Идущий на смех. Книга-игра

310

Конечно, всё это более чем подозрительно. Возможно, Вы просто не заметили медальон, когда подходили, но Вы уверены, что его здесь раньше не было.

В любом случае, никакого владельца поблизости нет. Забрать его может любой, не Вы – так кто-то ещё. Никто в здравом уме и твёрдой памяти не станет оставлять такую вещь в подобном месте.

А раз уж Бог подносит Вам такой подарок, значит, нужно брать: Ваше положение сейчас не самое лучшее. Как бы то ни было, если вещь ничейная, значит – Ваша.

Взяв  (не забудьте отметить его в листке персонажа, как и всё, что находите), Вы начинаете любоваться им, вертеть и так и этак, завороженный мастерством изготовления и чистотой благородного металла. медальон

– Эй! – внезапно раздавшийся голос заставляет Вас вздрогнуть от неожиданности. Ну вот, стоило ожидать, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Обернувшись, Вы замечаете городского стражника с ярко-рыжими волосами и простецким рябым лицом.

– Что это ты держишь? Откуда оно у тебя? – с подозрением прищурив глаза, поинтересовался гвардеец.

– «Это – моё» – 643

– «Не твоё дело» – 627

– «Это просто лежало здесь в фонтане. Я случайно нашёл. Никого поблизости не было, я не крал» – 648

– «Дело в том, что я – протагонист, а это – очередной мой квестовый предмет» (Сумасшествие) – 315

– Броситься наутёк – 669

– Наброситься на стражника безо всяких разговоров – 677

311

А водичка-то – сладкая и прохладная: как раз то, что нужно в знойный день. Немного отпив и освежившись, Вы некоторое время наслаждаетесь покоем и красотой сада, оставив дурные мысли позади.

Хотя бы ненадолго. Но красота красотой, а насущные проблемы в любом случае необходимо решать. И Вы решаете, что сейчас самое время…

– Используя свои старые связки и знакомства, заручиться поддержкой кого-нибудь из старых друзей (Предусмотрительность) – 668

– Используя свои знания, таланты и образование, найти влиятельных покровителей и устроиться на хорошо оплачиваемую работу (Музицирование, Танец, Пение и Красноречие) – 346

– Используя свои актёрские способности, примкнуть к бродячей труппе и давать представления, колеся по миру (Артистизм, Чревовещание, Фокусы, Эквилибристика, Акробатика и Жонглирование) – 498

– Устроиться в трактир развлекать кабацкий люд – 679

– Пойти служить во флот (Плаванье) – 661

– Записаться в солдаты (Сражение или Верховая езда) – 653

– Строить планы по свержению Гунфрида и восстановлению порядка в отечестве – 654

– Махнуть на всё рукой и отправиться в путешествие – 644

312

– Ну что, брат конь, как жизнь? Что нового-хренового? – с искренним участием интересуетесь Вы.

– Да так, то одно, то другое, – встряхнув гривой, отвечает тот. – Работаешь всё как ломовая лошадь, а в ответ – лишь чёрная неблагодарность. Взять хотя бы это его любимое выражение: «Брешет, как сивый мерин». Я тебе ответственно заявляю, что ещё ни один сивый мерин на моей памяти никому не солгал. Зато человеческую ложь мне приходится выслушивать каждый день по нескольку раз… А вообще, устал я. Даже не столько физически, сколько морально.

– А чем занимается твой хозяин? – продолжили Вы, стараясь как-то приободрить собеседника.

– Свешбаклер. Зарабатывает на жизнь конфликтами и дуэлями. Иногда – сам находит себе цель, иногда – нанимают. Нужно убрать кого-то неугодного и благородного по происхождению – он тут как тут, готов предложить свои услуги. Знает все правила и тонкости, как в плане боя, так и в плане организации: грамотно проводит провокацию, чтобы в итоге ещё и выставить себя оскорблённой стороной, а потом – множит вдов и сирот, – с нескрываемой неприязнью произнёс конь, издав короткое ржание и раздражённо замотав головой. – Вот же угораздило связаться с такой сволочью. Всё-таки, кто бы и что ни говорил, но Макиавелли был прав, хотя бы в том, когда говорил, что обращать чужое горе в свою выгоду – это занятие, которое достойный человек никогда не выберет добровольно. Правда, там шла речь конкретно о швейцарских наёмниках, да и сам он – тот ещё экземпляр, но иногда и он бьёт в точку.

