Дерзновенная любовь

Что такое любовь? Какова природа того, что называют любовью; того, что мы хотим воспроизвести в наших взаимоотношениях с другими людьми и даже с Богом? Иисус косвенно ответил на вопрос, что такое любовь, указав на Себя. Он сказал: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:34,35). Любовь описывается (1 Кор.13), иллюстрируется (добрый самарянин, Лк. 10:25–37) и требуется (Лк. 6:27–36), но нигде нет определения любви. Смысл любви находится в личности Иисуса Христа и воплощен в Его смерти и воскресении.

Любовь – это жертва, которая открывает двери восстановлению взаимоотношений с Отцом, с другими людьми и с самим собой. Это свет жертвенной, сознательной и преобразующей любви Христа, которой мы призваны любить. Именно на этом основании нас будут оценивать и однажды судить.

Любовь: инструмент для измерения характера

Любовь, тот измерительный инструмент, которым будет оцениваться моя жизнь. Такой инструмент лишает меня любого чванства. Если меня будут судить по тому, как я любил, а не как много я продал книг, провел семинаров или проконсультировал людей, то фактически это неважно писал я, учил или консультировал. Имеет значение только, любил ли я. Это кажется таким суровым и непреклонным. Почему бы меня не судить по тому, что я делаю хорошо и делаю каждый день, это естественное течение моей жизни? Почему бы меня не судить по тому, как я веду свой бизнес или насколько часто я участвую в служении? Большинство людей не возражали бы, если бы их оценивали по широкому спектру тестов – включая то, как они любят. Но кажется нечестным, когда нас судят только по одному критерию – как мы любили других. Мы хотим стоять на более широком фундаменте.

Например, недавно у меня возник очень напряженный спор с женой по поводу того, кто заберет нашу дочь из школы. Я был дома, но работал. Она была занята и расстроена. Она считала, что я могу оторваться от компьютера на несколько минут, чтобы выполнить поручение; а я считал, что она должна понимать, что я также занят, когда работаю дома, как и тогда, когда разговариваю с клиентом в своем офисе.

Спор вылился в критиканство и взаимные обвинения. Она стремительно выбежала из дома, а я вернулся к своей работе на тему любви. Я хорошо поработал в этот день (еще одно свидетельство Божьей милости), но я с грустью осознал, что на тот момент я потерял дружеские отношения с женой и близость с Богом. Тот кусок, который я написал после нашей стычки, будет оцениваться не по его литературной или практической ценности, а по тому было ли мое сердце полно любви и расположено к другим или его наполняла ненависть и эгоизм.

Мне не давало покоя предупреждение Павла, открывающее 13-ю главу Первого Послания к Коринфянам: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (ст. 1–3). Талант без любви оборачивается поражением; духовная проницательность и сила без любви девальвируются; а принесение в жертву имущества или тела без любви – просто обман.

Жить и не любить бессмысленно и бесполезно. Прожив жизнь без любви, вы не услышите сладких звуков радости и награды. Как мы узнаем, действительно ли мы продолжаем трудиться ради награды? Любовь – явление повсеместное и обыкновенное или чрезвычайно редкое и сверхъестественное? Возможно ли, что многие люди используют свои таланты, применяют власть, жертвуют огромные деньги, полагают свою плоть, и при этом их сердце ведомо не любовью? Интересно, правда ли, что огромная часть того, что мы ежедневно выбираем, происходит без мысли о том, согласуется ли наш выбор с действиями сердца, исполненного любви?

Нас также одолевает беспокойство по поводу нашей неспособности любить. Большинство из нас знает кого-то, кто больше озабочен своей неудачей в любви, чем ее влиянием на жизнь других людей. К сожалению, многие настолько погружены в свою неспособность любить, что это может показаться неподдельным признанием греха, но на самом деле оказывается завуалированной формой самозащиты, которая удерживает человеческое сердце от настоящей жертвенной борьбы.

Кажется, многие также не считают любовь основанием для принятия ежедневных решений или же они настолько сокрушены прошлыми неудачами, что любовь видится им как нечто почти невозможное. Почему так происходит?

Любовь: неверные представления

Любовь – величайший животворящий дар, который мы можем предложить другому человеку. Это также наименее вероятный, наименее естественный или логичный ответ, который предлагается нам в обычной жизни, не говоря уже о трудных временах, требующих напряжения душевных сил, когда мы напуганы, рассержены или обижены. Благословенные моменты жертвенности и заботы, направленной на других, – чрезвычайно редки. Большинство людей считают желание любить естественной человеческой сентиментальностью, но на самом деле любовь – это исключительное, необыкновенное, изменяющее всю жизнь изумительное явление.

