Самая короткая помолвка

Сера метнула в него злобный взгляд:

– Опасаетесь, будто я буду ждать, чтобы вы и дальше сидели со мной за одним столом?

Брэд стойко выдержал ее взгляд.

– Вы не первый клиент женского пола, неправильно интерпретирующий само понятие «услуги охраны». Правила существуют не просто так. На все есть причина.

– Если вы не в состоянии справиться с какой-то там хищной кошкой, это ваша проблема, Брэд.

– Можете дуться сколько угодно.

Его голос прозвучал тихо, немного удивленно, слегка разочарованно.

А-а, понятно. И этот туда же! За последние несколько месяцев отец выражал разочарование чаще и больше, чем все остальные эмоции вместе взятые.

– Я не дуюсь, – сквозь зубы прошипела она, из последних сил стараясь держаться спокойно. – Не имею привычки приставать к людям.

По ее опыту результат не стоил риска нарваться на отказ. Возникал вопрос: что теперь ее так зацепило?

– Но?

– Даже если какой-нибудь репортер выследил меня здесь, гигантские заборы и вооруженная охрана гарантируют, что в таблоидах не появится ни одной моей фотографии с какой-нибудь выдуманной историей. Я просто надеялась, что смогу немного отступить от правил. Тем более меня никто не знает. Расслабьтесь.

– Никто не знает вас. – Под его твердым немигающим взглядом руки Серы невольно сжались в кулаки. – Но все знают меня. Это мои коллеги.

Внутри что-то дрогнуло и затихло. Он прав. Уговаривать Брэда равносильно просить его собственными руками бросить тень на профессионализм.

Сера устыдилась:

– Простите, я не подумала. Вы можете…

Брэд остановил ее:

– Если я уйду, это привлечет еще больше внимания, чем если останусь. Давайте просто доедим ланч, хорошо?

Однако, добившись того, чего ей так хотелось, Сера вдруг обнаружила, что совершенно не знает, о чем говорить. А он, похоже, не собирался ей помогать.

– Значит, вы бывший военный? – в конце концов нашлась она. Это предположение явно не претендовало на приз за догадливость. У него на лбу написано «вооруженные силы».

– Десять лет в спецназе.

Десять лет? Она была еще ребенком, когда он впервые столкнулся со смертельной опасностью. Не потому ли она так робеет рядом с ним? Как какая-нибудь шестнадцатилетняя девочка. Хотя, если сравнить их жизненный опыт, она действительно еще ребенок.

– Я вижу, вы хорошо знаете пустыню.

– Лучше многих.

– Вы служили на Ближнем Востоке?

– Моя часть была прикомандирована к ООН. Большую часть времени мы проводили в столице. Но достаточно часто выезжали в пустыню.

– Как интересно.

– Если под словом «интересно» понимать изменчивость политики, вы правы.

– И когда вы оставили службу?

– Два года назад.

– Что заставило вас уйти?

Его взгляд устремился вдаль к линии горизонта.

– Ошибка. Моя собственная ошибка.

Хотелось бы узнать подробней, но у Серы возникло ощущение, что, задавая вопросы, она уподобляется клиентке женского пола, которую он упоминал.

– Значит, с тех пор вы работаете на шейха?

– Как только представилась возможность, я добился, чтобы меня взяли в его команду.

– Почему?

– Они лучшие.

– Значит, с ними наверняка трудно соперничать.

– Со мной тоже.

Интересно, имел ли он представление о том, насколько интригующий изгиб его губ, который он считал улыбкой?

– И вы постоянно живете здесь?

– Нет. Но Аль-Сакр – настоящая жемчужина в короне шейха Бахш Шакура. Рано или поздно гости попадают сюда, и это значительно облегчает ему заключение сделок с ними.

Сера с улыбкой откинулась на спинку кресла.

– И много среди них тех, кто не может покинуть отель без риска депортации?

Брэд попытался сдержать улыбку, но не смог. Как и в прошлый раз, она изменила выражение его лица.

– Вы удостоились чести стать первой. Во всяком случае, у меня.