– А что ты читал из Макиавелли? «Государь»? Рассуждения? – проникаясь к скакуну глубоким уважением, Вы намотали себе на ус, что не хотели бы перейти дорогу его владельцу.

Он судя по характеристике, данной конём, тот ещё подлец, но, во-первых, это не Ваша задача – искать и карать всех подлецов на свете, а во-вторых – хоть Вы уже и в преклонных годах, а пожить всё равно охота.

– Естественно! – поражаясь нелепой наивности вопроса, ответил конь. – Это же очевидно. Что Вы мне прикажете делать, пока он тут снова где-то кого-то отправляет на тот свет? Не на клавесине же играть, в конце-то концов. Вот, жду, коротаю время, читаю Макиавелли. Вернее, недавно уже дочитал и теперь осмысливаю прочитанное. Вообще, конечно, он часто передёргивает факты и преподносит желаемое за действительное, как в описании жизни, убеждений и личных черт Чезаре Борджиа, так и в описании конкретных событий. Ну, например, когда он описывает, как во Флоренции под его стяг собралось народное ополчение – это просто враньё: там были самые обыкновенные наёмники, а «народное ополчение» было мечтой самого Макиавелли. Который, к тому же, полагал, что ни один достойный человек не выберет для себя добровольно профессию наёмника: человека, доход которого зависит от войн, человека, наживающегося на чужом горе.

Кхм, а ведь действительно. Конь, играющий на клавесине, – и правда, нелепица какая-то.

– Ладно, – получив удовольствие от короткой, но насыщенной беседы, улыбнулись Вы. – Приятно было познакомиться, но мне уже, правда, пора. А то ещё твой хозяин заподозрит неладное, увидев, что я ошиваюсь вблизи его коня.

– Удачи. Даст Бог – ещё свидимся, – коротко кивнул конь, задумавшись о чём-то своём.

– А звать-то тебя как? – решили Вы уточнить на будущее.

– Буцефал. Тут у кого-то, видите ли, гордыня разыгралась и прозвище поскромнее придумать не смог, или не захотел, – коротко бросил скакун, вскоре вернувшись к прерванным размышлениям.

– Буцефал… Кхм… Хорошо, я запомню, – пообещали Вы, отправляясь в путь-дорогу – 63

313

Винить в этом некого. За исключением, конечно же, себя самого. Да и то лишь отчасти.

Просто жизнь так сложилась. Сперва Вас интересовала слава, затем – карьера, Вам вечно было не до того, а потом Вы увязли с головой в страстях этого мира.

От мысли о том, что после Вас на этой грешной земле не останется следа, на сердце делается больно и обидно – на себя, на обстоятельства, на всех.

Вы потеряли 2 пункта Шутовства!

История знает массу людей, не оставивших потомства, но, при этом, их жизнь тоже не была напрасной. Монахи, чьими молитвами живут и процветают те, кто не имеет в себе силы нести такое бремя.

Или великие творцы – художники, поэты, учёные или скульпторы, с головой ушедшие в своё дело, принеся свою жизнь в жертву на алтарь науки или искусства: те, кто вдохновил целые поколения, жившие веками позднее, на великие свершения и благородные поступки.

Но что останется после Вас? Померкнет имя в веках, не обрушатся богатства из рога изобилия, обойдёт стороной мирская слава, но ничего из этого Вам и не нужно.

Вы были искренни перед собой, перед людьми и перед Богом, и это для Вас – важнее всего остального, а остальное – преходящее, словно скорлупа, о которой уже никто и не вспоминает, когда соловей поёт.

А близкие люди? Приятелей было много, а настоящих друзей, которые в огонь и в воду, – дай Бог, если хотя бы парочка.

Вы могли бы усыновить кого-нибудь, ведь родители – это даже не те, кто произвели на свет, но те, кто вложили душу.