В большинстве случаев кажется, что любовь матери к ребенку противоречит моему предположению о том, что любовь не является нашей естественной реакцией, потому что в материнской любви и жертвенности воплощается самая естественная и нравственная способность к самоотдаче, известная человечеству. Часто именно материнская любовь к новорожденному ребенку, которого она кормит, заставляет ее жертвовать собственным сном и комфортом ради проголодавшегося малыша. Но универсальна ли материнская любовь? Хотя она и может служить образцом сострадания, но на нее не следует смотреть как на совершенную любовь или полностью лишенную эгоизма.

Исаия сравнивает Божью любовь с превосходнейшей формой любви – состраданием матери к своему ребенку: «Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя» (Ис. 49:15). Невозможно представить, чтобы мать, чьи груди переполнены молоком и материнские инстинкты полностью направлены на ребенка, может забыть или пренебречь им; но факты неопровержимы: подобное происходит. Даже самая безупречная форма любви не обходится без небрежения и неудач. Если даже материнская любовь может потерпеть неудачу, то насколько чаще это происходит с обычными формами любви: между мужем и женой, родителем и ребенком, между друзьями – такая любовь очень часто дает трещину и терпит крах. Естественная ли реакция любовь?

Я недавно летел на семинар, где собирался говорить на тему возвышающей любви. Мой сосед, заметив мой отсутствующий взгляд, неразборчивые каракули и поспешные дополнения к тому, что и так уже казалось кучей испорченной бумаги, спросил: «Вы юрист?» Я искал повода, чтобы отвлечься от своих последних приготовлений, поэтому с готовностью ответил на его вопрос. Вскоре мы разговаривали о моей профессии и о цели моей поездки на Майами. Когда я заметил, что собираюсь обратиться к нескольким сотням людей, говоря им о любви и прощении, он взглянул на меня поверх очков, прищурился и снисходительно сказал: «Как мило. Любовь? Н-да. Я думаю, мы все нуждаемся в том, чтобы нам напомнили о важности любви».

Наш разговор вскоре перешел на то, что он считает главной целью своей жизни. Он сказал мне, что в своих взрослых детях его больше всего радует их упорство и настойчивость в стремлении к образованию, карьере и успеху. Они многому научились у своего отца, и он действительно ими гордится. Затем он сказал, что его трое детей пережили пять разводов и у него есть внуки, которых он не видел пять лет из-за плохих отношений между бывшими супругами. Собственные два развода, кажется, беспокоили его меньше.

В конце концов я спросил его, насколько важным он считал учить своих детей любви и упорству в преданности людям. Его ответ чрезвычайно показателен. Он сказал: «Я никогда не учил моих детей любви. Думаю, я считал, что они естественным образом научатся тому, что нужно знать о таких вещах. Любовь – явление благородное и возвышенное, следовательно, такое же фундаментальное по отношению к жизни, как и дыхание». И скорее с грустной бравадой, чем с убежденностью, он добавил: «Я учил своих детей примером, а не словами. Надеюсь, этого достаточно».

Объяснить ему, что этого недостаточно, было трудно. Без сомнения, он учил своих детей кое-чему о любви. Для человеческого существа невозможно (если только человек не абсолютно зол) жить и не являть любовь хотя бы в некоторой степени. Но упор в его жизни и наставлениях, кажется, был сделан на успех в финансах и карьере, а не на жертвенности души ради того, чтобы дать другим представление о Боге.

Я задаюсь вопросом, насколько часто любви действительно учат и живут, считая ее основным жизненным приоритетом. Я спросил одну из моих дочек, как она думает, какой самый главный урок в жизни я хотел бы, чтобы она усвоила. Она ответила: «Много работать, стараться изо всех сил и не врать». Вполне достойные вещи для того, чтобы учить им ребенка, но если усвоить только их, они станут основой для законничества и фарисейской надменности. Интересно, почему мои дети, очевидно, не видят, что стремление к любви – основная цель жизни? Возможно, любовь – такая редкость даже в благополучных домах, что другие жизненные уроки обладают неоспоримым превосходством в классной комнате семейной жизни. Мы также могли бы задать трудный вопрос: является ли любовь в нашем доме тем, что ценится превыше всего, самым желанным качеством характера, к которому мы стремимся, самым ценным уроком, который мы преподаем своими поступками? Боюсь, что наиболее оптимистичным ответом будет «иногда», а наиболее реальным – «редко». Любовь никогда не считалась настолько второстепенной как в наше время.

