- -
- 100%
- +
– Это доспехи и меч.
– И?.. – настаивал белоглазый. – Я точно знаю, что есть кое-что еще – то, от чего у меня ломит кости.
– Знания мои ограничены, мой господин, но в данном случае ошибиться очень трудно. Сюленты и Эолис, оружие Арина Бвра, вернулись.
От неожиданности Бахль подавился вином, выплеснувшимся у него изо рта, и раздавил бокал в руке. Арин Бвр – последний король, истинное имя которого было вычеркнуто из истории за тяжкие грехи. Арин Бвр первым из смертных объединил эль-фийские народы после долгих веков разногласий, за что боги осыпали его щедрыми дарами. Но, как оказалось, вовсе не мир был целью короля. Арин Бвр выковал оружие невиданной мощи, с помощью которого можно было победить даже богов Верхнего круга. И король повел армии против своих создателей. Великая война длилась всего семь лет, но позор, который навлекли на себя обе стороны сотворенными ими ужасами, будет помниться тысячелетиями.
– О боги. Неудивительно, что И лит не пришел ко мне… – Бахль снова не договорил.
– Поверить не могу – я держал в руках сам Эолис, – голос Лезарля задрожал.
– Судьба благосклонна к нашему новому кранну или он проклят? – поинтересовался Бахль.
– Кто знает? Самое совершенное оружие – клинок, убивающий богов. Я бы ни за что не хотел им владеть. Благословен он или проклят – какая разница?
– Из-за этих даров им начнут интересоваться интриганы и сумасшедшие по всей стране. Такого не пожелаешь и врагу.
Бахль нахмурился, смахнув осколки бокала в огонь.
– А сколько существует предсказаний, связанных с этим оружием?
– Ты не ценишь знания, Лезарль.
Тот рассмеялся.
– Не могу отрицать. Но хочу все же сказать в свою защиту, что я управлял народом, поэтому подобный пробел в моих знаниях простителен. Я могу справляться с людской глупостью, а вот с предсказаниями – едва ли, милорд.
– Согласен, это очень сложная наука. Предсказаний великое множество, жизни не хватит, чтобы в них разобраться.
– Так во что же нам верить?
– Ни во что! – Бахль весело расхохотался. – Разве можно жить по предсказаниям? Так поступают лишь глупцы и отчаявшиеся люди. Все, что тебе нужно, – это знать, во что верят другие: культ Шалстика и предсказания Посвященного, Цветка Изобилия, Спасителя и Покинутого. Знай своего противника и готовься предугадать, когда он нападет. Сейчас, когда неожиданно появился новый кранн, вся страна будет смотреть на нас. И чем дольше нам удастся удержать в секрете, какие дары он получил, тем лучше.
– Думаете, такое возможно скрыть? – Лезарль с сомнением посмотрел на правителя. – Когда станет известно, что кранн появился без даров, половина чародеев города заинтересуются этим. Уж не знаю, что им сможет подсказать их дьявольская магия, но сильные мира сего всегда привлекают внимание. И кто-нибудь все равно докопается до истины. Например, сиблисы – они чуют магию на огромном расстоянии.
– Сиблисы прибегали к такой сильной магии, что она их убивала. Не думаю, что кто-нибудь еще так поступит. И все же ты прав. Где-то, когда-то истина обязательно всплывет. Однако небольшая отсрочка пойдет нам на пользу. Даже если маги все узнают, они придут к тебе за подтверждением. И тогда тебе придется польстить их мудрости и прозорливости, а потом разъяснить, что, если все узнают, что Сюленты и Эолис снова вступили в игру, могут погибнуть люди. Позже решим, как нам поступить, когда жрецы начнут болтать. А сейчас давай посмотрим, стоит ли мальчик всех этих хлопот.
Изак задремал за столом, опустив голову на руки. Гул разговоров вокруг не мешал ему спать. Горьковатый запах жира, капающего в огонь, доносился до него даже во сне, и Изак облизывал губы, снова ощущая божественный вкус того оленьего жаркого, которым недавно набил живот. Мясо было редкостью в жизни Изака, потому что охотиться разрешалось лишь тем, кто платил пошлину. Кочевники, путешественники и бедняки могли разнообразить свою скудную диету только птицами, подстреленными в лет, что удавалось тогда, когда птиц вспугивал стук колес. И когда такое случалось, Изаку лишь один раз из десяти благодаря своим природным способностям и острому зрению удавалось послужить людям: он подбивал дикого гуся или утку, которые незамедлительно поступали в общий котел. И тогда отец снисходил до скупой похвалы.
