Возвращение экспедиционного корпуса
- -
- 100%
- +
Климов, готовый в любой момент принять жесткий бой, замер с пистолетом в одной и гранатой в другой руке, пытаясь определить, все ли прошло как надо или же сейчас с секунды на секунду поднимется вселенский хай. Но удача продолжала улыбаться им во все лицо и продолжала стоять тишина.
Дальше стало проще. Пара бойцов осталась на месте, встретить проверяющего офицера или унтера буде такой появится, а сам Михаил с еще парочкой солдат двинулся ко второй линии окопов обойдя пулеметный ДОТ, что так же густо окружен ловушками.
Найти офицерское убежище не составило труда. Даже не зная планировку понять, где живут солдаты, а где офицеры несложно, они всегда выше, чтобы не утопать в воде после дождей.
Рядом с офицерским убежищем располагалось убежище для их личных слуг. Осторожно поверили обе двери, но они, как и ожидалось, оказались закрыты.
– Ждем…
Михаил с солдатами залегли наверху в своих маскхалатах.
Ждать долго не пришлось, причем открылась дверь именно в офицерское убежище из которого вышел младший офицер, и глубоко несколько раз вздохнув, сунул в рот папиросу и начал чиркать спичкой по коробку. Но все попытки оказались тщетны, а до удачной попытки он так и не добрался.
Климов мгновенно соскользнул вниз со своими людьми и лейтенанта огрели по голове. Пока пленника вязали Михаил скользнул в убежище с пистолетом наготове.
В убежище оказалось еще три офицера: лейтенант, капитан и майор. Понять кто где нетрудно по висящим на койке в голове каждого офицера его кителя, благо рассмотреть все хватало света благодаря горящей дежурной свече.
Чпок! Чпок!
Лейтенант и капитан умерли не проснувшись.
Майор вскочил, потянувшись рукой у кобуре, чтобы тут же получить сильный, но аккуратный удар кулаком в челюсть и откинуться обратно на нары в нокауте.
Тем временем вниз спустились бойцы Михаила и он кивнул им на дверь, что вела в убежище слуг-денщиков из офицерского помещения. Солдаты, понятливо кивнув в ответ, ворвались внутрь, благо эти двери не запирались и вскоре послышались глухие частые выстрелы.
Майор пришел в себя после того, как Михаил выплеснул ему в лицо кружку воды. Климов его слегка спеленал, но кляп вставлять не стали.
Оценив обстановку, майор сохранил молчание.
«Хорошо живут буржуи», – быстро осмотревшись, подумал Михаил.
Офицерский бункер действительно впечатлял своей основательностью и надежностью. Стены с потолком отлиты из бетона. На стене даже картина висела, какой-то пейзаж с замком. На другой несколько зонтиков подвешено помимо шинелей и плащей-накидок.
Дав знак бойцам выйти, Климов заговорил:
– Здравствуйте герр майор… кто вы, что вы, и что при этом знаете, мне совершенно не интересно. Сам тоже представляться не стану, и думается вы меня узнали…
Немецкий офицер удивленно поднял брови. Немой вопрос так и читался на его лице. Дескать, чего тогда надо?
– Хотите спросить, чего тогда приперся и почему до сих пор не тяну вас в свое расположение такого красивого? А заглянул я к вам на огонек совершенно по другой причине, хочу сделать вам предложение, от которого невозможно отказаться, не вам конкретно, а вообще вашему командованию.
– И какое же?
– Прежде чем ответить на этот вопрос, хочу дать небольшое пояснение своему поступку, чтобы вы лучше понимали мои побудительные мотивы и сделали правильные выводы. Так вот, то, что вы финансировали революционные партии в России, я понять могу… Да-да, не делайте такое удивленное лицо, финансировали и мне об этом доподлинно известно. Хотя лично вы это могли и не знать, допускаю. Так вот, мы враги, сражаемся и это для вас отличный способ разрушить противника изнутри, чтобы потом нанести добивающий удар. Повторяю, такие действия с вашей стороны, я могу понять и принять. Сам бы так поступил… Но вот чего я не могу понять и принять, так это то, что такие же революционные партии во время войны финансировали наши союзники: Франция и Англия, а так же САСШ. Революция произошла, император свергнут. Все бы ничего, хрен с этим безвольным слабаком и тупицей, но это только начало разрушения моей страны. Скоро начнется второй акт Марлезонского балета… с полным разрушением моего государства и дележа ее между членами Антанты в качестве колоний. Ведь ни вам, ни нашим так называемым союзникам Временное правительство тоже не нужно, как правопреемник прежнего царского режима. Так вот, я хочу отомстить за это нашим так называемым союзникам. И если до Англии и тем более САСШ мне никак не дотянуться, то вот с Францией все гораздо интереснее… Знаете французский, герр майор?
