Красный блокнот, или Парижский квест «Cherchez la femme»

Сумка так и лежала на диване. Он потянулся к ней, но тут пискнул мобильник – эсэмэска. Писала Доминика. «Может сегодня но попозже жуткий день полно работы, все потом объясню. Биржу трясет, если слушал новости поймешь чем я занята. Целую». Лоран сделал еще глоток и отправил скупой ответ: «Целую. Потом все расскажешь». Затем уселся по-турецки на полу перед диваном и осторожно взял в руки сумку. Красивая. Лиловая кожа двух оттенков, золотистые нашлепки, на боку – кармашки разного размера. У мужчин таких не бывает. С чем они ходят? С портфелем, в крайнем случае – с атташе-кейсом стандартной формы и размера, созданным с единственной целью – служить вместилищем для бумаг. Лоран снова глотнул вина. Его не покидало ощущение, что он совершает что-то нехорошее. Нарушает какие-то незыблемые правила. Мужчина не должен рыться в дамской сумке. Это неписаный закон, который соблюдается повсеместно, даже в самых отсталых обществах. И всегда соблюдался. Вряд ли мужья в набедренных повязках осмеливались искать отравленную стрелу или сладкий корешок в принадлежащем супруге кожаном мешке. Лоран еще ни разу в жизни не открывал дамскую сумку. Ни сумку Клер, ни – в детстве – сумку матери. Иногда ему говорили: «Возьми ключи, они у меня в сумке» или «Достань мне из сумки носовые платки». Он выполнял просьбу – вернее, не просьбу, а приказ, – но, запуская руку в дамскую сумку, понимал, что делает это на законных основаниях, пользуясь разрешением с ограниченным сроком действия. В самом деле, если по истечении десяти секунд ключи или носовые платки не находились и он пытался углубить поиски, владелица немедленно отбирала свое имущество, сопровождая жест кратким комментарием, неизменно формулируемым в повелительном наклонении: «А ну дай сюда!» – после чего из сумки мгновенно извлекались ключи и платки.

Он бережно потянул за ушко застежки-молнии и открыл сумку. На него пахнуло теплой кожей и женскими духами.

Вообще-то говоря, мне нужна подруга, которая была бы моей точной копией. Уверена, я стала бы себе идеальной подругой.

Сегодня приснилось. Бельфегор превратился в мужчину. Я очень удивилась, но в то же время восприняла это как должное. Я точно знала, что это он, и как мужчина он мне понравился. Мы были в каком-то дворце, выпили по бокалу в баре и пошли в спальню. Легли в постель, а потом занимались любовью на террасе (было очень хорошо). Когда я проснулась, он лежал, уткнувшись своим носом в мой (наяву, а не во сне). НЕ ЗАБЫТЬ КУПИТЬ УТИНЫЕ КРОКЕТЫ.

Люблю гулять вдоль берега моря, когда на пляже почти не остается народу.

Мне нравится название коктейля «американо», хотя я предпочитаю мохито.

Люблю запах мяты и базилика.

Люблю спать в поезде.

Люблю картины с пейзажами без людей.

Люблю, как в церкви пахнет ладаном.

Люблю бархат и панбархат.

Люблю рисовать в парке.

Люблю Эрика Сати. НЕ ЗАБЫТЬ КУПИТЬ ПОЛНЫЙ АЛЬБОМ САТИ.

Боюсь птиц (особенно голубей).

Надо вспомнить, чего еще я боюсь.

Когда я захожу в вагон метро, сразу отмечаю, кто из мужчин входит в категорию «может быть». (Ни разу не знакомилась с мужчинами в метро.)

Пора порвать с Эрве. Он – зануда. Иметь дело с занудой – это тихий ужас.

Люблю огонь в камине. Люблю запах горящих дров. И запах костра.

Порвала с Эрве. Не люблю ни с кем порывать. Надо вспомнить, чего еще я не люблю.

Было почти одиннадцать вечера. Он по-прежнему сидел на полу в окружении разнообразных предметов и читал принадлежащую незнакомке толстую общую тетрадь в красной коленкоровой обложке, содержавшую ее мысли, изложенные на десятках страниц. Некоторые фразы были зачеркнуты, другие обведены, третьи – выписаны заглавными буквами. У нее был красивый мягкий почерк. Записи в дневнике она явно делала от случая к случаю, повинуясь мимолетному желанию, возможно, сидя на террасе кафе или в вагоне метро. Лоран как зачарованный читал ее заметки – неожиданные, трогательные, смешные, откровенные. Он открыл дверь, ведущую в душу женщины с лиловой сумкой и, хотя у него давно затекли ноги, не мог оторваться от красной тетради. Ему вспомнились слова Саши Гитри: «Смотреть на спящего человека – все равно что читать чужое письмо». Бутылка вина наполовину опустела, а картофельная запеканка так и стояла забытая на кухонном столе.