Сквозь сон Изак постепенно почувствовал, что в зале что-то изменилось. Голоса смолкли. По его спине пробежал тревожный холодок, мальчик поднял голову и увидел, что все встали. Один из лесничих смотрел на него, и Изак поспешил тоже вскочить. Прямо перед собой он увидел худого невысокого человека, позади которого стоял великан на фут выше Изака, в глухой синей маске.
– Значит, это ты новенький, – произнес человек пониже.
Он стал внимательно рассматривать Изака, улыбаясь все шире и шире. Почувствовав себя коровой на базаре, мальчик с трудом сохранил спокойствие.
– Добро пожаловать во дворец Тиры. Есть ли у моего господина имя?
– Ой, меня зовут Изак… Господин.
Глаза Изака перебегали с одного человека на другого. Великан в маске стоял так неподвижно, что казался статуей. И тут же память Изака услужливо выдала образ, хранившийся на самой поверхности сознания.
«О боги, это же повелитель Бахль!»
Высокий по-прежнему молчал и не двигался, зато глаза его словно заглядывали в душу Изака, изучая и оценивая мальчика с холодным спокойствием.
Изак всем телом чувствовал, что взгляды собравшихся устремлены на пожилого белоглазого – у повелителя Бахля была особенность привлекать к себе всеобщее внимание. Он был словно домашний очаг: даже повернувшись к нему спиной, чувствуешь его тепло.
Правитель вытянул руку, и Изак, глупо моргая, непонимающе посмотрел на огромную ладонь, словно в жизни не видел ничего подобного. Потом дрожащими руками обхватил запястье Бахля и почувствовал, как тот сжимает его руку.
– Изак. Я бы не дал такое имя своему сыну, хотя, в конце концов, человек обретает собственное имя. Хочу надеяться, что грубая шутка твоего отца не обидела богов. Добро пожаловать, Изак.
– С-спасибо, мой господин, – только и сумел выдавить Изак, Он давно привык к своему имени и почти забыл то время, когда отец так его назвал: то было имя Кази, прочитанное наоборот, – издевательство над богами, которые отобрали у Хормана любимую жену.
Бахль держал Изака за руку, и в глазах правителя таилось выражение странного удовольствия. Изак почувствовал под ногами Ланд, услышал пульсацию крови в висках. И тут воспоминания из снов нахлынули на мальчика, словно мощная приливная волна. Колени его подогнулись, перед глазами вспыхнули искры, и Изак повалился на спину.
ГЛАВА 4
Он вспомнил остров, палящее солнце и прохладный мрамор… а еще ужас, от которого немело все тело. Перед его внутренним взором предстал зал, ряды колонн, поддерживающих закопченный купол, усыпанный блестящими звездами. А еще он вспомнил звон стали и смерть, пугающе алую кровь. Он ясно увидел мертвого человека, чье лицо вдруг всплыло перед его глазами.
Когда Изак открыл глаза, именно это лицо смотрело на него, бледное и знакомое. Зато в комнате снова загудели голоса. У Изака горело в горле, он жадно глотнул воздух.
– Что…
– Молчи, – велел спокойный голос рядом.
Изак повернул голову и увидел мужчину средних лет, который стоял рядом с ним на коленях. Зеленый пятнистый плащ выдавал в нем лесного смотрителя. Изак попробовал поднять руку, но едва смог ею шевельнуть; казалось, его руки и ноги принадлежат кому-то другому. Лесничий заметил, что Изак собирается подняться, и попытался снова его уложить, но мальчик решительно оттолкнул его руку. Изак заставил себя сесть, однако ноги все еще не слушались его. И все же он предпочитал сидеть, а не валяться, словно девица в обмороке.
– Ты можешь встать?
Изак кивнул и начал осторожно подниматься, решительно отвергнув помощь лесничего. Его все еще трясло, и, чтобы скрыть дрожь, он сделал вид, что отряхивает рубашку. Сопровождавший повелителя Бахля человек улыбнулся при виде этого и, как только убедился, что Изак крепко стоит на ногах, сделал шаг к мальчику и протянул для приветствия руку ладонью вверх.
