Кровный чары 2. Убить оборотня

Эдриан не спал. Сидя на кровати, он вертел в руках маленький ключик от спальни, что отдала Стефани. Он мог бы подумать о приличиях, о неправильности поступка, о том, что уже через пару дней они будут повенчаны. Но подобные мысли не возникали, а мужчине не хотелось терзать себя в очередной раз.

Поэтому Эдриан ждал. Прислушивался к ночной тиши гостиницы и томился в ожидании скорой встречи с девушкой, которую любил. Ему вспоминались их встречи, взгляды, нежность, острое слово. Они ни разу не признались друг другу в чувствах, но, когда вечером за ужином речь зашла о браке, Эдриан без труда сказал об этом.

Не заговорили они об этом и в момент, когда золотое с изумрудами колечко обхватило палец Стефани. Слова остались невысказанными. Но надо ли их озвучивать, когда взор, улыбка и чувство стоят намного больше?

Спрятав ключ в карман, Эдриан поднялся. Ожидание измучило его. Предлог покинуть комнату на третьем этаже был найден вмиг: вино. И мужчина поторопился выйти. В коридоре осмотрелся на предмет снующей прислуги. Дежурный лакей дремал на посту, а горничных нигде не было видно. Поэтому он пошел. Спустившись на второй, лицезрел ту же картину.

Тихо пройдя по коридору, остановился возле искомой двери. Щелчок. Замок поддался легко. Гостиная встретила тишиной и тем же мятным ароматом. «Как будто пришел в лавку леденцов», – мелькнула первая мысль. Вторая была посвящена девичьей фигуре в тонкой сорочке. Распущенные каштановые волосы бурной волной доходили до бедер. Оранжевый свет придавал ее улыбающемуся лицу мягкость.

Стефани прикусила губу. Она оставила спящую Лидию в своей спальне и подготовила другую комнату. Ту, где до выписки Лорента ночевал отец. Если бы не блуждающий оборотень, в смерть которого не верилось, она бы не стала заморачиваться с камином, мятой и свечами.

На миг они замерли, обменявшись взглядами. Между ними будто вспыхнул короткий диалог. Никакого спора или недоразумения. Она знала, зачем он пришел. Он – зачем приглашали. Это секундное мгновение послужило лишь безмолвным согласием и привело к взаимопониманию любящих сердец.

Оба шагнули навстречу друг другу. Никакого заискивания, игры или фальши. Страстный и неловкий поцелуй захватил их.

Склонившись, Эдриан прижал к себе девушку. Его ладони легли на тонкую девичью спину, пальцы стиснули тонкую сорочку. Ягодный вкус губ пленил, и он жадно, как странник в пустыне осушает воды оазиса, пил ее. Хрупкость и гибкость жавшегося к нему тела сводили с ума, и мужчине не хотелось сдерживаться.

Встав на носочки, Стефани обхватила его за шею. Она льнула к нему каждой клеточкой, каждой частичкой своего тела. Как будто блуждала в заунывной морозной ночи и наконец нашла его – источник тепла. Пламя, что могло отогреть и плоть, и душу.

Руки скользнули ниже, и Эдриан подхватил девушку под ягодицы и поднял. Стефани с проворностью дикой кошки обхватила ногами мужчину за талию. Стеснение пропало, уступив место терпкой обжигающей страсти, что походила на корицу в горячем вине с острыми приправами.

Желание вскружило головы обоим. Ни о чем не думая, не заботясь даже о соседях, которых могла потревожить возня, Эдриан внес девушку в спальню. Дверь хлопнула, но они, увлеченные любовной игрой, не придали этому значения. Они не могли прервать долгожданное блаженство.

Со страстью Эдриан бросил девушку на кровать. Деревянное основание скрипнуло, а Стефани издала смешок, чувствуя себя беззащитной под тяжелым мужским взглядом. Страха не было. Только будоражащее кровь ожидание удовольствия. Внезапно ей захотелось, чтобы он набросился на нее. Придавил весом к матрацу и взял. Но признаться ни ему, ни, тем более, себе она не могла. И попросту закусила губы.

Эдриан с нетерпением стащил камзол и сбросил на пол. Следом пришла очередь жилета. Раздеваясь, он все время смотрел на Стефани. Кружевная сорочка задралась, открыв взору рельефные ноги по самые бедра. На молочной коже играли красно-оранжевые отблески пламени. В изумрудных глазах плясали огоньки бушующего желания. Она жаждала его, звала одним только взглядом.

На Эдриане осталась лишь рубашка без воротника и штаны, когда он залез на кровать. Он замер, уперев ладони в матрац справа и слева от девушки. Она ждала порыва, но мужчина медлил.

