Вызывающий бурю

Королева улыбнулась мужу и низко поклонилась Изаку.

– Вы оказываете мне честь. Благодарю от всего сердца и от имени моих будущих дочерей.

На миг в ее глазах мелькнула грусть – до сих пор супруги оставались бездетными – но потом королева Отернесса улыбнулась, и глаза ее вновь заблестели. Изак улыбнулся в ответ, про себя облегченно вздохнув.

Его мучили сомнения насчет змеиных драгоценностей – он сам испугался, когда Тила показала, как действует сапфировый гарнитур ее матери. Служанка объяснила, что, как только первый испуг пройдет, любая женщина обрадуется такому подарку. В этих камнях заключалось нечто, способное усиливать красоту. И впрямь, теперь королева Отернесса вся сияла.

Изак решил, что вручит третий подарок, книгу, уже без свидетелей. Книга эта, «Убийство кардиналов», являлась отчетом по делу Малика, ее написал кардинал Дистен, первым раскрывший заговор. Изак подозревал, что Эмин тотчас исчезнет с книгой и просидит над ней несколько часов – и, возможно, к королю присоединится его любознательный друг Моргиен.

Король поклонился еще раз и сказал:

– Милорд, я потрясен вашей щедростью. Боюсь, мне нечего предложить человеку, получившему благословенные дары, но весь мой город и все мое королевство к вашим услугам. А я предлагаю вам свою дружбу.

Изак улыбнулся: пока все шло хорошо. Хозяин и не должен ничего предлагать, кроме дружбы. А поскольку кранна за тем и прислали, чтобы наладить дружеские отношения с королевством, он был вполне доволен. До сих пор его первый дипломатический опыт продвигался успешно.

– Мы с нетерпением ожидаем встречи с этим прекрасным городом, большое спасибо за вашу доброту.

– А если наша дружба приведет к развитию торговли между двумя странами, – продолжал король, – вам, возможно, придется завести у нас посольство. Я был бы счастлив передать в ваше вечное пользование бывший герцогский дворец, который может стать вторым домом гостей-фарланов, маленьким кусочком Тиры.

Изак услышал, как задвигались и зашептались приближенные короля: подарок явно был неожиданным и очень щедрым. Он поклонился, не зная, следует ли сказать что-то в ответ, но поклона оказалось достаточно.

Король снова заговорил:

– Я еще не представил вам своих спутников. Лорд Изак, позвольте познакомить вас с королевой Отернессой.

Королева протянула руку, и Изак осторожно взял ее, как учила Тила, и поцеловал шелковую перчатку.

– Мой телохранитель и друг Коран, – продолжал представлять король, указывая на тех, о ком говорил, – мой премьер-министр граф Антерн, главный советник Общественного собрания Мортен Дейл.

Изак коротко кивнул каждому. Коран выглядел настоящим головорезом и как пить дать без короля ничего интересного собой не представлял. Граф Антерн – ловкач и проныра, как рассказывал Лезарль – был безраздельно предан монарху, на чем сумел неплохо нажиться. Единственным человеком, о котором Изак ничего не знал, был главный советник: Мортена Дейла совсем недавно избрали главой Общественного собрания. Он появился неизвестно откуда, но уже за первый год пребывания в новой должности вызвал множество слухов и предположений. К безмерной ярости Лезарля, распорядителю так и не удалось выяснить, благодаря кому Мортен Дейл получил свой высокий пост.

Изак обратил внимание, что главный советник не сводил взгляд с Эолиса, даже когда кланялся; трусость этого человека бросалась в глаза.

– Думаю, милорд, ваши люди устали в дороге. Для вас приготовлены комнаты в Белом дворце, и сегодня днем я приглашаю вас посетить городские бани. Можете поверить мне на слово – они великолепны.

Король говорил с таким энтузиазмом, что не только Изак заулыбался при мысли о подобной роскоши после долгого пути.

Изак стоял на балконе, выходившем во двор дворца, и рассматривал клумбы с красными, оранжевыми и белыми цветами. Удивительно, но стражников нигде не было видно.

