Сто двадцать миллионов и одна случайная любовь

Глава 3. Добро пожаловать в другую жизнь

Алина проснулась за двадцать минут до будильника и некоторое время лежала, прислушиваясь к звукам незнакомого утра. В соседней квартире работал телевизор, за окном проехал мусоровоз, а где-то на лестничной площадке сердито хлопнула дверь. Всё было как обычно, кроме одного: сегодня ей предстояло сесть в самолёт и улететь в Черногорию не на неделю, вырванную из рабочего расписания, а на целый месяц. Впервые за много лет ей не нужно было согласовывать отпуск, оставлять коллегам подробные инструкции и обещать отвечать на сообщения по вечерам. От этой мысли она почему-то волновалась сильнее, чем от предстоящего перелёта.

Временная студия выглядела так, будто здесь никто никогда не собирался задерживаться. На подоконнике стоял единственный цветок, доставшийся от прежней квартиры, в шкафу висело несколько вещей, которые Алина решила не брать с собой, а возле двери ждали два чемодана. Один она собрала ещё вчера. Второй открылся утром, когда ей вдруг показалось, что для жизни в дорогом отеле необходимы совершенно особенные вещи. Она положила туда белую рубашку, потом вынула, затем снова сложила и рассмеялась над собой. На сайте Villa Aurelia никто не требовал предъявлять гардероб при заселении. И всё же мысль о президентском люксе превращала привычные решения в экзамен, к которому невозможно подготовиться.

Ольга позвонила, когда Алина пила кофе на кухне. Подруга поинтересовалась паспортом, зарядкой и страховкой, хотя вчера проверяла тот же список по телефону. Потом велела прислать фотографию моря сразу после приезда и, помолчав, спросила, не страшно ли лететь одной. Алина посмотрела на чемоданы. Когда-то она ездила с Денисом даже за город так, словно без него могла заблудиться на соседней улице. Теперь предстояло добраться до другой страны, и единственное, чего она опасалась, — случайно оставить в квартире паспорт.

— Страшно, — призналась она. — Но если я отложу поездку до того дня, когда перестану бояться, то, наверное, никуда не уеду.

— Вот это уже похоже на тебя, — сказала Ольга. — Только на новую версию.

В аэропорту её встретила привычная суета: очередь к стойке, человек с огромной коробкой, ребёнок, уронивший игрушечную машинку, запах кофе из ближайшего кафе. Алина прошла регистрацию, сдала багаж и только за контролем почувствовала, что поездка началась. Она купила бутылку воды, села возле окна и написала маме короткое сообщение. Ответ пришёл почти сразу: мама пожелала хорошей дороги и попросила надеть что-нибудь тёплое в самолёте. Алина улыбнулась. В мире, где за один месяц на банковском счёте могло появиться почти сто миллионов рублей, некоторые вещи оставались удивительно постоянными.

Когда самолёт начал снижаться, под крылом появились горы, за ними — яркая полоса воды. Алина прижалась лбом к иллюминатору. Осеннее солнце делало море почти металлическим, крыши домов рассыпались по склонам светлыми пятнами. Её вдруг охватило детское нетерпение. Ей хотелось скорее выйти из самолёта, почувствовать воздух и убедиться, что всё происходящее не закончится, стоит открыть глаза.

В зале прилёта водитель действительно держал табличку с её фамилией. Его звали Никола. Он помог с чемоданами, предложил воду и спросил, удобно ли ей будет ехать вдоль побережья или она предпочитает более быстрый путь. Алина выбрала дорогу с видом на море. Никола одобрительно кивнул и объяснил, что в октябре туристов меньше, зато по вечерам в маленьких городках особенно хорошо гулять. Говорил он неторопливо, с заметным акцентом, но по-русски достаточно уверенно. Алина расспросила его о погоде, местных рынках и о том, далеко ли от отеля находится Будва. Вопросов набралось столько, что водитель в конце концов засмеялся.

— Вы первый раз у нас?

— Второй. Но первый был давно. И тогда я почти ничего не видела.

— Значит, теперь посмотрите, — сказал он так просто, словно это зависело исключительно от её желания.

Villa Aurelia стояла на склоне над небольшой бухтой. С дороги виднелись светлые корпуса, террасы с зеленью и дорожка, спускавшаяся к морю. Отель не поражал размерами; скорее казалось, что его строили люди, которым было важно сохранить вокруг как можно больше воздуха. Никола остановился у входа под широким навесом. Двое сотрудников подошли к машине прежде, чем Алина успела открыть дверь. Один забрал багаж, другая — молодая женщина в тёмно-синем костюме — представилась Миленой и приветствовала гостью по имени.