– Ты же помнишь, что у меня швы. Их еще не сняли, – с лукавством в голосе произнес Эдриан, любуясь стыдливым румянцем на девичьих щеках.

– Я не подумала… – Стефани пробрала дрожь. Ей нужен он. Сегодня. Сейчас.

Эдриан медленно склонился к ней. Поцеловал шею, развратно провел языком от ямочки между ключицами к подбородку, потянулся к уху и шепнул:

– Тебе придется взять инициативу. – И, склонившись, принялся целовать грудь по краю сорочки.

– Как? – тихо спросила она, ощущая увеличившуюся влагу между ног.

– Узнаешь. – Мужчина начал стаскивать кружевную сорочку.

Стефани покорно позволила раздеть себя. Томный вздох сорвался с губ, когда мужчина обхватил губами темную вершинку. Со второй он поигрывал пальцами, пропуская между подушечками чувствительную кожу. Девушка млела, отдаваясь в его власть. А Эдриан продолжал любить каждый дюйм ее тела, каждый изгиб и каждый шрам, оставленный долгими тренировками. Он целовал, ласкал, заигрывал с ней. Его длинные пальцы впивались в плечи. Не больно, но достаточно хватко, чтобы оценить силу. И Стефани это до безумия нравилось.

Она лежала перед ним как раскрытая книга, а он наслаждался страницами с таким благоговением, будто отыскал самое редкое и дорогое сердцу сокровище и больше не желал отпускать.

Эдриан поцеловал под грудью и принялся спускаться ниже. К пупку. Растерявшись от настойчивой ласки, Стефани подняла голову и положила ладонь на макушку мужчине. Пальцы вмиг зарылись в длинные кремово-бежевые волосы.

– Что ты делаешь?

Она смутно догадывалась, к чему ведет ласка. Но эта мысль была слишком смелой, чтобы поверить. Неужели он будет целовать еще ниже? Это же будет так развратно и вульгарно, но в то же время… так желанно.

– Люблю тебя, – прошептал Эдриан. Его горячее дыхание обожгло выемку между бедром и низом живота.

– Да… я… – громкий стон прорезал тишину комнаты, когда его теплый влажный язык коснулся промежности, – тоже тебя…

Стефани не договорила. Пульсация между ног так усилилась, словно туда утекло сердце. Девушка прогнулась в пояснице. Его прикосновения были слишком бесцеремонными и настойчивыми, слишком развязными и откровенными. Они вели к пику удовольствия, но почти полное отсутствие опыта и нахлынувшее смущение от открывшегося вида не давали отпустить себя. Она не позволяла блаженству взять вверх над собой и совершала слишком много лишних движений.

Колени дрожали от напряжения. Натянутые вдоль бедер нервы как гитарные струны ждали нового аккорда, а в пояснице пекло. Стефани извивалась, хватаясь за простыни, но разрядка не приходила. Отвлекало щемящее чувство пустоты. Ей нужно ощутить себя заполненной. Ощутить внутри его.

Эдриан продолжал дразниться. Он заигрывал с ней, чувствуя спиной, как вздрагивают ее ноги. Касаясь языком определенных точек, мужчина получал бурную реакцию. И ему нравилось это. Он изводил девушку ожиданием, потому что томился сам. Потому что чем дольше разгорается пламя, тем больше оно горит.

Два пальца вошли так вовремя, что Стефани чуть не задохнулась. Живот свела сладкая истома. По коже пробежала волна покалывания. Тонкие невидимые иголочки удовольствия затронули каждую клеточку от промежности к макушке и кончикам пальцев рук и ног. Тело стало невероятно чувствительным. Мановение воздуха, холод нетронутой части постели, его дыхание и горячие ладони. Неважно. Кожа реагировала остро на любое касание.

Эдриан на миг отпустил ее. Опьяненный разум рисовал картины, полные похоти и немыслимого разврата. Ему хотелось проделать с ней все, о чем он только знал. Что умел, и о чем мог помыслить лишь в самых тайных и смелых мечтах, что приходили долгими зимними ночами. Она была так прекрасна, что будоражила самые греховные помыслы, что только могут прийти в голову мужчины.

Эдриан стащил рубашку и взялся за завязки на штанах. Он не отводил взгляда от девушки, которая с неуместной робостью положила руку себе на живот. Как-то нехотя она потянула пальцы к собственной промежности. Почти дойдя до низа, она в нерешительности замерла, отвернув лицо в сторону.

