Дикая Уайлдер

Николь посмотрела в сторону, размышляя: «И один тихоня?»

Тихоня… а что еще сказала Николь? Что он симпатичный? Лили снова посмотрела на его фотографию. Двадцатидвухлетний Лео был симпатичным. Он был застенчивым, милым и вечно погруженным в свои мысли, но этот Лео, которому сейчас должно быть тридцать два года, был сногсшибателен. На фотографии он, видимо, стоял где-то на балконе, держал пиво и смеялся в лицо фотографу. Его волосы были такими же мягкими, темными и непослушными, какими она их запомнила, они всегда торчали вверх по утрам, а потом падали на лоб. Сияющие темные глаза. За годы разлуки его лицо утратило мягкость юности и заострилось, став одновременно более утонченным и более мужественным. Его скулы стали более острыми, челюсть более угловатой, шея осталась длинной, как у лебедя, губы такими же полными, какими она их помнила.

Че-е-е-ерт.

Николь наклонилась, заглядывая ей через плечо, чтобы узнать, что ее так заворожило, и Лили захлопнула папку и бросила ее на стол. Потом агрессивно схватила кусок бекона и начала нарезать его толстыми ломтями. Каждый из них с приятным шипением падал на раскаленную чугунную сковороду.

Ты в порядке, Простофиля?

Ни капельки.

– Да, я в порядке.

Группа туристов начала выходить по одному, потягиваясь и останавливаясь, чтобы полюбоваться видом, который они не имели возможности рассмотреть, когда приехали.

– О, боже, как здесь великолепно.

Голос Лео донесся до Лили от костра, и мурашки побежали по телу.

Он увидит ее. Он увидит ее, и ей придется как-то отреагировать, а Лили Уайлдер старалась изо всех сил абстрагироваться от любых эмоциональных переживаний. Лео будет находиться рядом с ней в течение следующей недели, и она понятия не имела, как с этим справиться.

Поэтому она опустила голову, спрятавшись под полями ковбойской шляпы, и понесла горячие подносы с картофелем, яйцами и беконом к деревянному столу для пикника в центре лагеря. Николь позвонила в колокольчик, и сонные шаги зашуршали по сухой земле. Когда позади нее раздался хриплый смех, Лили вздрогнула. Она знала, какой звук издает гремучая змея в зарослях энцелии на ранчо и как каркает пролетающий ворон. Она знала звук журчания воды в роднике и нетерпеливого ворчания уставшей за день Бонни. И Лили помнила, даже спустя столько времени, глубокий, вибрирующий голос Лео Грейди по утрам.

Сделав глубокий вдох, она взяла себя в руки, прежде чем повернуться лицом к мужчинам, выстроившимся в очередь на завтрак:

– Доброе утро всем.

Лили не нужно было смотреть прямо на него, чтобы почувствовать, как взгляд Лео метнулся в ее сторону. Он втянул воздух, ошеломленно глядя на нее, и ей потребовалось все ее напускное безразличие, чтобы не обращать на это внимания.

– Кладите еду на тарелки. Как только вы устроитесь поудобнее, я расскажу вам, что нас ждет. – Она улыбнулась настолько естественно, насколько могла, поправляя сковородку и стопку вилок. – У нас большие планы, и еды хватит на всех.

Трое мужчин столпились вокруг стола, делясь впечатлениямипо поводу еды. Все, кроме Лео. Лили даже не была уверена, что он пошевелился. Через несколько секунд он ожил, нашел место у дальнего конца стола и медленно опустился на скамейку. Он не стал брать еду, а просто сидел, натянув бейсболку и прикрыв ею глаза, уставившись на дерево.

Боже, это было невыносимо. Сердце Лили билось, как отбойный молоток по бетону.

– Вы все познакомились с Николь вчера вечером, – сказала она, медленно подбирая слова, которые уже произносила по меньшей мере сотню раз. Ник помахала рукой, и Лили с удовольствием отметила, что все выпрямились в ответ.

– Я Лили Уайлдер, для Николь – Простофиля. Добро пожаловать в «Уайлдер Эдвенчерс». Надеюсь, вы все готовы к хорошей еде, отличным лошадям, уникальным приключениям и красивейшим видам.

