Преступный человек (сборник)
- -
- 100%
- +
Душевнобольные в 40 и более лет дают заметную пропорцию преступников, именно в два и даже более раз, чем честные люди, среди которых число последних, начиная с этого возраста, заметно падает.
По более точным исследованиям оказывается, что возраст, на который падает максимальная преступность, колеблется между 15 и 25 годами. Так, в Англии, где пропорция молодых преступников в возрасте 12–21 года в настоящее время заметно уменьшается, она относится к количеству честных молодых людей как 24:45. В возрасте от 21 года до 30 лет пропорция эта удваивается, и соотношение между обеими категориями молодых людей становится уже равным 50:26, а в возрасте 50 лет и старше она выражается соотношением 23,5:24,8.
Леон Леви нашел в Англии следующие цифры для выражения соотношения между преступниками и честными людьми в различные возрасты:
В Австрии 1/6 часть осужденных приходится на возраст между 14 и 20 годами, а 4/6 – между 21 и 40 годами.
Во Франции из 1477 убийц, приговоренных к смертной казни:
Из 46 преступников, которых я наблюдал, 35 начали свою преступную карьеру в следующих возрастах:
10 % заключенных в одной из тюрем признались мне, что они начали воровать еще до 12 лет, больше по наущению и подстрекательству товарищей, чем вследствие необходимости.
В нашей «Преступной сотне» мы нашли 35 % пьяниц в возрасте между 2 и 10 годами (25 % из них пили исключительно водку), 6 – занимавшихся мастурбацией, не достигнув еще и 6 лет, а 13 – имевших сношения с женщинами ранее 14 лет. Цифры эти свидетельствуют о необыкновенно раннем проявлении порока и преступления.
Марро нашел, что из 462 преступников 86 совершили свое первое преступление, не имея 13 лет от роду, а 9 – даже 11 лет, то есть в общем 18,6 % преступников находились в возрасте до 16 лет, и если сюда присоединить еще заключенных в исправительные дома, то пропорция молодых преступников достигнет 21,7 %. Подобный же высокий процент преступности, в смысле проявления порочных наклонностей, Марро определил и у школьников из хороших честных семейств. Так, из 917 учеников, находившихся в возрасте между 6 и 10 годами, он нашел: с хорошим поведением – 48,3 %, с посредственным – 33,3, а с дурным – 18,21 %. Кроме того, из 3012 более взрослых – 11–18-летних – школьников он нашел: с хорошим поведением 64 %, с посредственным – 45 и с дурным – 9,2 %.
Распределяя их по возрастам, он получил следующие данные:
Подобное необыкновенно раннее проявление преступности служит несомненным доказательством того, что она, как и психические заболевания, имеет врожденный и атавистический характер. Раннее развитие есть вообще один из признаков, свойственных дикарю.
У некоторых дикарей эта ранняя преступность связана с религиозными обрядами. Так, у племени ваника молодые люди, достигнув известного возраста, отправляются голыми в лес и остаются в нем до тех пор, пока им не удастся убить какого-нибудь человека.
2. Постепенность преступления. В одном случае мне действительно удалось констатировать нечто вроде постепенности в ряду краж, совершенных одним мальчиком, который сперва украл 4 су, чтобы купить себе волчок, потом 8 су, затем 1 франк и, наконец, 3 франка. Но обыкновенно никакой постепенности в преступлениях установить не удается: многие преступники начинают свою карьеру сразу крупным делом, именно убийством или изнасилованием, так что самые тяжкие преступления являются в то же время и наиболее ранними. Однажды в Милане был на улице поднят труп старика, на котором были найдены 82 раны. Раны эти были нанесены ему, как оказалось, пятью юношами, находившимися в возрасте от 15 до 19 лет, совершившими это убийство с целью грабежа, чтобы достать денег для своих кутежей.