– Я – Лезарль и всегда к вашим услугам.
Но Изак не слушал его, он внимательно разглядывал повелителя Бахля – человека из своих снов. Под белоснежным плащом виднелись матово-серые доспехи, за спиной висел широкий меч. И это зрелище помогло Изаку побороть свою слабость и не потерять сознание снова. Его сны были смутными, нечеткими – возможно, чтобы он не потерял рассудка, – но все равно мальчик был абсолютно уверен, что перед ним тот самый человек, чье лицо казалось ему бледным и нечеловеческим во сне. Зато теперь Изак понял, почему ему так казалось: плащ Бахля очень походил на плащ статуи Нартиса.
Изак стряхнул с себя оцепенение, вызванное воспоминаниями, и повернулся к Лезарлю.
– А вы что-то из себя представляете?
Из всех углов комнаты послышался сдавленный смех, но Лезарль и бровью не повел. Ему приходилось встречаться с людьми и поумнее этого белоглазого.
– Иногда твой хозяин дает мне кое-какие поручения. Я здесь главный распорядитель.
Его слова произвели должное впечатление. Даже погонщики, почти всю жизнь проводящие в дороге, прекрасно знали, что Ландом правит именно главный распорядитель. И если бы у Изака не кружилась голова, он, наверное, сразу понял бы, кто перед ним стоит. Главный распорядитель обладал всей полнотой власти и действовал по своему усмотрению, хотя от имени повелителя Бахля. Правда, если однажды повелителю Бахлю не понравятся его действия, Лезарлю грозит мучительная смерть. Ибо с правителем не шутят.
Изак молча кивнул, понятия не имея, как извиниться за свою оплошность. Его выручил повелитель Бахль.
– Думаю, мы сможем разобраться со всем этим завтра. Тебе нужно хорошенько выспаться. Для тебя приготовлена комната в башне. Пойдем.
Повелитель бурь не стал дожидаться ответа, а просто двинулся вперед.
Изак же делал безуспешные попытки собраться с мыслями. Аура, окружающая великого человека, была почти материальна, а от его присутствия буквально захватывало дух. Изак ощущал всем телом, что Бахль излучает силу, как духовную, так и физическую, как сила эта окутывает все вокруг. Рост правителя был больше семи футов, и для фарлана Бахль отличался необычайно крепким сложением, но двигался с удивительной грацией.
В голове Изака слегка прояснилась, и он вспомнил, что доспехи Бахля магические – мальчик не мог видеть начертанных на них рун, но не сомневался, что они там есть. У Изака перехватило дыхание от одного взгляда на матовый металл кирасы. Каким-то образом Изак почувствовал необычность доспехов, и ему хотелось все время впитывать в себя новые ощущения.
Но тут он вспомнил, что ему сказал повелитель Бахль.
– Комната в башне? Но почему, мой господин?
Бахль замер на месте; потом повернулся, приподняв плечи. Приученный Карелом всегда быть начеку, Изак понял, что это означает: Бахль готов выхватить меч и ударить. Изак представил, как перед ним появляется широкий клинок, на миг ему показалось, что так и случилось, но видение сразу поблекло.
– А ты не знаешь?
– Нет, милорд. Отец ничего мне не сказал. Я думал, что меня собираются повесить.
– Тогда позвольте мне объяснить, – с насмешливой улыбкой предложил Лезарль. – У нас есть такая традиция – мы не вешаем нового кранна, когда он присоединяется к избранным.
Изак что-то лихорадочно забормотал – он просто не мог с собой справиться, и беспорядочный поток слов заставил «духов» расхохотаться, разрядив обстановку в комнате. Бахль пристально посмотрел на мальчика, и тот быстро взял себя в руки, хотя от всего происходящего у него голова шла кругом. Случившееся с ним скорее походило на злую шутку, нежели на милость богов. Он замерз, устал, у него все болело, а кроме того, он ясно понимал, как сейчас глупо выглядит. И он совсем не знал, что с ним будет дальше.
– Ты уже совершеннолетний? – неожиданно спросил повелитель Бахль.
Изак отрицательно покачал головой, охваченный внезапным ужасом – а вдруг отец сумеет вмешаться и все испортить? Хорман мог объявить его взрослым уже в четырнадцать лет и выставить из дому, но предпочел не делать этого и обрек сына еще на четыре года рабства.
