Наблюдатель. Фантастическая правда, или Второе пришествие Христа
- -
- 100%
- +
Гость собрался расспросить кузнеца о том, где шумеры приобрели такие знания качеств металлов, но кузнец пожал плечами: шумеры это знали всегда. Он поддал жару печи и все его внимание сосредоточилось на меди, готовой превратиться в жидкость. Андрей Иванович тихо вышел из кузницы и направился в соседнюю мастерскую, где колдовал кожевник.
Небольшое помещение было завалено бычьими, телячьими, свиными шкурами. В дальнем углу – гора овечьих. В кладовой кожевник держал готовые изделия: бурдюки, разного размера сумки, упряжь и седла, обшивки для колес и колесниц, стропы, башмаки и сандалии. На полках хранились щелочи, жир и другие вещества. Жир, пояснил кожевник, нужен для того, чтобы вещь, сработанная его руками, не пропускала воду и блестела на солнце.
– А вот этой мукой и золотой пудрой, – кожевник открыл ларчики, – я отделываю особые кожи для состоятельных заказчиков.
В последней мастерской, которую посетил Гость, плели корзины и лодки. На этот раз работали только подростки, от десяти до пятнадцати лет. Мастер прохаживался вдоль ряда ребят, зорко наблюдая за их действиями. Гость подметил особенности мастера: он внешне отличался от шумеров. Зеленоглазый, с пшеничными волосами, перехваченными сзади серебряным кольцом, сухопарый, с обнаженными до плеч руками. Такого человека, подумал Андрей Иванович, легко можно встретить в Москве.
– Мою мастерскую, – приятным баритоном начал рассказ мастер, – следовало бы называть школой. Эти сорванцы вместо беготни и проказ в то время, когда их родители работают на полях, в кузнецах, столярках, занимаются у меня делом. И таким образом оказывают большую помощь и родителям, и младшим братьям и сестрам. С продажи корзин, изготовленных их руками, я беру одну пятую часть, остальное они приносят в свой дом. В основном это дети бедняков. Лично мне лишнего не надо. У меня есть одноэтажный дом, в нем чисто и опрятно. Есть еда и одежда, которой хватит до конца жизни. Я вдовец, жена ушла в мир иной десять лет назад, детей боги не дали…
– Сочувствую тебе, учитель и мастер, – наверное, тебе одиноко?..
– Я не жалуюсь богам на свою жизнь, – возразил мастер, – я многое повидал в жизни. Ведь я пришел в Ур с гор, где берут начала две великие реки – Ефрат и Тигр. Там я пас коз и овец. А мои предки жили далеко на севере за горами, в степях за морем, что, рассказывали, разлилось на севере-западе. Однажды старый человек рассказал мне о стране, где люди преобразовали землю, знают многие секреты. У них, – рассказал старик, – земля приносит два-три урожая в году, там живут люди по божьим постановлениям и справедливым законам, которые разработали и блюдут их правители. Там многие проблемы города решают на собраниях граждан, избравших двухпалатный орган. Одна палата состоит из священников, воинов и чиновников, а вторая из граждан города. Там дети учатся грамоте и приобретают навыки для будущей работы. Эти люди изобрели колесо, разделили год на дни, недели и месяцы, а круг на градусы. И еще нечто такое, что позволяло им слушать и понимать друг друга на расстояние. Я спросил тогда старика: как это возможно слышать друг друга за сотни километров, разве у них такие огромные уши? Старик засмеялся и произнес незнакомое мне слово – клинопись. Они, объяснил, наносят резцом на влажной глине специальные знаки, а те, кому доставят табличку, распознают в них слова.
И я потерял покой. Очень хотел увидеть эту страну. Я шел по правому берегу Ефрата, встречал людей, спрашивал их, далеко ли до райской страны. Иные в ответ смеялись, другие покручивали пальцем по виску. Но я дошел! Год прожил в Уруке, а весной следующего года подался в Ур. Здесь, в Уре, я встретил свое счастье. Но это уже другая история…
Гость молитвенно сложил на груди руки:
– Я прошу простить меня за навязчивость, наверно, я тебя утомил, однако так хочется узнать твою историю.