– Да.
Климов протянул ему листовку.
– Ознакомьтесь.
Прочтя, немец снова вскинул бровь.
– И?
– И я хочу, чтобы вы помогли мне распространить ее во французских частях.
– Как?! – изумился тот.
Проглотив присказку, про каком кверху, Михаил пояснил:
– Просто. Берете листовки и разбрасываете их над французскими позициями в нужный день с самолетов. Понятно, что самолеты надо выкрасить в цвета французских ВВС, ну и прочие маневры сделать, прилететь с запада и улететь на запад перед возвращением на свои аэродромы. Будем надеяться, что в этот день на небе будет облачно, что поможет вам с этими заметающими след маневрами. Листовки я вам предоставлю в достаточном количестве. Для чего прокопаем между нашими позициями подземный ход. Только сразу вам говорю, не стоит его пытаться использовать для атаки, я его заминирую и подорву, чуть что н так. Как не стану атаковать, и я по той же причине… С вашей стороны нужно договориться, чтобы прекратили артобстрел на данном участке, ну а я свою очередь того же потребую от лягушатников. Дескать копаю тоннель, чтобы повторить свое вторжение.
Тут майор скривился как от кислого. Он конечно же узнал русского капитана, что прославился по обе стороны фронта своей дерзкой встречной атакой на вражеские позиции, через немецкий же тоннель.
– Понятно. Но зачем такие сложности с ходами? Мы и сами могли бы напечатать эти листовки.
– Не сомневаюсь. Вопрос только в том, как долго вы удержите секрет? Листовки будут печататься несколько дней на нескольких же станках, чтобы получить их к нужному дню в достаточном количестве, а лишнего времени нет. Все-таки не только ваша разведка хорошо работает, но и французская не бездействует. Где гарантия, что какой-нибудь офицер из тех, что будут заняты всеми этими печатными делами не работает на франков? А стоит только допустить одну оплошность и все рухнет. Так что лучше минимизировать круг посвященных. Как и те, кто займется разбрасыванием, должны все узнать в последний момент.
Майор согласно кивнул, принимая довод.
– У меня же листовки все подготовлены и если меня все еще не арестовали, то о них никто не знает.
– А их обязательно было при этом убивать?
– Ну, вы все-таки мои враги, а врагов я привык убивать… Считайте это моей маленькой личной местью вам за революцию в России и прочие непотребства, что вытворяют немецкие солдаты как с пленными, так и с нонкомбатантами, такие как расстрел раненых в госпиталях, изнасилование и убийство сестер милосердия… и прочее в том же духе. А еще считаетесь культурной нацией, а ведете себя как бешеные животные. Но да ладно… О том, что ваше командование приняло положительное решение по данному делу, сообщите вывесив черную тряпку напротив хода, что мы начнем копать вот тут…
Климов показал карту и показал.
– Если через пять дней такового сигнала не появится, я буду считать, что ваш ответ на мое предложение «нет». Встречный тоннель на всякий случай начинайте копать прямо завтра дабы не терять время.
– Согласования могут занять больше времени…
– Не колышет. Постарайтесь управиться за пять дней. Потом просто поздно станет. Французы задавят революционное движение, я это говорю вам, как человек, что держит руку на пульсе… больного.
– Я вас понял. Не боитесь, что все это мы используем против вас?
– Нет.
– Почему?
– А кто вам поверит? Решат, что просто решили мне отомстить за тот мой «поход к вам в гости» и взятие «Свиной головы». Ладно, не будем затягивать прощание лишними разговорами. Прошу открыть рот для кляпа.
