Звезды в бескрайней пустоте

Глава 1. Падение

Космос был просто космос. Чёрный, холодный, с точками света, которые не греют. Алисия смотрела в иллюминатор уже три года. Иногда ей казалось, что она сама стала частью этой пустоты — такой же безмолвной, такой же застывшей.

Она летела одна. Всегда одна. После того как станция закрылась, а родители остались в том отсеке, она перестала пускать кого-то внутрь. Лучше быть одной, чем опять ждать, что кто-то вернётся. Она знала это чувство. Оно жило где-то под рёбрами и ныло по ночам.

Корабль шёл ровно. Навигация вела по маршруту, который она не выбирала. Ей просто говорили: «Лети». А она летела. Груз запечатан, цель засекречена. Ей было всё равно. Только голос бортового компьютера, только гул двигателей, только звёзды, которые никогда не менялись.

Она откинулась в кресле, прикрыла глаза. В ушах стояла тишина — та особенная, космическая, когда слышно только собственное дыхание и редкие сигналы системы. Она почти спала.

А внизу, на голубой планете, на неё уже смотрели три месяца.

Майкл Харрис сидел в обсерватории и пил холодный кофе. Ночь была тихая, звёздная. Он собирался досидеть до утра и уйти, но система пискнула — коротко, требовательно.

Он приблизил изображение. И замер.

Корабль. Идеальный, обтекаемый, с голубым свечением двигателей. На корпусе — узоры, похожие на карту звёздного неба. Невероятно красивый.

«Говорит обсерватория Чили. У меня объект. Искусственный. Корабль, — его голос дрогнул. — Он просто пролетает мимо. Но он не дрейфует. Он под управлением».

Через несколько часов все крупные обсерватории мира навели на объект телескопы.

Сара Уилсон, главный астрофизик Европейского космического агентства, стояла перед экраном в штаб-квартире в Германии. Она смотрела на корабль и чувствовала, как по спине пробегает холод — тот особенный, когда ты понимаешь: вот оно. Настоящее.

«Двигатели работают идеально, — сказала она коллегам. — Он не дрейфует. Он идёт по курсу. Кто-то за штурвалом просто путешествует. Мы должны продолжать наблюдение. Каждую секунду».

Генерал Моррисон в Пентагоне тоже смотрел на экран. Он не учёный. Он военный. И он видел угрозу там, где другие видели чудо.

«Красивый, — сказал он, не оборачиваясь. — Но он просто летит мимо. Если изменит курс — немедленно докладывать. Свяжитесь с учёными. Пусть считают траекторию».

Он откинулся на спинку стула и добавил почти шёпотом:

«Интересно, знают ли они, что мы их видим?»

Алисия ничего этого не знала. Она сидела в пилотском кресле, кружка с остатками кофе застыла в руке. На экране — ровный курс. Тишина. Покой. Она похлопала по панели:

«Ну что, красавица? Как настроение?»

Бортовой ответил ровным женским голосом:

«Все системы в норме. До точки назначения — сорок два часа. Рекомендую отдых».

«Отдых, — усмехнулась она, — три года без отдыха. Я уже забыла, что это такое».

Она поднесла кружку к губам, но пить расхотелось. Космос был красив, но пуст. Она смотрела вперёд — туда, где за иллюминатором медленно вращалась голубая планета. Алисия не знала её имени. Она видела такие тысячи раз, но каждый раз они казались одинаковыми. Голубые, зелёные, с прожилками облаков. Она смотрела и думала: «Какая она? Есть ли там океан? Пахнет ли там дождём?»

Она даже не подозревала, что через несколько часов её жизнь разделится на «до» и «после».

За два часа до аварии система ожила.

«Внимание. Обнаружен объект. Дистанция — двенадцать тысяч километров. Траектория — пересекающаяся».

Алисия открыла глаза. Сердце дёрнулось, но голос остался спокойным:

«Что за объект?»

«Неизвестно. Размер — тридцать метров. Скорость — двадцать пять километров в секунду. Курс — встречный».

«Почему раньше не заметили?»

«Объект двигался вне зоны обзора. Появился из-за солнечной засветки».

Она вцепилась в штурвал. Пальцы побелели.

«Уводи корпус вправо. Сейчас же».

«Маневровые двигатели активированы. Коррекция курса — пять градусов».

Цифры на экране прыгали: 10 000… 8000… 5000…

«Быстрее».

«Максимальное отклонение. Объект всё ещё на траектории столкновения».

Алисия увидела его в иллюминатор — камень, не больше автобуса. Слишком поздно. Она зажмурилась, сжала челюсти так, что хрустнуло.

«ДЕРЖИСЬ!»

Удар пришёлся в корму. Корабль дёрнулся, как живой, и закрутило. Система управления взвыла. Красные лампы замигали по всей панели.

«Кормовые двигатели уничтожены. Траектория изменена. Курс — столкновение с планетой».

Она рванула штурвал на себя, пытаясь выправить корабль. Бесполезно. Нос задирался медленно, слишком медленно. Корабль падал. Она смотрела, как голубая планета растёт на экране, заполняя собой всё.

«Мы летим слишком быстро, — прошептала она, чувствуя, как горло сжимается. — Мы не успеем затормозить».

«Тормозные системы не отвечают».

Она сжала зубы. Мысль мелькнула и погасла: «Какая красивая планета. Жаль, что я её уничтожу».

Она увидела её в последний раз — голубую, безмятежную, с облаками, которые медленно плыли над океаном. Она подумала: «Я хочу увидеть её океан». А потом мир стал белым. И ничего не осталось.

Корабль врезался в атмосферу на скорости 120 километров в секунду. Плазма вокруг носовой части светилась так ярко, что спутники зафиксировали вспышку за тысячи километров. Тихий океан расступился под ударной волной. Вода испарялась, оставляя желоб глубиной в сто метров и шириной в пять километров. Волны высотой с небоскрёбы расходились в стороны.