Дворец оказался изысканным, элегантным и очень уязвимым. Повсюду на специальных столбиках стояли огромные, украшенные позолотой клетки, голоса их ярких пернатых обитателей разносились по всему дворцу. Изак вспомнил, что говорил пророк в Горенте, и представил себе, как здесь должно быть красиво, когда прилетают тысячи бабочек. Дорожки из гравия, прекрасные фонтаны, мраморные статуи – разительный контраст с утрамбованной землей и чахлой травой дворцового плаца в Тире. Немногие стражники, дежурившие в здешнем дворце, носили позолоченные доспехи и выглядели такими же декоративными, как птички в клетках.

– Должно быть, король уверен в прочности своего правления, – заметил Изак Везне. – Это место совершенно не защищено от нападения.

Теперь, когда представления закончились, Везна с удовольствием избавился от доспехов. Но даже воинская одежда фарла-нов выглядела неуместно в столь изысканном окружении.

– Не сомневаюсь, что король все учел, когда строился этот дворец, – ответил граф. – Присмотритесь – например, верхняя часть стен деревянная. Готов поспорить, что отряд легко сможет выбить молотами соединительные шипы, скинуть деревянные части – и почти моментально на них встанут воины, чтобы стрелять со стен. А вы обратили внимание на землю внизу? Она рыхлая, и, скорее всего, под ней есть доски, скрывающие ров. А эти апартаменты? Они образуют круг, и в комнаты можно попасть только изнутри. Если стену пробьют, Эмин сможет подняться на крышу и легко расправиться со всеми, кто попытается проникнуть во двор.

Изак снова огляделся – и вместо беззащитного нарядного дворца со множеством скульптур увидел теперь классический замок с двумя рядами стен. Он представил себе короля в шляпе с пером: экстравагантный головной убор не мог скрыть холодного блеска глаз.

– Видно, это характерно для всего города, – согласился он. – Интересно, что еще может скрываться под изысканным внешним видом?

– Я постараюсь повнимательнее рассмотреть бани, пригляжусь к «беззащитным улыбкам», как говаривал мой отец.

Везна надкусил яблоко и, глядя в глаза своему господину, прислонился к перилам балкона.

– Да, не сомневаюсь, вы обязательно что-нибудь обнаружите: там будут купаться замужние женщины, – поддразнил Изак. – Наверное, после этого Тила не станет с вами разговаривать как минимум неделю.

Архитекторы превратили полдюжины естественных горячих источников в настоящее чудо Ланда. Рядом с большим залом построили три помещения поменьше, и в одном из них мылись военные – король любил раздавать титулы своим сторонникам, поэтому значительную часть городской элиты составляли воины-ветераны. Небольшое помещение давало им желанное уединение, а кроме того, здесь встречались с прославленными героями молодые воины. Король Эмин считал, что таким образом опытные солдаты будут помогать молодым не только на учениях, но и рассказами во время отдыха.

Второе помещение отводилось для женщин и незамужних девушек, а последнее, самое маленькое, было отведено для королевской четы. В это святилище приглашали лишь избранных, попасть туда было великой честью. Поскольку Дораней лично доставил Изаку приглашение посетить именно это отделение бань, белоглазый понял, что король хочет обсудить кое-что без свидетелей.

Их позвали во двор примерно через час. Внизу уже были приготовлены паланкины и ждал король Эмин, на этот раз одетый куда проще. Единственным новым лицом в его свите оказался небрежно выбритый человек лет тридцати, явно чувствовавший себя неловко в форме. Он то и дело переминался с ноги на ногу, словно предпочел бы заняться чем-нибудь полезным вместо того, чтобы сидеть в банях с заезжей знаменитостью.

– Лорд Изак, это командир городской стражи Брандт. Я знаю, у вас есть «духи», но командир Брандт позаботится о том, чтобы «духи» вам не понадобились. Вы можете передвигаться по городу совершенно свободно, но, боюсь, вам придется смириться с тем, что Брандт будет следовать за вами по пятам.

Изак улыбнулся – в этом имелся смысл.

Наверное, Брандт начинал в королевской гвардии как честолюбивый аристократ, но его лоск заметно потускнел после нескольких лет борьбы с городскими преступниками.

– Он слишком молод для чина командира стражи, – заметил Изак.

