». Да, образование в нашей семье стояло выше личной жизни. Это загоняло мои гормоны, если они все же были, еще глубже.

В целом, в нашей семье секса как будто и вовсе не существовало. Мама после смерти папы так ни с кем и не сошлась. По вечерам включала дешевые мелодрамы и плакала на особо плохих сюжетных поворотах. Порно она явно не смотрела. В школе одноклассники обсуждали «те самые» родительские кассеты, а у нас дома мама переключала на другой канал, когда люди начинали целоваться в кадре.

Помню, когда мне было лет пятнадцать, по телевизору начинался фильм «Стриптиз». Я тогда очень наивно спросила у мамы: «Мы что, будем смотреть фильм с таким названием?». Мама покраснела и пробормотала что-то вроде: «Ты еще не должна знать такие слова».

Вот такое вот сексуальное образование от мамы. Спасибо хоть, что когда у меня начались месячные, она рассказала мне, что это нормально и я не умираю. Но тоже без подробностей.

Поэтому не особо удивительно, что первый раз я помастурбировала в семнадцать лет, а поцеловалась с мальчиком в восемнадцать. Вообще поцелуй – одно из самых больших разочарований в моей жизни. Я, дитя фантазий и грез, представляла себе это событие чем-то очень волшебным и приятным. По итогу я не почувствовала ничего. Ни возбуждения, ни радости. Это было странно. Мокро, неловко, равнодушно.

Но я продолжила встречаться с этим мальчиком. Подумала, вдруг мне нужно время. Раскачаться, влюбиться, почувствовать что-то. Но нет. Все только продолжало ухудшаться. В итоге через месяц мы разошлись после моей фразы: «Извини, я так и не смогла ничего почувствовать».

Поэтому я не видела смысла в сексе ради секса. Я решила подождать до того момента, когда мне самой захочется. Я ждала. Ждала и ждала. Мне нравилась мастурбация, но я никак не могла представить за процессом получения сексуального удовольствия двоих людей. Хотя нет, представить как раз таки могла. Но на практике этот опыт казался мне жутко отталкивающим.

Доверить свое тело кому-то? Откуда другой человек будет знать, как сделать мне хорошо?

Вклад в мой первый секс, как ни странно, внесла Женя. Она подумала, что такое сильное переживание поможет мне почувствовать вкус реальности. Смысл в этом был. Так я и скачала тиндер.

Я очень долго выбирала его. Пробиралась сквозь сотни анкет в духе «шлюхи мимо», «ищу голубоглазую блондинку с пятым размером груди», «разведен, но адекватен».

Его анкета оказалась простой, без лишней информации. Пара фоток с разных ракурсов. Для верности я использовала его для нескольких фантазий.

Он сразу согласился встретиться. Мы пропустили в баре по коктейлю и поехали к нему.

Вообще с реальностью всегда так – она почти никогда не соответствует твоим ожиданиям. Так случилось и с сексом. Я возбудилась, и мне не было больно или неприятно. Но мне было никак. Это длилось всего пять минут, потому что он заметил кровь. Спросил что-то про месячные, а я ответила, что девственница. Он странно на меня посмотрел и сказал, что вызовет такси.

Так все и произошло. Больше секса мне не хотелось.

Хотя, когда Лилия на сеансе сказала про близость с человеком, я почему-то сразу подумала про секс. Кажется, что из всех возможных видов близости я сейчас была способна только на него. Он не требует почти никакого эмоционального включения. Значит, наверняка не будет больно морально. Но вряд ли такая близость могла мне чем-то помочь. Отвлечь, развлечь и сместить фокус – да. Хотя, может, для начала и этого хватит?

Но хотелось человеческого внимания. Не такого, которое я получила в чате «Мечтатели». Мне хотелось внимания, которое я сама могла контролировать. Рассказывать только то, что хочется. Возможно, уместно привирать. А не отвечать на очередной опросник по моей болезни.

Я открыла редактор анкеты в тиндере. Пу-пу-пу-у-у-у. Что же теперь написать?

«Девушка-загадка»? «Алиса в стране фантазий»? «Nightmare or daydream»? «Нафантазирую нам светлое будущее»? «Меня не нужно водить на свидания, все произойдет в моей голове»?

Нужно сделать акцент на болезнь. Но ненавязчиво, чтобы никто не подумал, что я сумасшедшая.

«Девушка, больная дэйдримингом, сделает тебя своей фантазией»?

Вот. Кажется, подходит.

Я сохранила изменения. Фотографии решила оставить прежние. Но из-за нового описания они заиграли другими красками. Вот я в наушниках, с книгой в парке, селфи с закрытыми глазами. Глядя на эти фото, точно можно было сказать: «Да по ней заметно, что она больная мечтательница».

Не прошло и пяти минут, как в приложении высветилось новое сообщение.

Максим. Фотография в на фоне гор.

Максим: Приветик

Я зашла в его анкету. Айтишник, 30 лет. Живет в одном районе со мной. Есть собака. Любит кофе, инди-рок и путешествия.

Какой. Стандартный. Набор.

Но ничего. На нем можно опробовать свою новую личность.

Я: Привет, Макс)

Я решила сразу сокращать дистанцию, долгие прелюдии меня сейчас не интересовали.

Максим: Интересно, что такое дэйдриминг) Объяснишь?)

Ну конечно, он уже все загуглил. Но хочет, чтобы я сама ему объяснила. Это плюсик, Макс. Я с удовольствием, этого-то я и хотела.