Неверное предположение, что любовь – обычное человеческое чувство, естественным образом изливающееся из чистых сердец, ведет к другому заблуждению о том, что мы уже умеем любить как должно. Конечно, никто из нас не может быть чутким постоянно, каждую минуту нашей жизни. Мы иногда не выполняем обязательства, лжем, сплетничаем, пользуемся теми, кто доверил нам свои заветные секреты. Но в общем, учитывая все обстоятельства и борьбу, которую мы ведем, любой здравомыслящий суд в любой точке мира признал бы факты достаточно ясными: мы невиновны в нашей неспособности любить. Никто не признал бы нас виновными в правонарушении, не говоря уже о преступлении, заслуживающим смерти.

Я слышал, как люди, виновные в жестоком обращении с ребенком, аморальном поведении по отношению к супругу, рассказывали о серьезном вреде, который они нанесли своей жертве, и через минуту – о своей любви к ней. Несомненно, в менее экстремальных ситуациях мы часто любим и причиняем боль одному и тому же человеку. Но некоторые люди неспособны принять истину о трагическом взаимодействии любви и ненависти в падшем человеческом сердце. Поэтому когда я спрашивал, есть ли различие между их грехом и утверждением любви, на меня нападали или начинали защищаться, относясь ко мне как врагу, а не как к другу.

Когда поднимается вопрос о нашей неспособности любить, его нужно воспринимать как голос друга, а не как упрек врага, потому что наша несостоятельность может быть замечательным поводом для того, чтобы выйти на новый уровень понимания Божьей благодати. К сожалению, мы так привыкли видеть себя в отношении других людей абсолютно невиновными, а наши добродетели незапятнанными, что мы отворачиваемся и не можем взглянуть в лицо правде – признать собственную неспособность любить. Большинству из нас кажется невероятным тот факт, что облегчение можно найти, взглянув прямо в лицо своей неудаче. Видя то, что происходит у нас в сердце, мы будем вынуждены спасаться бегством от предположения о нашей самодостаточности и обращаться к надежде на взаимоотношения, в основе которых лежит инициатива Бога, а не наши собственные действия. Однако такого рода зависимость требует сокрушенного сердца, отказавшегося от горделивых превозношений. Многие люди просто не готовы к тому, чтобы отказаться от своих амбиций.

В падшем человеческом сердце существует нечто, что препятствует желанию учиться любить; точно так же и вне человека есть могущественная сила, которая трудится над тем, чтобы разрушить любую попытку любить. Каждый день я слышу истории о христианах-родителях, супругах, пасторах, начальниках (и так до бесконечности), которые поражают меня. Я слышу рассказы о трагедиях сексуального надругательства, чудовищного небрежения, эмоциональной жестокости и менее трагичных случаях пренебрежения любовью, они, постепенно накапливаясь, становятся тысячей булавочных уколов, от которых человек медленно умирает, теряя кровь каплю за каплей. Самоуспокоенность и самодовольство, идя рука об руку, ослепляют даже христиан и не дают им увидеть значимость любви и неизбежную битву, через которую нужно пройти, чтобы научиться любить. Если мы хотим научиться любить мы должны начать с признания, что любовь не присуща нам изначально и что согласиться со своей неспособностью любить нелегко.

Как же Бог помещает в человеческую личность «механизм» любви и разрушает силу зла, ненавидящую любовь? Ответ заключается в осознании Его терпеливого и кроткого прощения. Суть христианства – в непоколебимой Божьей верности и в Его желании искупить Свой народ от наказания за грех.

Всепрощающая любовь: суть христианства

Подумайте о вовлеченности Бога в нашу жизнь и Его долготерпеливом прощении. Неемия в нескольких стихах описал повторяющуюся историю о том, как отвергались благие дары Бога, а Он снова завоевывал Свой народ Его добротой и всепрощающей любовью:

И хлеб с неба Ты давал им в голоде их, и воду из камня источал им в жажде их, и сказал им, чтоб они пошли и овладели землею, которую Ты, подняв руку Твою, клялся дать им.

Но они и отцы наши упрямствовали, и шею свою держали упруго, и не слушали заповедей Твоих; Не захотели повиноваться и не вспомнили чудных дел Твоих, которые Ты делал с ними, и держали шею свою упруго, и, по упорству своему, поставили над собою вождя, чтобы возвратиться в рабство свое. Но Ты Бог, любящий прощать, благий и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый, и Ты не оставил их. И хотя они сделали себе литого тельца, и сказали: вот бог твой, который вывел тебя из Египта, и хотя делали великие оскорбления, но Ты, по великому милосердию Твоему, не оставлял их в пустыне; столп облачный не отходил от них днем, чтобы вести их по пути, и столп огненный – ночью, чтобы светить им на пути, по которому им идти.