Мастер, подумав, сказал:
– Хорошо, я расскажу, но прежде придется отпустить ребят по домам. Не хочу, чтобы они слышали ее.
Когда остались одни, мастер пригласил Гостя в свой домик, усадил его в плетеное кресло и выставил на стол деревянный сосуд с пивом.
– Покупаю дорогое пиво у надежного пивовара. Рецепт он хранит в секрете. Думаю, от такого напитка не отказались бы сами боги.
Отпив из кружки, он начал рассказ:
– В Уре я быстро освоился. Работал на пристани, ты ее, наверное, видел. Наша артель строила судна и большие лодки, способные перевезти многотонный груз. От заказов не было отбоя; купцы, торгуя с ближними странами, увозили к ним ячмень и пшеницу, возвращались с металлом, лесом. Богатели на глазах. Но и нам, наемным работникам, перепадало. За десять лет работы я скопил немалые средства.
Однажды я пошел на рынок. Не для того, чтобы что-то купить, а просто развеяться. Вижу статного высокого халдея; он продавал волов, овец и девушку, одетую не в дорогую, но опрятную одежду. Она пугливо осматривала каждого, кто к ним приближался, впрочем, не ища защиты и у хозяина. Я спросил у семита: правильно ли я понимаю, что он продает эту рабыню? Он высокомерно взглянул на меня и процедил сквозь зубы, что этот товар не по моим зубам. Я ответил: разве ты заглядывал в мой рот, чтобы знать, что мне по зубам, а что не по зубам? Ты продавец, я покупатель, и я хочу знать цену за твой товар. Он заломил такую цену, что все, кто был рядом, ахнули. «Хорошо, – сказал я. – Через полчаса я вернусь со своими весами, золотом и серебром. Или ты предпочитаешь одно золото?» «Возвращайся, – усмехнулся он, – но не позднее того времени, которое назвал. Как бы ни поймал эту птичку кто-то другой».
Я заметил, как он перемигнулся с кем-то, но не придал этому значение.
Возвратясь, я увидел, что человек, с которым продавец перемигивался, торгуется с ним о цене за «птичку». Халдей ссылается на то, что товар уже покупает другой, то есть, я, а правила рынка требуют от продавца пальму первенства отдать первому покупателю.
– Но закон рынка разрешает отдать предпочтение тому, кто платит больше, – возразил конкурент. И прибавляет цену. Я перебиваю его цену, он мою, я его… И так длилось до тех пор, пока цена не удвоилась, и конкурент не уступил мне «товар». После узнал: они были в сговоре.
И скажу тебе, Гость из Будущего, я ни одного часа, ни одной минуты не пожалел золота, которое положил в карман тому халдею. Мы прожили с птичкой (я так ее стал называть) без малого тридцать лет и ни разу не поссорились. Удивительная женщина! А какая ткачиха! У шумеров производство ткани чуть ли не основная отрасль. Тысячи тонн шерсти вырабатывались только в Уре. Стада коз, овец и ягнят давали шерсть, из которой ткали на горизонтальных и вертикальных станках, как правило, женщины. На то, чтобы изготовить отрез размером вот с эту скатерть на столе, за которым мы пьем пиво, моей птичке потребовалось восемь дней. Она пряла и соткала все, что на мне надето и в том числе, эта рубашка из льна. Однажды жрец, увидев меня в хитоне, интересовался, кто ткал его. Но я скрыл имя моей птички, чтобы не загрузить ее работой. Нам всего хватало, а лишнее нам ни к чему.
Одно огорчение: она не способна была рожать. Халдей и продал ее из-за этого. Оказывается, и его жена страдала тем же недугом. Но обо всем этом я узнал, когда халдей покинул Ур. Мне рассказал о нем человек, который пас у него стада. Он называл его шейхом, богатство которого можно сравнить чуть ли с богатством царя. Он же назвал и имя халдея. Его звали Аврам.