Я: Ну смотри. Это такая штука, когда фантазировать о сексе с тобой мне интереснее, чем заниматься им.

Говорю же, долгие прелюдии сейчас не мое.

Максим: Фантазии о сексе почти всегда привлекательнее, так что не убедила) Но ты ведь не только о сексе фантазируешь?

Ну вот. Выдал себя. Точно знает, что дэйдриминг – это не только пошлые навязчивые мыслишки.

Я: Да, ты прав. Мне в целом нравится находиться в фантазиях больше, чем в реальной жизни. Войны, эпидемии, смерти, мытье посуды – такой мир меня вообще не привлекает.

Максим: )))

Максим: Понимаю. Но раз это болезнь, это как-то тебе мешает?

Я: О том, что это «болезнь» я узнала только сегодня. Но это вообще ничего не поменяло. Кажется, я особо и не хочу лечиться.

Я: Да и науке пока особо не известно, как это сделать))

Максим: Оу. Ничего непонятно, но очень интересно)

«Максим печатает…» Делал он это долго. Видимо, печатал, стирал, потом опять печатал.

Экран моего телефона то гас, то снова загорался.

Бип-бип.

Максим: Встретимся? Не в фантазиях, в реальности)

Я: С удовольствием, Макс.

***

Я чувствую, что не сплю. Приятное тепло окутывает все тело. Такое волшебство можно ощутить, только когда спишь голой. Одеяло еле прикрывает бедро.

Я поворачиваюсь на бок. Макс лежит на спине, закинув руки за голову. В этой позе он похож на отдыхающего на пляже. Такой беззащитный сладкий котеночек.

Я нависаю над ним. Мои соски едва касаются его груди. Кажется, он не чувствует. Наклоняюсь еще ближе. Целую в лоб. Потом в нос. Дохожу до губ.

М-м-м. Мягкие и слегка припухлые.

Макс открывает глаза. Улыбается. Достает руку из-под одеяла и кладет ее на мою левую грудь.

– Доброе утро, – чуть сбивчиво шепчу я.

– Ты уверена, что доброе? – с хрипотцой в голосе спрашивает он.

Дотрагивается губами до моего соска. О боже. Сразу так ошеломительно приятно.

В следующую секунду я оказываюсь под ним. Мы синхронно громко выдыхаем и смеемся.

– Ты готова к доброму утру? – шепчет он мне на ухо.

Я дергаюсь от электрического заряда возбуждения, пробежавшего по моему телу.

– Макс. Не над… – конец предложения превращается в стон, когда Макс опускается слишком низко к моим бедрам.

Его губы все еще мягкие и припухлые, а язык гладкий и нежный. Моя спина выгибается, и все, что я могу – громко дышать и наслаждаться моментом.

Оргазм наступает быстро. Он всегда пронзает меня насквозь, а потом оставляет умирать от блаженной слабости.

– Вот теперь доброе утро, – самодовольно улыбается Макс.

Я приподнимаюсь на предплечьях, чтобы отплатить ему тем же «добрым утром», но он успевает улизнуть на кухню.

– Полежи пару минут, приди в себя. А я сварю нам кофе, – доносится его голос из другой комнаты.

Я смотрю в потолок. Грудь все так же часто поднимается, но судороги после оргазма уже начинают сходить на нет. Пожалуй, самое прекрасное утро за последнее время. Дофамин делает свое дело.

Спустя минут семь я захожу на кухню. Мягкий солнечный свет. Дымящаяся мока на столе. Макс стоит возле плиты и переворачивает на сковородке яйца, зажаренные в хлебе.

Я облокачиваюсь на угол стены. Вещь номер пятнадцать, которая меня умиляет, – любимый человек готовит для меня еду.

Макс наконец замечает меня. Улыбается и выкладывает яйца на тарелки.

– Завтрак для моей любимой мартышки готов, – торжественно объявляет он.

Вещь номер двадцать, которая меня умиляет, – у нас появились свои прозвища.

Я сажусь за стол. Чашка наполняется ароматным напитком, и я вдыхаю самый лучший утренний запах. Мы желаем друг другу приятного аппетита и начинаем завтракать.

Хо-ро-шо.

Будильник под названием «Я вытяну тебя из фантазий» звенит настойчивее обычного. Черт, все-таки один из них я так и не отключила.

В чате тиндера все так же высвечивалось сообщение «Привет» от Макса, а в моей голове уже успело пройти целое безмятежное утро с ним.

Вот такую грезу выдал мой мозг на тему «близость». Так я себе ее представляла. Слишком шаблонно. Как в дешевом женском романе в мягкой обложке.

Могла ли я пойти в другую, настоящую близость? Этот вопрос заинтересовал меня не столько потому, что сулил избавление от фантазий. Мне вдруг стало любопытно: а способна ли я еще на близость? После стольких лет? Осталась ли во мне хоть капля смелости и безрассудства? Или все заменила злость, обида и любовь к страданиям?

Я закрыла тиндер и откинула телефон. Не сегодня. Пожалуй, не сегодня.

***

Я подскочила на кровати. Вот уже несколько дней подряд я просыпалась именно так. Мне снился папа. Это были не кошмары. Просто сны, где мы с ним гуляем вместе, смеемся и болтаем. Но каждый раз в конце сна он повторял мне: «Проснись. Сделай что-нибудь. Хотя бы ради меня».