Сеанс мужского стриптиза

Толком нагреться вода не успела, потому что оперативники появились на удивление быстро. Оказалось, что они уже были в Буркове по другому поводу: на другом конце поселка случился пожар, и кто-то из жителей позвонил по «01» и «02» разом. Сгорел один из старых домов, ветхое сооружение из самана, а также надворные постройки – времянка с летней кухней, баня, дощатый сортир и курятник.

– Может, та курица к нам прибежала, спасаясь от пожара? – задумался Зяма. – И попала, бедолага, из огня да в полымя!

Зямино предположение не лишено было вероятности: единственная улица дачного поселка проложена не по прямой, а вдоль русла некогда петлявшей тут речки Бурки.

Если посмотреть на Бурково с высоты птичьего полета, линия домов напоминает подкову. На одном ее конце – сгоревший двор, на другом – наша дача, а между ними – изгиб помойного оврага. Чтобы попасть к нам, перепуганной курице не обязательно было сломя голову мчать по кривой улице, достаточно было перепорхнуть через каньон. Я пожалела о том, что пернатые товарки той курицы не последовали ее примеру: у нас был бы обильный мясной завтрак! Впрочем, хорошо уже то, что пропавшую птицу никто не будет искать. Скорее всего ее сочтут погибшей при пожаре. Печальная участь гусекрада Паниковского нам не грозила.

Впрочем, проявлять интерес к судьбе погорелых кур мы не стали. Некогда было, пришлось самим отвечать на вопросы оперативников.

На редкость любознательные люди эти опера! Наверное, они с раннего детства воспитывались на выпусках тематического киножурнала «Хочу все знать»! Все-то им было интересно: и кто мы, и где мы, и чем занимались этой бурной ночью – в подробностях и с поминутной хронологией.

Как водится, в показаниях мы путались и, уточняя время и детали, то и дело друг другу противоречили. Меня лично сильно отвлекали фоновые вопли Анюты, которая спешно мылась под холодным душем, торопясь вернуть себе приличный вид. Не скажу, что это ей вполне удалось: после купанья Анна стала чистой, зато на ее теле стали хорошо видны многочисленные ссадины и царапины. Повреждения были свежими, и опера поглядывали на них хмуро и подозрительно.

Тесно прижимаясь друг к другу, я, мамуля, папа и Макс сидели на лавочке, как птички на проводе. Аня, зябко кутаясь в одеяло, сгорбилась на складном стульчике. Саша сидел на пеньке, обнимая выключенную видеокамеру, как младенца, нуждающегося в защите. Только любопытный Зяма шнырял по двору, стремясь уследить за действиями неразговорчивых «ребят», которые походили на группу опытных индейских воинов, несуетно и со знанием дела следующих по тропе войны.

Живо заинтересовал их большой нож, которым была обезглавлена незабвенная курица. Тесак в пятнах крови быстренько упаковали в полиэтиленовый кулечек.

– Ребята, зачем это? – осмелился спросить папуля.

– Да так… – уклончиво ответил ему предводитель команчей – хмурый дядька капитан Кошкин.