Андрей Иванович не успел попрощаться с плотником, столяром и корзинщиком, учителем и влюбленным в свою «птичку». Проснувшись, он отметил, что болезнь отодвинулась. Простынь сухая, ломота в теле ослабла, горло почти не болело. Но слабость еще чувствовалась; лень было поднять руку, перевернуться на другой бок, натянуть на себя одеяло. «Ничего-ничего, – успел он подумать, – утром проснусь огурчиком. А сейчас на площадь, где меня ждут новые встречи!»
Картина пятая
Вечерело, жара неохотно спадала, с далеких гор на северо-востоке тянуло едва заметной прохладой. Помимо молодежи, облаченной в длинные юбки и льняные накидки, небрежно накинутые на одно плечо, по мостовой важно, по-хозяйски прогуливались домашние кошки, бегали мангусты, постоянно заглядывая в кустарник в поисках своего извечного врага – змеи.
Чуть в стороне от молодых людей, ближе к алее финиковых пальм, на низком стуле, но с высокой спинкой сидел старик, тоже в длинной юбке и кожаных сандалиях. Он опирался на трость с набалдашником из слоновой кости. Старик поманил Андрея Ивановича и показал на стул, вдруг очутившийся рядом с ним.
– Слышал, Гость из Будущего, ты знакомишься с бытом и занятиями шумеров. Мы почитаем добро и правду, закон и порядок, свободу и справедливость, праведность и сострадание. Мы не юлим, любим прямоту. И напротив, осуждаем беззаконие и беспорядок, насилие, грех, извращения, жестокость. Защищаем бедных от богатых, слабых от сильных. Не терпим насилия. Царь Урукагина, например, покончил в Лагаше со злоупотреблениями чиновничества, ревностно защищал вдов и сирот. Он ввел систему весов и мер, тем самым обеспечил честную торговлю на рынках. Он строго карал всех, кто, пребывая во грехе, смел повелевать, кто преступил установленные нормы, нарушил договор, кто благосклонно взирал на греховные дела, кто подменял малый вес большим, кто подменял малую меру большой мерой, кто, съев не принадлежавшее ему, не признал: «Я съел это», кто, выпив, не сказал: «Я выпил это».
Другой царь, Нанше, говорит: «Есть не только те, кто утверждает правду, мир, добродетель, справедливость, но и те, кто лжет, причиняет страдания, насаждает страх. И с ними царь обязан быть суровым и беспощадным».
Но мы умеем и повеселиться, любим мелодичные звуки арфы, поем песни и гимны, танцуем. Не желаешь ли ты послушать наших менестрелей и бардов? – И не ожидая ответа, подал знак трем юношам.
Гость ожидал услышать что-то веселое, но юноши поведали грустную историю о смерти отца и плаче его сына, оказавшегося далеко от смертного одра родителя. Исполнители прибегали то к речитативу, то имитировали рыдания и стон. Гость не все напевные слова понимал, но смысл был ясен. Заболевший отец посылает с гонцом весточку сыну, находившемуся далеко от родительского дома. Сын узнает о болезни отца и грудь его разрывается от горя, слезы ручьем стекают на сложенные руки:
В городе живший отец мой заболел!Редкий человек, подобный драгоценному алмазу,что находят лишь в отдаленных горах.Он в жизни был честен, речью приятен,красив фигурою и лицом,в планах мудр, искушен в собраниях,был человеком правды, богобоязненным.И вот заболел! Не ест, угасает…Вы можете себе представить:воин, а теперь не двинет ногой…Из его слабой груди слышится лишь стон,и стонет он, раненый в бою, по детям своим.Жена его, увы, ныне вдова,мечется вокруг, словно смерч с моря,радости не знает; жизнь ее потеряла смысл.О, мой отец, да упокоится твое сердце!О Нанна, да будет доволен дух твой!Шумеры знают: смерть – милость богов,А здесь, на земле, старейшины твоего города, о Нанна,уже начали оплакивать отца моего.Матроны твоего города испускают горькие слезы;рабы остановили жерноваи пролили слезы по отцу;домочадцы не знают предела горя.Знай же, отец, твой сынукрепит твои крепкие основы.А человек, что убил тебя, понесет наказание.Право на месть отданотвоему личному богу.Имена того человека и его отпрысков будут стерты.Пусть их имущество, подобно летящим воробьям,растворится в воздухе.А твои дочери выйдут замуж,А вдова твоя пусть здравствует,А родня твоя будет множиться.Пусть богатство окружают их день за днем,а пиво, вино и все остальные хорошие вещив доме твоем не иссякнут.Старик вытряхнул камешек из сандалии, помолчав, промолвил:
– Шумеры любят детей, ласкают и нежат, не загружают тяжелой работой, но и дети, вырастая, чтут отца и мать, заботятся о младших братьях и сестрах. Конечно, бывают исключения, однако таких людей мы не уважаем, избегаем их. Впрочем, я ведь обещал обратить твое внимание на молодежь, – вспомнил он. – Погляди на ту вон парочку, прислушайся, о чем они щебечут.
