Бессознание

13. БУРЯ В СТАКАНЕ

Поезд резко дернулся, быстро ускорив ход. От внезапного рывка часть воды выплеснулась из стаканов и потекла по столу. Егор поспешил отодвинуться в сторону, чтобы не намочить брюки. Периокл кивнул на растекающуюся лужу:

– Смотри, как удачно получилось!

– В смысле? – подозрительно покосился Егор, осторожно смахивая воду со своей половины.

– Пример очень наглядный. Что-то похожее происходит с твоей энергией, когда ты совершаешь резкие движения. Ты ее так же разбрызгиваешь и так же теряешь. Резкие слова: грубость, обиды, оскорбления – это тоже твои потери. Даже резкая смена настроения. А неся потери, ты всякий раз кормишь незримых паразитов. Ты слабеешь, они набирают силу. А значит, их власть над тобой становится все больше. И аппетиты их растут в той же пропорции. Надеюсь, ты помнишь об этом.

– Стараюсь не забывать, – Егор напряженно смотрел на капающую со стола воду.

– Если мы спешим, суетимся, нервничаем, злимся, обижаемся, изнываем от скуки или нетерпения, значит мы уже крепко попались.

– — Как говорит раздраженный человек? «Меня бесит!». Как называют поведение детей, которые носятся, не находя покоя? «Они бесятся». Как видишь, язык еще помнит то, о чем многие люди давно забыли.

– — Подстрекаемые бесами, вы загоняете себя в безумные ритмы. Жизнь от этого становится короткой, вас поражают болезни, и вы по уши увязаете в разных проблемах. А вам даже некогда подумать о смысле существования. Всё несетесь, сломя голову, мимо собственной жизни. Куда? Да какая разница? Просто кто-то дал команду бежать. И все побежали послушным стадом. Так и проживаете свой век по чужим правилам и ради чужих.

– Ага… Похоже, эти твари в наших мозгах как в своем кармане хозяйничают… – угрюмо прокомментировал сказанное Егор.

Богатырь едва заметно вздохнул:

– А самое нелепое – это то, что вы вечно гонитесь за счастьем, в упор не замечая, что у счастья совсем другие ритмы. И выходит так, что не вы счастье, а оно вас никак догнать не может!

Периокл посмотрел на окончательно помрачневшего собеседника и, дружески хлопнув его по плечу, озорно подмигнул:

– Да ладно, не кисни, не всё так безнадежно. У нас тоже есть свои козыри. Так что давай, допивай свой чай: нам скоро выходить.

14. ДОМ С ПРИВИДЕНИЯМИ

Шумный, дымящий паровоз скрылся за поворотом. Перед ними открылось красивое редколесье, большей частью поросшее березой и осиной. Среди этой нетронутой природы стоял шикарный старинный особняк, окруженный узорной чугунной оградой. Внутри был небольшой, но очень уютный сад. Егор оценивающе оглядел дом и подозрительно спросил:

– Это что, дом с привидениями? Новых знакомых сейчас представлять будешь?

– Как насчет привидений, пока ничего не могу сказать. А вот скелеты в шкафу мы вполне можем найти. Так что, я думаю, скучно не будет. Идем!

– Погоди, – остановил его Егор. – Немного подышать хочу.

Периокл кивнул и тактично отошел в сторону, присев на большой придорожный камень.

Егор глубоко вдохнул теплый воздух, пропитанный ароматами трав и поднял глаза к небу. Ему просто захотелось увидеть облака. Он уже не помнил, когда в последний раз смотрел в небо. Где-то высоко пролетела небольшая стайка птиц. Там наверху было очень спокойно и тихо. «Почему это мы летать не умеем?» вдруг подумал Егор. …Постояв еще немного, он опустил голову и поискал взглядом своего спутника:

– Ну что, пойдем твоих привидений искать?

15. БОГАТЫРСКАЯ СОНАТА

Они зашли в дом. Миновав небольшой вестибюль, украшенный бронзовыми канделябрами, они попали в просторный кабинет. Вдоль стен располагались высокие стеллажи с книгами, в промежутках между ними висели картины. У окна стоял письменный стол с золоченым чернильным прибором. А в самом центре кабинета гордо красовался черный рояль.