Мысль о том, что она у Брэда первая – не важно, в чем, – снова пробудила странный трепет в ее сердце. Сере пришлось постараться, чтобы не потерять нить разговора.

– Кто был самым проблемным вашим клиентом?

– С моей стороны непрофессионально это обсуждать.

– Я же не прошу называть имен.

Он смотрел на нее и молчал. Пока она не догадалась.

– В самом деле? Неужели я хуже всех? – Интересно, сколько у него было клиентов?

– Вы не говорили «хуже». Вы сказали «самый проблемный».

– Мы здесь всего три часа. Когда я могла успеть создать вам проблемы? – Впервые у Серы возникло впечатление, что он говорит не совсем то, что думает. – Или считаете, что я способна ежедневно создавать проблемы с миграционной службой?

– Ну, не похоже, чтобы вас это хоть сколько-нибудь волновало.

Раздражало, да.

– В мои обязанности входит следить за тем, как клиент проходит контроль в аэропорту.

Серьезно? Неужели он собирается каждые пять секунд напоминать, что ему платят за то, чтобы он с ней возился?

К столику подошла красиво одетая молодая женщина с двумя тарелками, на которых лежало ассорти из симпатичных маленьких десертов. Женщина с любезной улыбкой поставила все на стол, спросила, не желают ли они чего-нибудь еще, и ушла.

Неизвестно почему, Серу это рассердило.

– Мы сможем сделать несколько фотографий сегодня вечером? Когда станет прохладней?

– Как пожелаете.

Сера с удовольствием подцепила клейкий синеватый кусочек, совершенно незнакомый на вид, но восхитительно вкусный. Следующие десять минут они провели в тишине, наслаждаясь едой. Тишину нарушил Брэд.

– Ваша увлеченность фотографией – это хобби или работа?

Приехали! Он не первый считает, что, если у человека есть деньги, ему незачем работать.

– Я не уверена, что мне удалось продать достаточное количество снимков, чтобы называть это работой. Но я отношусь к этому гораздо серьезней, чем к хобби. Возможно, следует называть это времяпрепровождением.

– Как вы к этому пришли? – Ей показалось, что его интерес выходит за пределы обычной вежливости.

– Не помню, кому это пришло в голову, помню только, какой восторг испытала в тот день, когда няня повела меня покупать первый фотоаппарат. А потом по пятницам приходил профессиональный фотограф и учил меня им пользоваться, чтобы вышел толк.

– Вы помните свою первую фотографию?

Еще бы!

– Это фотография Блейза. Я вставила ее в рамку и повесила на стену. – Но не потому, что она хороша, просто так можно было видеть отца каждый день. – За ней последовала бесконечная вереница неумелых портретов прислуги и тех, кто за мной присматривал.

Те, которые получались хорошо, Сера с радостью всем показывала. Страшно хотелось, чтобы ее похвалили. Но для себя оставляла другие. В своей комнате она развешивала снимки, которые делала незаметно или без подготовки, когда все причесывались, чтобы сделать настоящие фотографии, или смотрели друг на друга, чтобы убедиться в том, что хорошо выглядят. Когда они смеялись, улыбались, корчили рожи. Будто вся ее жизнь состояла из таких моментов. Фотография позволила воссоздать мир таким, каким она хотела его видеть, а не таким, каким он был на самом деле.

Кому захочется смотреть на фотографии людей, которые старательно держат дистанцию?

– А потом я сфотографировала бродягу. Правда, меня интересовали только животные. И то, как они существуют в городских дебрях. Именно это удавалось лучше всего. Не думаю, что люди – это моя тема. – По многим причинам. – Потом я стала фотографировать животных в приютах, чтобы помочь им найти новый дом. Мне это очень нравилось.

– Могу я задать еще один вопрос?

– Смотря какой. – Она улыбнулась. – Главное, чтобы я не наскучила вам до смерти с моей фотографией.

Брэд не улыбнулся ее шутке. Напротив, его лицо посерьезнело и снова превратилось в маску профессионала.

– Не хотите ли вы мне что-нибудь рассказать? О том, что я видел раньше. В бассейне.