В холле пахло свежими цветами и чем-то цитрусовым. За высокими окнами блестела вода, в центре стояла композиция из ветвей оливы, а за стойкой регистрации не было привычной суеты. Милена предложила Алине присесть в кресло у окна и принесла прохладный напиток. Документы оформили быстро, без лишних вопросов. Алина ловила себя на том, что ждёт какого-нибудь недоразумения: неверной даты, неучтённой оплаты, просьбы доплатить внушительную сумму. Ничего подобного не произошло. Ей спокойно объяснили, где находятся ресторан, бассейн и спуск к пляжу, уточнили предпочтения по завтраку и пригласили пройти в номер.

Лифт поднял их на верхний этаж. За дверью президентского люкса открылось пространство, которое фотографии передавали лишь приблизительно. Гостиная с низкими диванами переходила в столовую, дальше виднелась спальня, а за стеклянными дверями лежала терраса. Море занимало почти весь горизонт. Алина прошла к окну, забыв о чемоданах и объяснениях Милены. Внизу белела узкая полоса пляжа, вдали медленно двигалась лодка. Бассейн на террасе был небольшим, но именно таким, каким она его представляла: вода отражала небо, а за бортиком начинался простор, не ограниченный ничьими стенами.

— Если захотите, мы можем организовать ужин здесь, — сказала Милена. — Или забронировать столик в ресторане. Сегодня у нас свежая рыба, её привезли утром.

Через полчаса Алина распаковала вещи, приняла душ и переоделась в светлые брюки и мягкую рубашку. На ужин в номере она не согласилась бы даже ради красивой сервировки. Ей хотелось увидеть людей, услышать разговоры, пройтись по коридорам и почувствовать себя не посетительницей музея роскоши, а обычной гостьей, приехавшей отдыхать. Перед выходом она остановилась у зеркала. Лицо выглядело усталым после дороги, но глаза блестели. Она добавила немного помады и решила, что этого достаточно.

Ресторан находился на открытой террасе под навесом. Между столиками стояли высокие растения, за невысокой каменной стеной виднелось море. Официант предложил ей место с видом на бухту, и Алина с удовольствием согласилась. Она заказала рыбу, овощи и бокал местного белого вина, а пока ждала, наблюдала за вечерним светом. Солнце опускалось за горы, на воде загорались длинные золотистые полосы. В соседнем конце террасы разговаривала пожилая пара, чуть дальше мужчина листал газету. Было тихо, но не пустынно.

Неприятность началась, когда к ресторану подошла компания из четырёх человек. Впереди шёл высокий мужчина в светлом пиджаке, который сразу потребовал стол у самого края террасы. Официант объяснил, что свободные места есть, но выбранный стол уже занят. Мужчина посмотрел в сторону Алины и недовольно поморщился. Она сначала не поняла, что речь о ней, пока незнакомец не произнёс достаточно громко, чтобы слышали соседи:

— Здесь сидит один человек. Нас четверо. Неужели нельзя пересадить даму куда-нибудь ещё?

Официант держал блокнот двумя руками и смотрел то на компанию, то на пустующий стол под навесом. Алина заметила, что две женщины за соседним столиком перестали разговаривать. По привычке ей захотелось сгладить неловкость: подняться, улыбнуться, сказать, что ей всё равно. В клинике подобное происходило каждый день. Тот, кто громче возмущался, получал то, чего хотел, а остальные потом благодарили её за умение сглаживать углы. Но сейчас она впервые за долгое время пришла в ресторан не работать. Ей нравилось это место; она сама его выбрала и уже заказала ужин. Алина аккуратно положила салфетку на колени и дождалась, пока мужчина договорит.

Алина подняла глаза от меню. Официант смутился и начал что-то объяснять, но мужчина не дал ему закончить. По его тону было ясно: он привык считать любое неудобство ошибкой персонала, которую обязаны немедленно исправить. Алина могла бы сделать вид, что ничего не услышала. Она часто поступала так прежде, когда чужая настойчивость казалась ей достаточной причиной уступить. Но сегодня весь день складывался из маленьких доказательств, что она имеет право находиться именно там, где выбрала.

— Простите, — сказала она спокойно, — я уже заказала ужин и пересаживаться не собираюсь.

Мужчина уставился на неё: очевидно, он не ожидал возражений от женщины за столиком. Его спутница что-то тихо произнесла, но он лишь отмахнулся и обратился к официанту по-английски, повторив требование. Тот ответил вежливо, однако всё менее уверенно. Алина почувствовала раздражение не столько из-за собственного столика, сколько из-за молодого сотрудника, которому приходилось выслушивать чужое высокомерие.