В сторонке стояли две девушки, одна другой шепотом рассказывала о своей встрече с юношей:
– Вчера вечером, когда я невинно пела и танцевала на небесах, мне повстречался Думузи. Он взял меня за руку и обнял.
– Ах, ты проказница! – улыбнулся старик. – Она рассказывает сочинение одного поэта о любви богини и бога. Впрочем, любовь богов мало отличается от любви людей. Давай послушаем, Гость.
Девушка продолжала:
– Я умоляла его отпустить меня, потому что не знала, как сохранить любовь втайне от матери. И ты знаешь, что сказал Думузи?
– Что? – испуганно спросила подружка.
– Он предложил… обмануть мать. «Скажи, что ты гуляла c подружкой». Будто бы мы с тобой много часов провели на городской площади.
– И ты?..
– Ах, я посчитала, что убедительный предлог найден. Юноша так прекрасен! К тому же так сияла Царица небес! И я, как она, сияла от радости и волнения. Я танцевала, я пела, а богиня озаряла ночь. И он обнимал меня. И был настойчив.
– Ах, подруга моя, ты очень неосторожна. – Это может привести к беде, – волновалась подружка.
– Я молила его: «Ну же, отпусти меня. Мне нужно домой. Что я скажу матери?..»
– А он?
– Он обнимал меня и шептал: «Скажи: подруга увела тебя на площадь, там музыкант играл на флейте, пел песни и гимны для нас. И так мы в радости скоротали с ним время». Так скажи матери. Мы же с тобой в свете небесной богини напьемся любовью; я постелю тебе ложе, чистое, сладкое, достойное. Так говорил он мне.
– Ах, подружка, мало ли что они не наговорят.
– О нет, о нет, Думузи не такой. Он пообещал на мне жениться.
Девушки отошли подальше, и старик с Гостем уже не слышали их. Старик тяжело поднялся со стула, положил руку на плечо Гостя:
– Завтра утром тебя ожидает энзи, важный чиновник, наш градоначальник. Мне поручено проводить тебя к нему. А теперь, как говорится, на боковую. Я устал.
Но утром старик известил, что встреча с чиновником отменена, потому что энзи срочно отправился в соседний Урук по важным делам. «Но он, – сказал старик, – передал тебе подарок. Хитон. Носи на здоровье».
Андрей Иванович проснулся от настойчивого стука в дверь. Он посмотрел на стенные часы; они показывали десять утра. Первое, что он осознал и почувствовал – необыкновенная легкость во всем теле, желание выпить чашку горячего и очень сладкого чая и что-то, неважно что, съесть. Но вновь раздался требовательный стук, а затем и голос женщины, убирающей раз в неделю его дом. Пятница была ее днем.
– Андрей Иванович, да что с вами? Откройте!