– Замечательно. Лезарль убедит твоего отца передать мне опекунство над тобой. С твоей прошлой жизнью покончено. Теперь ты кранн Фарлана и зовешься сюзерен Анви. Этот титул немногое дает, только сам Анви и поместье Малаористен, зато ты займешь высокое положение в обществе. Остальное может подождать. Лезарль даст тебе на подпись бумаги, можешь смело подписывать.
Изак молчал, изо всех сил стараясь не выглядеть слишком глупо, а сам с трудом осмысливал услышанное. Кранн? Сюзерен? Это же только на одну ступень ниже герцога. Вот теперь он испугался по-настоящему – он был готов расхохотаться или снова упасть в обморок и лежать до тех пор, пока жизнь снова не станет понятной.
Все знали, что в Фарлане уже двести лет не было кранна, с тех пор, как сам Бахль был объявлен наследником повелителя Атро. В других племенах всегда так происходило, но в Фарлане не нуждались в этом.
У Изака задрожали ноги, словно сама земля под ним сотрясалась от возмущения или смятения. Так сейчас появилась необходимость в появлении кранна? Изак, конечно, никогда не сомневался, что в жизни есть что-то еще, кроме тюков с тканями, которые перевозили они с отцом. Но сюзерен? Придворный титул? И деньги? Герцоги и сюзерены были богачами и происходили из древних семей, поэтому возвышались над остальными блистательными богачами. Но повелитель Бахль, белоглазый и недостижимый как бог, был герцогом Тиры и самым главным во всех землях Фарлана.
Теперь глаза «духов» стали серьезными. Перед Изаком стояли люди, проливавшие кровь за свое племя, те, что переступали через тела погибших товарищей и продолжали биться, даже не имея возможности оплакать павших. И эти люди должны были отныне отвечать перед каким-то юнцом. Пока новый кранн не произвел на них большого впечатления. Изак вздрогнул: теперь он, никогда не видевший сражений даже издали, должен будет вести этих опытных воинов в бой.
Бахль повел Изака через зал к дверям, которые выходили в темный коридор. Кроме шарканья ног где-то вдали, здесь не раздавалось ни звука. Едва дверь за ними закрылась, приятные ароматы Большого зала – еды и горящих дров – сменились другими запахами: в коридоре пахло пылью и временем. Справа и слева горели факелы, отбрасывая причудливые пляшущие тени на стены, сплошь увешанные флагами и драпировками, цвета которых все время менялись в неверном свете.
Изак замедлил шаги – он буквально ощущал тысячелетия, заключенные в камнях под его ногами. Место это скорее походило на могилу, чем на дворец. Повелитель Бахль продолжал идти вперед легкой неслышной походкой, и следующий за ним Лезарль старался ступать как можно тише. Наблюдая за этими двумя, Изак невольно подумал, что главный распорядитель за долгое время службы перенял многие привычки своего господина.
Слева мальчик увидел лестницу, украшенную резными изображениями Верхнего круга, в стене справа – четыре очень простых двери, зато в дальнем конце коридора виднелись двойные богато украшенные створки.
Изак испытывал одновременно и страх и любопытство. Подойдя ближе, он увидел, что дверь обрамлял выкованный из железа дракон: его ребристые крылья свисали почти до пола, свирепый клюв выступал из стены, словно отпугивая тех, кто приближался.
Бахль подошел к этой двери и открыл ее. Громко отозвавшийся в пустоте коридора щелчок вывел Изака из оцепенения.
Перед ними открылась круглая комната диаметром в десять ярдов, потолок которой был достаточно высок даже для самого крупного белоглазого. По стенам вились выведенные мелом узоры, и хорошо различимый запах магии говорил о том, что то не было простое украшение.
Изак подошел к ближайшему изображению и прищурился, чтобы лучше рассмотреть сложные формы и рисунок рун. Бахль издал недовольный возглас, видимо предупреждая, чтобы Изак не подходил слишком близко: хозяин не хотел, чтобы узоров касались любопытные руки.
Только оторвавшись от созерцания рун, Изак заметил, что в комнате находится служанка – она опустилась на колени перед повелителем Бахлем. Как только Бахль прошел мимо, она поднялась и выступила на середину комнаты. Изак понял, что она явно знает, что сейчас произойдет, и очень боится этого. Девушка заметила смотревшего на нее Изака и склонила голову, наверное пытаясь прикрыть длинными густыми волосами свое испуганное лицо.