— Я не понимаю, почему ваш вечер должен быть важнее моего, — добавила она. — Если стол занят, значит, он занят. Здесь достаточно других мест.

— У нас особый повод, — сухо сообщил мужчина.

— Поздравляю. У меня тоже.

Объяснять, какой именно, она не собиралась. Мужчина открыл рот для ответа, но за его спиной раздался другой голос. Низкий, негромкий, с лёгким местным акцентом. Незнакомец предложил компании стол на соседней площадке, откуда, по его словам, закат виден ничуть не хуже. Он говорил без нажима, но так уверенно, что спор неожиданно потерял смысл. Мужчина в светлом пиджаке ещё раз оглядел террасу, недовольно пожал плечами и увёл своих спутников вслед за официантом.

Алина повернулась к незнакомцу. Он стоял чуть в стороне, высокий, в тёмной рубашке с закатанными рукавами. На вид ему было немного за сорок. Тёмно-каштановые волосы тронула седина у висков, лицо было спокойным, а внимательные карие глаза задержались на ней дольше, чем требовала обычная вежливость. Он не походил на администратора: ни бейджа, ни служебного костюма. Скорее на гостя, который слишком хорошо знал здешние порядки.

— Спасибо, — сказала Алина. — Хотя, кажется, я могла справиться сама.

— В этом я не сомневаюсь, — ответил он по-русски. — Но иногда проще предложить человеку хороший стол, чем доказывать ему, что он неправ.

Русская речь удивила её. Мужчина заметил это и слегка улыбнулся. Оказалось, он много лет работал с гостями из разных стран и неплохо выучил несколько языков. Алина хотела спросить, работает ли он здесь, но передумала. В его объяснении прозвучало достаточно неопределённости, чтобы вопрос показался невежливым. Незнакомец спросил, всё ли теперь в порядке. Она заверила, что да, и добавила, что не любит, когда персоналу приходится извиняться за чужую грубость.

— Вы сегодня приехали? — поинтересовался он.

— Это так заметно?

— Вы смотрите на море чаще, чем в меню. Обычно это хороший признак первого вечера.

Алина рассмеялась. Он не пытался удержать её внимание любой ценой и не задавал привычных вопросов о том, одна ли она отдыхает. Мужчина пожелал ей приятного ужина и отошёл к другой части террасы. Она проводила его взглядом и неожиданно пожалела, что не узнала имени. Затем принесли рыбу, и запах жареных трав быстро вернул её внимание к столу.

У входа в лифт она встретила Милену. Та поинтересовалась, понравился ли ужин, и Алина рассказала о рыбе, а затем вскользь упомянула спор из-за столика. Милена сразу насторожилась и спросила, не доставили ли ей неудобств. Алина поспешила заверить, что всё закончилось хорошо благодаря высокому мужчине в тёмной рубашке, который предложил другой компании соседнюю террасу. Милена улыбнулась, словно услышала что-то вполне ожидаемое.

— Это господин Белич, — объяснила она. — Марк Белич. Владелец Villa Aurelia.

Пока лифт поднимался, Алина пыталась представить владельца отеля за столом переговоров. Он не произвёл впечатления человека, которому необходимо постоянно напоминать о своей должности. Напротив, он спокойно предложил гостям другое место, не повышая голоса и не унижая официанта. Эта мелочь почему-то запомнилась сильнее его внешности. Она вспомнила Виктора Павловича, который всегда вмешивался в чужую работу только для того, чтобы потом обвинить исполнителя в ошибке. Здесь всё выглядело иначе, хотя одного вечера было недостаточно, чтобы судить о человеке.

Алина несколько секунд молчала. Перед глазами возникло лицо незнакомца и его спокойное «в этом я не сомневаюсь». Теперь стало понятно, почему официант сразу прислушался к его словам и почему мужчина в светлом пиджаке предпочёл прекратить спор. Но больше всего Алину поразило другое: хозяин отеля вмешался так, что никто из гостей даже не заметил, какое положение он занимает. Она поблагодарила Милену, поднялась к себе и ещё долго стояла у открытых дверей террасы, вспоминая эту встречу.