Жизнь продолжается, пусть Вы уже и не молоды – 527

314

В настоящее Герард принадлежал к узкой замкнутой группе городских богачей, элите, именуемой «патрициатом».

Представители высших городских сословий, эти люди составляли Городской Совет (возглавляемый сеньором города – бургграфом), избирались в сенаторы и занимали руководящие посты во всех главных городских учреждениях.

Знатные купцы, магистратские чиновники, городские рыцари и дворяне формально приравнивались по статусу к феодальным аристократам, но их рода никогда не смешивались, подобно воде и маслу.

Как и подавляющее большинство городов Западной Европы, этот город образовался на земле феодала, заинтересованного в притоке людей, а также развитии торговли и производства, приносивших ему дополнительный доход.

В свою очередь, это приводило к конфликту между владыкой земель и городскими жителями, желавшими, по возможности, обрести полную независимость, в идеале – основать город-государство, способный заключить военно-экономический союз с аналогичными городами, создав и возглавив лигу.

В настоящее время, когда и без того крошечная страна стремительно разваливалась на куски, а трон короля ощутимо пошатнулся, – патрициат был готов подтолкнуть этот трон. Но дело осложнялось необходимостью вести борьбу на два фронта.

Большую часть городского населения составляли ремесленники. И эти ремесленники были обязаны состоять в цехах.

Каждый цех обладал своей хартией и регулировал свою область производства. Комиссия, составленная из специально избранных членов цеха, следила за тем, чтобы продукция, изготавливаемая ремесленниками, соответствовала определённым установленным стандартам. Рабочие материалы, нюансы изготовления, планка качества, допустимые инструменты – всё регламентировалось уставом.

Также устав чётко обозначал количество учеников и подмастерий у одного мастера, запрещал работу в праздничные дни и в ночное время, ограничивал количество станков и запасов сырья, устанавливал единую стоимость товаров и услуг и многое другое, включая образ жизни членов цеха.

Членские взносы, штрафы и иные финансовые отчисления формировали цеховую казну, средства из которой уходили на похороны умерших членов цеха и поддержку их семейств, лечение больных и прочие нужды.

В случае военных конфликтов – цех выступал в качестве боевой единицы: небольшой, но, как правило, достаточно обеспеченной армии, со своей внутренней иерархией и развитой дисциплиной.

Соответственно конфликты между патрициатом и цехами (иными словами, – между купцами и ремесленниками) происходили постоянно, и битва за влияние шла с переменным успехом.

В отдельности ремесленники были намного беднее представителей городской знати, однако их было значительно больше, и они представляли силу, с которой нельзя было не считаться. Обидел одного – считай, что обидел всех.

Конечно же, знать всеми силами старалась удерживать позиции, внося раздор и смуту между цехами (к примеру, согласно законам, действующим по всему католическому миру, – цеха аптекарей и врачей были разделены, и один человек не имел права одновременно заниматься и тем и другим), но даже личные амбиции и соперничество не мешали ремесленникам объединять усилия против общих врагов.

Таковы были реалии, в которых приходилось жить и лавировать подавляющему количеству горожан, и прежде всего – благородному купцу Герарду. А в том, является ли его благородство – лишь благородством по крови или ещё и благородством по духу, Вам предстояло разобраться в самое ближайшее время.

Герард принял Вас достаточно тепло и радушно, велел слугам накрыть стол по случаю прихода дорогого гостя, пожарить нескольких голубей из его личного колумбария, достать из погреба вина десятилетней выдержки.

Также он послал в город одного из слуг: как он сказал – за свежими фруктами из его сада. И вскоре слуга вернулся, приведя с собой отряд разъярённых гвардейцев. Вас ожидала кровавая расправа, а Герарда – благодарность от городского совета, за содействие при поимке опасного преступника. Вот ведь каналья!

. Если попадаете на этот параграф впервые, добавьте ключевые слова « » и запишите 5 пунктов Героизма и 5 пунктов Вдохновения Переходите на параграф «0». Дежа вю

315

– Чего-чего?! – вытаращив на Вас глаза, выдал поражённый гвардеец.