– Это обязательно?
– Обязательно.
Впрочем, майора не только связали и кляп вставили, но и привязали к койке, так на всякий случай. Ну а дальше Климов ушел со своими людьми прихватив пленного лейтенанта.
Чисто уйти не удалось, разгорелся небольшой бой возле наблюдательного поста, взорвались гранаты и тут же взлетели осветительные ракеты и приготовился к бою пулемет в ДОТе.
Только группа прикрытия отработала четко. Перед амбразурой упала осветительная граната, что своим ярким светом просто ослепила пулеметчика. Ну и пару дымовушек добавили.
Взорвалось еще несколько гранат в окопах, это сработали поставленные в траншеях разведчиками растяжки. Так что немцам какое-то время стало не до беглецов, они тщательно проверяли свои позиции, а потом стало поздно.
4
Двадцать пятого мая стало известно о прибытии во Францию артиллерийской бригады во главе с генерал-майором Беляевым в составе девяносто одного офицера и трех тысяч восьмисот двадцати девяти солдат и унтеров. С собой они привезли две группы семидесяти пятимиллиметровых батарей; одну группу шестидесяти пятимиллиметровых горных батарей; одну группу из двух батарей сто двадцатимиллиметровых; одну траншейную батарею из шести орудий пятидесяти восьмимиллиметровых; одну запасную батарею.
В скором времени ожидалось прибытие саперного батальона в составе двадцати трех офицеров и девятисот семидесяти двух солдат и унтеров, из двух саперных рот, одного отделения инженерного парка; одной запасной роты; одного прожекторного отделения и одного телеграфного отделения, плюс обоз.
Тем временем немецкий майор, видимо развив бурную деятельность быстро получил согласие на проведение операции с русскими и условный знак вывесили на день раньше крайнего срока – двадцать пятого мая.
Благодаря тому, что тоннель рыли с обеих сторон, то завершили его буквально через два дня после состоявшегося события и прямо в центре произошла встреча между майором и капитаном Климовым.
Михаил пришел с готовой к взрыву гранатой в руке, чтобы у противника не возникло каких-то неуместных мыслей на его счет.
– Что решило ваше командование? – спросил он у немца.
– Оно полностью поддержало вашу инициативу.
– Надеюсь, никакой отсебятины не планируется?
– Если и так, то мне об этом ничего неизвестно.
– Ну да…
– Когда мы можем ожидать получения листовок?
– Послезавтра ночью. Разбросать их нужно с десятого по пятнадцатое число.
– Сделаем…
Листовки удалось передать без особых проблем. Представителей французского командования в дивизии, чтобы не заинтересовались странной движухой, опоили снотворным, приехал вызванный грузовик с листовками и ящики снесли в тоннель.
После того, как листовки были переданы, немцы, как и было оговорено, нанесли массированный артудар по участку нейтралки, где находился тоннель, обрушив его.
А обстановка во французской армии продолжала стремительно накаляться. Елена практически каждый день приезжала к Михаилу со сводками данных кои она получала от своей агентурной сети состоящей из тех же журналистов, на создание которой не пожалели денег.
Так, двадцать шестого мая солдаты четырех батальонов, которым предстояло вернуться на передовые позиции, устроили митинг в месте расположения штаба дивизии выкрикивая лозунги: «Долой войну!», «Нам нужен мир!», «Да здравствует русская революция!» и том у подобное. Все усилия полковника и офицеров добиться роспуска собрания оказались тщетны.
Двадцать седьмого мая в районе Фер-ан-Тарденуа предстояло погрузить батальон на грузовики и доставить его на позиции. Коноводы бегали по лагерю, кричали лозунги, стреляли из ружей в воздух и всячески мешали погрузке. Рано утром бунтовщики побежали на вокзал, чтобы штурмом занять поезда. Лишь усиленный отряд жандармов смог оказать им противодействие.
Двадцать девятого мая полки, которым предстояло отправиться на позиции, устраивали манифестации, шествия, пели Интернационал и скандировали: «Мы не пойдем!»