Все выдающиеся преступники обнаруживали необыкновенную испорченность уже в раннем возрасте, особенно в период половой зрелости или даже раньше ее. Бусеньи совершил свое преступление на 18-м году, Було – на 17-м, знаменитая маркиза де Бренвиллье{15} – на 18-м. Домбей был уже в 7,5 года вором, а в 12 – святотатцем.
Сальваторе Б., написавший для меня свою биографию, сознается, что в 9 лет он совершал уже кражи и изнасилования. Крокко в 3 года проявил большое зверство, выдергивая перья у живых птиц, а Лазань в 11 лет занимался тем, что вытягивал у волов языки и прибивал их гвоздями к скамьям. Верцени был уже в 17 лет убийцей и насильником, а знаменитый впоследствии Картуш, имея от роду всего 11 лет, пользовался среди своих товарищей по школе репутацией очень ловкого вора. Лемер в 19 лет был так испорчен и развит, что далеко превосходил в этом отношении своего сообщника Авиньяна, которому было тогда под 60 лет. Лафарк, когда ей было 10 лет, находила удовольствие в том, что душила цыплят. Фербах сообщает об одном отцеубийце, который, будучи ребенком, ослеплял цыплят и забавлялся, глядя, как они кружатся и падают.
В парижских тюрьмах в среднем ежегодно содержится не меньше 2 тысяч молодых людей в возрасте 16–21 года, половина которых бывает обыкновенно осуждена за убийства и кражи, причем преступления, совершенные этими молодыми преступниками, отличаются сплошь да рядом особыми жестокостями.
Майло и Жиль убили с помощью товарищей свою благодетельницу и вырвали ей несколько пальцев с целью овладеть ее кольцами. Самому молодому из этой шайки было всего 15 лет, а самому старшему – 18.
Пипино, Баньи, Куортерли, Верцени, Моро, Превос начали свою преступную карьеру убийствами. Превос был в течение более 20 лет примерным агентом полиции, а Мартин, убивший свою жену, отличался всегда кротким нравом и слыл повсюду за честного человека.
3. Специфическая преступность. Всякому возрасту, как доказали это Куэтеле и Месседалья, свойственна особая, специфическая преступность. Юный и старческий возрасты дали в Австрии максимум преступлений против нравственности – 33 %. Со своей стороны и Герри пришел к заключению, что подобные преступления наблюдаются чаще всего в возрастах между 16 и 25 годами, с одной стороны, и 65 и 70 – с другой. В Англии максимальные цифры преступлений против нравственности приходятся на возраст между 50 и 60 годами. Но если припомнить, что старческая деменция, равно как и эротическое помешательство, наступают обыкновенно после 50 лет, то очень может быть, что и психические заболевания часто смешиваются с преступлениями.
Другая категория преступлений, свойственных преимущественно молодому возрасту, суть кражи и поджоги, составляющие в Австрии, по Месседалье, 30,8 % всех преступлений. Но Куэтеле замечает, что воровские наклонности только раньше других проявляются, но что воровство, в сущности, одинаково свойственно всем возрастам.
Среди людей зрелого возраста преобладают (в 78–82 %) случайные и предумышленные убийства, детоубийства, выкидыши и хищения, а среди глубоких стариков – преимущественно соучастие в совершении преступлений, мошенничества и – по аналогии с юным возрастом – поджоги и утайка доверенных вещей.
Для того чтобы получить более или менее полное представление о распределении преступлений по возрастам, следует ознакомиться с нижеследующей таблицей обвиняемых и осужденных, приходившихся на 1000 жителей одного и того же возраста во Франции в период времени с 1826 по 1840 год.
Глава 12
Наследственность
1. Статистика влияния наследственности. Из 104 преступников, влияние наследственности у которых я проследил,
При этом должен заметить, что я находился в очень невыгодных условиях наблюдения, потому что не располагал официальными данными для исследования, а должен был ограничиться сообщениями, сделанными самими заключенными.