– Ну, протагонист я, чего тут непонятного? – начиная терять терпение от его бестолковости, отвечаете Вы. – Если по какой-то нелепой причине меня вдруг арестуют, осудят, приговорят к казни и приведут приговор в исполнение, – сюжет не будет продвигаться дальше. Поэтому ты не можешь и не должен меня тут задерживать. Может быть, мы уже закончим со всеми этими формальностями, и я, наконец, продолжу своё приключение, или у тебя ещё остались какие-то вопросы?

– А? Что? – несколько растерявшись, промолвил бедолага, но тотчас же спохватился. – Да, конечно. А с чего ты, собственно, взял, что ты и есть – протагонист?

– Ну как же! – разведя руками, вздыхаете Вы. – Сама книга начинается с предыстории моей жизни. И в дальнейшем – отслеживает события, которые происходят со мной по мере развития сюжета. Я присутствую на каждой странице. Так кто же я, по-твоему, какой-нибудь там статист?

– Эй! На минуточку прояви уважение! Мой отец, между прочим, тоже был статистом… – и, со вздохом добавил: – Он героически пал в битве при N.

– Что поделать – такова участь безымянных солдат, сражающихся на передовой во благо вымышленного королевства. Поэтому, если ты не желаешь становиться разменным материалом, тебе, как минимум, как можно скорее необходимо завести имя. Это, конечно же, тоже не гарантия безопасности, но – уже что-то, – стараясь приободрить бойца, посоветовали Вы.

– Покорно благодарю за заботу, но с этим я уж как-нибудь сам разберусь, – заверил гвардеец, возвращаясь к своим непосредственным обязанностям. – А как быть с медальоном? Каким образом ты определил, что это – квестовый предмет?

– Ну, тут всё просто. Он был выделен жирным курсивом, а это значит – что он для чего-то будет нужен и важен в дальнейшем, – порядком подустав от допроса, пояснили Вы.

– Я, конечно же, до сих пор ещё не общался с протагонистами и много не понимаю. Но, что же, получается, если бы тут где-нибудь поблизости валялась, к примеру, кочерга… Нет, не так… . Ты бы и её подобрал и повсюду таскал с собой – просто так, на всякий случай, ожидая, что она может зачем-нибудь пригодиться в будущем? – скептически покривившись, уточнил рыжий. Кочерга

– Да. Скорее всего, – недолго поразмыслив, согласились Вы.

– А если бы это было ? – не унимался тот. дерь…

– Послушай, уважаемый, я уже ответил на твои вопросы. Может быть, мы уже наконец закончим со всеми этими формальностями, и я пойду? – раздражённым тоном спросили Вы в ответ, размышляя про себя, что эти NPC уже вконец оборзели.

Наконец распрощавшись с приставучим гвардейцем, Вы отправляетесь на параграф 63

316

Отставив в сторону протёртую кружку, трактирщик переключил всё внимание на Вас.

– Закажете эля () – 324 если вы – пьяница, то просто обязаны выбрать этот вариант, или выдержать бросок на сопротивление

– Начнёте разговор «за жизнь» – 629

– Предложите свои услуги в качестве сказителя, певца и музыканта () – 645 если владеете пением, красноречием или музицированием

– Желаете остановиться на ночлег – 663

– Попросите, чтобы трактирщик выдал Вам квест (Сумасшествие) – 655

– Пожелаете сломать стереотип и выдать квест самому трактирщику (Сумасшествие) – 665

– Начать попрошайничать – 658

317

Некоторое время Вы ошиваетесь вокруг художника, то и дело бросая взгляды через его плечо. Гениально! Шедеврально! У Вас просто не хватает слов, чтобы передать всё восхищение глубиной его таланта.

Тем временем Вы и без слов понимаете, что раздражаете мастера и мешаете его работе своим навязчивым интересом. Но он, вероятно, слишком деликатен, чтобы сказать об этом открытым текстом…

– А это что? – заворожено интересуетесь Вы.

– Фронтон, – сдержанно поясняет живописец.

– А это что?

– Антаблемент.

– А это что?

– Пилястры с полуколоннами…

– Эй! А вот это вот что? Разве это уже существовало в середине шестнадцатого века?!

