Артиллерия Петра Великого. «В начале славных дел»

© Лобин А.Н., 2022

© ООО «Издательство Эксмо», 2023

© ООО «Издательство Яуза», 2023

Введение

350-летие Петра Великого приходится на 2022 год. Так уж совпало, что исследование по артиллерии рубежа XVII–XVIII вв. я как раз закончил в этом году. Оно стало логическим продолжением моих прежних штудий – книг «Артиллерия Ивана Грозного», «Пушки Смуты» и «Пушки первых Романовых». В новой работе хотелось бы закрыть хронологически свое исследование за семнадцатое столетие.

О реформах Петра невозможно писать, опираясь только на известные опубликованные источники, – такая работа будет слишком поверхностной. Историку, взявшемуся за изучение ранних военных реформ конца XVII – начала XVIII в., приходится буквально продираться сквозь пелену мифов и стереотипов отечественной историографии. Русская артиллерия XVII столетия, в силу грандиозности военных преобразований Петра Великого, зачастую изображается как нечто несовершенное, хаотичное, почти не связанное в своем развитии с военными реформами начала XVIII века. Некоторые военные историки в изображении деятельности царя-реформатора и вовсе остаются в рамках «парадигмы В. Г. Белинского» («Россия тьмой была покрыта много лет. Бог рек: да будет Петр – и был в России свет»), отказываясь обращаться к опытам предшествующего периода. А в некоторых случаях вся артиллерия XVI–XVII вв. противопоставляется артиллерии Петра Великого.

Говоря словами выдающегося исследователя Н.Е. Бранденбурга, «заслуги Петра едва ли что могут выиграть от прикрас, но последние только затемняют этот период русского артиллерийского искусства, и без того бедный как своими памятниками, так и разработкою сохранившихся материалов»[1].

Ранние реформы Петра Алексеевича 1690-х гг. шли в общем контексте развития русской артиллерии, а некоторые нововведения, которые приписывались царю-реформатору, были сделаны до него – Петр I лишь продолжил реформировать артиллерийское дело.

Но надо отметить, что первые реформы Петра Алексеевича в пушечном деле практически мало изучены в литературе. Дело все в том, что документов, относящихся к периоду до «Нарвской конфузии», т. е. до 1700 г., сохранилось не так много. В то же время «артиллерийских» дел после 1701 г. уцелело большое количество – не менее чем в девяти архивных собраниях (Архив ВИМАИВиВС, Архив СПбИИ РАН, РГА ВМФ, ОР РНБ, ОР БАН, РГИА, ОПИ ГИМ, РГАДА, РГВИА) хранятся тысячи документов, и поднять их силами даже авторского коллектива будет не так просто. Именно в связи с этим обстоятельством и связано желание автора не продвигаться в изучении артиллерии за 1702 г. Этим годом заканчивается известная в историографии «реформа по воссозданию русской артиллерии после поражения под Нарвой». Автор взял на себя смелость разобрать господствующие в литературе мифы, связанные с производством пушек до и после «Нарвской конфузии».

Не будем перечислять большое количество актового материала, раскиданного по рукописным собраниям перечисленных архивов (тем более что это было сделано в предыдущих работах)[2], а остановим внимание на записных, приходо-расходных и описных книгах Пушкарского приказа, в которых отражено массовое артиллерийское производство конца XVII – начала XVIII в.

Прежде всего следует отметить «Тетрадь записную всяким делам» 1701 г. из архива СПбИИ РАН, в которой есть записи об отливке орудий и пожалования мастеров с 1680-х по 1690-е гг. (л. 1-13), записи по челобитью (л. 14 об), записи о разных делах Пушкарского приказа (л. 15–23)[3]. Опись артиллерии 1695 г., сохранившаяся в копиях первой половины XIX в., позволяет выявить типы и виды пушек, отлитых на Пушечном дворе в 1670–1690 гг. (до Азовских походов)[4].

Практически синхронна с вышеописанными источниками переписка думного дворянина И. А. Власьева с начальником Пушкарского приказа боярином А. С. Шеиным за 1699 г. из 177-го фонда РГА ВМФ. В документах описаны массовые производства пушек и мортир, а также проблемы, связанные с пожаром на Пушечном дворе летом того же года[5].