Периокл подошел к инструменту и провел ладонью по гладкой лакированной поверхности. Потом сел и, мельком взглянув на Егора, открыл крышку и аккуратно положил руки на клавиши. Осторожно нажав одну ноту, он внимательно прислушался к звуку, мягко разливающемуся по комнате. Чуть посмелее нажал еще одну клавишу. На несколько мгновений полуприкрыв глаза, он как будто пытался уловить что-то тонкое, неосязаемое, растворенное в лучах света, падающего из окна на снежно-белые клавиши. И вдруг в комнате зазвучала мелодия. Очень простая… и очень красивая.

Егор, до этого перебиравший на полках старинные книги, удивленно обернулся. Странно было видеть сурового бородатого мужчину мощной атлетической комплекции играющим на рояле. Эта картина как-то совсем не увязывалась с привычными ему представлениями.

Периокл уже играл в две руки. Казалось, он полностью слился с той музыкой, что растекалась в пространстве какими-то невероятными узорами. Егор совсем не был любителем фортепьяно и прочей классики. Как и все прирожденные бунтари, он был воспитан на жестком роке. Но то, что он слышал сейчас, вдруг неожиданно вызвало у него какие-то очень странные и незнакомые чувства. Сильное волнение и невероятный покой. Одновременно. Эта музыка как будто раздвинула какие-то невидимые рамки, и мир вдруг стал намного больше, свободней и светлее… От этого странного чувства вот-вот готовы были проступить слезы…

Но музыка окончилась. И Егор снова оказался в кабинете с книгой в руках.

– Как ты это сделал? – постепенно приходя в себя, спросил он.

– Просто услышал ритмы природы и положил их на ноты.

– Разве такое возможно?

Периокл подошел к столу и, взяв листок бумаги с карандашом, вернулся к роялю. Положив лист на нотный стан, он продолжил беседу, мимоходом что-то чертя на бумаге:

– В наше время другого искусства просто не было. Живым было всё: музыка, танцы, картины, стихи, изваяния. Они вдохновляли и исцеляли, приносили покой и радость, вселяли веру и наполняли силой. То есть, они выполняли свое настоящее предназначение.

– Да… про наше искусство я молчу… – невесело отозвался Егор, медленно закрывая книгу.

Он украдкой поглядел на Периокла, и как бы немного извиняясь, спросил:

– Но… ты же воин, богатырь… и вдруг на пианино играешь. Это ведь такие разные вещи!

– Разные. – с улыбкой ответил богатырь, на миг оторвав карандаш от бумаги. – У дерева листья и корни тоже разные. Но пока живо дерево, они неразделимы.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Егор.

– Если у того же дерева мощные корни, но чахлый ствол и оборваны листья, много ли от такого дерева толку будет? Или же толстый ствол со слабыми корнями? Тоже ничего хорошего, правильно? Так и у человека: стать полноценным и совершенным можно лишь в единстве развития тела, души и разума. Поэтому каждый богатырь умел не только булавой махать, но и знания богатые обретал. И в искусствах мастерство познавал. Оттого и не знал поражений, что были в нем едины сила, смекалка и интуиция.

Периокл встал и подошел к окну. Некоторое время он молчал, видимо погрузившись в какие-то свои размышления. Егор, пользуясь моментом, решил посмотреть, что же такое всё это время он рисовал. Увиденным он был искренне поражен: на бумаге смелыми, но очень точными и красивыми штрихами был нарисован его портрет.

16. ПАНТЕОН

Следующим пунктом назначения в экскурсии по особняку оказался большой круглый зал с высокими мраморными колоннами. Их было двенадцать. Между колонн на каменных постаментах возвышались статуи в античном стиле, каждая из которых, судя по всему, олицетворяла какую-то сферу общественной жизни. В центре зала тоже стояла колонна, на вершине которой сверкало нечто наподобие шестигранного кристалла. Свет на него падал из расположенных над головами скульптур круглых окон. Картина была достаточно впечатляющая и даже немного давила своим величием.

