Царь Юрий. Защитник Руси

2

Армия вторжения двигалась медленно, очень медленно, едва ли двадцать километров в день, несмотря на минимум обоза. Главным образом скорость тормозил рельеф местности, что имел определенную пропускную способность. Горы, леса, овраги… Но главную проблему доставляли переправы через многочисленные реки. Большую часть можно было перейти вброд, но случались и такие реки, которые так просто не преодолеть, и требовалось несколько дней, чтобы одолеть препятствие, либо обходить в поиске брода, либо рубить плоты.

Великий князь новгородский Ярослав Всеволодович, получив приказ от своего брата-царя, хищно улыбнулся.

– Вот это по мне! Готовь свои погремушки, Иван, идем в поход!

На что самый младший среди братьев улыбнулся совсем уж кровожадно. Маньяк он и есть маньяк, ему бы только что-нибудь взорвать или сжечь. Он даже выглядел не совсем здорово, но оно и понятно, все-таки занимался химией, а она отнюдь не полезна из-за всяких вредных испарений…

Поскольку к войне все давно было готово, ибо готовились на все случаи жизни, то рывок армии Ярослава получился стремительным, тем более, что движение не сдерживал медлительный обоз. Все необходимое везли на ладьях по Мокше.

А торопился Ярослав потому, что он хотел прихватить булгар в момент переправы через Суру. Река эта имела извилистый рельеф, сначала она текла на юг, а потом в районе истоков Мокши и Хопра делала плавный западный поворот на сто восемьдесят градусов и дальше текла на север. Вот в этом естественном мешке, образуемом руслом, и требовалось дать бой.

Была опасность, что булгары обойдут исток Суры восточнее и не станут переправляться, но нет, лесистая местность не позволила им этого сделать. Быстрее было переправиться.

Ярослав не переставал восхищаться придумкой старшего брата. Воздушная разведка позволяла очень четко контролировать движение противника, отслеживать его концентрацию и соответственно корректировать собственную скорость и маршрут, дабы прибыть к нужному месту точно в срок, не раньше, когда разведчики врага их могли засечь и спутать планы, и не позже…

«Вот бы раньше так, – невольно подумал он. – Тогда у половцев не было бы ни единого шанса уйти после набега обратно в степь, по крайней мере, с полоном».

И вот, согласно разведке, большая часть булгарского тумена вошла в речной «мешок» и сконцентрировалась на его «дне», готовясь к переправе на следующий день. С этого момента операция по перехвату и уничтожению противника вышла на финишную прямую.

Пехотная рать, придав ускорение своим ладьям, добралась до самого истока, буквально создав настоящий затор из многочисленных лодок и далее погрузив все необходимое на себя и волокуши, взяв в основном болты, двинулась пешим ходом.

Конница под предводительством Ярослава Всеволодовича, приняв севернее, также на максимальной скорости ушла в сторону Суры и начала переправу.

К моменту, когда обе части русской армии вышли на исходные позиции, переправа булгар через Суру шла полным ходом.

Благодаря тому, что большая часть южных племен мордвы так или иначе являлась союзной Руси, булгары до последнего момента не подозревали о подходе противника, дальней разведкой они тоже не сильно увлекались. А потом стало поздно.

Скоординировать атаку удалось благодаря все тем же летунам, и вот на уже успевших переправиться булгар, а оных было всего тысячи три, насела рать. Тонкая линия из щитоносцев-копейщиков и стрелков буквально взяла в полукольцо переправившихся через реку булгарских воинов. Те поспешно вскочили в седла, лихорадочно готовясь к бою, но что они могли сделать? Да практически ничего.

Первая конная атака была легко отбита залпами из арбалетов, а также метнули шумовые гранаты, из-за чего взбесились кони, и всадникам стало не до ответного обстрела из луков. Булгары отступили, позволив тем самым ратникам сжать пятачок в районе переправы.

Впрочем, булгары все же оказались не совсем безнадежны и поняли, что если пешцев нельзя стоптать конями, то придется самим спешиться и атаковать врага столь непривычным манером. Что они и сделали.

Шансы на успех у них были, причем стопроцентные, но только в недавнем прошлом, ведь в рукопашной ратники были слабоваты.

Понимали, что противник скорее рано, чем поздно дотумкает до того, как можно одолеть пешцев-стрелков, и требовалось средство, с помощью которого можно было не допустить противника вплотную. В качестве такого средства выступили зажигательные гранаты – коктейли Молотова в стеклянных емкостях на двести кубиков объемом.

Их было немного, всего по три штуки на человека, но этого было более чем достаточно.