Доктор Вирлио, находившийся в более благоприятных условиях наблюдения, чем я, нашел преступность у родственников преступников в пропорции 26,8 %, преимущественно в виде алкоголизма родителей (21,7 %), не считая 6 % алкоголизма у побочных родственников.
Равным образом и Пента, делавший свои наблюдения также при более благоприятных условиях, чем я, нашел из 184 преступников в Сан-Стефано:
Только 4–5 % родителей исследованных оказались, по наблюдениям, людьми совершенно здоровыми. Впоследствии Пента представил другую статистику болезненной наследственности, обнимающую 447 случаев, которые он разделил на две серии, как это видно из следующего:
Марро, сравнивая смертность родителей 230 преступников и 100 честных людей, нашел, что умирали:
Если мы соединим вместе смертность от алкоголизма, самоубийства, душевных и нервных заболеваний, то найдем, что среди родителей 230 преступников она составляет 32,1 % общей смертности, а среди родителей нормальных людей – только 16,1 %, то есть вдвое меньше.
Число братьев-преступников у исследованных субъектов очень незначительно. Марро нашел из 500 преступников 68, имевших по одному и более преступному брату, причем:
Изучая затем родителей 500 преступников, Марро нашел алкоголизм отца в 40 %, алкоголизм матери в 5 %; между тем как у 500 честных людей отцы оказались алкоголиками только в 16 %. Психические заболевания он определил в 42,6 % у восходящих или побочных родных преступников (у честных в 13 %); эпилепсию – в 5,3 (у честных – в 2 %); безнравственный и буйный характер – в ЗЗ,6 %. Наблюдая болезненную наследственность у потомства психически больных родителей, апоплектиков, алкоголиков, эпилептиков, преступников и страдающих истерией, Марро нашел ее в 77 %, и даже до 90 %, считая в том числе и аномалии характера и возраста родителей.
Зихерт наблюдал в вюртембергских тюрьмах 3880 преступников, осужденных за воровство, насилие и мошенничество, и, сравнивая их с честным населением этой страны, он нашел ненормальность или преступность родителей:
причем максимум ее он нашел у воров и поджигателей.
Этот же автор определил у потомства болезненную наследственность в отношении к алкоголизму, помешательству, эпилепсии и самоубийству в 71 % поджигателей, в 55 % воров, в 43 % мошенников.
Самоубийство родителей, по исследованиям Зихерта и Марро, выражается следующими цифрами:
Изучая пропорцию порочных родителей 3 тысяч преступников, которых наблюдал Зихерт, и сравнивая их с теми, которые находились под наблюдением у Марро, мы можем распределить их следующим образом:
то есть наибольшие цифры наблюдаются у воров, меньшие – у клятвопреступников и мошенников и самые малые – у поджигателей и лжесвидетелей.
Из 3580 малолетних преступников 707 были, по словам Меттрея, сыновья осужденных за различные преступления, а 308 – незаконнорожденные дети.
13,7 % заключенных в исправительной тюрьме в Эльмире имели родителей психически больных или эпилептиков, а у 38,7 % родители были пьяницы.
Согласно нашим официальным статистикам за 1871–1872 годы оказывается, что из 2800 малолетних преступников 3 % происходят от родителей, отбывающих наказание в тюрьмах. Эти же цифры свидетельствуют о том, что влияние отца на потомство всегда гибельнее, чем матери, что объясняется меньшей преступностью женщин.
Из этих же статистик мы определяем далее число алкоголиков-родителей равным более чем 7 %, причем на долю отцов из этой цифры приходится 5,3 %, матерей 1,7 %, и весьма небольшой процент тех и других вместе.
Наконец, отсюда же мы узнаем, что семейства малолетних осужденных пользуются в 28 % сомнительной, а в 26 % – дурной репутацией. Данные эти очень точно совпадают с результатами, к каким пришел на этот счет и доктор Вирлио.