В собрании фонда № 1 архива ВИМАИВ и ВС следует отметить приходо-расходные книги 1683 г., «Описные и отказные книги» Тульских, Каширских и Алексинских заводов 1690 г., «Входящий журнал судного стола» 1690 г., Описи орудий 1694 г. и др.[6]

Очень ценный материал об артиллерии конца XVII в. хранится в недавно сформированном фонде № 1700 РГИА (бывший фонд № 38 ГПБ). В нем имеются такие важные для истории артиллерии документы, как «Описная книга «наряда» орудий, пушечных и полковых припасов в Москве, отпущенных в походы Азовские и Свейский и находящихся в Азове и его укреплениях» 1695–1700 гг. (Д. 3, 144 л.), «Тетрадь артиллерии, пушечному снаряду и припасам нынешнего 1701 году в Новгороде» (Д. 4, 23 л.), «Тетрадь об отпуске всяких пушечных припасов в Смоленск 1704–1709 гг.» (Д. 7, 8 л.). Поистине уникальным источником является «Вседневная книга» 1701–1703 гг. (Д. 5, 128 л.) – это подневные записи Пушкарского приказа и Приказа артиллерии, в которых отражены мероприятия по массовому производству артиллерии после «Нарвской конфузии».

В то же время за 1680–1701 гг. сохранился крайне скудный материал о чугунолитейном деле. Книги 1680[7], 1681–1685 гг.[8] с данными, «что взято с Тульских и Каширских железных заводов всякого железа и ратных припасов», позволяют в некоторой степени оценить производственные мощности чугунолитейных заводов в указанный период. Сохранившиеся «Отказные книги» 1690 г. подьячего Пушкарского приказа Сергея Севергина приводят описания Тульских, Каширских и Алексинских заводов и приписанную к ним дворцовую Соломенскую волость[9].

Историками (Е. И. Заозерская, Л. Г. Бескровный, Г. М. Коваленко, С. Г. Струмилин[10]) собран и опубликован материал о чугунном производстве, разобрана история отдельных предприятий. Исследователь И. Н. Юркин обнаружил и ввел в научный оборот новые сведения о деятельности промышленников железоделательных заводов[11].

По документам известны размеры заводов и плотин, количество работников, заработная плата мастеров и рабочих. Но в то же время крайне скудны данные о типах выпускаемых чугунных пушек. Из-за лакун в документах за 1677–1679, 1686–1689, 1691–1699 гг. материалы железоделательных заводов не дают полной картины по производству чугунных орудий.

Поистине огромный комплекс материалов по снабжению артиллерией городов и полков, а также по боевому использованию пушек находится в РГАДА. Среди них – росписи «Большого полкового наряду, что бывает у Розрядного шатра, и в драгунских, и в солдатских полкех», описи городов 1680-х гг., материалы записных книг «Кабинета Петра I» и др.[12]

Вместе с большим объемом актового материала данные источники позволяют подробно рассмотреть производство и номенклатуру выпускаемой на Пушечном дворе военной продукции, оценить масштабы и проблемы реформ в артиллерии.

«До сих пор ни описания, ни чертежей артиллерии Петра не было издано, сведения о ней далеко не полны и возбуждают много сомнений», – сокрушался в свое время преподаватель Михайловской артиллерийской академии А. А. Нилус. И эти слова сказаны не случайно – через сто двадцать лет мы можем сказать то же самое. Чертежи раннепетровских пушек (1690–1701 гг.) до сегодняшнего момента не выявлены. Из имеющихся в собрании Библиотеки Академии наук альбомов чертежей петровских орудий самый ранний относят примерно к 1705 г.[13]

В отделе рукописей РЫБ найденные чертежи также относятся к первым десятилетиям XVIII в. Это прежде всего список 1719 г. «Практики майора Лихарева»[14] и «Описание артиллерии с чертежами»[15]. Не исключено, что рисунки более ранних орудий 1699–1701 гг. находятся в рукописных книгах фонда 9 «Кабинет Петра Великого» РГАДА.

Попытку собрать данные о петровских пушках предпринял историк артиллерии В.Ф. Ратч. Его статьи и заметки в «Артиллерийском журнале» и «Военном сборнике» в свое время стали прорывом в вопросах изучения петровской артиллерии[16].