После первых двух залпов, скосивших до трети атакующих убитыми и ранеными, ратники взялись за гранаты. Сначала арбалетчики сдергивали их с поясов у впереди стоящих щитоносцев, принявших на себя первый удар разъяренных булгар, а потом уже стали срывать свои.

Двести кубиков горючей жидкости, вроде не так уж и много, но для того, кто попал под удар и загорелся, этого было за глаза.

Поджигались гранаты просто, по принципу спички. Иван Всеволодович подобрал состав из серы и фосфора, дававший мощное пламя, что не затушить даже после кратковременного окунания в воду.

Спичечное производство, кстати, открыли…

В общем, после того, как о головы булгар разбились сотни таких зажигательных гранат, и они, соответственно, вспыхнули, как свечки, им стало не до атаки русов, все с дикими криками стремглав бросились к воде в надежде затушить пламя.

Пока пехота давила успевших переправиться булгар, Ярослав насел на тех, кто только готовился к форсированию водной преграды.

Для мобильности он взял только пять тысяч всадников, считая, что этого ему хватит, чтобы нанести поражение врагу. В общем-то, расчет был верен. Несмотря на все еще численное превосходство, булгары ничего не смогли противопоставить русам благодаря все тем же ракетам, что каждый всадник прихватил с собой.

Сначала по лагерю на переправе дали залп из ракет, из-за чего обезумевшие лошади стали носиться во все стороны и прыгать в воду, а потом в эту толпу врезалась конная лава русов.

Разгром оказался полнейший. Мало кому удалось вырваться из этого естественного речного мешка. А кому удалось, того не ждало ничего хорошего. Стервятников в округе, что готовы доесть остатки, хватало с избытком, тут и буртасы, тут и мордва. Так что до родной Булгарии добраться удалось считанным десяткам воинов.

Выполнив поставленную задачу, Ярослав вынужден был отступить обратно в границы Руси. Хотя очень хотелось насесть на второй булгарский тумен, шедший по правому берегу Волги. Не так уж и далеко они шли…

Но, увы, взятый в поход запас спецсредств был практически полностью исчерпан, а имеющихся остатков явно не хватит для полного уничтожения противника. А если этого не сделать, то потом придется уже спасаться бегством, ибо на помощь правобережному тумену придет левобережный.

3

Тумены Джэбэ и Субэдэя встали в районе максимального сближения Волги и Дона, дожидаясь подхода северных союзников, а также восточных – половецко-башкирских и южных среднеазиатских вассалов, потихоньку готовясь к переправе через Дон, чтобы попасть в район междуречья собственно Дона и Северского Донца. Здесь пролегал оптимальный маршрут для движения на запад.

А то, если идти севернее, то придется пересекать слишком много притоков Дона, в том числе таких серьезных рек, как Медведица и Хопер, плюс полно леса. Если идти южнее Северского Донца, то там излишне гористая местность, не позволяющая двигаться достаточно быстро, а медлить нельзя, ибо гонимые с собой стада будут быстро съедены, а на одном кобыльем молоке далеко не уедешь.

Монгольские военачальники не испытывали особой радости. В войске шло нехорошее брожение. Все из-за кружащих в небесах летающих людей. Воины готовы были биться с другими людьми, но не с демонами и тем более не с ангелами. Христиане в их войске тоже водились, немного, но водились, и они, что называется, мутили воду…

Пришлось призвать к порядку, а особенно крикливых и слабых духом казнить, что отнюдь не улучшило морального состояния воинов, но все же позволило подтянуть дисциплину.

Поначалу непонятные НЛО видели лишь далеко у горизонта и высоко, так что никто не понимал, что, собственно, видят, может, каких-то неведомых птиц, но в какой-то момент они стали парить нарочито предельно близко, давая себя рассмотреть, но при этом не позволяя ссадить стрелой.

Субэдэй был умным человеком и сразу понял, что к чему.

– Царь русов действительно очень неординарный человек, он не только придумал, как с большой пользой использовать порох в военном деле, но даже приспособил для этого дела другую циньскую забаву – бумажных змеев, – сказал он.

– И зачем он нам это показал? – хмуро спросил Джэбэ.

– Это очевидно, он дал нам понять, что знает о каждом нашем шаге.

– Это понятно, но зачем?

– Чтобы мы сильно не мудрили и не рассредоточивали силы, а собрали все в один кулак для одного генерального сражения.

– Не лучше ли было бы держать нас в неведении и подготовиться, чтобы разить по частям? Ведь так легче…

– О! Царя русов не зря прозвали Песцом! По всей видимости, он хочет повторить свой успех, когда осадой Смоленска спровоцировал своих врагов собраться в одну большую кучу вместо того, чтобы атаковать с разных направлений его владения и идти на выручку осаждаемого города. После чего совершил предрассветную атаку на вражеский лагерь и перебил не только значительную часть войска, но и главных вождей.