Двадцать девятого числа на участке Суассон собираются полки, чтобы двинуться на Париж. Несколько частей действительно отправились походом в столицу, но им не удалось дойти до него – остановлены еще лояльными частями…
Тридцать первого мая начались обширные бунты в Тридцать шестом и Сто двадцать девятом пехотных полках. Солдаты сохраняли уважение к своему начальству, но между собой решили захватить поезда, отправиться в Париж и послать делегацию в палату с требованием немедленного заключения мира. Среди солдат циркулировали упорные слухи, что в Париже аннамиты стреляли во французские войска.
Второе июня – бунты в Двадцать первом корпусе. Солдаты отказываются идти в окопы.
– Новые тягостные инциденты на фронте, – сообщал в очередной раз приехавший в дивизию граф Игнатьев, чтобы провести выплаты жалования офицерам и солдатам, коими он вынужден был заняться после Февральской революции. – Полковник Фурнье сообщает, что одна дивизия Двадцать первого корпуса обсуждала вопрос, какой линии ей держаться, когда будет дан приказ идти в окопы и возобновить наступление: соглашаться ли на это? Она решила пойти в окопы, но не переходить от обороны к наступлению. Другая дивизия, из Седьмого корпуса отказалась идти в окопы. Генерал Петэн разыскивает зачинщиков, считает, что они связаны с Всеобщей конфедерацией труда. Он отказывается от командования, если не будут приняты самые жесткие меры против пацифистской пропаганды…
И меры были приняты. Помимо наказания полевым военным трибуналом зачинщиков беспорядков путем расстрела, (в одной дивизии по слухам так и вовсе выбирали по жребию), из передовых частей стали в массовом порядке высылать ненадежных солдат в тыл в отпуск. Эта мера усиливала брожение в тылу, но при этом снижался градус накала страстей у оставшихся на передовой, что было важнее.
Но пока меры не сильно помогали, хотя местами удалось понизить степень напряженности. Климов даже испугался, что опоздал и следовало разбросать листовки гораздо раньше. А то того и гляди все окончательно заглохнет.
Но тут словно по заказу начался новый виток забастовок и шествий рабочих в Париже, и прочих крупных городах.
Четвертого июня состоялась очередная манифестация и военный губернатор Парижа генерал Дюбайль использовал аннамитов – колониальные части, для подавления уличных беспорядков, так как французские войска стали ненадежны. При столкновении с манифестантами на бульваре Бессьер, среди которых присутствовало много женщин – жен рабочих, мобилизованных на фронт, было убито несколько человек. Французские солдаты заступились за манифестантов, и аннамиты открыли стрельбу по солдатам, что так же привело к жертвам. Известие об этом событии стремительно распространилось на фронте, и возмущение солдат не знало пределов.
По сообщениям все того же полковника Игнатьева, пять корпусов почти целиком заражены пацифизмом. революционным движением в армии были охвачены семьдесят пять пехотных полков, двадцать три стрелковых батальона и двенадцать артиллерийских полков.
– Я слышал высказывание во французском генеральном штабе, что между Суассоном и Парижем осталась только одна-две надежных дивизий на которые можно положиться… Если немцы перейдут в этот момент в решительное наступление, положение может стать критическим. Генерал Местр, командовавший Шестой армией после ухода генерала Манжена, потребовал отсрочки предполагаемой операции наступления на Шмен-де-Дам, до июля, учитывая царящее в этой армии настроение и разложение некоторых полков. В соответствии с этим требованием генерала Местра и по соглашению с маршалом Хейгом генерал Петэн приказал четвертого июня отложить операции, порученные Шестой армии…
И тут на головы солдатам с самолетов полетели листовки, что сыпались в течении трех дней. Немцы не подвели и обошлись без отсебятины.
«Солдаты, сограждане и товарищи, к вам обращается Французский революционный фронт!
Очнитесь! Поймите наконец, что мы воюем и умираем ради прибылей беспринципных дельцов и банкиров. Правительство набрало столько кредитов на покупку английского и америконского оружия, что расплачиваться по ним будем не только мы мы сами до конца жизни, но и наши дети, внуки и даже правнуки!
Чем дольше длится война, тем больше прибили получат все кто завязан на производстве военной подукции не нужной в мирное время и конечно же банкиры, американские и английские! Вот кому нужна эта жестокая война!