Кручинин надел свитер и пошел к двери. Женщина, несмотря на свою полноту, влетела в дом:
– Как же вы меня напугали! Стучу, стучу… Кричу, кричу…
– Ожидали встретить закоченевший труп?
– Ну, и шутки у вас, – глаза ее бегали по сторонам в поиске причины задержки с открытием двери и затяжного сна. Взгляд уперся в груду простыней.
– А это что такое? Как они здесь оказались?
Она потянула простынь за угол, та мало изменила форму, как была коробом, так и осталась. Женщина вперила взгляд в Кручинина.
– Успокойтесь, Елена Петровна, – приболел, истек потом.
– О, господи, а теперь-то как?
– Теперь здоровее человека не бывает. Взлететь могу. Вот только похавать бы чего.
– Такие слова употребляете, а еще профессор. Я сейчас, я мигом.
Она сварила три яйца, сделала бутерброды с колбасой и сливочным сыром, заварила чай.
– Ну, вот, на перекус, а дома у себя сварю борщ, принесу к обеду. Собрала с пола простыни, заглянула в шкаф:
– А это что у вас?
Вынула не то плащ, не то халат фиолетового с зеленью цвета, с какими-то знаками, расписной. По всему переднему краю густо стекали золотые нити:
– Чудной какой-то. Раньше у вас его не видела:
– А я тоже первый раз увидел.
Он догадался: хитон – подарок энзи.
К вечеру следующего дня после болезни Андрей Иванович наконец обрел обычную для себя норму и был немало удивлен тем, что в памяти остались четкие картинки сновидений, лица и образы тех, с кем встретился и разговоры с ними. Будто снятые на кинокамеру эпизоды проявлялись по первому его желанию; звучали голоса менестрелей, глуховатый говорок корзинщика, шепот девушки, рассказывавшей подружке о любовной интрижке. Все это, разумеется, проделки Ангела; в этом он был уверен. Но зачем Ангел погрузил его в сон и принудил обойти весь город, выслушать чуть не всю историю шумеров? Какая существует связь между ними и Спасителем? Почему избран именно Ур?.. Нет-нет, должна быть какая-то цель у посланника, да и у тех, кто выбрал его, Кручинина, для исполнения загадочной миссии. Должна быть! Однако последующие игры Ангела, его бесцеремонные проникновения в сознание профессора до самой крайности возбудили воображение жертвы непонятного эксперимента: Андрей Иванович погрузился вновь в глубокий сон и просыпался изредка и лишь на минуту-другую, чтобы справить физиологические потребности.
Книга 3. Путешествие с Аврамом
Персонажи: Аврам – богоискатель; Харра – отец Аврама; Сара – супруга Аврама; Агарь – служанка Сары, наложница Аврама; Лот – племянник Аврама; Безымянный – писец, раб Аврама, бытописатель; Нафанаэль, Агей – торговцы скотом; Авимилех – царек Герарский; Елизер – управляющий у Аврама, человек из Дамаска; Ашшур-таклака – ассирийский купец; Наблюдатель; Царьки, хетты, халдеи; Людмила – домработница.
Наша родина там, где нам хорошо
1730 лет до н. э., Междуречье, УрКручинин увидел себя в просторной комнате большого дома в плетеном кресле за низким столиком. В противоположном углу на циновке возлежали двое мужчин. Один, весьма пожилой, с седой головой и бородой, в богатом льняном одеянии священника, другой, по всей вероятности сын или младший брат (очень похож на старика), лежал напротив, подперев голову рукой. Одежда на нем была повседневная: длинная юбка с вышивкой, рисунки которой Андрей Иванович в полумраке не мог определить. Они о чем-то тихо говорили, точнее, говорил старик, а молодой внимательно внимал ему и лишь изредка нарушал монолог то коротким вопросом, то междометием. Гостя, свидетеля их разговора, они не замечали, а может, присутствие его просто игнорировали. Кручинин, чтобы обратить на себя внимание, кашлянул, но ни тот, ни другой никак не среагировали на это. Кручинин подвинул кресло и столик поближе к паре, желая послушать их разговор.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.