И Ты дал им Духа Твоего благого, чтобы наставлять их, и манну Твою не отнимал от уст их, и воду давал им для утоления жажды их. Сорок лет Ты питал их в пустыне; они ни в чем не терпели недостатка; одежды их не ветшали, и ноги их не пухли (Неем. 9:15–21).

Позвольте мне еще раз рассмотреть основные элементы этого отрывка.

Ответ Бога на голод и жажду: обеспечение хлебом, водой и овладение землей.

Ответ людей на Его доброту: упрямство, жестковыйность, непокорность, следование другим богам и возвращение в рабство.

Ответ Бога на ненавистный бунт: прощение, милость, сострадание, отсутствие гнева, изобилие любви. Он не покинул и не оставил Свой народ.

Со времен грехопадения Адама и Евы сценарий повторяется снова и снова. Бог благословляет; человек пользуется благословением и становится отступником; затем Бог дисциплинирует, прощает, восстанавливает и призывает к служению. Постоянное повторение сценария трагично, но чудесен его конец. Бог побеждает; точно также как и те, кто отмечен Его всепрощающей любовью.

Однако Его долготерпение и прощение оплачено дорогой ценой. Цена – жертва Его возлюбленного Сына в оплату за грех. Его прощение также включает высокую цену за принятие Его благодати. Цена – снова жертва, но совершенно другого порядка, чем смерть Его Сына за Своих братьев и сестер.

Какова же цена за принятие Божьей благодати? НИЧЕГО – и высокомерным людям такую цену принять еще труднее. Нечто внутри меня (то, что считает себя благородным) испытывает потребность в религии, требующей оплаты. Возможно, иногда мне нравятся бесплатные подарки, но мне приходится поступаться моей гордостью и самомнением, когда я отдаю свою жизнь, а взамен не требуется ничего. Благодать бесплатна, и это вызывает беспокойство. Это настолько тревожит, что многие, получившие ее, тяжко трудятся, чтобы найти хоть какой-нибудь способ сохранить свою надменность в благочестивой набожности. Часто искреннее, но самонадеянное желание заслужить спасение используется для того, чтобы уберечь свою ложную гордость и заставить Бога действовать в своих интересах.

Кажется, что любовь постоянно сокрушается грехом. Любая попытка делать добро, похоже, барахтается на мелководье эгоизма. Вот типичный пример, иллюстрирующий обычную трагедию благих, но все равно эгоистичных усилий любить.

Моя жена Ребекка и наша старшая дочь Анна втянулись в неприятное обсуждение, касающееся домашней работы Анны. Я решил вмешаться, чтобы выручить Ребекку и помочь ей выйти из затруднительного положения. Я видел, что она устала от этого обмена взаимными упреками, поэтому я вскочил на своего белого коня и, как рыцарь в сияющих доспехах, вступил в битву. Через несколько минут я превратил неприятное, но мягкое обсуждение в игру по крупному, в эмоциональное побоище, которое только усилило гнев и чувство отверженности у Анны.

Когда Анна отказалась серьезно отнестись к моим тревогам и заботам (ничто не может больше рассердить родителя, чем ощущение, что им пренебрегают), мое раздражение значительно возросло. Чем больше я сердился, тем больше замыкалась в себе Анна. Я кричал все громче, а гнев моей жены перешел на новый уровень. Вскоре моя дочь была в ярости, а моя жена смотрела на нас обоих с отвращением. Я еще больше рассердился из-за реакции Ребекки и был вне себя от пренебрежительного отношения Анны. После очередной демонстрации детского норова я пулей вылетел из комнаты. Акт первый закончен. Предстоял акт второй.

Вскоре я понял, насколько глупо я себя вел. Я решил извиниться. Я подошел к комнате Анны, и моя жена спросила: «Ты собираешься продолжать в том же духе?» Она была не права, делая мне колкие замечания, но, конечно же, у нее были для этого основания. Вместо того чтобы принять ее сердитый упрек, я огрызнулся на нее за пару секунд до того, как войти в комнату Анны. Анна слышала недоброжелательный разговор между мной и Ребеккой. Когда я вошел в ее комнату, она спросила: «Ты и мама ссоритесь из-за меня? Вы собираетесь разводиться?» Я был обличен, пристыжен и опечален своим грехом. Я так старался помочь жене и дочери. Подъем занавеса перед началом третьего акта.