Неужели кто-то верит, что Германия сжимаемая с двух сторон великими державами смогла бы устоять под подобным прессом хоть сколько-нибудь долго если бы не желание дельцов как можно дольше держать государства в состоянии войны ради своих прибылей?
Вспомните все эти неудачные наступления с огромными жертвами! И даже там где случались победы вырванные мужеством и героизмом солдат, приходилось оставлять позиции, вновь отдавая их немцам. Что это? Предательство? Или просто наши победы не нужны дельцам от войны?! Так ведь и война может закончиться, а этого им не надо!
Подсчитайте сами сколько заработали дельцы только на «Нивельской бойне», где истратили более тридцати миллионов старядов!!! Сколько тысяч пушек надо теперь сделать новых из-за расстрела стволов у старых орудий!
А потому все что производит оружие должно нходиться в государстенной, то есть народной собственности. Как и банки тоже должны стать народными, чтобы банкиры больше не могли провоцировать войны!
Восстань солдат! Оберни оружие против тех, кто посылает тебя раз за разом на смерть зарабатывая на твоей крови!
Русские подали нам пример того, как это может быть! Так неужели мы, просвещенная нация, уступим им в этом?! Более того, мы сами изберем себе достойных офицеров! Даешь демократию в армию!
Создавайте солдатские комитеты и решайте через этот орган управления все военные вопросы. Отрешите от власти офицеров коим в жизни интересны только звания и награды, они вольные или невольные пособники поджигателей войны, делающих на вашей крови карьеру!
Призываю выделить из каждого полка минимум по одной роте и двадцатого июня выдвинуть ее на Париж чтобы свергнуть власть дельцов и банкиров, и установить социалистическую республику!
Даешь власть народа для народа!
Да здравствует Французская Социалистическая Республика!»
Михаил Климов скрестил пальцы на удачу.
«Сработает или нет? Сработат или нет?..» – повторял он раз за разом, пытаясь унять накрывшую нервозность.
5
Сработало. И еще как сработало!
Французским солдатам и впрямь, словно не хватало этой команды «фас!» свыше, точной даты, чтобы они встали как один. Опять же, богатая история на революции этому порыву так же немало способствовала, дескать одной революцией больше, одной меньше… они не видели в этом ничего ужасного, наоборот, это их воодушевляло.
Климов опасался, что отсутствие единого командования в дальнейшем может помешать успешному развитию революционного движения, но надеялся на самоорганизацию, а так же на то, что знамя борьбы подхватят остальные партии, то же СФИО или еще кто, да хоть та же Всеобщая конфедерация труда. А так же на то, что среди самих солдат найдется свой Бонапарт, что консолидирует вокруг себя военных.
Конечно же о листовках, а значит и дате выступления солдат стало известно французскому высшему командованию. Они попытались дискредитировать послание, назвав его немецкой провокацией, но доведенные до крайности солдаты, не желавшие умирать в бесконечных атаках на пулеметы, их уже не слушали, отвечая им лозунгом «Даешь власть народа и для народа!»
Тогда правительство начало оттягивать лояльные подразделения к Парижу. В первую очередь это касалось колониальных войск.
Климов в этот момент забоялся, что немцы не утерпят и воспользуются ослаблением фронта, но все же там тоже не дураки сидели и понимали, что начавшийся гражданский замес, если он получит продолжение окажется им выгоднее и потому с немецкой стороны даже беспокоящие обстрелы прекратились.
Снявшиеся для похода на столицу подразделения сливались в более крупные формации и на первых порах возникла заминка с иерархией командования. Это могло стать проблемой, но, к счастью, на этот раз социалистические партии, не упустили свой шанс погрязнув в ругани и сработали на редкость оперативно. Они образовали некий Социалистический Союз Свободы Республики…
Климов, когда услышал об этом объединении, долго истерично ржал, аж до икоты.
…В который вошли представители всех социалистически ориентированных движений, и даже различные анархисты затесались, и вот уже он стал управляющим органом для собравшейся в поход на Париж военной силы. Благо, что хватало офицеров различного звена в том числе высшего, что по тем или иным причинам поддерживали революцию и откликнулись на предложение СССР возглавить солдат.