В 1859 г. он преподнес императору Александру II рукопись под названием «Сведения о гвардейской артиллерии», состоявшую из 4 томов (из них 4-й том – приложения). Рукопись так и не была напечатана, а ее местонахождение в настоящее время неизвестно[17]. Но «Рисунки, планы и чертежи к сведениям о гвардейской артиллерии», как удалось установить, хранятся в ОР РГБ (Ф. 492. № 73) Ч На листах 5-10 приведены акварельные рисунки петровских орудий. Здесь сложно сказать, на какие иконографические источники опирался художник, особенно в изображении 6-24-фунтовых орудий (возможно, использовались какие-то чертежи XVIII в.). Но в целом, исходя из сохранившихся описаний, рисунки вполне достоверны.

Самым важным иконографическим источником для нас служат шведские рисунки Ф.Я. Телотта начала XVIII в. (до 1706 г.). Неоднократно я указывал[18][19], насколько точно (за исключением надписей вязью) на них изображены орудия. Благодаря шведским рисункам мы можем реконструировать особенности новоотлитых на Пушечном дворе орудий.

Таким образом, складывается интересная ситуация в изучении документов Пушкарского приказа конца XVII – начала XVIII в. Комплекс документов позволяет подробно рассмотреть состояние русской артиллерии накануне и с начала единодержавия Петра I, выявить номенклатуру производившихся орудий.

История артиллерии накануне царствования Петра Великого долгое время оставалась в тени реформ начала XVIII в. Единственным советским историком, который обратился к развитию артиллерийского вооружения в начальный период преобразований Петра Великого, был Е.Е. Колосов[20], который на основе неизвестных ранее документов рассмотрел развитие артиллерийского вооружения конца XVII в. Ему принадлежит концепция, что обеспечение артиллерии однотипными орудиями началось в 1699 г., т. е. до Нарвского поражения 1700 г.

Надо отметить, что среди всех прочих архивных документов Е. Е. Колосов изучал 38-й фонд Артиллерийского приказа в Государственной публичной библиотеке (листы просмотров показывают, что к делам фонда в 1950-х гг. обращались и А.П. Лебедянская, и А.Н. Кирпичников). По акту от 25 августа 1964 г. этот фонд целиком был передан на временное хранение в ЦГИА СССР и на долгое время стал недоступным для исследователей. Одним из последних историков, кто работал с документами этого фонда в ЦГИА в 1971 г., была О. А. Белоброва[21], после чего фонд «пропал» на десятилетия из поля зрения историков и архивистов. И только в 2017 г. благодаря деятельности главного специалиста РГВИА В. И. Егорова, к которому я обратился за помощью, коробки с документами бывшего 38-го фонда были найдены в РГИА и поставлены на учет. Сейчас это собрание составляет фонд № 1700.

Однако при обращении к тем материалам, которые смотрел Е. Е. Колосов, выясняется, что в некоторых своих построениях он ошибался. Так, в фонде № 175 (И.Х. Гамеля) СПбИИ РАН хранятся выписки академика из описей конца XVII в., в которых приведены разные описания одних и тех же орудий. Е. Е. Колосов посчитал, что речь идет об однотипных пушках – и свои ошибочные данные он привел в таблице 3, из которых следует, что в 1685 г. было отлито 40-фунтовых пищалей – 11, в 1693 г. – 8 штук, а 50-фунтовых в 1685 г. – 4 штуки[22]. В реальности же в 1685 г. были отлиты одна 40-фунтовая пищаль, одна 50-фунтовая, в 1693 г. – одна 40-фунтовая пищаль, описание которых повторялось в копиях фрагментов описей.

Публикация в 1960 г. «Истории отечественной артиллерии», к сожалению, оставила за собой большое количество неосвещенных вопросов. Как справедливо отметил Ю.Е. Манойленко, «при описании состояния материальной части, организационной структуры артиллерии, подготовки личного состава, а также боевого применения артиллерии авторы коллективного труда («Истории отечественной артиллерии». – А.Л.) фактически не вышли за рамки положений, содержащихся в работах дореволюционных историков Н.Е. Бранденбурга, А. А. Нилуса, В. Ф. Ратча и др.»[23].

Из современных исследователей следует отметить Н. Р. Славнитского, В. Н. Бенду и Ю. Е. Манойленко. Н. Р. Славнитскому принадлежит несколько работ по истории артиллерии и гарнизонов с 1701 г. Автор кратко разобрал вопрос производства артиллерийских орудий до 1710-х гг., но за пределами интересов исследователя остались раннепетровские реформы 1690-х гг.[24]

Работы В.Н. Бенды посвящены историографии истории артиллерии, вопросам организации военно-учебных заведений начала XVIII в. и инженерному делу[25].