Гость, которого, как предполагала Лили, Николь назвала «шумным», – подтянутый, загорелый белый парень с прической, как в частной школе, и идеальными зубами – хлопнул рукой по столу так, что раздался звон столовых приборов:

– Готовы!

– Вы приехали на экскурсию по, возможно, самым отдаленным и красивым каньонам на земле. В конце 1800-х годов такие преступники, как Бутч Кэссиди, использовали длинную тропу, протянувшуюся через весь Запад, чтобы скрываться от закона. Вдоль этой тропы находятся перевал Дыра в стене, парк Брауна и Убежище грабителей. Вы проедете по ней тем же путем, что и он, – сказала она. – По пути у нас будут веселые игры, домашняя еда, немного истории и географии, а в конце вы сможете использовать свои новые навыки ориентировки на местности, чтобы найти спрятанные сокровища.

Высокий мужчина в татуировках издал ехидный смешок, и Лили взглянула на него, когда он провел рукой по тонким усам и худосочной бородке. Должно быть, это тот самый мерзкий тип.

Не обращая на него внимания, она продолжила:

– Я всю жизнь ходила по этим горам. Я знаю здесь каждую тропу, каждый ориентир и растение. Если вы будете делать то, что мы скажем, я обещаю, что вы будете в безопасности и совершите лучшее путешествие в своей жизни. При этом на тропе за все отвечаю я, а когда меня нет рядом – Николь. Вы, наверное, заметили, что мы женщины. Если вам трудно слушаться женщин, выполнять наши указания, быть почтительными и держать свои руки при себе, скажите нам об этом сейчас, пока мы еще можем позвать кого-нибудь, кто сможет довезти вас обратно.

Николь положила свой до смешного большой нож на стол и улыбнулась каждому из них такой долгой улыбкой, что показалась не вполне вменяемой:

– Кому-то это трудно?

Все, кроме одного, покачали головами, вежливо пробормотав «нет». Тот, кто наверняка был милахой – мягкие темные кудри, огромные зеленые глаза и полные румяные щеки, – шумно сглотнул и прошептал:

– Нет, мэм.

Единственный, кто не ответил, откинулся назад, скрестив руки на груди, и криво усмехнулся.

– У тебя вопрос? – спросила Лили. Он был относительно подтянут, ему было чуть за тридцать, и у него на лице было выражение неприкрытого презрения. У них почти всегда в группе был хотя бы один такой: мужчина, который приехал, думая, что все знает и что они с Ник – просто две милашки, играющие в крутышек.

К концу поездки это заблуждение обычно проходило.

– Нет-нет, – он причмокнул губами и бросил на нее короткий взгляд. – Просто сижу здесь и проявляю уважение, милая.

– Рада это слышать. – Тут Лили хлопнула в ладоши, искренне желая, чтобы можно было пропустить следующую часть. Она инстинктивно посмотрела на Лео и с удивлением обнаружила, что его темные глаза прикованы к ней. Зрительный контакт между ними был словно пламя, охватившее ее с головы до ног. Она почувствовала жжение в шее. Вот черт! Моргнув, она посмотрела на милаху, который был одет в ярко-оранжевую футболку с жирными зелеными буквами «КАК ДЕЛИШКИ?»

– Предлагаю назвать свои имена по кругу, – сказала Лили, – немного рассказать о своем опыте катания на лошадях и о том, что вы надеетесь получить от этой поездки, чтобы мы смогли это организовать. Уолтер? – Она взглядом поискала его лицо. – Может, начнешь?

– Это я, – сказал Милаха, подняв руку и вытирая рот уголком бумажной салфетки.

– Уолтер Гибб. Немного занимался верховой ездой в детстве, но уже давно не сидел на лошади. – Он прочистил горло. – Я Близнецы, девушки нет, работаю консультантом по здоровью и благополучию домашних животных…

– Он менеджер зоомагазина, – с презрительной усмешкой произнес Борода.

– Тебя Уолтер зовут? – спросила Лили.

Он раздраженно поднял на нее глаза, но ей удалось его смутить.

– Нет. Я Терри.

– Тогда я предлагаю тебе перестать перебивать и подождать, пока вызовут Терри. Как думаешь?