И что еще важнее – солдаты согласились с командованием от СССР. Причин тому хватало, как банальное понимание, что требуется единоначалие, чтобы все не рассыпалось как карточный домик от одного щелчка, так и то, что они сочувствовали тому или иному политическому движению вошедший в Союз, а значит считали образованный СССР вполне легитимным органом управления.
Попытались втянуть в свои гражданские разборки и РОД, причем обе стороны.
Но правительство удалось бортануть, сказав:
– Господа, у нас самих произошла схожая революция, и солдаты скорее сочувствуют революционерам борющихся за свои права, чем буржуа. Так что не стоит нас в это вмешивать если не хотите получить противоположный от ожидаемого результат.
– Могут ведь возникнуть проблемы с поставками продовольствия, – перешел на шантаж какой-то чиновник-переговорщик.
– Этим вы добьетесь только того, что русские солдаты точно примкнут к революционерам, от чего я их с трудом пока удерживаю. Так что крайне не советую устраивать нам проблемы с этой стороны. Вам же хуже станет.
Приходили в РОД и со стороны революционного СССР. И тут ему отбиваться стало на порядок сложнее. Часть солдат действительно хотело помочь брату-пролетариату. Они видели в победе социалистов возможность отправиться домой, дескать новая власть быстро заключит мир с немцами…
Пришлось даже собрать актив СДПР, чтобы вправить мозги особенно пылким активистам, вроде того же Малиновского, что горячо ратовал за оказание интернациональной помощи.
– Поймите товарищи, это их исключительно внутреннее дело в котором они сами разберутся, без нашей помощи… что по итогу может оказаться медвежьей услугой.
– Пролетарское движение интернационально! – воскликнул Родион.
– Пусть так, вот только для кого-то из буржуа мы станем интервентами – прямыми врагами, и это привлечет на сторону правительства дополнительные силы. В итоге своим порывом имеющим чистые помыслы, только ухудшите положение своих французских товарищей. Так для французов это их внутреннее дело и они смотрят кто победит в схватке не особо вмешиваясь, но стоит только вмешаться кому-то со стороны…
Видя, что солдат это не убеждает, Михаил перешел на более понятные аналоги:
– Просто представьте, что у вас во дворе происходит драка с родным братом по какому-то поводу, не поделили чего-то… и в эту драку вдруг вмешается третий непонятный тип, пусть даже сосед. Просто представьте, что он вмешался даже на вашей стороне и стал жестоко избивать вашего брата. У вас с братом можно сказать привычный махач с синяками и в крайнем случае с разбитой губой или там носом, да опухшим ухом. А этот сосед стал жестоко ломать вашему брату руки и ноги, свернул нос, выбил зубы и останавливаться на этом не собирается… начал месить его ногами. Вы все еще будете бить своего брата напару с этим соседом?
– Это да… – озадаченно загудели солдаты.
– Не дело…
– Я такого помощничка сам урою!
– Вот и тут так же. Подобные противостояния у франков это как братская драка, не первая и влезать в нее посторонним не след.
– Но ведь противник наверняка привлечет на свою сторону тех же англичан, не говоря уже о колониальных войсках, – с некоторой растерянностью сказал Малиновский.
– И это будет прекрасно для социалистической революции во Франции, ибо привлечет к революционерам дополнительные силы именно по той причине о которой мы только что говорили и оттолкнет сочувствующих сейчас правительству людей от них.
В общем брожение в дивизии Климову удалось притушить. Схожие доводы он привел представителям СССР и те приняли их, даже похоже собрались воспользоваться идеей в своих целях.
Что до французского правительства, то оно действительно начало цепляться за соломинку и из-за малочисленности лояльных сил помимо индокитайцев с зуавами, привлекло к внутренним разборкам англичан, в основном танковые подразделения и это действительно стало их ошибкой. Французы не любили не только немцев, но и лайми с коими так же имелась длительная история противостояния, чего только Столетняя война стоит, как и прочих конфликтов хватало за лидерство в мире (все прекрасно помнили как и кто бортанул их из Индии), так что нейтрально державшуюся часть общества качнуло на сторону революционеров.