– Да, я знаю, что он великий полководец, – сказал Джэбэ, – так, может, нам не стоит повторять ошибку его врагов, и вместо того, чтобы идти одной ордой, атакуем с разных направлений?

– Бесполезно.

– Почему?

– Малые отряды он легко разобьет благодаря пороховому оружию. Что он нам лишний раз продемонстрировал, уничтожив один из булгарских туменов…

Потеря десяти тысяч воинов – одной восьмой части собираемой орды – была второй причиной неважного настроения монгольских военачальников. Войн без поражений, как правило, не бывает, но все равно неприятно.

– Нанести ему поражение есть шанс, только собрав все силы в кулак.

– Я совсем запутался… – встряхнул головой Джэбэ. – Если он легко разобьет малые отряды, то зачем заставляет нас собираться в кучу, где победа уже не так очевидна? По крайней мере, такая разгромная, что мы больше не сможем быть для него угрозой?

На это Субэдэй только криво усмехнулся.

– А кто тебе сказал, мой друг, что он хочет нас разбить? Нанести поражение – да, но не такое, чтобы мы перестали являть собой боеспособную силу.

– Как это?

– А вот так. Если мы разделим орду на несколько частей, то, разбив их, он нанесет нам большие потери, не такие огромные, как в случае с тем злосчастным булгарским туменом, там была отлично подготовленная ловушка, точнее, булгары сами ее себе организовали, но тоже тяжелые. Не говоря уже о том, что наше управление этими частями войск будет полностью потеряно, и воины просто разбегутся по степи. Собрать их потом будет очень сложно, если вообще возможно.

– Так в этом и смысл!

– Для любого другого нашего врага – да, но не в случае с царем русов.

– Чего же он хочет?

– Показать нам всю свою мощь. Нанести нам болезненный удар, показать, что нам с ним не справиться, но при этом оставив нас боеспособными…

– Зачем?!

– Джэбэ, друг мой, заканчивай с этими шаманскими эликсирами, – сказал Субэдэй с тяжелым вздохом, предельно серьезно, даже жестко взглянув на собеседника. – Из-за них ты стал не очень хорошо соображать, и это меня безмерно печалит, ибо если ты окончательно потеряешь ясность ума, то тебя рано или поздно ждет поражение…

– Хм-м… – смутился Джэбэ и опустил голову в покаянии.

Он и сам чувствовал, что даваемые ему настойки, может, и позволяют быть неутомимым жеребцом, но вот на способность мыслить действительно оказывают не самое лучшее влияние. Мысли текут медленнее, и думать вообще не хочется. Зачем о чем-то думать, когда у тебя такое хорошее настроение?

– Обещаю, я ограничу себя в употреблении эликсиров, но все же ответь…

– Вспомни, что нам предлагал царь русов, и ты сразу все поймешь.

Как бы ни был мозг Джэбэ затуманен наркотой, но загадку с такой явной подсказкой он не мог не разгадать.

– Он хочет сохранить нашу мощь для похода на запад…

– Верно.

– Но с чего он взял, что мы не договоримся с его врагами, особенно если мы им все расскажем?

– Я думаю, ему все равно, договоримся мы с его врагами или будем с ними драться. Пока только у него есть порох, он непобедим.

– Значит, мы не будем с ним драться?

– Почему?

– Ты сам только что сказал, что, имея порох, он непобедим…

– Не совсем, – снисходительно улыбнулся Субэдэй. – Силу врага можно обернуть против него самого, что мы и попытаемся сделать… или лишить его этой силы. Просто нужно хорошо все продумать, так что заканчивай с эликсирами, мне как никогда нужна твоя ясная голова.

Джэбэ кивнул.

4

То, что монголы однозначно не пойдут летом на север, стало ясно практически сразу. Слишком много препятствий в виде многочисленных рек, которые надо форсировать, не говоря уже о болотах и лесах, потому Юрий Всеволодович, не тратя время, призвал Ярослава, сразу после того как он разбил один из булгарских туменов.

Вот атакуй монголы зимой… тогда именно северное направление стало бы для них наиболее предпочтительным, опять-таки благодаря рекам и ледовому покрытию, что на севере куда как крепче, чем на юге, и держится дольше. Опять же, все поселения на реках.

Что до южного направления, то Юрий отозвал Владимира только после того, как монголы преодолели половину пути от Дона до Черниговского княжества. Цель удара стала ясна.

Но тут монголы совершили неожиданный маневр. Разведка, что продолжала плотно опекать армию вторжения, доложила о начале форсирования противником одного из притоков Северского Донца – Оскола.