– Ух ты! – невольно восхитился Егор. – Это прямо пантеон какой-то!

– Да, самый настоящий пантеон власти, – ответил Периокл, разглядывая фигуры.

– Почему власти? – удивился парень. – Вот это – тема культуры, тут медицина, а там – спорт. Только одна к власти относится.

– Уж тебе ли не знать, что в ваше время оружием становится всё: от вакцин и тренажеров до учебников и детских песен. Бесы ничем не гнушаются для захвата и укрепления своего господства. Все сферы жизни становятся средствами внушения и подчинения. А для этого везде и во всем путем ловких манипуляций назначаются «великие кумиры» и «незыблемые авторитеты», через которых в массы спускаются подробные инструкции, что такое «хорошо» и что такое «плохо».

– То есть, на что положено ахать, а на что фукать. На кого тявкать, и кому хвостиком подмахивать… – подытожив, сострил парень.

Периокл только улыбнулся в ответ.

16.1. УБОЙНАЯ МУЗЫКА

Первой у входа стояла Муза Искусств, держа в одной руке лиру, а в другой – связанные между собой театральные маски.

– Вот, например, обрати внимание на это оружие, – подозвал Периокл Егора. – Две лукавые маски театра, призванные на ярких контрастах трагедии и шутовства вышибать из толпы максимум эмоций. А по сути – ту же самую энергию жизни. Чей в этом интерес, надо объяснять?

– Да у нас весь шоу-бизнес на вышибание эмоций работает! Они, похоже нас тут вообще по полной имеют!

– В том и есть задача шоу-бизнеса – опустошать души. Кому-то очень хочется занять место, которое ваша душа занимает. Для этого песни должны быть попроще, слова покороче. Тогда и сознание ваше тоже станет проще и мельче. А значит, манипулировать вами будет намного легче. С танцами тоже все прихвачено: загнанный ритм, резкие жесты – и вот уже тонны вашей энергии с аппетитом пожирают черные твари. Ну и конечно, кино, с теми же масками и теми же ритмами. А уж где пошлятина или агрессия – там калории просто зашкаливают! Поэтому финансирование индустрии развлечений у вас сопоставимо разве что с производством наркотиков и оружия. В умелых руках это очень мощное оружие и очень сильный наркотик.

– — Ну и вторая глобальная задача, возложенная на искусства – это внушение через образы всем арсеналом творческих средств нужных настроений, желаний и убеждений. А ты, я думаю, сам понимаешь: какой заказчик – такие образы, кумиры и ценности…

16.2. УРОК ПОСЛУШАНИЯ

Следующая статуя держала в руках книгу и глобус.

– Ну, на предмет образования я и сам много чего выдать могу, – опередил Егор своего собеседника. – У меня по этой теме много накипело!

– Очень хорошо, – улыбнулся в ответ Периокл. – Мне будет очень интересно послушать. Может, меня в чём-то просветишь.

– Сегодня всё наше образование сводится к банальной зубрежке, бездумному поглощению информации, подлинность и ценность которой обсуждать никому не дозволено. Любой вопрос и любое сомнение тут же упираются в забор из «непреложных истин» и «непререкаемых авторитетов», которыми уже расписано, что положено знать и как положено понимать. И эта тупая зубрежка в конечном итоге приводит детей к полной атрофии мышления, штампуя из них армии послушных биороботов. И неудивительно, что из учебного курса удалили такой предмет как «Логика». Мыслящего очень непросто зомбировать!

Егор возбужденно прошелся по залу. Гулкое эхо шагов многократно отразилось в глянце высоких колонн и гладкой поверхности стен. Слегка переведя дыхание и снова подойдя к статуе, он чуть более спокойно продолжил:

– И что еще обидно, из всех этих знаний, взваленных на несчастные детские головы, почти ничего не находит применения в жизни, превращаясь в тяжеленную гору информационного мусора. …Это, кстати, тоже на тему тумана в сознании…

Внимательно дослушав Егора, Периокл спросил:

– А ты можешь сказать, как и чему нужно на самом деле учить детей?