Все ее мышцы напряглись. Хотя стоит ли удивляться, что он узнал о празднике слез, который она себе устроила. Его учили все знать. Но как объяснить человеку, с которым едва знакома, что ты весь год ждала возможности как следует выплакаться? До сих пор находишься под влиянием несправедливого ареста и разочарования в себе, которое с тех пор демонстрировал отец. Да, семейные адвокаты из кожи лезли, чтобы арест не наделал шуму, но судебное разбирательство все равно вышло публичным и оказалось в центре внимания прессы. И как, зная все это, она не уберегла сердце от того, что по нему прошелся другой ботинок, когда две недели назад все узнали, что ее признали виновной? И узнали о предательстве ее бойфренда.

Правда, она жила с этим с того дня, когда узнала, что совершил Марк. И почему.

Он официально положил конец их четырехмесячной истории, пока сидел в комнате ожидания следственного управления. В своем роде это выглядело даже впечатляюще. Что, кроме непомерного мужского эго, заставило его вообразить, будто она захочет быть с человеком, который подвел ее под арест, предал доверие и использовал ее имя, чтобы привлечь внимание к своей борьбе за права животных?

Впрочем, если честно, она сама во всем виновата со своими нелепыми оптимистичными ожиданиями и неумением разбираться в людях. Он просто завершил свое дело, создав условия, чтобы Сера отправилась прямиком в руки властей.

– Поплакать – это полезно, – пошутила она. – Лучше, чем держать все в себе, верно?

– Значит, это был катарсис?

– Разрядка. Последние два месяца мне пришлось несладко. – Она старалась говорить легко. – Вам повезло, что это не началось в аэропорту. Еще немного – и я бы не выдержала.

Брэд не понимал. Мужчины такие непонятливые существа.

– Я догадываюсь, что плакать – это тоже непрофессионально, да?

– Со мной такое было, – не подумав, выпалил он. По его лицу пробежала темная тень. – Но мне не понравилось.

Ему не по нраву ее жалость. И любопытство. Поэтому Сера воздержалась от вопросов.

– У меня нет проблем, – заверила она. – Но все равно, спасибо за заботу.

Его беспокойство казалось таким искренним, нельзя позволять, чтобы в сердце вселилась надежда. Его работа состоит в том, чтобы проявлять заботу. Ничего личного.

Как всегда.

Серые глаза сверлили ее взглядом, потом Брэд, должно быть, решил довериться ей.

– Ладно. Но помните…

– Если возникнет реальная необходимость, сразу обращусь к вам. Правило номер четыре. Я не забыла.

Под необходимостью он конечно же понимал риск. Любую опасность. Но Сере было приятно – пусть всего на один момент – думать, что, если у нее будут разрываться сердце или голова, ей есть к кому пойти, где укрыться от душевных бурь. Обычно приходилось справляться с этим самой.

– Значит, хотите пофотографировать сегодня? – Брэд вернулся в более безопасное русло.

И наверное, правильно сделал. Уж слишком быстро их разговор из обычной попытки познакомиться поближе превратился в попытку заглянуть друг другу в душу.

– Может быть, начнем изучать окрестности, проведем небольшую рекогносцировку?

Он улыбнулся ее неуклюжей попытке говорить на его языке.

– Вся огороженная забором территория принадлежит Аль-Сакру. Пятнадцать процентов от всей территории Умм-Хорема. Здесь много чего можно изучать. Может, упростим задачу?

– Нет. Я не хочу сидеть без дела.

– На Рождество большинство людей предпочитают отдыхать.

– А я не большинство. К тому же у нас целый месяц. Времени хватит на все, в том числе и на отдых.

Брэд снова спросил по поводу фотографии. К тому времени, когда они наконец доели ланч, все, кто сидел за столиками, исчезли. В ресторане появились новые лица.

Новые пары. Уф. Как тут забудешь, что ты осталась одна на Рождество, когда Аль-Сакр постоянно подсовывает тебе под нос счастливцев в букетно-конфетном периоде?

– Если вам не терпится пустить в ход камеру, давайте двигаться.

Сера с радостью последовала за ним.

Здесь слишком солнечно и красиво, чтобы терять время на размышления по поводу одинокого Рождества и мужского эгоизма.