После Ваших слов – целый кусок прекрасного и величавого здания просто вдруг взял и исчез, вызвав неописуемое возмущение художника.

– Да ёж вашу медь! Ну, неужели так нужно было лезть прямо под руку?! – голосом, полным негодования и обиды, взорвался тот.

– Ой, простите, я, и правда, не хотел… Минуточку, а ведь Вы…

– Тициан Вечеллио да Кадоре. Да, он самый.

– Погодите! Не верю своим глазам! Тот самый Тициан, которому сам Карл V подал упавшую кисть, заявив, что услужить Тициану почётно даже императору?!

– Да, было дело…

– Тот самый Тициан, который до последнего будет верен своему призванию, и умрёт от чумы, сжимая в руках кисть, чтобы потом его похоронили с величайшими почестями в венецианском соборе как величайшего художника всех времён и народов, «Соперника Зевсов и Апеллесов»?!

– Что поделать, такова судьба…

– Погодите… А Вы точно жили в середине…

– Да! Да! Точно! И некоторое время я путешествовал по миру, пропадал неизвестно где, мой след терялся, и я вполне мог находиться где-нибудь здесь. И хватит об этом уже!

– Очуметь! А может быть, раз уж со зданием всё равно вышел такой конфуз, Вы составите мне компанию по дороге до кафедрального собора? Он намного красивее, и скорее заслуживает Вашего внимания.

– Вы и правда держите меня за олуха? Его я изобразил ещё первым делом, как прибыл в Кокань. А, впрочем, тут и в самом деле больше нечего ловить. Что ж, пройдёмте.

И в самом деле – переходите на параграф 510 и запишите на листе персонажа «Тициан».

318

Остановившись, Вы дожидаетесь, пока старичок (Ваш ровесник, просто не в такой хорошей форме для своего возраста, как Вы) настигает Вас.

А после – дожидаетесь, пока он охает, ахает и переводит дыхание.

Как бы то ни было, Вы вполне справедливо предполагаете, что, раз уж эта встреча состоялась, – следовательно, она должна нести какую-то сюжетно-смысловую нагрузку.

И, стало быть, Вас ожидает впереди диалог, который либо продвинет сюжет, либо поможет раскрыть характеры персонажей.

– Ральфрик, – наконец отдышавшись, произнёс бедолага. – Со всех ног уже сбился. Я спешил с вестями в замок, но гвардейцы сказали, что тебя недавно вышвырнули вон, и они не знают, и знать не желают, куда ты теперь подевался. Я уже и не надеялся тебя найти, и вдруг – вижу, что это ты…

– Если Вы забывчивый – 322

– Если же нет – 331

319

Ой, да плевать все хотели. И городская стража – в том числе. Большинство людей привыкло руководствоваться принципом «моя хата с краю», если что-нибудь не касается лично их.

И при этом их можно если не оправдать, то хотя бы понять: «работать» просто так, без разрешения, без прикрытия, не могут даже воры, и если вмешаешься в чужую разборку – у тебя гарантированно возникнут проблемы.

Однако нельзя сказать, что Ваши крики не возымели никаких последствий: пока Вы горлопанили – Вас услышали преследователи и, спустя некоторое время, окружили и настигли, несмотря на все Ваши петляния в лабиринте улиц.

Спустя некоторое время то, что от Вас осталось, повесили над городскими воротами в назидание тем, кто осмелится убивать городскую стражу.

. Если попадаете на этот параграф впервые, добавьте ключевые слова « » и запишите 5 пунктов Героизма Переходите на параграф «0». Дежа вю

320

Да уж, и угораздило же Вас! Но, как гасит народная мудрость, от тюрьмы да от сумы – не зарекайся. Конфисковав всё, что было обнаружено при Вас (за исключением одежды и нательного крестика), Вас передали в руки какому-то жуткому мордовороту.

Угрюмый сторож-верзила (судя по всему – бедолага немой и не может ни передать заключённым весточку, ни поддержать беседу) проводит Вас по мрачным холодным коридорам, вдоль которых, за однообразными проржавевшими решётками, на Вас таращатся товарищи по несчастью.