Ю.Е. Манойленко изучал мероприятия по сбору колокольной меди в 1701–1702 гг., производство артиллерийского вооружения, материальную часть, а также органы управления и организационную структуру артиллерии. Также следует отметить работу по боевому применению артиллерии в Азовских походах[26].

Несмотря на то что В.Н. Бенда и Ю.Е. Манойленко использовали значительный комплекс архивных документов, все же стоит сказать, что история артиллерии до 1701 г. в их работах дана слишком сжато и поверхностно.

О господстве старых стереотипов в современных исследованиях наглядно показывает следующая цитата В. Н. Бенды: «Каждый из мастеров литейно-пушечного производства при изготовлении артиллерийских орудий руководствовался собственным мнением и представлениями в определении длины, толщины, наружных очертаний, украшений для изготовляемых им изделий. Отсюда и всевозможные виды, наименования, размеры и калибры железных, чугунных и в большой степени медных орудий»[27]. Фактически это те же тезисы, что изложены в работах Н. Е. Бранденбурга, М. Д. Хмырова и А. Нилуса.

Фактически о том же пишет Ю.Е. Манойленко: «Накануне Северной войны в системе производства артиллерийского вооружения отсутствовали единые стандарты. В результате материальная часть артиллерии, изготовлявшаяся на казенных и частных заводах, отличалась значительным многообразием. Артиллерийские орудия одного и того же калибра нередко различались по своим конструктивным данным. Это приводило к снижению эффективности боевого применения артиллерии, так как затрудняло ее снабжение боеприпасами и лафетами. Вместе с тем намечаются тенденции к производству однотипной материальной части, проявлявшиеся в изготовлении партий орудий, имевших одинаковые конструктивные данные»[28]. И еще одна цитата: «Артиллерийские орудия одного и того же калибра нередко отличались друг от друга своими конструктивными данными»[29]. Приведенные цитаты настолько обще обрисовывают материальную часть артиллерии, что их с таким успехом можно привлечь и для характеристики периода петровских реформ 1699–1703 гг.

Вообще, можно с прискорбием констатировать, что после Е. Е. Колосова практически никто не пытался типологизировать и разобрать артиллерийское вооружение конца XVII в. Таким образом, период 1680–1702 гг. в историографии по-прежнему можно считать плохо изученным. Предлагаемое читателям исследование, надеюсь, закроет часть вопросов, связанных с производством и обеспечением материальной части артиллерии.

В современной историографии можно выделить два основных устоявшихся стереотипа на артиллерию конца XVII в.:

1) в русской артиллерии до начала XVIII в. отсутствовали единообразие и систематизация, орудия были устаревшие и плохого качества. Артиллерия допетровского времени оценивается как нечто архаическое, почти не связанное с развитием регулярной армии;

2) после поражения под Нарвой 1700 г. вместо старых орудий, захваченных шведами, за год было отлито 268 или 269 орудий, которые по качеству были значительно выше предшественников, и организована новая артиллерия европейского образца.

Задача предлагаемой вниманию читателей работы – проанализировать сохранившийся документальный материал и на его основе дать по возможности полную характеристику русской артиллерии с 1676 по 1702 г., обозначить типы и виды орудий, выявить нововведения в каждом конкретном периоде (царствование Федора Алексеевича, регентство царевны Софьи Алексеевны, соправление Петра и Иоанна, начало единодержавия Петра Алексеевича).

Нельзя не отметить коллег, помогавших в сборе материалов и консультациях. Автор выражает признательность О. А. Курбатову, А. В. Малову, И. Б. Бабулину, К. А. Кочегарову, В. С. Великанову, А. В. Громову, Н.В. Смирнову, Д.М. Фатееву, А.Н. Чубинскому, С.П. Орленко, О. Я. Ноздрину, А. И. Филюшкину, О. В. Русаковскому, К. В. Нагорному, С.М. Шамину и др., которые консультировали, давали советы, а также делились своими находками. Исследования по артиллерии никогда бы не увидели свет, если бы не поддержка моей семьи – жены А. В. Слепухиной и дочери Д. А. Лобиной.