Первым он выудил из сумки черный стеклянный флакон. Духи «Хабанита» от «Молинара». Он пшикнул в воздух, и вокруг разлился аромат иланг-иланга и жасмина. Затем настал черед связки ключей с брелоком – золоченой пластинкой с выгравированными на ней иероглифами. За ключами последовала небольшая записная книжка-ежедневник. Напротив некоторых дней стояли отметки о встречах с указанием времени и имени, иногда фамилии. Ни адресов, ни номеров телефона. Сейчас, в середине января, в ежедневнике были заполнены только первые 15 страниц. Лорану эта книжечка была хорошо знакома – он продавал такие у себя в «Красном блокноте», в отделе канцтоваров. Владелица ежедневника не потрудилась указать свои координаты на первой чистой странице, как раз для этого и предназначенной. Последняя встреча, если верить записи, имела место вчера: «20.00, ужин у Жака и Софи + Виржини». И опять – ни адреса, ни телефона. На следующей неделе был отмечен всего один день – четверг, напротив которого стояла пометка: «18.00, химчистка (платье на бретельках)». Затем он вытащил кожаную косметичку фиалково-оранжевого цвета, содержащую всякие тюбики и коробочки, а также кое-какие «инструменты», в том числе толстую кисточку, которой он, не удержавшись, провел себе по щеке. За косметичкой последовали: позолоченная зажигалка, шариковая ручка «Монблан» (возможно, та самая, которой делались записи в дневнике), пакетик лакричных леденцов (он сунул в рот одну конфетку, почувствовав, как к букету фиксена добавилась приятная древесная нота), маленькая бутылка минеральной воды «Эвиан», заколка с голубым матерчатым цветком и пара игральных костей из красного пластика. Лоран зажал кости в ладони и уронил на пол. Выпало 5 и 6. Неплохо. Так, что там еще? Рецепт приготовления сладкого мяса, вырванный из женского журнала, похоже, из «Эль». Пачка носовых платков. Зарядник, но, разумеется, никакого мобильника. Как и кошелька. И документов.

В сложенном пополам конверте обнаружились три цветные фотографии. Седовласый мужчина лет шестидесяти в красной рубашке-поло и бежевых брюках стоял, улыбаясь, в сосновой роще. С ним рядом – женщина примерно тех же лет, в сиреневом платье и солнечных очках, протягивала руку навстречу фотографу. Снимок был явно старый, сделанный лет двадцать, если не тридцать, назад. На следующем – еще один мужчина, гораздо моложе, с коротко стриженными каштановыми волосами. Он, скрестив руки, стоял рядом с яблоней. На третьем Лоран увидел дом с садиком – посреди садика росло высокое дерево. Определить, где находится дом, не представлялось никакой возможности. Ни одна из фотографий не была подписана. Очевидно, это были снимки родственников или близких людей, но сказать, кто они такие, могла только владелица сумки.

Сумка казалась бездонной. Лоран решил, что хватит доставать из нее предметы по одному, и, сунув руку в левый боковой карман, вытащил сразу журнал «Парископ», гигиеническую помаду, пакетик эффералгана, шпильку и книгу. «Ночное происшествие» Патрика Модиано. Лоран замер. Значит, незнакомка читает Модиано! На миг ему показалось, что склонный к мистике писатель, озабоченный проблемами памяти и поиска идентичности, ему подмигнул. Когда же вышла эта книга? Вроде бы в начале 2000-х … Лоран открыл томик на титульной странице и посмотрел, что написано внизу. «Галлимар», 2003. Но сквозь эту страницу просвечивала следующая, и на ней была какая-то надпись. Он перевернул страницу. Прямо под названием ручкой были выведены две строчки: «Лоре, в память о нашей встрече под дождем. Патрик Модиано». Буквы заплясали у Лорана под глазами. Модиано, самый таинственный из французских писателей! Он не участвовал в автограф-сессиях и почти не давал интервью. Его манера говорить – неуверенная, словно речь пересыпана вопросительными знаками, – давно вошла в легенду. Да он и сам был живой легендой. Человек-загадка. И читатели вот уже почти сорок лет пытались ее разгадать, ища подсказки в каждом очередном романе. Чтобы Модиано подписал книгу – это было что-то из области фантастики. Но вот они, выведенные пером строчки …

Автор «Улицы неосвещенных лавок» только что сообщил ему имя владелицы сумки.