– Чего это они задумали? – озвучил волнующий всех воевод русской армии вопрос великий князь новгородский Ярослав Всеволодович.

– Проклятье… – поджал губы Юрий и ударил кулаком по столу, на котором была расстелена карта. – Они этим маневром хотят лишить нас самой мощной силы…

– Пехотные рати… – заметил кто-то.

– Именно! Монголы практически лишены всех обозов и передвижных запасов пищи в виде перегоняемых отар баранов и прочих стад, пока дошли до Оскола, все сожрали, по сути, они стали максимально подвижны и теперь, имея лишь незначительный носимый паек, рассчитанный лишь на несколько дней, за короткий срок могут оказаться на границе Переяславского княжества, а то и еще западнее, выйти прямо к Киеву! Мы не успеем подтянуть рати. В лучшем случае, посадив на всех свободных обозных коней, сможем взять одну рать. Немедленно отправить «ангела» к Владимиру! Пусть встает! Хотя бы две рати из пяти должны остаться в нашем распоряжении…

Две армии начали практически параллельное движение на запад. Сложно сказать, у кого имелось преимущество в скорости, ведь монголам приходилось идти по довольно широкой дуге, в то время как русы двигались практически по прямой на Киев, но пехотные рати все же сдерживали движение русской армии, несмотря на то, что их посадили на обозных коней.

Проблема в том, что конский состав сильно отличается по качеству. Боевые кони все же имели несколько лучшие параметры по выносливости за счет того, что их откармливали овсом, ну и генетика все-таки сказывалась, ибо у этих коней имелась хоть и небольшая, но примесь европейских и арабских лошадей, в то время как в обоз отдавались в основном степняки, что овес видели лишь «по праздникам». И если тянуть груз, и то не сказать, что сильно большой, они еще были способны, то вот выдержать сколько-нибудь длительную скачку – нет.

В целом у монгол тоже имелась схожая проблема, так что, согласно воздушной разведке, обе армии шли ноздря в ноздрю.

Вслед за Осколом монголы практически с ходу форсировали Северский Донец, и теперь встал вопрос, станут ли они перебираться через Днепр? Если станут, то в качестве цели они могли выбрать не только Киев, на который можно было выйти без форсирования столь мощной реки, ударив через Переяславль, а атаковать Галич, и тут уже у монголов имелись некоторые варианты.

Вторжением кочевников могли воспользоваться венгры и поляки. Вполне возможно, что монгольские военачальники рассчитывали как раз на такое развитие событий.

Более того, могло даже возникнуть внутреннее восстание. Почему? Дело в том, что в Галицко-Волынском княжестве изрядная часть населения была обращена в католичество. И надо ж такому случиться, что при расчете уделов, а значит, и мест в Боярскую думу, учитывалось лишь население с православным вероисповеданием! Так что, несмотря на серьезную численность населения, галичские бояре сильно пролетели с количеством мест в законодательном органе государства и теперь, чтобы поиметь недостающий кусок власти, к следующим выборам спешным порядком, ударными темпами перекрещивали свое население. Понятно, что не все шло гладко, католические священники усиленно сопротивлялись, подбивая народ на бунт. Мелкие мятежи регулярно случались, но сейчас могло полыхнуть во всю мощь.

Понимал ли Юрий опасность такого развития событий, когда пробивал это «религиозное» требование? Конечно. И тут уже не до постулата «разделяй и властвуй». Религия – не та сфера, где можно играться, легко упустить ситуацию из-под контроля, а религиозные войны ни сейчас, ни в будущем ему были совсем не нужны. Лучше купировать проблему на начальном этапе, пока это можно сделать относительно легко, чем потом его наследники будут разгребать огромную кучу гуано, поминая предка… тихим словом.

Собственно, иначе он поступить просто не мог не только из-за ответственности перед потомками, но и по вполне сегодняшним причинам. Дело даже не в его религиозном рвении, просто если допустить участие католиков в управлении государством, – это все равно что сознательно запустить козла в огород и отдать часть влияния на дела Руси папе римскому. Их иезуитская сеть, да еще в столь тепличных условиях, мгновенно прорастет во всех сферах власти, перехватив контроль над управлением страной.

Не стали.

Монгольские кони тоже не стальные и еще две недели скачки (даже с учетом «технических» остановок для отдыха) могли не выдержать, в том плане, что в бой на них уже не поедешь, а в бою нужна скорость, что не сможет выдать изможденная лошадь. Да и запасы пищи для всадников подошли к концу, а какие воины из голодных, падающих от усталости с коней людей?

В то время, как ни парадоксально это звучит, пехота, оставив изможденных обозных коней, пешим маршем могла обогнать конную армию и выйти к Галичу раньше монгол.

Глава 4. Битва