Томпсон из 109 осужденных нашел 50 бывших между собой в родстве, 8 – принадлежавших к одному и тому же семейству, глава которого был преступник-рецидивист. Кроме них, он наблюдал двух сестер и трех братьев-воров, отец, дяди, тетки и двоюродные братья которых были убийцами. В одной семье, в которой 14 членов были осуждены за сбыт фальшивых монет, 15-й член был, по-видимому, честный человек, но… он кончил тем, что застраховал в четырех местах свой дом и затем поджег его.
Мэйхью из 175 арестантов нашел 10, у которых был осужден за преступления отец, 6 – мать, а 53 – братья.
Подобное же влияние наследственности замечается также по наблюдениям Тарновской, Марро[29], Парана дю Шателе и других у преступниц и проституток.
Из 5583 преступниц, находившихся под наблюдением у дю Шателе, 252 были между собой сестры, 13 – матери и дочери, 32 – двоюродные сестры, 4 – тетки и племянницы. Одна из этих несчастных на вопрос Парана дю Шателе о родных, ответила так: «Отец мой находится в тюрьме, а мать живет с тем, кто обольстил меня; она прижила с ним ребенка, которого я и брат воспитываем».
2. Клинические данные. Я наблюдал в тюрьме в Павии мальчика с резким прогнатизмом, густыми волосами, женоподобной физиономией и с выраженным косоглазием. В 12 лет он совершил уже убийство, а после него 6 раз его судили за воровство. Двое из его братьев были воры, мать – утайщица краденых вещей, а две сестры – проститутки.
В семействе Форсеев пять братьев и один шурин были осуждены за разбой; дед и отец их были повешены, а двое дядей и один племянник содержались в остроге.
Любопытное доказательство влияния наследственности сообщено нам Гарвисом, который был поражен множеством преступлений, совершенных в Гудзоне лицами с одной и той же фамилией. Просматривая списки населения, он открыл, что значительная часть жителей этой местности происходит от некой Мотгар, женщины дурного поведения, жившей двести лет тому назад, потомство которой достигло 900 душ, из числа которых было 200 преступников и 200 душевнобольных и бродяг.
Другое доказательство наследственности дает нам Деспен, проследивший генеалогию семейств Лемеров и Кретьенов. Для более легкого знакомства с ней я представляю ее графически (см. схему на с. 110).
В семье Фиески разбой также передавался по наследству:
Стрэм также приводит как пример преступной наследственности историю одного семейства, потомство которого, детально прослеженное, насчитывает 834 члена. В числе их было: 106 незаконнорожденных детей, 164 проститутки, 17 сводников, 142 нищих, 63 призренника богаделен, 76 преступников, которые провели вместе в тюрьме 166 лет.
Обри сообщает об одном семействе С., которое занимало некогда почетное положение в обществе, но в начале нынешнего столетия почти вымерло: от него остались только сыновья двух братьев, Л. и Р. Последний из них провел всю свою жизнь в тесном общении с преступниками, но сам никогда ни за что не был судим. Это был оригинал, страстный любитель петушиного боя, но еще больший любитель женщин. Он имел пропасть любовниц и детей, так что чуть ли не все дети околотка называли его своим папашей. Дети одной из его любовниц все впоследствии стали преступниками. Семья его брата не представляла собой ничего ненормального, если не считать, что сын его, узнав, что дядя Р. лишил его наследства, покончил с собой вскоре после его смерти, оставив следующую записку: «В моей смерти прошу никого не винить. Я лишаю себя жизни для того, чтобы избавиться от несносных врагов, которых нажил себе благодаря своей глупости и тому, что не принял мер против мошенничества некоторых людей».
Обе любовницы Р., от которых родилось дегенерированное потомство, были замужние женщины: одна из них, 3., была женой палача и родила от него чахоточную дочь, умершую на 24-м году; другая была некая Ф., которую общественное мнение обвиняло в отравлении ее мужа. Ф. имела пятерых детей, двое из которых были прижиты от мужа, а 3 – от любовника.