Боюсь красных муравьев.

Боюсь проверять свой банковский счет. Когда кликаю на «Текущий баланс», у меня рука дрожит.

Боюсь, когда в квартире рано утром звонит телефон.

Боюсь ездить в метро в час пик.

Боюсь того, что время проходит.

Боюсь вентиляторов – сама не знаю почему.

Лоран с трудом оторвался от чтения красной тетради. Надо проверить, что еще лежит в сумке, – может, найдется хоть какой-то намек на имя или адрес. Карманов у сумки оказалось несколько, некоторые на молнии, другие нет. Лоран и не подозревал, что дамская сумка таит в себе такое множество всяких укромных местечек, и исследовать каждое – задача, достойная детектива. Он вроде бы осмотрел их все, но снова и снова натыкаясь на очередную выпуклость, извлек таким образом камешки – очевидно, подобранные где-то на память. В разных углах сумки их обнаружилось три штуки, разной формы и размера. Еще нашелся каштан – наверное, из какого-то парка.

Он прервался, подошел к окну и распахнул его, впустив в комнату ночной холод. В сквере не было ни души. У Лорана немного кружилась голова – то ли действовало выпитое на пустой желудок вино, то ли все еще пестревшая в глазах коллекция разнородных предметов. Он сам не понимал, что с ним. И уже собирался вернуться к изучению содержимого сумки, когда звякнула эсэмэска. Он совсем забыл про Доминику! «Буду у тебя через 15 мин, надеюсь еще не спишь». Так и не довершив начатое, он быстро собрал в сумку разложенные на полу вещи, мимоходом почувствовав легкое раздражение: ну вот, из-за Доминики не удастся довести расследование до конца, – и убрал сумку на полку стенного шкафа. Причесываясь перед зеркалом, он подумал, что мог бы оставить все как есть и объяснить Доминике, что произошло. Но почему-то подобная перспектива его не привлекала. И дело было не только в свойственной Доминике ревнивой подозрительности. Лорану просто не хотелось ни с кем делиться своей находкой. Загадка Лоры, поклонницы Модиано, никого не касалась. Никого, кроме него.

– Здесь была женщина.

– Что-что? – не понял Лоран.

Доминика пристально смотрела на него своими черными глазами. Короткая стрижка подчеркивала тонкие черты ее лица, отчего она вдруг напомнила ему хищную птицу.

– Никаких женщин здесь не было, – ответил Лоран настолько уверенно, насколько был способен в этот поздний час.

Каким, спрашивается, образом она догадалась, что двадцать минут назад в комнате лежали женские вещи? Говорят, женщины наделены шестым чувством. Но то, что происходило в данную минуту, больше походило на колдовство. Доминика наклонила бокал с вином и стряхнула в хрустальную пепельницу пепел с сигареты.

– Духами пахнет, – с заговорщическим видом произнесла она.

Черный флакон из сумки! Дернул же его черт пшикнуть из него духами! Значит, в квартире до сих пор веяло ароматом «Хабаниты». А ведь он нажал на распылитель всего один раз, и с того момента прошло не меньше двух часов. Но Доминика, словно охотничий пес, учуяла присутствие в атмосфере флюидов, которые ни один мужской нос – в этом Лоран не сомневался – не уловил бы ни за что и никогда.

– Да не было здесь женщин! Клянусь тебе … здоровьем дочери! Клянусь своим книжным! Чтоб мне разориться, если здесь побывала женщина! – Лоран говорил, взвешивая каждую фразу. На самом деле клясться он мог чем угодно, он ведь не врал. Женщина не заходила в его квартиру. Сюда «зашла» только ее сумка.

Доминику его объяснение вроде бы удовлетворило.

– Я тебе верю, – сказала она. – Ты суеверный, ты не стал бы бросаться такими словами.