– Ну… о конкретных деталях я как-то не думал. Я в общем смотрел на проблему.

– Вот так всё у вас, революционеров! – усмехнулся Периокл. – О том, что плохо и что не так, вы готовы говорить часами. А о том, как должно быть, у вас в самом лучшем случае сильно размытая абстракция, слабоприменимая к жизни. Ну что ж, тогда позволь мне пофантазировать:

– — Что самое главное в этой жизни? Наверное, мир, покой, крепкое здоровье, радость, любовь, вдохновенье, домашний уют, семейное счастье. Ориентир на эти ценности дает мощную защиту нам и нашему жизненному пространству. Поэтому в наше время познанию этой мудрости учителя уделяли самое пристальное внимание.

Егор только хмыкнул на это:

– Если я сейчас предложу что-то подобное в школе изучать, мне на это в лучшем случае пальцем у виска покрутят и пойти полечиться предложат!

– Это совсем неудивительно. Тем, кто поразил вашу цивилизацию, совсем не нужны мудрые, здоровые и счастливые люди. Поэтому «оптимизированная» ими система образования негласно наложило табу на все подобные темы, направляя ваше внимание и интересы только в те сферы, где вы эффективно растрачиваете себя и окружающий вас мир.

– Ну и как же теперь нам быть в условиях этой невидимой оккупации?

– Самим задавать вопросы и самим находить ответы. Учиться наблюдать, познавать, сомневаться, искать, разгадывать загадки жизни, удивляться, восхищаться, радоваться и делиться открытиями. Ведь школа – это не только стены, доска и парта. Весь мир и целая жизнь должны быть твоей школой. …А что до этой дамы с книжкой, – кивнул он на статую, – тут тоже не надо всё огульно отрицать: при умном подходе и у нее тоже можно кое-что почерпнуть.

16.3. КВАНТОВЫЙ ПЕРЕХВАТ

Очередное изваяние несло в руках символическую модель атома. Глядя на музу науки, Периокл спросил Егора:

– Ты, я помню, статьи писал?

– Да, но… не по этой теме.

– Я в курсе. …А ты вот скажи: допустим, тебе и каждому блогеру дали написать по одному слову для какой-то новой статьи. Ты бы смог по этому слову понять, хорошая будет статья или плохая, пользу или вред людям принесет?

– Нет, конечно. Это только по целому тексту понятно будет.

– Очень хорошо, что ты это понимаешь, – улыбнулся Периокл, переводя взгляд на статую. – А вот эта дама не понимает!

Он поднял высоко голову и взглянул в большое круглое окно, за которым медленно плыли снежно-белые облака:

– Ваша наука разделена на множество разрозненных дисциплин, большинство из которых полностью изолированы друг от друга. В результате, занимаясь в своем узком секторе знаний, никто не видит Целого, а значит, не осознает ни цели, ни смысла своей работы.

– — Еще менее двухсот лет назад каждый ученый понимал важность всестороннего развития, постоянно расширяя горизонты своих познаний. И именно это позволяло им постигать глубинную суть и конечный смысл того, что они делают. И все возможные последствия каждого своего шага они видели очень отчетливо.

– — Сегодня ваши узкоспециализированные интеллектуалы со своей плоско-линейной логикой подобны слепым в темной комнате. Их можно направить куда угодно, они возьмутся за всё послушно и охотно. Даже если им дадут разработать оружие, которое уничтожит их самих. И, в принципе, они это уже вовсю делают.

– — Почти вся ваша энергетика основана на разрушении материи. Для ваших нужд она крайне неэффективна: очень много сил тратится на добычу и обработку, обслуживание и утилизацию, а коэффициент потерь настолько велик, что о нем предпочитают скромно и стыдливо умалчивать. Но, тем не менее, другие, эффективные, безопасные и безотходные виды энергетики при малейшей возможности пресекаются на корню. Кому выгодны эти потери? Объяснять?