Наступила неловкая пауза. Кранн улыбнулся Брандту.

– Я хочу сказать, что это лишь подтверждает его деловые качества, и я буду рад иметь в своем распоряжении такого человека.

Командир вздохнул с облегчением.

Король Эмин пригласил Изака занять паланкин, который должны были нести самые сильные носильщики – полуголые, с блестевшей от масла кожей, с украшениями на шее и в мочках ушей, с какими-то странными ремнями на запястьях. Как только Изак приблизился к паланкину, подошли еще четверо богатырей, чтобы помочь его нести.

Изак проверил крепость рамы, под тканью обнаружил металлический каркас и, убедившись, что паланкин его выдержит, устроился поудобнее.

Носильщики подождали, пока он сядет, закрепили охватывавшие их запястья ремни на ручках шестов и подняли кранна. Один из богатырей тихонько застонал, но остальные не показали виду, как им тяжело. Главный носильщик осмотрел свою команду, чтобы убедиться, что самого могучего человека Ланда не уронят, и все принялись ждать, пока будут готовы остальные паланкины.

Михн отказался от паланкина и встал рядом с портшезом Изака, опираясь на свою окованную металлом дубинку, как на посох. За плечами Михна висел мешок с книгой и свитком, пристроенный так, чтобы не мешать в случае каких-либо непредвиденных неприятностей. Командир Брандт занял место справа от Изака, держа руку на эфесе меча и внимательно осматривая всех во дворе.

Король Эмин подождал, пока гости устроятся, сел в свой паланкин, и вся процессия тронулась в путь, быстро найдя общий ритм движения.

Очень скоро они миновали арку и оказались в городе. У каждого паланкина имелся задрапированный шелком бамбуковый навес, и пассажир мог задернуть занавески, скрывшись от глаз прохожих, но Изак не стал этого делать – ему хотелось посмотреть на Нарканг.

Тира была построена из старого серого камня, небо над ней обычно застилали тучи, дома теснились близко друг к другу, а многие крытые тротуары превратились в аркады. Нарканг оказался совсем другим: здесь на широких бульварах кипела жизнь, улицы служили продолжением многочисленных таверн и лавок. Повсюду собирались любопытные, чтобы посмотреть на королевскую процессию.

Изак не успел как следует разглядеть здания вокруг дворца, но у него сложилось впечатление, что большинство из них имели просторные внутренние дворы, вымощенные керамической плиткой и затененные цветущими фруктовыми деревьями; перед домами были разбиты цветники. Решетки на окнах благодаря ярко расписанным ставням не бросались в глаза. Все вокруг создавало радостную, приветливую атмосферу.

– Командир, я слышал, что патрулирование вашего города – не слишком тяжелая работа, – проговорил Изак, слегка наклонившись вперед.

Командир Брандт фыркнул, но помедлил с ответом, заметив улыбку Изака.

– Что вы имеете в виду, милорд? – с любопытством спросил он.

– Раз братство полностью контролирует все происходящее в городе, значит, как только совершается преступление, вам остается только пойти и арестовать нарушителей.

Брандт рассмеялся – несколько натянуто, как заметил Изак. Именно такой реакции на упоминание о братстве и ожидал кранн.

– Все не так просто, – сказал командир. – Возможно, братство и имеет здесь большое влияние, но ему очень далеко от полного контроля над жизнью города. Если бы братство попыталось добиться такого контроля, их руководители очень скоро поняли бы, что, как говорит Коран, «это нежелательно».

– Коран? – переспросил Изак, потом вспомнил: – Ах, да, королевский телохранитель. Скажите, пожалуйста, много ли посвященных живет в городе?

Брандт промолчал, видимо не зная, что сказать. Он принялся разглядывать толпу, чтобы найти повод сменить тему беседы, не заметил ничего подходящего и нехотя снова повернулся к Изаку, с нетерпением ожидавшему ответа.

– Да, милорд, довольно много. Храмовое рыцарство появилось куда раньше нашего королевства, и связи с рыцарями помогли предотвратить войну в этих краях. Такое положение дел сохраняется уже сотни лет.