Стефани стало неловко от собственных стонов и низких мыслей. Она никогда не ласкала себя, но ей до безумия хотелось дотронуться до влажной чувствительной кожи между ног прямо сейчас. Хотя бы одним пальчиком… или же пусть он это сделает.

И Эдриан сделал. Стащив всю одежду, кроме скрывающей шрамы повязки на груди, мужчина взял ее руку в свою и потянул вниз. Он алчно-развратно смотрел на нее сверху. Однако взгляд Стефани был устремлен на то, что находилось ниже пояса, и лишь периодами она посматривала на него.

– Зачем ты сдерживаешься? – Мужчина положил девичью ладонь ей на промежность и принялся возить ее пальцами по разгоряченной плоти. – Здесь только мы с тобой.

– Да… я… – Стефани касалась себя, он касался ее. Это было какое-то безумие. Безумие, которое она не желала прекращать.

– Вот так… – Эдриан убрал руку, а девушка продолжила, откинув голову назад.

Он прилег к ней с боку и принялся целовать шею, ласкать тело, шептать то, что она никак не ожидала услышать, но хотела.

Внезапно его пальцы соскользнули к промежности и оказались внутри. Она сократилась и застонала от подобной утехи. Стефани трогала себя, а он настойчиво проникал. Это длилось ровно столько, чтобы вознестись к небесам и упасть на землю бездыханной и никчемной.

Тяжело дыша, Стефани убрала руки. Кожа заблестела от проступившего пота. Ей стало жарко, легко и немного одиноко от того, что блаженство закончилось.

Больше Эдриан не медлил. Он накрыл девушку собой и вошел одним медленным движением. Узко и горячо. Мужчина повел бедрами, а затем резко толкнул.

Лицо Стефани стало проводником к ее чувствительности. Она закусывала губу, когда стыдилась и не позволяла себе отдаться до конца. И сводила брови «домиком», когда сдерживаться не получалось. Алые от ягодной помады губы раскрывались при стонах, а тело извивалось. Гибкое, натренированное, оно завораживало мужчину. Мышцы ходили под кожей в такт его движениям. Это привлекало сильнее, чем подрагивающая грудь.

Эдриан покинул девушку, чтобы улечься рядом на кровать. Швы немного покалывало. Это была маленькая неприятность, которой он играл, чтобы оттянуть свое удовольствие. Мужчина потянул Стефани на себя. И та удивилась – это было заметно по широко распахнутым глазам, – но молча, без недовольства или расспросов, медленно опустилась. Она не знала, как двигаться дальше, и Эдриан направил ее руками, взявшись за бедра.

– Это напоминает скачку. – Первая фраза с момента, как они слились, принадлежала девушке.

– Потом будешь краснеть в седле, вспоминая этот момент, – усмехнулся он, позволив Стефани вести.

Она улыбнулась, не поверив, что так и будет.

Нет ничего более трогательного и страстного, чем внемлющие друг другу возлюбленные. И они понимали это. Потому не торопились, медлили, подавали невербальные знаки и сгорали в буйстве любовного пожара.

Искушение заснуть в обнимку было высоко, но тогда все таинство ночной встречи упадет под копыта лошади. Поэтому, лежа нагишом в кровати, они болтали о всяких мелочах. Оба жались друг к дружке, беря и отдавая тепло своих тел. Они смеялись, делились нелепыми ситуациями и просто болтали. А когда наступали моменты молчания, то их объятия становились крепче.

Не прозвучало ни одного слова о любви, кроме тех случайных фраз, брошенных во время близости. Счастье казалось им таким же хрупким, как горный хрусталь. Неумелое слово, как и неловкое движение, рушит все. Никто из них не умел красиво изъясняться, а портить такую чудесную ночь не хотелось.

Водя пальцем вдоль шрамов на груди мужчины, Стефани неожиданно задала вопрос, который показался ей вполне уместным:

– Сколько у тебя было любовниц?

Не теряя улыбки, Эдриан вскинул брови:

– Зачем это тебе?

Вопрос ничуть не обидел его. Скорее, он переживал, что ответ расстроит девушку.

– Хочу знать, как ты научился всему… – девичьи щеки покрыл яркий румянец, – этому… Тому, что ты умеешь… – Она дрожащей рукой коснулась мужского подбородка.

– Стефани, я начал жить в столице самостоятельно в общежитии при Академии права, когда мне стукнуло пятнадцать. Как ты думаешь?

Девушка призадумалась, прикидывая в уме количество ночей за все эти годы. Потом хорошенько взглянула на мужчину, точно в первый раз оценивала его внешность. Вспомнила о харизме.