– — Идем дальше. Ваши астрономы старательно ищут другие планеты, пригодные для жизни. С чего вдруг? Если не гадить своей планете в промышленных масштабах и не грабить ее безжалостно, как вы нынче делаете, на ней еще можно многие тысячи лет жить в счастье и радости. Но кто-то, похоже, не ставит такие задачи. Разграбив и погубив Землю, бесплотные твари планируют поселиться на другую, чистую планету, забрав с собой для рассады некоторое количество живого материала. А судя по тому, как четко и системно они направляют науку, Земля – не первая их плантация, и в послужном списке уже есть полностью истребленные миры.

– — Вы гордитесь вашим техническим прогрессом? И вы совсем не видите, что бурными темпами развиваются лишь средства тотального информационного контроля и централизованного сбора энергии? Ну и конечно же, оружие массового уничтожения. А остальные сферы, как правило, занимаются лишь имитацией прогресса с целью выкачивания ресурсов из доверчивых и не очень умных потребителей.

– — Да, еще одно великое достижение цивилизации – электрические, компьютерные и телефонные сети. Очень полезная вещь – идеальные каналы оперативной связи и быстрого перемещения для известных тебе сущностей. Специально под их волновые частоты адресно адаптированы и настроены параметры всех известных тебе коммуникаций. А это значит, что глобальное распространение сетевых технологий открывает перед ними перспективы безграничного контроля над человечеством. К тому же, технический прогресс с каждым годом уменьшает за ненадобностью потребность людей в собственном развитии и самопознании, делая их все слабее, глупее и беспомощнее. А это значит, что управлять и пользоваться людской биомассой кое-кому становится всё проще и проще.

16.3.1. НАС ПОЧТИ НЕТ

Периокл прикоснулся к статуе:

– Интересно: в зале тепло, а она холодная. А тебе не прохладно?

– Да нет, вполне комфортно.

– Хорошо. А ты, кстати, …видишь тепло на расстоянии?

– Нет, конечно. Его только приборы специальные видят.

– Странно… А воздух ты тоже не видишь? Ведь он же везде вокруг. …Ах да, его тоже только приборы фиксируют, – вздохнув с легкой грустью, Периокл провел рукой по гладкому мрамору. – Сколько же нынче всего стало для вас невидимым и сколько ушло за пределы познания! Ваши физики даже термин специальный придумали – «темная материя». Все, что понять и изучить не могут – все «темная материя». И признаются порой, что весь доступный вам мир – лишь пять процентов ткани мироздания.

– — Правда, и это далеко не все планы бытия. Но даже если ограничиться тем, что физики уже успели признать, вся ваша наука имеет кое-какие знания лишь о пяти процентах материи, составляющей наш мир. А ведь это значит, что и самих себя вы познаёте всего лишь на пять процентов. Так кто же пользуется и управляет остальными девяноста пятью процентами вашего «Я»? Как оно себя чувствует, чем живет и какие дела вершатся от его имени? Похоже, это никому не интересно? Тут на новый гаджет копить надо, некогда…

Егор исподлобья взглянул на каменную фигуру, с лица которой только что сошел солнечный блик, падавший из окна:

– То есть, ты намекаешь, что наука осознанно сужает рамки нашего познания?

– А ты сам посуди: допустим, мощь ученой мысли делает масштабный прорыв в изучении так называемой тонкой материи. Что это может вам дать? Как минимум, это позволит наконец-то познать себя, восстановить связь со своими потерянными душами, вернув себе силу, мудрость и былое величие. Вы увидите, как и куда утекает ваша энергия жизни и сделаете из этого нужные выводы. Ну и, конечно же, вы сможете с легкостью вычислить всех бесплотных паразитов, поедающих заживо вашу несчастную цивилизацию. А значит, избавиться от них вам станет не так уж и сложно. Как ты думаешь, могут сегодняшние хозяева такое допустить? Да ни за что! Они же, в отличие от вас, не самоубийцы! Вот поэтому изучать дозволено исключительно квантово-осязаемые формы материи, фиксируемые строго утвержденным инструментарием. Все остальные движения пресекаются. И иногда очень жестко.