От пушкарского приказа к Приказу Артиллерии

В 1670-х гг. производством и распределением почти всей артиллерии по стране по-прежнему руководило главное артиллерийское ведомство – Пушкарский приказ.

29 января 1676 г. скончался царь Алексей Михайлович. На престол взошел его старший сын Федор Алексеевич. После смерти «Тишайшего» прекратил существование приказ великого государя Тайных дел. Часть документов по артиллерийскому делу, в том числе техническая документация по чугунолитейным заводам, была передана в Пушкарский приказ, о чем составлена «роспись, что отобрано ис Приказу Тайных дел Пушкарского приказу дел»[30].

Считается, что в 1678 г. Пушкарский приказ был расформирован и включен в состав Рейтарского. Вначале, очевидно, был упразднен городовой стол приказа, и его дела о 78 городах перешли в Рейтарский приказ, а документы об артиллерии в 142 городах были переданы в Разряд[31]. «Засечное строение» перешло под контроль пушкарского стола Рейтарского приказа[32]. С. К. Богоявленский предположил, что реорганизовано в пушкарский стол Рейтарского приказа. По росписи 1680 г. расход пушкарского стола записан в Пушкарском приказе. Причины этой путаницы нужно искать в приказной реформе, проводимой в те времена правительством. Функции военных приказов были урезаны, а сами они для удобного руководства объединены. В итоге получилось подобие военного министерства: сменяющие друг друга «судьи» князья Ю.А. Долгорукий, В. В. Голицын, Ф.С. Урусов, думный дьяк А. И. Иванов и боярин А. С. Шеин несли труды по управлению одновременно тремя приказами – Иноземным, Рейтарским и Пушкарским. Компетенция последнего была значительно ограничена сугубо отраслевой специализацией – производством тяжелого вооружения и боеприпасов.

Считается, что в 1682 г. Пушкарский приказ был восстановлен[33]. Но вероятнее всего, это произошло на два года ранее – известно, что в 1680 г. Новгородская четверть, Рейтарский и Иноземный приказы перечислили Пушкарскому приказу следующие денежные средства:

«А с остаточными и с оброчными и с неокладными 37 634 р. 28 а(лтын)»[34].

В 1680 г. Пушкарский приказ еще выплачивал жалование московским и городовым пушкарям, всему пушкарского чину людям, выделял деньги «к городовому каменному делу» (25397 руб. 31 алтын 3 деньги), на зелейные (пороховые) мельницы и на полковые припасы (6000 руб. 4 алт. 5 ден. и на приказные расходы 25 руб. 12 алт. Бюджет на 1679–1680 гг. был исполнен с профицитом в 2564 руб. 3 деньги.

Впрочем, в некоторых источниках приказ назван «Пушкарской канцелярией». Даже на пушках того времени (1680-х гг.) ставились надписи, что они отлиты «при сидении в Пушкарской канцелярии» боярина князя В.В. Голицына (об этом ниже). Интересно, что в сочинении иностранца Б. Койета приказ назван «De Cancelary van de Rijcks Artillerye», т. е. канцелярией государственной артиллерии[35].

План Пушечного двора и Пушкарского приказа конца XVII в.

16 февраля 1682 г. «указал великий государь сидеть в Розряде, и в Ройтарском и в Ыноземском и в Пушкарском приказах думному дворянину Венедихту Андреевичу Змееву на столника Степанова места Ловчикова». Фактически было образовано военное министерство, где функции в четырех приказах выполняли одни и те же люди.

Пушкарский приказ, в силу своей специфики, не мог содержаться из собственных средств, т. к. они были очень малы. Например, в 1680 г. за продажу извести, воска и угля денежный стол получил всего 367 руб. 30 алтына 2 деньги; окладной доход в этом году – «оброчные деньги» с засечных полян и пушкарских земель составил 327 руб.[36] Вообще, расходы приказа на пушечное, зелейное, селитренное, городовое, засечное, рудокопное дела были огромными. В 1680 г., например, они составили 35070 руб. 85 коп., а в 1696–1997 гг. более 85000 руб.[37]

В 1682–1683 гг. артиллерийское ведомство в очередной раз берет под контроль вначале Рязанскую, а затем и все остальные южные и восточные засеки[38].