Затем она рассказала, что весь вечер следила за тем, как лихорадило биржу и на экранах отображались – с учетом разницы во времени – миллиардные цифры сделок со всего мира; информация нужна была ей для колонки в крупной ежедневной газете, где она вела экономический раздел. Еще у Доминики была своя передача на радио, а иногда ее показывали по информационному каналу на телевидении. Он всегда испытывал странное чувство, глядя, как женщина, с которой он делит ночи, спорит на экране с другими журналистами, а порой и с крупными шишками. Собственно говоря, они и познакомились на телевидении. Лорана пригласили принять участие в передаче, посвященной одной из книжных новинок, а Доминика ждала очереди для съемок передачи по экономике. Книгу, о которой шла речь, она уже успела прочитать; та ей понравилась, о чем она и сообщила Лорану. На следующей неделе в «Красном блокноте» устраивали автограф-сессию с автором, и Лоран сказал, что будет рад ее видеть. Он собирался закрывать магазин, когда обнаружил, что она все еще здесь. На краткий миг их взгляды встретились – это был тот самый миг, в который толком не знакомые мужчина и женщина без слов дают понять друг другу, что эта встреча – не последняя.

– Поздно уже, – сказала Доминика, направляясь в спальню.

Лежа в постели и обнимая ее, Лоран нет-нет да и поворачивал голову в сторону шкафа, где хранилась спрятанная сумка. Доминика приникла к нему с поцелуем, а у него в мозгу неотступно крутилась фраза: «Боюсь красных муравьев».

Лоран повернулся на другой бок и обнаружил, что в постели он один. Бросил взгляд на будильник: шесть утра. Доминика просыпалась рано, но никогда не уходила раньше семи и обязательно заглядывала к нему попрощаться. Лоран встал. Она, полностью одетая, стояла возле входной двери.

– Уже уходишь?

– Ухожу.

– Почему ты на меня так смотришь? – удивился Лоран.

– Я оставила тебе записку. На журнальном столике, – холодно ответила Доминика, потуже затягивая пояс пальто.

Лоран!

Раз уж ты так любишь клясться, тебе следует озаботиться здоровьем дочери и финансовым положением твоего магазина. Я сегодня рано поднялась и на минутку прилегла на диван. Вот что я нашла у тебя на ковре. Возможно, нам надо это обсудить. Или не надо. Думай сам. Я не собираюсь делать первый шаг – и в этом тебе клянусь.

Внизу записки, на самом виду, лежала шпилька. Собирая вещи в сумку, Лоран оставил ее на ковре.

– Ты, конечно, скажешь, что это шпилька твоей дочери.

– Нет, это не ее шпилька. Подожди, я сейчас все тебе объясню …

Лоран достал из шкафа сумку и положил ее на журнальный столик.

– Час от часу не легче, – пробормотала Доминика, не ожидавшая от Лорана такой прыти. – Она у тебя уже и сумку оставляет! Ну, я слушаю. Даже интересно, чем ты меня повеселишь.

– Я нашел ее на улице.

– Ты что, издеваешься?

Лицо Доминики внезапно утратило всякое выражение. Лорана охватило отвратительное чувство ни в чем не повинного, но подозреваемого в самых страшных преступлениях человека, которому не верит никто, даже собственный адвокат.

– Нет, – пролепетал он, – я не издеваюсь. Вчера утром я нашел ее на улице. На улице Пас-Мюзет, если быть точным.

Доминика медленно покачала головой. Ее взгляд из холодного сделался ледяным.

– На улице? Сумку? И не пустую?

– Ну да! Ее украли. Украли, понимаешь?

– А что, позволь спросить, эта украденная сумка делает у тебя в шкафу?

Лоран открыл было рот, чтобы ответить, но Доминика не дала ему такой возможности.

– И почему ты не поведал мне эту экзотическую историю вчера вечером?

– Ну, потому что …

– Потому что ты не думал, что я найду на ковре ее шпильку! – Она повысила голос.

Лоран растерянно молчал.

– Я еще вчера заметила, что здесь пахнет ее духами, – продолжала Доминика, обводя глазами комнату. – Я сразу догадалась, в чем дело. И ты был вчера сам на себя не похож.

– Да нет же, нет, то есть да, это ее духи, но … Это я ими пшикнул, – заговорил он, роясь в сумке. – Где же этот флакон? Я сейчас тебе покажу, он где-то здесь … В ваших сумках сам черт ногу сломит, – пробурчал он и тут же громко воскликнул: – Вот он! – и с видом триумфатора нажал на распылитель.

В утреннем воздухе разлился нежный аромат.

– Потрясающая демонстрация, – бесцветным голосом произнесла Доминика. – Передай ей, что мне ее духи не понравились.

