Воительница Ольга. Книга вторая

Демир с преглупым видом пялилися на то, что осталось от его боевого меча. Ольга, в полусогнутой стойке, взирала на острие своего, на три вершка утонувшего в деревянном полу. Целого и невредимого!

От меча воеводы осталось рукоять и треть клинка. Срубленный остаток – валялся под ногами. Густой бас Прокопа перерос в визг. Что – то среднее между предсмертным поросячьим и брачным ревом лося, при встрече с самкой.

В следующие мгновения, Княгиня могла зреть диковинный танец в исполнении воеводы и мастера Прокопа. Она прилагала массу усилий для того, чтобы освободить свой клинок из пола; Демир, махая над головой обрубком меча, очень правдоподобно изображал, разбуженного до времени, медведя – шатуна. Прокоп, продолжая визжать, пробовал плясать вприсядку, но часто сваливался на пятую точку, при этом, зачем – то лбом, пробовал на крепость, плахи пола.

Ольге, наконец, удалось освободить чудо – меч из деревянного плена и она, близко поднеся клинок к очам, выискивала последствия встречи двух мечей. На её клинке не было ни зарубки ни царапины! И она с посвистом и гиканьем присоединилась к сумасшедшей, дикой пляске. Новорожденный меч выписывал сложные фигуры над её головой.

В горницу, привлеченный ревом, визгом и свистом, заглянул старшина Унибор. При виде такой картины, он поспешно захлопнул дверь. Пляшущие, княгиня и воевода: расскажи кому – не поверят!

Наконец восторги улеглись. Пришло отрезвление и время анализа. Мастер Прокоп выразился кратко, но емко:

– Княгиня! Заслуга в удаче – полностью твоя! Булат ковали как всегда. Трое кузнецов, одновременно, смешивали кувалдами на наковальне три стальные полосы. Когда клинок приобретал свои формы, в дело заступал – я! Заматывал рукоять мокрыми шкурами и садился на коня. Студил клинок, рубя им утренний туман. Именно от этого происходила та самая закалка булата, которая позволяла сохранить три ипостаси металла: остроту, гибкость и крепость! – Медовый бас мастера ласкал уши. Было понятно, что этот день, стал в его жизни главным:

– Отныне, я могу не ставить свое клеймо на оружие! Меч, сделанный мною, прославит воина, им владевшим, – на века! Имя Прокопа, оружейника из Ивеля, будет известно во всем поднебесном мире! – Чувствовалось, что недостатком гордыни, мастер Прокоп – не страдал! Наконец он поднялся с пола. Показалось, что он увеличился в росте. Лицо выглядело торжественным, и в очах плескалась уверенность в себе и неприкрытое достоинство за воплощение своей многолетней мечты:

– Позволь откланяться Княгиня! Дел полон рот! Надо заканчивать работы по ножнам и запускать изготовление первой партии мечей для дружины! Надеюсь, заказ от тебя последует?

Да, самое главное, я у тебя не уточнил: как носить меч будешь? За спиной, аль на бедре? И под какую руку ножны ладить? – Получив ответы, низко поклонился и чуть ли не бегом отправился восвояси.

Княгиня и воевода вновь склонились над чудесным мечом. Стоило Ольге прижать персты к булату, как он, словно живой, откликался порциями дружеского тепла. Ничего похожего, Демир не чувствовал. На его прикосновения – меч не отвечал! Вскоре, к их любованию клинком, присоединился Унибор. На их повет, он недоверчиво улыбался и поглядывал в сторону кувшина с медом. Очевидно, что он полагал его причиной, столь восторженного рассказа. Даже обрубок меча воеводы, не настроил старшину на серьезный лад!

Воительница прибегла к последнему аргументу и через мгновение, от боевого меча Унибора, в его руке осталась только рукоять! Чисто срезанный клинок, как живой, запрыгал по деревянному полу и успокоился в углу горницы.