Он бросил на Лили суровый взгляд, но она, не обращая на это внимания, снова повернулась к Уолтеру:

– Продолжай. Расскажи нам немного о своих увлечениях.

– У меня есть небольшой участок в общественном саду, – добавил он, пожимая плечами. – В основном выращиваю салат и цветы. Помидоры. – Он посмотрел на небо, размышляя. – По воскресеньям я обедаю с Лео и его сестрой, Корой, но в остальном я не так много регулярно что-то делаю.

Сердце Лили болезненно сжалось при упоминании о жизни Лео в Нью-Йорке, но она пропустила это мимо ушей:

– И что ты хочешь получить от этой поездки?

– Хм. Ну, в детстве я каждое лето ездил в лагерь и ненавидел его. Я проводил больше времени в страхе перед тем днем, когда родители отвезут меня туда, чем в самом лагере. Я был тревожным ребенком, поэтому никогда не плавал на каноэ, не проходил полосу препятствий… и вообще ничего не делал, кроме керамики и песен у костра. Вчера вечером мне совсем не хотелось быть здесь. Но сегодня утро мне показалось, что здесь я могу переиграть свой негативный опыт. – Он посмотрел на остальных и слегка поклонился. – Спасибо.

Николь фыркнула. Она питала слабость к мягким, искренним людям. Он уже покорил ее.

– Терри? – продолжала Лили. – Теперь твоя очередь.

Он не спеша отложил вилку и расправил салфетку, дожидаясь полного внимания.

– Я был здесь несколько раз, – сказал он, задрав рукав своей камуфляжной футболки, чтобы почесать плечо и обнажить не такие уж выразительные бицепсы. – В зависимости от того, куда мы направляемся, у меня могут быть предложения по тому, как улучшить маршрут. В повседневной жизни я управляю магазином Cabela’s в Нью-Йорке.

– Он работает на складе, – вмешался шумный парень.

– И у меня есть собственный процветающий бизнес.

– Он продает взломанные айфоны, – снова сообщил шумный.

У Лили возникло искушение напомнить всем, что до них дойдет очередь и что хватит перебивать, но Терри уже попал в ее черный список, поэтому она посмотрела на это сквозь пальцы.

Что касается Терри, то он будто не слышал, что его перебивают. Откинувшись назад, он словно наслаждался их восхищенным вниманием:

– В целом я считаю себя авантюристом. Охотником. Мне нравится выбираться на природу, подальше от лицемерия нашего общества. В последнее время в нем слишком много всего для гомиков и гендерно-нейтральной ерунды. Господи Иисусе! На природе, по крайней мере, я чувствую, что значит быть мужчиной.

Лили почувствовала, как ее кулаки инстинктивно сжались от гнева.

– Пока что, признаюсь, он нравится мне меньше всего, – сказала Николь, озвучивая мысли Лили и даже не пытаясь понизить голос. Лео подавился кусочком бекона.

Лили одернула ее взглядом, и Терри продолжил:

– Я посещал двухнедельный курс первобытной жизни «Последний человек» в Боулдере, проплывал на веслах пару сотен миль вверх по реке Колорадо и прыгал с моста Блукранс в Южной Африке.

– Вы все это делали вместе? – с недоверием спросила Лили.

Шумный парень отпрянул назад в тревоге:

– Ты шутишь? Нет, конечно.

– Нет, – пояснил Терри. – Эти бабы не смогли бы и со стоянки выехать. Я организовывал эти поездки с ребятами из Cabela’s.

– Терри обычно не ездит в наши поездки, – пробормотал Уолтер.

Не обращая на него внимания, Терри взглянул на Лили:

– Простите, мне можно говорить слово «бабы», босс?

– А ты как думаешь? – огрызнулась она.

Лили не упустила из виду, что остальные трое парней выглядели так, словно хотели раствориться в воздухе.

– Откуда я могу знать, что нравится цыпочкам? – сказал он, нахально смеясь.

Шумный парень громко хмыкнул. Лили уставилась на Терри, задаваясь вопросом, был ли мир когда-нибудь свидетелем подобного позора. Краем глаза она заметила, как Лео поднес руки к лицу, хотя изначально ей показалось, что он не слушает. Она задумчиво посмотрела на Терри:

– Ты собираешься создавать нам проблемы?