Лоран услышал, как хлопнула входная дверь. Он так и стоял посреди гостиной, держа в руке черный флакон «Хабаниты».

Потом, опомнившись, кое-как натянул джинсы и майку, сунул ноги в мокасины и бросился догонять Доминику. Он успел увидеть, как за угол сквера поворачивает такси. Он набрал ее номер, но попал на автоответчик. Лоран не стал оставлять сообщения. Зайдя в бар Жан-Барта, он увидел Жана Мартеля, только что вернувшегося с барахолки. Антиквар расставил на стойке бара несколько табакерок и внимательно изучал их с помощью карманной лупы.

– Это как в детективе, – сказал он. – Находишь улику и тянешь за ниточку …

– И что же тут за улика? – устало спросил Лоран.

– Вот на этой есть полустертый герб, по-моему, графский. Если удастся его опознать, не исключено, что нас ждет сюрприз …

Лоран молча кивнул старику-антиквару, заплатил за кофе и вернулся домой. Сумка стояла на столе. Рядом с ней лежала записка. «Возможно, нам надо это обсудить. Или не надо. Думай сам». Ладно, он позвонит ей днем, попозже. Но какая несправедливость! Ну хорошо, обстоятельства действительно свидетельствовали против него, но почему его лишают права на самозащиту? Впрочем, он ведь попытался оправдаться. Только Доминика ему не поверила.

Он выпил кофе и сел за компьютер. Открыл почту. Опять куча спама. И в первом эшелоне – настойчивое предложение приобрести зонтик для собаки. Вот привязались.

От кого: kloestar@gmail.com

Кому: laurent_letellier@hotmail.com

Тема: встрч со Мной

Привет, мудрый книжник!

Не передумал насчет четверга? Жди меня в кафе «У Франсуа» в 18.00. Кафе с террасой рядом с лицеем, слева, там еще рядом большое дерево и памятник, мы там с тобой обедали месяц назад. Садись за столик на террасе, лицом к улице. Надень черную куртку и белую рубашку. И джинсы темно-синие, которые мы тебе купили в ту субботу. Потом пойдем ужинать. Что ты мне приготовишь? Я бы поела мясного супа. Чмоки.

Лоран улыбнулся. Можно подумать, ему пишет требовательная любовница. На самом деле письмо было от его пятнадцатилетней дочери. Хлоя – хорошенькая, но с характером, а по мнению матери, «та еще штучка», – на развод родителей реагировала по-своему. «Мне кажется, это разумный шаг, – с высоты своих двенадцати лет объявила она отцу. – Но я не хочу быть в проигрыше». – «В каком смысле? – не понял Лоран. – Что ты имеешь в виду?» – «Я имею в виду, что вы должны давать мне в два раза больше карманных денег». – «Что-что?» – изумился Лоран. «И еще. Раз я буду жить с мамой, то мне нужен кот». На сей раз Лоран не стал переспрашивать. Он просто опустился в велюровое кресло и некоторое время молча рассматривал пигалицу, которая, если верить ученым, появилась на свет в результате соединения его собственных генов с генами Клер. Что-то сместилось в этом мире, подумал он. Попробовал бы он в детстве выступить с такой же нахальной претензией. Или, скажем, его супруга. Подобное и вообразить было нельзя. «В соседнем доме отдают котенка, девочку, беленькую», – пару недель спустя сообщила Хлое мать. «Нет, девочка мне не нужна. Мне нужен кот. Крупный. Породы мейнкун». Клер передала это требование Лорану. Каждую фразу своей речи она начинала со слов: «Твоя дочь …» Теперь Хлоя жила с матерью и мейнкуном – здоровенным котищей, по сравнению с которым все остальные кошки выглядели недомерками. Кот целыми днями сидел в комнате Хлои, выбираясь только к миске с едой или к лотку с наполнителем. Гладить себя он не позволял никому, кроме хозяйки; с высокомерным видом шествуя через гостиную, на глазах несчастной Клер останавливался поточить когти о диванную обивку и исчезал в своих владениях.

«Конечно, моя хорошая, – настукал Лоран. – Буду на месте. Супом обеспечу. И, очень тебя прошу, не называй отца “мудрым книжником”. Целую».