– Так, значит, их здесь любят? – холодно спросил Изак. Командир все прекрасно понял, но не выказал недовольства.

– Правильнее сказать, они – наша традиция, лорд Изак. В некоторых семьях мальчики с раннего детства знают, что станут членами братства. Возможно, рыцари, управляющие городами, иногда кажутся чрезмерно строгими, но семьи аристократов относятся к ним благосклонно.

– А ваша семья?

Брандт нахмурился, но все-таки ответил:

– И моя семья тоже. Мой отец был членом братства, а старший брат, сюзерен Токии, и сейчас в нем состоит. Моя сестра замужем за полковником, который вполне может в один прекрасный день поспорить с моим братом за пост рыцаря-кардинала.

– А вы сами? – Изак начал подозревать, что король ведет некую тайную игру, заставляя храмовых рыцарей себя охранять.

– Отец не особенно обо мне тревожится – я не старший из его детей. Он решил, что стражник может оказаться полезнее семье, чем еще один священник. Не скажу, что сожалею об этом, я действительно люблю наш город и законы, дающие ему процветание. Мне кажется, любой достойный человек их любит.

Изак кивнул и призадумался.

Командиру Брандту можно было позавидовать, если он говорил правду. Он знал свой город, обожал его, как любовницу. Он видел свою цель и мог ее добиться, все его достижения и неудачи сразу становились видны. Изак не мог похвалиться подобной роскошью. Он даже еще не видел всей своей страны. Знать знамя, узнавать фарланские черты лица и фарланский говор – довольно ли этого, чтобы полюбить страну?

– Честолюбие присуще всем, – наконец согласился Изак и замолчал, погрузившись в раздумья о своей жизни.

При этом он крутил на среднем пальце левой руки полое кольцо с изображением дракона в короне. Мужчины Фарлана не носили печаток со времен Казн Фарлана, который, будучи молодым и вспыльчивым, как-то раз потерял терпение в разговоре с более взрослым и ловким Коужем By котиком. На дуэли, последовавшей за этой ссорой, Казн лишился мизинца и своей печатки.

– Командир, у вас есть сын? Брандт удивился вопросу, но ответил:

– Да, милорд. Старший из моих детей – мальчик, ему девять лет.

Изак снял кольцо и протянул Брандту, который после некоторого колебания взял подарок и посмотрел на гравировку.

– Отдайте это сыну, – попросил Изак. – Скажите ему – пусть смотрит на дракона всякий раз, как задумается о своем будущем… И пусть поменьше мечтает. Передайте ему, что выше головы не прыгнешь.

Командир убрал подарок в карман, прежде чем ответить:

– Милорд, ваш совет годится как для девятилетнего мальчика, так и для короля.

Изак печально кивнул, не глядя командиру в глаза.

Под ритмичное поскрипывание кожаных сандалий носильщиков и шуршание их полотняных юбок процессия двигалась к центру города. В воздухе витали резкие запахи помоев, дыма, еды и пота. Цепочка воинов в коричневых мундирах сдерживала все растущую толпу горожан, желавших посмотреть на чужеземного князя. В этой части города дома были деревянными и стояли очень тесно друг к другу, хотя и выглядели достаточно прилично. У всех домов были яркие черепичные крыши.

Впереди Изак разглядел то, что, по всей видимости, являлось целью путешествия: солидное каменное здание с высокими сводчатыми окнами. В нишах его стен стояли бронзовые статуи, выше Изака, обращенные лицом к улице. Он узнал Илит с Рогом Времен года, Белараннар, богиню земли, с вьющимся по плечам плющом, и Вас ль: бани были посвящены речному божеству.

В центре просторного двора стояла статуя женщины, облаченной лишь в струи ниспадающей воды. На медной табличке постамента были начертаны слова благодарности Баолиссе, дочери Васль. У ее ног в большой медной чаше лежали благодарственные подношения – монетки, украшения и фигурки.

– Милорд, – очень тихо проговорил Михн (Изак еле расслышал его сквозь шум), – мне кажется, было бы неплохо оставить богине щедрый подарок. Это ее единственная вотчина.