Внутри меня происходила настоящая борьба по поводу того, вмешиваться ли мне вообще в семейные конфликты. Если я приношу такой вред, намереваясь сделать добро, зачем вообще стараться любить? Я чувствовал себя неудачником, человеком, который испортил все своими благими намерениями. Проблема, однако была гораздо хуже, чем просто мои благие намерения. Я был убежден, что моя семья будет потрясена моим мудрым и властным вмешательством. Я был уверен, что моя дочь, глубоко тронутая, займется домашней работой с еще большим рвением, чем можно было бы ожидать от меня, когда я убираюсь у себя в гараже. Я был искренен в своих намерениях, но поступил неправильно. Чувство вины и смущения, которые я испытывал по поводу этого поражения, странным образом смешивалось с яростью.

Я лукавил перед самим собой: я был раздражен своим поражением, а не тем, что я обидел членов моей семьи или повернулся спиной к Богу. Кажется, я не мог почувствовать ничего большего, чем неохотное признание своей неправоты, смешанное с чувством вины, неприятного стыда, вспышек ярости, смущения и углубляющегося отчаяния. Я мог либо проигнорировать свое внутреннее смятение, либо возопить к Богу о прощении. Необходимо было сделать выбор между отречением и любовью. Хотел ли я смиренно оставаться вместе со своей семьей до тех пор, пока не придет восстановление? Для того чтобы любовь одержала победу, кто-то или что-то должно было вмешаться, чтобы разрубить путы вины, стыда, ярости, смущения и отчаяния в моем сердце.

Оставаясь со своим грехом, я чувствовал себя зараженным, находящимся в опасности. Я был изолирован от семьи, от самого себя и, конечно же, от Бога. Для того чтобы любовь победила, необходимо полное прощение. После того, как любовь погибла на скалах эгоизма, неудачливый возлюбленный должен быть возвращен на дорогу любви. Для того чтобы жизнь и любовь были восстановлены на самом глубинном уровне желание прощения должно прийти от Того, Кто был оскорблен и обижен больше других. Каждый раз, когда мы грешим, именно Бог является Тем, Кого мы своим отказом любить оскорбляем и обижаем больше всех. Именно Его прощение – самый важный шаг при повороте на дорогу любви после того, как любовь была раздавлена грудой ненависти.

Это верно в обоих случаях: если неудача в любви постигла вас, когда вы даете (как со мной), и когда вы берете. Есть множество людей, предлагающих щедрые дары любви, но получив отпор, они, в свою очередь, отказываются иметь дело со своей собственной обидой, гневом и нежеланием любить вновь с открытым сердцем. Многие мои клиенты, пришедшие ко мне на консультацию, давали клятву (иногда сознательно, но чаще неосознанно) никогда больше не дарить своей любви никому после того, как их искренний и открытый дар был грубо отвергнут или им бездумно пренебрегли.

Одна женщина рассказала мне, что как-то в детстве она купила своей матери в подарок недорогие стеклянные сережки. Она потратила много часов, подписывая открытку и заворачивая подарок. Перед обедом она вручила свой замечательный подарок матери. Ее мать – обычно полностью сконцентрированная на самой себе женщина и к дочери относившаяся рассеянно-покровительственно – сказала, что откроет его попозже. После обеда девочка спросила мать, открыла ли та подарок. Ее мать ответила: «Дорогая, боюсь, что я выбросила этот маленький пакетик вместе с мусором после обеда. Надеюсь, ты не расстроишься». Поскольку ее мать, как правило, игнорировала радости и печали своей дочери, то моя клиентка в свою очередь еще в юном возрасте отказалась отдавать свое сердце любому, кто мог разочаровать ее или пренебречь ею. Пустота образовалась не только во взаимоотношениях мать – дочь, но и в отношениях с другими людьми моей клиентки недоставало силы чувств, открытости и соучастия.

Любовь часто гибнет на острых и холодных камнях разочарования. Любовь не может длиться долго или исполнять свое предназначение в человеческих взаимоотношениях без фундамента прощения – прощения от Бога за нашу неспособность любить чистым, свободным от эгоизма сердцем; прощения, когда предмет нашей любви презрительно отвергает наш дар или пользуется нашей душой, не любя нас. Если в ткань нашей любви к другим людям не вплетены нити прощения, любовь будет страдать и в конце концов заразится черствостью, цинизмом и ненавистью.