– У тебя было много женщин, – выдохнула она.

– Ну… а как ты думаешь? Сколько?

«Лучший способ правильно ответить женщине на компрометирующий вопрос – позволить произнести его самой», – вспомнил Эдриан фразу отца, которую тот ненароком обронил после ссоры с матерью.

Стефани оживилась. Сев на кровати и прикрыв грудь покрывалом, она уставилась в потолок, словно там кто-то нацарапал число.

– Тридцать?

Мужчина прыснул.

– Пятьдесят? – Девушку ужаснуло, что любовниц может быть так много.

– Да вы мне льстите, мадемуазель, – рассмеялся он. – Чтобы научиться ласкам, хватит и одной.

Эдриан вспомнил ту, от которой многому научился. Она была старше, владела салоном, куда приглашала юношей из Академии, и проводила вечера увеселений. Она поистине любила то, чем занималась, а ее советы и знания оказались невероятно полезными в первую ночь со Стефани.

– Всего одна? – удивилась Стефани.

Мужчина смотрел в смущенное девичье лицо и думал, что дьявол разбери этих женщин. Никогда не угадаешь их реакцию. Приписала ему с десяток любовниц и тут же удивилась, что только одна.

– Скажем так, не больше десяти. – Он прочистил горло. – Почему тебя это волнует?

– Ну… – Она замялась.

Стефани не привыкла к тому, что она что-то не умеет. Не любила оказываться худшей. Но возникшая во время близости неуклюжесть и незнание собственных желаний и ощущений смущали девушку. Как и то, что партию вел он. А людям свойственно сравнивать.

– Я ведь… ну, ничего толком не умею. – Она опустила взгляд перед собой. Придерживая покрывало одной рукой, второй принялась водить по простыни, рисуя пальцем витиеватые узоры. – Просто я привыкла, что… что-то знаю. Могу. А тут…

Эдриан потянулся и взял ее ладонь в свои. Их взгляды встретились. Такого признания и беспокойства он никак не ожидал. Тем более от девушки из знатной семьи. Он растерялся.

– В любом деле… нужна практика.

Мужчина в который раз пожалел, что не умеет говорить красиво. Какая практика? Какой опыт? Она вообще должна была вырасти кроткой, застенчивой мадемуазель, взгляд которой вечно устремлен в пол. А потом выйти замуж по договору за какого-нибудь графа или герцога.

«Наверно, пора бы сменить тему для разговора», – подумала Стефани и улыбнулась:

– Расскажи, о чем ты мечтаешь?

Эдриан с облегчением притянул девушку к себе, надеясь, что в ближайшее время они не вернутся к этой теме. Может быть, в другой раз он расскажет, что ее чистота прекрасна, как свежевыпавший снег. Но сейчас ему не подобрать для этого слов.

– Путешествовать.

Услышав признание, Стефани встрепенулась. Она извернулась, чтобы заглянуть в сине-голубую бездну глаз.

– Всегда хотел уплыть куда-нибудь вместе с отцом, – продолжил он. – Но он никогда не брал меня. Говорил, что я его наследник и мое место дома, в безопасности. Все, что мне оставалось, это провожать его в очередную торговую поездку.

– Я тоже мечтаю путешествовать, – воскликнула девушка. – Всегда хотела! Но отец всегда говорил, что незамужней девице негоже отправляться в поездку одной, и я молчала об этом. Никогда не говорила, что хочу повидать другие страны. Ты первый, кому я об этом говорю.

Эдриан в задумчивости поднес ее руку к губам и задумчиво поцеловал тыльную сторону ладони.

– Значит, отправимся в путешествие? Сразу. Как только в Вуароне все закончится. Как поймаем оборотня, – предложил он.

– Да!

Остаток ночи они потратили на обсуждение мечты. Куда отправятся в первую очередь, на каком корабле, что возьмут с собой. Воображали, как будут пить травяные чаи из крошечных фарфоровых пиал в высоких горах Касиго и прятаться от зноя в расписных шатрах в пустынях Бидарии. Как проживут неделю где-нибудь на побережье Свободного островного государства и будут заниматься любовью в домике, пока за окном круглые сутки льет дождь. А потом отправятся вниз по реке до Бездонных водопадов и загадают желания, глядя в полуночно-синюю пропасть.

Им открылся полный приключений целый мир. Чудесный и завораживающий. Он как будто ждал их за порогом, осталось лишь протянуть руку и дверь в новую жизнь распахнется сама.

Разделить одну мечту на двоих – счастье, что выпадает немногим. И они ценили это, благодаря судьбу за то, что позволила им встретить друг друга.