И вот тут старшину проняло! Остекленевшим взглядом он глядел на огрызок своего боевого меча, с которым он уже шесть зим не расставался, и который многократно выручал его в тяжелых сечах. Побелевшими губами, как заклинание, повторял:

– Быть такого не может! Мой меч рожден в роду Кротов, пещерных жителей предгорий Караньского хребта. А они справедливо считаются лучшими кузнецами – оружейниками, среди кузнецов всех близлежащих земель! Ему сносу быть не должно! – Вмешался воевода:

– Мой бывший меч служил еще моему деду, а затем отцу! И меня, почти два десятка зим, ни разу не подвел. Я им ступеньки в песчанике сек, во время похода против горцев! И ему хоть бы хны!

Тупился – это да! Но пройдусь по лезвию оселком, и опять хоть брейся! А видишь, что сегодня, после встречи с прокоповским мечом, что с ним стало? Как друга близкого потерял, душа и сейчас ноет! – Княгиня перебила:

– Хватит вам плакаться, когда радоваться надо! Первые мечи, которые Прокоп с мастерами изготовят – ваши! Не хуже прошлых будут! Еще и гордиться будете: одними из первых чудо – мечами, великого мастера, обзавелись! Али нет желания владеть клинком, таким, как я владею? Это же не просто кусок откованного железа! Это произведение, кладезь человеческой мысли, итог многолетнего труда многих и многих мастеров! – Стоны и всхлипы мгновенно смолкли. Внимание опытных воинов вновь обратилось к новорожденному клинку.

Княгиня, наконец – то допила, налитый в серебряный кубок, мед.

Рано утром, когда уже начало светлеть, вновь явился Прокоп. Он свое обещание выполнил: под мышкой, завернутые в мешковину, прибыли ножны для меча – кладенца. Так предложил назвать его Унибор, услышав о «КЛАДЕЗЕ человеческой мысли».

Ножны были под стать мечу. Клинок вошел в них не оставив ни малейшего зазора, обняв его, как боевая рукавица обнимает богатырскую длань. Снаружи они были обличены в красную кожу, хорошей выделки. На ней примостилась россыпь мелких золотых и серебряных звездочек, образуя затейливый узор. Края ножен, были подчеркнуты золотой же проволокой. Вход в устье и дно охватывали серебряные накладки тонкой работы, в виде виноградных гроздей. Одним словом – это были НОЖНЫ с большой буквы и очень дорогие по цене. Даже крепежные ремешки были не простыми: витыми из желтой буйволиной кожи с серебряными застежками.

На вопрос Ольги, сколько она должна за кладинец, Прокоп поморщил лоб и молвил с обидой в голосе:

– Не ты нам, а мы все, мастера горячего железа, тебе должны! Только благодаря тебе и твоему с нами откровению, мы, много лет на это потратив, научились делать настоящее булатное оружие! Твой секрет, который ты передала нам, стоит всего злата и серебра, которое есть в твоем княжестве. Мы, мастера, подумав крепко, решили платить тебе четверть с каждого проданного оружия. Это – не считая обычной дани! А как наши мастеровые решили – так и будет! А за мечи для дружины, будем с казны просить половину их стоимости. Если согласна, то по рукам! – Рукопожатие состоялось!

– Только просьба к тебе, мастер Прокоп! Первые два сделанных меча – воеводе и старшине! Негоже заглавным дружинникам, без мечей перед воинами красоваться! – Прокоп, в ответ, согласно закивал головой.

По уходу мастера, Ольга вновь освободила кладинец из ножен. Рукоять грела длань, или длань грела рукоять – не поймешь, да это было и не важно! Главное, что они оба, и меч и хозяйка, чувствовали взаимное тепло. Меч в длани сидел, как влитой и казалось, что он является живым продолжением руки. Перед тем, как вложить его обратно в ножны, она приложила полированный булат к губам, и ей показалось, что она коснулась губами не мертвого железа, а живых, теплых губ Романа. Она даже встряхнула головой, сбрасывая наваждение: настолько явственными были её ощущения!