Косматые, неопрятные, кто-то даже передвигается в кандалах или прикован к стене. Откровенно бандитские рожи встречаются довольно редко – в большинстве случаев эти люди не матёрые преступники, а просто те, кто так или иначе впал в немилость новых властей в лице короля и его ставленников.

Кто-то скалится и глумится, опуская злые и непристойные шутки, кто-то давно выжил из ума и сотрясает цепями в порыве приступа неуместного смеха, но в массе никто не испытывает ни злорадства, ни интереса к Вашему появлению: в глазах лишь отсутствие надежды и осознание обречённости.

Бывшие вельможи со своими семьями и преданными слугами, обычные простолюдины, верноподданные старого короля, и просто все, кто рожей не вышел. Некоторые из них узнают Вас, кого-то узнаёте Вы, но сейчас вы все находитесь в одном положении; и не имеет принципиального значения, были ли вы знакомы ранее или нет, какие посты занимали и в каких отношениях состояли.

В одной из камер – полноватый дворянин с благородным лицом и ухоженной бородой обнимает и успокаивает своего плачущего ребёнка: мужчина поднимает взгляд на Вас, но вскоре возвращается к своим проблемам.

В другой – старый придворный алхимик, загремевший в эти места ещё при прошлом короле за шарлатанство и продажу за баснословные деньги зелий, от которых люди, в итоге, умирали или становились калеками (хотя сам он утверждал, что виной всему – завистники, тайком подмешивавшие в его замечательное варево всякую дрянь).

В третью согнали целый кочевой табор: многие люди побиты и изувечены, а у одного на лбу красуется клеймо «НЕ ВОР» – такое «НЕ» выжигают в тех редких случаях, когда удаётся доказать невиновность человека, несправедливо осуждённого и наказанного «за воровство».

Факел в руках сторожа размеренно трещит, отбрасывая блики на помещения, в которых уже давно не видели света, но Ваша пара проходит, и эти унылые места снова погружаются во мрак.

Время от времени у Вас возникает желание ответить на чьи-то слова, хотя реагировать на уголовников и психов, находящихся в том же положении, что и Вы (в котором Вы, впрочем, не очутились бы, будь Вы посдержанней), – не самая мудрая затея.

К тому же – после перенесённых побоев Вы едва-едва передвигаетесь и даже говорить Вам сейчас больно и трудно, отчего вариант о нападении на стражника даже не рассматривается: во-первых, Вы просто не в состоянии тягаться с безмолвным молодым крепышом, во-вторых, случись даже чудо – как потом выбираться отсюда, через весь этот лабиринт, знакомый лишь местным тюремщикам? И что потом делать, выбравшись? Опять бежать, как тогда?

Под сводами темницы эхом отдаются нечеловечески дикие крики, лязг цепей, смех, крики, стоны, мольбы и причитания, сливающиеся в один большой нестройный хор. Где-то неподалёку должны находиться камеры пыток: к счастью, Ваш путь пролегает не туда – свою порцию боли Вы уже на сегодня получили, никакими ценными сведениями и секретами не обладаете; и, хотя палачи иногда практикуются на ком придётся, сейчас им попусту не до Вас, потому что у короля немало куда более серьёзных врагов.

Постепенно неприятные звуки отдаляются и стихают. Остановившись перед самой дальней камерой самого безлюдного коридора (прочие камеры, как можно судить, пусты, хотя в некоторых Вы всё-таки успели разглядеть прикованные кости в истлевших лохмотьях), стражник неторопливо открывает решётку, а затем – бесцеремонно забрасывает Вас внутрь, после чего запирает замок снова.

В этом месте темно, холодно и сыро. Слышно, как стекает и капает со стен вода. Но самое мерзкое даже не это: незадолго до Вас в этой камере уже обитал другой узник – он испустил дух, но, судя по всему, никто даже не почесался о том, чтобы освободить его тело от цепей, вынести и похоронить по-человечески. Теперь этот кадавр разлагается и смердит, и Вам предстоит дышать этими миазмами, не говоря уже о том, что находиться в таком месте и без того очень вредно, опасно и страшно.