Изак на миг задумался, потом принял решение. После встречи с Моргиеном он стал с большей осторожностью относиться к чувствам богов. Одной горсти золотых эминов должно было хватить на то, чтобы умилостивить Баолиссу, ведь Изаку придется позаботиться и о многих других богах. Кранн принялся рыться в карманах, но ничего не нашел и шепнул что-то Михну. Тот кивнул, побежал к носилкам Везны и вскоре вернулся с небольшим, но увесистым кошельком, который передал Изаку.

Белоглазый высунулся из паланкина и похлопал по руке главного носильщика. Повинуясь свисту, все носильщики остановились. Не успели они опустить паланкин на землю, как Изак перекинул ноги через край и встал.

Не обращая внимания на удивленные взгляды, он подошел к богине и, высыпав эмины в ее чашу, про себя поблагодарил Везну за то, что граф предусмотрительно захватил для Изака местные деньги. Кранн улыбнулся – как это неоригинально со стороны короля, назвать деньги своим именем!

Едва монеты звякнули в чаше, Изак ощутил рядом чье-то присутствие. По спине его пробежал холодок, легкое дыхание защекотало ухо… Раздался тихий, словно далекое эхо, смешок – и замер. Осталось лишь ощущение нежного прикосновения, но и этого хватило, чтобы придать Изаку уверенности.

– Милорд! – окликнул гостя Эмин.

Позади короля стояли в ожидании королева и Коран. Граф Антерн куда-то пропал, Изак нигде его не видел. Кранн в последний раз взглянул на статую и слегка поклонился, потом повернулся к своей свите, которая ждала поодаль. Присоединившись к королю у входа с мраморными колоннами, Изак и его люди вошли внутрь.

Кранн принялся разглядывать большую замысловатую мозаику, изображавшую бога Васля, который гнал поток речной воды на колонну эльфов. Возможно, то была какая-то знаменитая битва.

Потом Изак осмотрел длинный коридор, стараясь не обращать внимания на взгляды сидевших на диванчиках и стульях мужчин. Вдоль стен расположилось не меньше сотни людей – и все они враждебно смотрели на чужеземцев. Одежда посетителей бань была самой разной, но большинство из них носили красные пояса с изображением рун посвященных. Среди собравшихся Изак заметил и несколько групп женщин в белых одеяниях, в сопровождении кавалеров.

Король Эмин и кранн пошли по коридору, и затихшие было вокруг разговоры возобновились, только женщины в белом продолжали молча взирать на чужаков. Изак начал чувствовать себя жуком, который заполз на дорогой ковер, но которого почему-то пока не трогают.

Зато король Эмин как будто ничего не замечал. Он кивал улыбающимся людям, шагая с уверенностью коронованного монарха. Именно такие манеры и пыталась вбить в Изака Тила. Вот и первый практический урок.

На Эмина сразу обращали внимание, а король явно успевал заметить тех, кто при виде него не улыбнулся. Правитель излучал такую уверенность, что она с лихвой возмещала четырнадцать дюймов роста, которые он уступал Изаку. Подстраиваясь под широкий шаг своего длинноногого гостя, король выработал особую походку, чтобы не создавалось впечатления, будто он торопится.

Коридор привел к небольшому сводчатому проходу, очень похожему по стилю на главный вход, заканчивающемуся крепкой, обитой металлом дверью, по обе стороны которой стояли королевские гвардейцы в великолепной форме, с парадными мечами. Но несмотря на прекрасную гравировку на эфесах, клинки их оружия, скорее всего, были остры и смертоносны. Слева от двери сидели трое: Дораней, Вейл и какой-то очень высокий человек с пепельно-белыми волосами и уродливым шрамом через всю щеку, портившим его красивое лицо.

При приближении короля гвардейцы вытянулись и распахнули створки, за которыми открылся бассейн ярдов восемь в поперечнике; над водой клубился пар. Стены были облицованы мелкой керамической мозаикой, изображавшей пиры и развлечения. Мозаика тянулась вокруг всей комнаты и исчезала за перегородкой в человеческий рост у дальней стены.