Вслед за Лезарлем она направилась в черный круг в центре комнаты, стараясь при этом держаться как можно дальше от Бахля. Девушка напряженно застыла, вперив глаза в пол, крепко прижимая к груди стопку постельного белья. У нее был такой вид, словно ей предстояло выйти из дома в сильную бурю.
Изак тоже вошел в круг и попробовал пол ногой: то был не камень, а что-то более мягкое и податливое. Он вгляделся вниз, и у него тотчас закружилась голова – ему показалось, что он падает. И чем дольше он смотрел, тем менее материальным казался ему пол.
– А как мне спуститься вниз? – спросил Изак.
Бахль указал на знак на стене, похожий на птицу, и сухо рассмеялся.
– Терпение, молодой человек. Ты еще не готов к этому. «Вниз» – это куда больший шаг, чем тебе кажется.
– А что там внизу?
– Я уже сказал – терпение. Все объяснения оставим на потом.
Изак наконец унялся и прекратил расспросы.
Бахль снова вернулся к изображению на стене и начал произносить слова, сопровождая их жестами. Всякий раз, как его рука рассекала воздух, за ней тянулся цветной шлейф, который исчезал с окончанием жеста. Изак как раз открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, как вдруг со всех сторон подул сильный ветер, затрепавший одежду и стопку белья в руках служанки.
Удивительные прозрачные существа закружились в воздухе, их невесомые крылья с невероятной скоростью мелькали перед самым лицом Изака. Мальчик задрожал, зато повелитель Бахль стоял неподвижно, словно скала. Мельтешение крыльев превратилось в бурю, которая рвала одежду, а пол под ногами вдруг начал подниматься.
Девушка пришла в еще больший ужас, а Изак настолько изумился, что даже забыл про страх. До сих пор он не проявлял обычной для белоглазых склонности к магии. Необычные и необъяснимые вещи случались вокруг него только тогда, когда его били или если ему снились кошмары. Причем происходили такие вещи безо всякого участия Изака, он не мог ни контролировать, ни предвидеть их. Да и случалось подобное очень редко, поэтому отец безо всякой задней мысли мог лупить его, когда хотел. А сейчас мальчик впервые в жизни почувствовал: магия может оказаться вполне ему по силам и волшебство привлекает его.
Путешествие вниз заняло несколько секунд, а когда ветер стих, они уже находились в комнате ярдов шести в поперечнике. Стены здесь имели небольшой уклон, поэтому Изак пришел к выводу, что они проделали куда больший путь, чем казалось, поскольку комната была вдвое меньше той, которую они покинули. Служанка с очевидным облегчением вышла из круга и принялась застилать бельем низкую кровать.
Изак оглядел комнату, проследив, как девушка сошла с темного круга и ступила на твердый пол.
Комната была ничем не примечательной. Хотя Изак всю жизнь не знал другого жилища, кроме крытой повозки, его разочаровала бедность убранства и затхлый воздух. Вся здешняя обстановка состояла из старого письменного стола и потрепанного кожаного стула, а еще кровати и сундука для одежды. Очаг тоже был самым обычным. Все это не вязалось с представлениями мальчика о дворцовой роскоши.
– Мой господин, я вспомнил еще об одном деле, которым следует заняться незамедлительно, – объявил Лезарль. – Могу я предложить вам проследовать в комнату наверху?
Бахль вопросительно посмотрел на него и явно прочел ответ на свой вопрос на ничего не выражавшем липе распорядителя.
Бахль повернулся к новому кранну:
– Изак, тебе давно пора отдохнуть. Все вопросы могут подождать до утра. Я разбужу тебя, когда придет время.
Не дожидаясь ответа, повелитель повторил те же жесты, и они с распорядителем унеслись вверх в налетевшем урагане.
Изак рухнул на стул, стоявший у него за спиной. Тяжесть на душе лишила мальчика сил, на него навалилась огромная усталость. Конечно, помещение оставляло желать лучшего, но тут была кровать, и этого хватало – все лучше, чем коврик на каменном полу.
Изак повернулся к столу и обнаружил на нем бритву в чехольчике рядом с медной чашей, кувшин с водой и зеркало из гладко отполированной меди. Мальчик наклонился поближе, чтобы увидеть свое лицо: отражение было очень четким, и он почувствовал сильное волнение. Зеркало изготовили с помощью магии, иначе просто невозможно создать такую гладкую поверхность! Наверное, для человека, живущего во дворце, то было пустяком, но для Изака значило много больше.