Уже в номере Алина поймала себя на том, что мысленно повторяет имя мужчины с террасы. Это показалось странным: они разговаривали всего несколько минут, но она запомнила его голос, спокойный взгляд и то, как он не повысил тона даже тогда, когда другой гость почти кричал. Она подошла к стеклянной двери. Внизу сотрудники убирали последние столы, а над водой загорались огни. В Москве ей пришлось бы потратить полвечера на объяснения, почему она не обязана уступать место человеку, который говорит громче. Здесь незнакомец просто поддержал её право остаться. Когда Милена назвала его владельцем отеля, Алина почувствовала не восторг от знакомства с богатым мужчиной, а лёгкое раздражение на саму себя: теперь каждую его фразу хотелось истолковать заново. Она решила не делать этого. Сегодня она приехала не за новой историей любви. Она приехала посмотреть, как выглядит её собственная жизнь, когда в ней наконец есть место для желания.

Глава 4. Женщина из президентского люкса

Утром Алина проснулась от света, который проникал в спальню сквозь неплотно задвинутые шторы. Первые несколько секунд она не понимала, где находится. Потом услышала море, увидела полоску синего неба за стеклянной дверью и вспомнила вчерашний вечер. Ей показалось, что за ночь всё случившееся могло исчезнуть: дорогой номер, вид на бухту, странное знакомство с владельцем отеля. Но на прикроватном столике лежала карточка Villa Aurelia, а на террасе солнечные блики дрожали на воде маленького бассейна.

Она вышла босиком на прохладный каменный пол, завернулась в лёгкий халат и открыла дверь. Воздух пах влажной зеленью и морской солью. Внизу по дорожке шёл садовник с тележкой, дальше виднелась лодка, возвращавшаяся в бухту. Алина постояла у ограждения, затем заказала кофе и завтрак на террасу. Сделала это без внутреннего спора о цене, хотя ещё вчера машинально искала в меню колонку с дополнительными сборами. Пока сотрудники накрывали стол, она открыла ежедневник и попыталась составить план дня. Получилось всего три слова: «Погулять. Посмотреть. Ничего не решать».

В холле Милена подсказала, где лучше искать одежду, а где продают изделия местных мастеров. Предложила машину, но Алина попросила вызвать обычное такси до центра: хотелось пройтись по городу самостоятельно. Водитель высадил её неподалёку от старой части Будвы. Улицы были заполнены не туристической толпой, а неторопливыми прохожими. В кафе расставляли стулья, возле овощной лавки спорили две женщины, из открытой двери пекарни тянуло горячим тестом. Алина купила маленький кофе и села за столик, чтобы просто смотреть вокруг.

В небольшом магазине за углом она примерила платье цвета морской волны. Ткань мягко ложилась по фигуре, открывала плечи и совсем не напоминала одежду, в которой она ходила на работу. Продавщица, женщина с короткими светлыми волосами, одобрительно кивнула. Алина повернулась перед зеркалом и вдруг вспомнила тёмно-синее платье, когда-то убранное в дальний угол шкафа после замечания Дениса. Она не стала покупать новое только ради доказательства собственной свободы. Вместо этого внимательно посмотрела на себя и поняла, что платье действительно ей нравится. Этого оказалось достаточно.

К обеду она вернулась к морю и выбрала ресторан с несколькими столиками под навесом. Заказала салат, рыбу и минеральную воду. За соседним столом молодая пара обсуждала аренду машины, кто-то разговаривал на сербском, официант приносил хлеб в плетёных корзинках. Алина поймала себя на том, что улыбается без всякой причины. Здесь никто не знал о её увольнении, разводе и выигрыше. Она была просто женщиной, которая приехала к морю, купила платье и собиралась пообедать. Это чувство анонимности неожиданно оказалось роскошью не меньшей, чем огромный номер.

Вернувшись в Villa Aurelia, она обнаружила у двери приглашение на вечернюю дегустацию местных вин и продуктов. Небольшая карточка сообщала, что встреча пройдёт на нижней террасе и рассчитана на ограниченное число гостей. Алина сначала решила отказаться. Ей не хотелось стоять среди незнакомых людей с бокалом в руке и поддерживать светские разговоры. Потом вспомнила, как вчера уверенно защищала свой стол, и рассмеялась. Получалось, спорить с грубияном ей проще, чем первой заговорить с незнакомым человеком. Она позвонила на стойку и попросила записать её на дегустацию.

Перед тем как повесить трубку, Алина спросила, обязательно ли знать что-нибудь о вине. Милена рассмеялась. «Нет, госпожа Воронцова. Достаточно хотеть попробовать». Ответ показался ей неожиданно важным. В Москве на любом мероприятии она привыкла заранее выяснять правила, чтобы не выглядеть неподготовленной. Здесь можно было прийти без специальных знаний и не оправдываться за это. Алина решила, что если растеряется, просто задаст вопрос. В конце концов, люди, которые умеют различать сорта винограда, тоже когда-то попробовали первый бокал.