Дети от мужа были следующие:
1) 3. Жила отдельно от мужа. Это была женщина, одержимая манией сутяжничества: для нее все служило предметом спора, но все свои дела в судах она регулярно проигрывала. У нее было много любовников, среди них один известный оратор, от которого она имела нескольких знаменитых сыновей: поэта, художника и др.;
2) Ф., содержательница публичного дома. У нее было двое детей, из которых один был слепой от рождения и страдал, кроме того, параличом Паркинсона.
Из детей, которых Ф. прижила от любовника Р., мы назовем:
1) М., которая, находясь у трупа своего отца, напилась пьяной вместе со своей невесткой. Она имела дочь, девушку дурного поведения, племянницу проститутку и воровку (в 15 лет);
2) М., крестьянин; пытался задушить себя. Он женился на Фл., женщине развратного поведения, которая сделалась известной кровосмесительной связью со своим старшим сыном, воровством в соучастии со своей дочерью и пьянством. Ее заподозрили и в убийстве своего зятя. Родная дочь называла ее «старой преступной каргой».
От этого печального брака родилось двое детей:
1) М., которая впоследствии убила с помощью матери своего мужа во время менструации – обе они были оправданы;
2) А., находившийся в преступной связи со своей матерью и убивший мужа своей любовницы.
В побочной ветви потомства Фл. (дочери Ф.) мы встречаем нескольких купцов-банкротов; мать, которая убежала со своим последним любовником, захватив с собой кассу и оставив на произвол судьбы свое многочисленное потомство; мужа, растратившего на стороне от семейства все свое состояние и жившего на содержании у жены; наконец, брата второго мужа М., который покончил с собой после того, как убил свою неверную жену.
В этой семье почти все члены ее запятнали себя последовательно одним или несколькими преступлениями; те же из них, которые не совершили ничего преступного, окончили жизнь самоубийством. Но в ней имеется одна побочная ветвь, происходящая от 3., члены которой достигли известности на поприще искусства благодаря своим далеко недюжинным талантам.
Таким образом, и эта семья служит между прочим доказательством той тесной связи, которая существует между гениальностью и преступлением.
В свою очередь, и Лоран сообщает следующие данные об одной семье врожденных преступников, блестящим образом подтверждающие выводы, к которым пришли Марро и Обри:
«Дед этой семьи со стороны отца умер от сердечной болезни. Он был человеком слабого характера и находился в полной зависимости от своей жены, которая была женщина нервная и эксцентричная; легко впадала в гнев и била своего мужа при всяком случае.
Отец обладал нервным и буйным характером, но был большой трус: у него не хватало мужества проучить свою жену за ее беспорядочную жизнь. Он умер от недостаточности аорты.
Дядя со стороны отца отличался весьма порочным и бурным нравом. Он бил своих родителей, вымогая у них деньги. Пользуясь их отсутствием, он продал часть мебели и пытался из ревности убить своего родного брата. Двоюродный брат его был педераст.
Дед со стороны матери был человек интеллигентный, но пьяница. Он провел два года в тюрьме, осужденный за воровство. Во время коммуны он был капитаном и подвергся наказанию за дурное поведение. Это была неуравновешенная, грубая и жестокая натура. От первого брака у него были четыре дочери, о которых мы скажем впоследствии.
Бабушка со стороны матери вела беспорядочный образ жизни. Она оставляла своих детей и прокучивала со своим мужем свой недельный заработок. Умерла она от рака матки.
Мать была женщина очень порочная, ленивая и буйного характера. Она вышла замуж на 20-м году и имела от мужа двух детей. В 23 года она покинула мужа и ушла к одному молодому человеку, с которым прижила девочку. Разойдясь с ним, она вернулась к мужу и от него имела четвертого ребенка, находясь в то же время в связи с каким-то виноторговцем.