Потом он поднял глаза к полочке над столом. На ней стояло несколько книг, много старше самого Изака. Карел научил его читать, но для мальчика чтение всегда было тяжким трудом, а не удовольствием. Он просмотрел названия книг – «Из-за моря», «Военные походы Маньяза Вукотика», «Словесные дуэли: основание Колледжа магии». Изак слишком устал, чтобы продолжить знакомство с книгами, но на второй задержал взгляд, не понимая, почему она здесь оказалась. Маньяз Вукотик погиб смертью самого страшного предателя, потому что в Великую войну повел свое войско против бога – защитника племени. За этот проступок Вукотик был обречен на вечное пребывание в Темноте, а пятеро его детей стали вампирами. Странно, что повествование о деяниях такого человека оказалось в комнате кранна, пусть даже в сочинении было много поучительного. Изак никак не мог ожидать увидеть здесь подобную книгу; не исключено, что это какая-то проверка, но он не мог понять, в чем она состоит.
Наконец Изак оглянулся на служанку и на этот раз как следует ее разглядел. Она была симпатичной, выше, чем ему сперва показалось, а под ее довольно грубой одеждой вырисовывалась неплохая грудь.
– Как тебя зовут? – начал разговор Изак.
Девушка вздрогнула от неожиданности и оглянулась, словно придя в ужас оттого, что Изак умеет говорить. Изак подумал, что, возможно, некоторые гости Бахля вольничали с девушками, оставшись с ними наедине.
Служанка взяла себя в руки, видимо, успокоенная робостью Изака, осмотрела его с ног до головы и ответила:
– Тила, милорд, меня зовут Тила Интроль. Я буду вашей личной служанкой.
Изак понятия не имел, зачем ему нужна личная служанка, но, поскольку девушка была хорошенькой, не стал возражать. Он оглядел комнату, подыскивая тему для разговора, при этом рассеянно теребя окровавленную повязку на руке. Потом его взгляд упал на книги.
– Ты умеешь читать? – спросил он, ободряюще кивнув головой в сторону пыльных томов.
– Конечно, милорд. У моего отца большая библиотека. Ее явно удивил такой вопрос.
– Твоя семья богата? – спросил Изак, изумленный, что служанка принадлежит к высокому сословию. Только представители высокого сословия могли позволить себе иметь библиотеку.
– Да, милорд. Мой отец – Анад Интроль. Он хранитель городских ворот и член городского совета.
– То есть я должен был слышать о нем? – поинтересовался Изак.
– Нет, милорд, – ответила она с некоторым беспокойством.
Изак вымученно ей улыбнулся. Разговор получился неловким, потому что он устал. Тила чувствовала себя не в своей тарелке, и это было удивительно – обычно Изак без труда заставлял человека улыбаться, даже родного отца, которому не нравилось все, что бы ни делал сын. Карел говорил, что все белоглазые таковы: в конце концов, люди добровольно шли на смерть под командованием повелителя Атро, а повелитель Бахль, хоть и был отшельником, одним своим присутствием заставлял всех слушаться и повиноваться. Карел рассказывал, что в любом белоглазом из тех, кого он знал, обязательно было нечто подкупающее.
Изак не сомневался, что мог бы легко расположить к себе людей, заставив их смеяться, поэтому робкая улыбка Тилы вселила в него надежду. Меньше всего он хотел, чтобы его служанка ненавидела белоглазых.
– По традиции служанок во дворец набирают из благородных семей, – нерешительно сказала Тила. – Еще повелитель Атро положил начало такой системе заложников, чтобы легче было держать в повиновении знать. Этот порядок сохраняется и сейчас. В остальных частях дворца служат обычные девушки, а мы работаем только в главном крыле. Иногда это похоже на школу, нас здесь готовят к замужеству… – она посмотрела на постель. – Простите меня, милорд, я заболталась. Сейчас все закончу и уйду. Нас всех предупредили, чтобы мы не отнимали у вас время…
– Ты мне вовсе не мешаешь, – поторопился успокоить Изак, – а что касается времени, ты, наверное, лучше меня знаешь, как им распорядиться. Мне известно, кто такой кранн, но что он должен делать? Может, расскажешь?