И задумался: а случалось ли ему хоть раз ответить дочери «нет»? Он вытащил из-за книжного шкафа складной карточный столик и расставил его возле окна, чтобы довершить начатое вчера вечером. Поместив на зеленый фетр сумку, он поочередно извлек на свет все, что в ней находилось, и разложил перед собой в произвольном порядке. Затем сунул палец в крошечный кармашек без молнии на подкладке и достал два неиспользованных билета на метро и квитанцию химчистки. На квитанции напротив даты четверга стояла галочка; слово «платье» было обведено кружком. Лоран сверился с ежедневником. По всей видимости, это была квитанция на то самое «платье на бретельках», но ни названия химчистки, ни адреса на ней не значилось.

Интересно, какая она, эта Лора, которая любит обедать в саду, боится красных муравьев, во сне занимается любовью со своим котом, превратившимся в мужчину, пользуется кораллового цвета губной помадой и носит с собой книгу с автографом Патрика Модиано. Женщина-загадка. Смутный силуэт, на который смотришь словно сквозь запотевшее стекло. Женщина, которая является тебе в сновидениях, но стоит проснуться – и ты понимаешь, что не в силах вспомнить ее лица.

– Нет никакой гарантии, что она не уродина.

Эти слова плюхнулись в тишину, как муха в молоко, и Лоран закатил глаза. Он обедал в кафе Жан-Барта со своим другом Паскалем Маслу. Со своим «лучшим другом», удостоенным этого почетного звания на заре совместной туманной юности. С тех пор прошло немало лет. Сохранил ли Паскаль право носить прежний высокий титул? Ну, конкурентов у него, во всяком случае, не появилось. Если честно, между ними не осталось ничего общего. Разве что семейное положение: оба были в разводе. Но то, что когда-то скрепляло их дружбу, жизнь успела вынести за скобки. Они сидели в школе за одной партой, вместе мечтали о недоступных – как тогда казалось – девчонках, вместе хохотали до упаду над всякими глупостями, делились сокровенными тайнами, пили пиво в бистро, защищали диплом в университете … Но все это кануло в прошлое, отдалилось на расстояние во много-много световых лет. Они повзрослели. И, продолжая встречаться, сами себе напоминали игроков в покер, засидевшихся со стаканом виски за карточным столом до поздней ночи, хотя их партнеры давным-давно разошлись спать. Лоран рассказал Паскалю историю с сумкой, надеясь вызвать у него тот же интерес, что не давал покоя и ему.

– При чем здесь это?

– При том, что ты понятия не имеешь, кто эта женщина. И никогда этого не узнаешь, – изрек Паскаль, жуя антрекот. – Что у тебя есть? Сумка и имя. Ни адреса, ни, главное, фотографии. Если я иду на свидание с женщиной, я знаю про нее все: как она выглядит, сколько ей лет, кем работает, какого цвета у нее глаза и волосы, высокая она или маленькая, сколько весит, какие у нас общие интересы …

После развода Паскаль регулярно посещал в интернете сайты знакомств и на большинстве из них был зарегистрирован под разными псевдонимами. Без устали исследуя виртуальные джунгли, он много раз уговаривал Лорана составить ему компанию. На сайтах «для холостяков с повышенными требованиями» наподобие Meetic и Attractive World он выступал под ником Большая Шишка; на площадках, располагающих к большей фривольности – всяких там Adultere.com, Infideles.fr или Ashleymadison.com, – предпочитал зваться Джимми, Магнумом, Фебом, а то и вовсе Вгоняю-в-дрожь. Больше всего его интересовали предложения о встрече вечером после работы или в выходной, хотя для очистки совести он регулярно размещал объявления под рубрикой «Серьезные намерения».

– Я просто пользуюсь ситуацией, – обычно говорил он, подтверждая свои слова самодовольной улыбкой.

По мнению Лорана, Паскаль просто позволил худшему из проявлений западного мира затянуть себя с головой, превратив свою личную, чтобы не сказать половую, жизнь в какой-то менеджмент среднего звена. Когда они вместе обедали в прошлый раз, Паскаль показал ему на своем ноутбуке три папки, озаглавленные: «Архив» (файлы с данными женщин, с которыми он переспал), «Текущие» (файлы с данными его нынешних любовниц) и «Цели и задачи» (файлы с данными любовниц потенциальных). В каждом файле имелась фотография.

– Это что, шутка? – не понял Лоран. – Прямо-таки личные дела из отдела кадров …

– Никаких шуток, – обиделся Паскаль. – Безупречная организация – залог успеха. У меня они все разделены на категории. Нимфоманки, скромницы, зануды, фригидные … Хочешь посмотреть?