За этим любовником последовал другой. На 35-м году она родила пятого ребенка. Она покидала своих детей и мужа, проводила дни и ночи за картами в трактирах или за попойками в кабаках. Под влиянием винных паров она не раз пыталась убить своего мужа. На 37-м году она родила от одного из своих любовников ребенка, который вскоре умер от менингита. После этого она забеременела еще раз и в конце концов бросила своего мужа, уведя с собой своих дочерей, которых продала первому встречному за стакан вина. На 39-м году она забеременела в десятый раз от нового любовника, который обращался с ней очень дурно.
У этой женщины было трое сестер.
Одна из них уже в детстве обнаруживала порочные наклонности и в 16 лет стала проституткой. Она была настолько вспыльчива, что однажды оторвала ухо у одной женщины, с которой поспорила. Другая сестра была алкоголичка, развратная и грубая женщина. У нее было трое детей, из которых один 9 лет от роду из-за какого-то пустяка выбросился однажды через окно на улицу, а в другой раз, по-видимому, также без всякого основания бросился под экипаж.
Ребенок этот болел менингитом, но выздоровел.
Третья сестра была мотовка и развратница, пьянствовавшая вместе со своим мужем.
Перейдем теперь к третьему поколению этой семьи, которое состояло из 8 членов:
1. Девушка, 19 лет, светлая блондинка. Она обладала плохими умственными способностями. У нее имелись раздвоенность твердого неба, очень развитые лобные бугры и богатая растительность на голове. У нее был злой и ревнивый характер: братьям своим она подбрасывала в суп иголки. В 10 лет она посещала уже с мальчиками кабаки и здесь предавалась с ними кутежам.
2. 18-летний юноша: это был экономный и честный работник, но очень нервный и упрямый человек, с таким же слабым характером, как и его отец.
3. 15-летняя девушка: незаконнорожденная, с наклонностями к спиртным напиткам и обжорству. Она посещала винные лавки и часто напивалась пьяной; занималась воровством из витрин бакалейщиков.
4. 14-летняя девушка: ленивая лгунья, воровка, вспыльчивая эгоистка, кокетка и развратница. Она страдала невралгией лица. К семье своей она не питала никаких чувств и ночью, во время сна бабушки, щипала ее из мести за наказания, которым та ее подвергала.
5. 8-летний рахитический и золотушный мальчик, отличавшийся очень нервным, вспыльчивым и деспотическим характером. Он страдал припадками, во время которых у него являлась наклонность бить все, что попадалось под руку.
6. Незаконнорожденная девушка, умершая на 16-м году от менингита.
Знаменитая воровка по прозванью Сан Рефью была дочерью вора Комтуа, колесованного в 1788 году, и воровки Лемпаве.
Известная Марианна, наиболее ловкая участница шайки, происходила от воровки и вора, судившегося пять раз за кражи».
Сигеле, изучая преступность жителей Артены по сохранившимся актам судебных процессов начиная с 1852 года, также наталкивался постоянно на одни и те же фамилии, принадлежавшие в одних и тех же семействах отцам, сыновьям и племянникам. В одном из таких процессов участвовали все члены целиком без исключения двух семейств, приобретших уже известность в судебных летописях: одно из них состояло из 7 лиц, другое – из 6: из отца, матери и четырех сыновей. К этому случаю, говорит Сигеле, вполне применимы слова Видока: «Есть семьи, в которых преступление передается от поколения к поколению и которые как бы для того только существуют, чтобы подтверждать старинную поговорку “яблочко от яблоньки недалеко падает”».
3. Сродство путем подбора. Итак, мы видим, что наследственность, столь редко проявляющаяся при союзе двух преступных семейств, кроется в каком-то тяготении к пороку, сродстве к нему путем подбора, в силу которого преступная женщина выбирает себе в любовники непременно наиболее преступного мужчину.
Припомним только Рене из семейства И., искавшего себе любовниц лишь среди проституток и преступных женщин; браки Кретьенов и Лемеров (см. выше).