По углам бассейна возлежали мраморные нимфы, а с ладоней статуи сидящей Баолиссы стекала в бассейн струйка воды. В нишах виднелись бюсты богов с драгоценными камнями и металлами вместо глаз: на бесстрастном лике Нартиса сияли сапфиры, из-под капюшона Смерти сверкало золото. Внимание Изака привлек бюст Леди, богини судьбы: идеальные черты ее лица освещал блеск изумрудов. Странно было видеть здесь эту богиню, не принадлежащую к Верхнему кругу. Кранн не сомневался, что у короля имелись веские причины поставить здесь именно ее бюст.

Вошли Дораней и его товарищи – и прямиком направились к высоким окнам. Вейл с кинжалом в руке, не замедляя шага, ступил на выступ, тянущийся вдоль стены, оттуда легко поднялся на подоконник, высунулся наружу и внимательно осмотрелся. Не обнаружив ничего подозрительного, он махнул остальным.

Дораней взял из угла шест, передал брату, и тот задернул большие полотняные занавеси, сквозь которые сочилось достаточно света, чтобы можно было видеть лица друг друга. Изак подумал, что это довольно дорогой способ обеспечить уединение, но ничего не сказал – город принадлежал не ему, а Эмину.

– Лорд Изак, – сказал король, подойдя к перегородке, – боюсь, у нас нет времени насладиться чудодейственными водами. Возможно, вы поверите мне на слово, что они великолепны, и пройдете со мной?

Изак озадаченно смотрел, как король исчезает за перегородкой. Бесстрастный королевский телохранитель сделал шаг назад, чтобы позволить кранну последовать за Эмином. Дораней с товарищами (Изак решил, что человек со шрамом тоже принадлежит к братству) остались на противоположной стороне бассейна.

Изак и следовавший за ним по пятам Михн зашли за перегородку и обнаружили там скамью из полированного дерева и небольшой каменный алтарь высотой по грудь обычного человека; перед иконой богов Верхнего круга имелись углубления для фимиама.

– Большое благочестие имеет свои преимущества, – заметил Эмин, указывая на алтарь. – Не будете ли вы так любезны сдвинуть его в сторону, для человека вашей силы это будет нетрудно. Алтарь поворачивается вправо.

Изак подозрительно посмотрел на камень, но, не почувствовав магии, кивнул и осторожно обхватил алтарь, который, как ни удивительно, действительно легко повернулся вправо, открыв дыру в полу. Изак заглянул в нее, но ничего не увидел. Король улыбнулся, шутливо поблагодарил гостя и тоже склонился над дырой.

– Жители города беспокоятся, не страдаю ли я экземой, так много времени провожу я в банях. Я щедро плачу моему врачу, чтобы он время от времени напряг воображение и пошептал на ухо полудюжине горожан о моих несуществующих недугах. Кажется, ему уже начинает это нравиться.

Король с улыбкой прыгнул в темную дыру, и кранн, обернувшись, заметил изумление на лице Михна. Но раз король смог запросто прыгнуть в черный провал, Изак тем более сможет. А вот и еще один урок, специально он был преподан или нет: сначала выясни глубину дыры, прежде чем прыгать в нее! Изак сунул в провал руку, сосредоточился – и спустя несколько мгновений его пальцы замерцали слабым голубым светом. Потом свет стал ярче, озарив гладкие стены туннеля, который тянулся под полом на глубине семи футов.

Эмин спокойно поджидал в сторонке, когда за ним последует кранн. Заметив, что Изак воспользовался магией, король приподнял бровь.

– Прыгайте, милорд, время не ждет.

Изак спрыгнул, за ним последовал Михн, а следом очень осторожно спустился Коран. Такая осторожность озадачила Изака, но потом он заметил, что телохранитель бережет правую ногу.

«Интересно, – подумал Изак. – Белоглазые так быстро залечивают раны и переломы, что либо он повредил ногу совсем недавно, либо очень уж сильно».

Король ухватился за веревку, что тянулась вдоль одной из стен туннеля. Руки Изака продолжали излучать свет, поэтому веревка была не нужна, но Эмин все равно не выпускал ее, шагая по слегка наклонному подземному ходу; за королем следовал его телохранитель. Изак пожал плечами и отправился за ними.

Эмин болтал о том о сем, а туннель постепенно сужался.