До вечера оставалось несколько часов. Алина переоделась и спустилась к пляжу. Купаться в октябре она не решилась, хотя вода выглядела заманчиво. Она сняла сандалии и прошлась по мокрым камням у кромки прибоя. Вдали проплывала белая яхта, на соседнем участке берега двое детей строили крепость из гальки. Солнце грело плечи, и Алина подумала, что впервые за долгое время не пытается превратить отдых в достижение. Ей не нужно было непременно увидеть пять достопримечательностей и сделать фотографии, подтверждающие, что отпуск удался.

Дегустацию устроили в небольшом саду над водой. На длинном столе стояли тарелки с сырами, оливками, вяленым мясом и свежим хлебом. Несколько гостей уже разговаривали с сомелье, который объяснял особенности местных сортов винограда. Алина выбрала место с краю и приготовилась слушать. Рядом оказалась пожилая француженка по имени Клер, приехавшая в Черногорию в третий раз. Она сразу поинтересовалась, нравится ли Алине побережье, и, не дожидаясь длинного ответа, принялась рассказывать о маленьких городках, где можно часами сидеть у воды и наблюдать за рыбаками.

Разговор неожиданно получился лёгким. Клер не спрашивала, чем Алина зарабатывает и почему путешествует одна. Её интересовали книги, кухня и места, в которые хочется возвращаться. Алина рассказала о давней поездке с мужем, осторожно обойдя подробности развода, и призналась, что почти ничего не помнит о местных винах. Клер заверила, что в этом нет ничего страшного: хорошие дегустации и придуманы для тех, кто хочет разобраться. Когда сомелье предложил попробовать красное вино из сорта вранац, они обменялись впечатлениями, не слишком заботясь о правильных словах.

Марк Белич появился ближе к середине вечера. Алина заметила его не сразу. Он разговаривал с сотрудником у входа в сад, затем подошёл к столу и поздоровался с несколькими гостями. Сегодня на нём были светлые брюки и тёмный пиджак без галстука. Он двигался уверенно, но не привлекал к себе внимания специально. Когда их взгляды встретились, Марк слегка кивнул, словно продолжая вчерашний разговор, который никто из них не успел толком начать.

— Надеюсь, сегодня за ваш стол никто не спорил, — сказал он, подойдя ближе.

— Пока нет. Но вечер ещё не закончился.

Марк улыбнулся. Клер с любопытством посмотрела на них, и Алина коротко объяснила вчерашнюю историю. Француженка выразила полную поддержку и заметила, что мужчина, требующий пересадить женщину ради красивого вида, вряд ли способен этот вид оценить. Марк рассмеялся, а затем спросил Алину, как прошёл её первый полный день в Черногории. Она рассказала о прогулке, магазинах и купленном платье, не уточняя стоимости покупок. Марк выслушал и заметил, что туристические улицы хороши для первого знакомства, но настоящая жизнь побережья начинается чуть в стороне от них.

— Вы сейчас собираетесь предложить мне экскурсию? — спросила Алина.

— Нет. Экскурсий у нас достаточно. Я хотел сказать, что в двадцати минутах отсюда есть место, куда почти не возят группы. Старые дома, маленькая пристань и ресторан, который не считает нужным украшать меню фотографиями блюд.

— Звучит как реклама ресторана.

— В таком случае неудачная. Я даже не назвал его.

Алина почувствовала, что улыбается. С Марком было легко обмениваться короткими замечаниями, не опасаясь, что он примет любую любезность за обещание. Она спросила, давно ли он владеет отелем. Он ответил, что достаточно давно, чтобы перестать замечать многие его достоинства, но не настолько, чтобы перестать беспокоиться о мелочах. Алина подумала о Викторе Павловиче, который за двенадцать лет так и не научился разговаривать с сотрудниками без снисходительности. Марк, напротив, один раз отвлёкся на вопрос сотрудника и ответил коротко, без раздражения.

— Вы, наверное, совсем не отдыхаете, — заметила она.

— Иногда мне кажется, что я отдыхаю, когда меня никто не спрашивает о работе. Но это плохой способ измерять свободное время.

— Знакомая проблема. Я двенадцать лет так жила.

Марк посмотрел на неё внимательнее, но расспрашивать не стал. Алина была ему за это благодарна. Она не хотела превращать приятный вечер в рассказ о собственных неприятностях. Пока она не решила, кем будет в новой жизни, ей особенно не хотелось снова становиться женщиной, которую недавно уволили и бросили.