16.4. ПОД ЗНАКОМ ЗМЕИ

Пройдя пару шагов по звонкому мраморному полу, Периокл кивнул на следующую статую:

– Эта дама со змеей в чаше не зря приставлена рядом: ей приходится во всем соглашаться со старшей подругой. Поэтому с самого раннего вашего детства она упорно внушает, что вы – это только туловище и ничего больше, а душа – это исключительно плод фольклорной фантазии. Ну а сердце – всего лишь моторчик, качающий кровь, и только «глупые предки» называли его разумом души. Принимая все это как истину, вы сами добровольно подписываете себе приговор, отрекаясь от своих тонких тел и от той великой мудрости, бережно накопленной предками за многие тысячелетия.

– — Души нет. А значит, те же девяносто пять процентов нашего «Я» ни изучению, ни лечению не подлежат. Что же тогда удивляться, что вы даже какую-то банальную простуду победить никак не можете.

Егор недружелюбно покосился на змею:

– А им это похоже, и не надо. Ведь нынче критерий успешности медицины – не здоровье людей, а количество прибыли. А чтобы больше заработать, надо, чтобы как можно больше людей болело. Вот и принято у нас лечить не болезни, а симптомы. Чтобы забитая проблема завтра новой болезнью выскочила.

Периокл хотел было что-то сказать, но Егор был явно настроен выговориться:

– И еще. Современная «традиционная» медицина, которой в сравнении с «нетрадиционной», народной, в рамках истории без году неделя, навязчиво внушает нам, что наш собственный организм ни на что не способен. Все проблемы здоровья решаются только химией, иглой и скальпелем. Чтобы тело наше крепко-накрепко забыло о врожденной способности к саморегуляции и самовосстановлению. Ну и конечно о том, что в живой природе есть вся необходимая нам аптека. И денег за нее природа у нас не берет.

Периокл только пожал плечами:

– Ну, ты, я гляжу, и без меня все прекрасно понимаешь. Даже добавить нечего. …Хотя, знаешь, я бы, все-таки, замолвил слово о тех врачах, что в пределах таких чудовищных ограничений прав и возможностей порой вершат настоящие чудеса исцеления, возвращая людей к настоящей, полноценной жизни. И оттого они вдвойне достойны почтения!

Егору стало немного неловко: его спутник, без всяких сомнений, был прав.

16.5. В ЗАКОУЛКАХ СОЗНАНИЯ

Какое-то время они просто молчали. Видимо, нужно было переварить все эти мысли. Слишком много было информации для размышления. И на каждый отвеченный вопрос появлялось несколько новых вопросов. А начать захотелось с самого простого и самого каверзного вопроса:

– Вот ты говоришь, что из древности пришел. А откуда же тогда ты о нашем времени все знаешь?

– А я не знаю, – признался Периокл. – Я читаю то, что вижу в твоем сознании. А через тебя я читаю тех, с кем связан ты. Иногда эта цепочка уходит очень далеко, пока я не найду нужной информации.

– Так ты что, в моих мозгах копаешься?! – возмутился было Егор.

– Ты не переживай: ничего лишнего или тайного я не трогаю. Только то, чем ты сам был готов поделиться.

– Ну… ладно, поверю. …А это у вас что, все так умели делать?

– Почти.

– Да, круто… Так ведь ни схитрить, ни соврать никто не сможет. Нам бы такое точно не помешало. А почему мы теперь это не умеем?

– Потому что в вашей власти только пять процентов. Забыл?

– А в остальном… эти черные пиявки командуют?

– Вроде того. Подключаются к сознанию, получая беспрепятственный контроль над вашей энергией и разумом. Что-то воруют, что-то внедряют, стирают или переиначивают. Уверенные в свободе собственной воли, люди воплощают в жизнь хитро прописанные образы. Так и живут миллионы потерянных душ, с самыми благими намерениями всю свою жизнь посвящая служению бесплотным тварям.