О времени переименования Пушкарского приказа в Приказ Артиллерии также не имеется точных данных. В опубликованных Н.П. Новиковым «Известиях о старинных московских приказах» указана дата – 19 мая 1700 г., которая затем попала в справочники[39]. С ней соглашались М.Д. Хмыров[40] и Д.С. Бабурин[41] и другие историки. Однако, как удалось выяснить, это был указ, повелевавший: «которые дела были в Пушкарском приказе ведать генералу артиллерии царевичу Александру Арчиловичу, а дьяком у тех дел быть прежним»[42]. Исходя из содержания этого документа, нельзя согласиться с тем, что это точная дата переименования. Например, существуют акты от 8 и 21 февраля 1701 г.[43], в которых все еще упоминается Пушкарский приказ. В записях «Вседневной книги» от 20 марта упоминается челобитная Е. Избранта, в которой есть отсылка на государев указ о «доправке» иноземцем «в Пушкарской приказ по челобитью боярина Льва Кирилловича Нарышкина в недоплатных денгах за железные пушки – 80 руб.»[44]

В документах название приказа постепенно заменяется на «Артиллерию» («в Артиллерию, в Пушкарской приказ»). В одном из своих писем Петр Алексеевич писал князю Ю.Ф. Ромодановскому, что в Москве он «нашел мастера в Артиллерии, русского, который зело удобен будет…». Самый ранний из архивных документов, в котором присутствует название «Приказ Артиллерии», – это именной указ, «каков послан из его великого государя Ближней канцелярии в Приказ Артиллерии к генерал-фельдцейхместеру царевичу Александру Арчиловичу с товарищи, марта в 30 числе»[45].

Во «Вседневной книге» приказ Артиллерии новое ведомство упоминает в записях от 26 июня[46]. Впрочем, 12 июля учреждение именуется по-старому: «Пушкарского приказу подьячей Никита Напов взял для сщетного дела десть бумаги пищей и расписался»[47]. Затем учреждение опять называется на новый манер («июля в 14 день из приказу Алтилерии на Пушечной двор взял на записку всяких великого государя указу и на всякий росход пушечного двора подьяяей Иван Мимонов столп пищей бумаги»).

Где-то в промежутке времени между 20 и 30 марта мог выйти царский указ о переименовании Пушкарского приказа вначале в «Артиллерию», а затем и в «Приказ Артиллерии». Он или не сохранился, или хранится сейчас в каком-нибудь архиве, или его вообще не существовало, так как в начале царствования Петра Алексеевича слово «пушкарский» могло замениться более современным словом «артиллерийский», тем более что приказом в это время номинально ведал «генерал-фельдцейхмейстер» (Александр Арчилович с 19 ноября 1700 г. находился в шведском плену).

Полковой государев наряд

29 января 1676 г. скончался царь Алексей Михайлович. На трон взошел его старший сын Федор. Россия в это время готовилась к новым боям с Османской империей. Крупные правительственные заказы на Пушечном дворе должны были обеспечить основную часть пехотных полков полковой артиллерией. В военных округах – разрядах – спешно формировалась войсковая артиллерия, «наряд у разрядного шатра».

В целом в военном производстве и обеспечении войск сохранялись все тенденции развития, которые были заложены в царствование Алексея Михайловича: насыщение полков однообразной артиллерией, формирование постоянного войскового (разрядного) наряда. Особое внимание уделялось созданию орудий «верхового боя» – крупокалиберных мортир. В то же время появляется ряд особенностей, из-за которых 1678–1689 гг. можно выделить в особый период отечественной бомбардологии.

Ранее, в книге «Пушки первых Романовых», я отмечал, что Россия к 1670-м гг. возвращается к более тяжелым, но надежным орудиям – точно такие же тенденции происходили во французской артиллерии[48]. Во многом это был результат реформы маркиза Лувуа, начавшейся в 1667 г.[49]

Во времена Людовика XIV была введена унификация артиллерии – приняты калибры в 32, 24, 16, 12, 8 и 4 фунта, мортиры калибром от 6 до 18 фунтов. С 1668 г. полковые орудия во французской армии распределялись из расчета 1,5 орудия на 1000 чел. В 1671 г. был создан полк королевских фузилеров для охраны артиллерии (с 1693 г. – Королевский артиллерийский полк)[50]. В свое время А. А. Свечин выдвинул тезис, что военные реформы Лувуа оказали прямое влияние на военные реформы в России 1680-х – начала XVIII в.[51]