Он ухмыльнулся ей:

– Я не планировал.

– Рада, что мы договорились по этому вопросу. – Лили была официально готова двигаться дальше. – Блондин? – сказала она, повернувшись к шумному парню. – Твоя очередь.

Он был примерно одного возраста с остальными, симпатичный, с волнистыми светлыми волосами, голубыми глазами и потрясающе сексуальной улыбкой. И с полным осознанием своих достоинств. В параллельном мире Лили могла представить себе, что проводит с ним ночь, прежде всего потому, что обычно она выбирала самых красивых и самых неподходящих.

– Я Брэдли. Брэдом меня не зовите. Я профессор археологии в Ратгерском университете.

Профессор археологии. Интересно. Лили в свое время была знакома с многими такими через Дюка, и Брэдли не подходил под этот тип. Вместо того чтобы одеться с ног до головы в потрепанное снаряжение North Face или Patagonia, Брэдли был одет в рубашку в стиле вестерн с надписью BURBERRY на груди и сапоги из мягкой черной кожи с полированными застежками. Вот балда! К концу недели эти сапоги будут настолько покрыты бог знает чем, что их, без сомнения, выкинут прямо здесь.

– Я сидел на лошади пару раз, – продолжал он, – но много лет этого не делал, и даже тогда, скорее всего, получалось у меня ужасно. По выходным я играю в софтбол, работаю самым лучшим дядей в мире для мисс Коры и время от времени бегаю с вот этим неудачником, – он указал на Лео. – В общем, я здесь, потому что хочу на недельку побыть ковбоем. Ну что, тест пройден? – Он засунул руки в карманы своих очень синих, очень новых джинсов.

– Сойдет, – сказала она, чуть пожав плечами, а Уолтер мило поддержал Брэдли возгласом «Молодец!», когда тот занял свое место.

Она осознала весь масштаб проблемы, только когда опустила взгляд на планшет и увидела, что осталось всего одно имя. Лили медленно вдохнула, успокаивая себя.

– Видимо, остается… Лео, – сказала она настолько уверенно, насколько позволяло ее колотящееся сердце.

Покорно кивнув, он встал, и Лили мысленно попросила свое сердце прекратить бешено биться.

Он кашлянул, чтобы прочистить горло, и она надеялась, он не выдаст, что они знакомы. Она не гордилась тем, как пережила его уход, и не хотела, чтобы этот уродливый шрам был выставлен на всеобщее обозрение сегодня.

– Меня зовут Лео. Мне тридцать два года, – он сделал паузу, избегая ее взгляда. – У меня есть опыт общения с лошадьми, – на несколько мгновений вокруг них воцарилась тишина, прежде чем он продолжил. – Я живу на Манхэттене и работаю в сфере IT.

После некоторой паузы – все явно ждали продолжения – Брэдли разразился смехом:

– Захватывающе, чувак, не стесняйся, продолжай.

Хотя работа в сфере информационных технологий ее не удивила, ее удивило то, как он об этом говорил. Сегодняшняя версия Лео казалась больше отдаленной и отстраненной, чем милой и застенчивой. Лео, которого она знала, был помешан на цифрах, но относился к ним осторожно, трепетно, как художник относится к искусству. Он изо всех сил старался, чтобы она полюбила математику. Боже, у него было любимое уравнение, которое, Лили была уверена, она так и не поняла бы, даже если бы он потратил последнее десятилетие на объяснения.

Она искала хоть какие-то доказательства того, что он реален, что это тот самый мужчина, которого она знала в той, другой жизни: ее бывший любовник из плоти и крови. Когда он потянулся поправить кепку, Лили увидела мозоли на внутренней стороне его ладоней. Не шероховатую кожу человека, который работает руками, а мозоли от многочасовых занятий в спортзале или ремонта у себя дома. Румянец на щеках означал, что он не проводит весь день в офисе; вероятно, каждые выходные он катался на велосипеде или бегал в парке. Часы у него были громоздкими и дорогими, они показывали не только время, но и дату, направление, высоту. Лили задумалась, как часто ему нужно знать все это в повседневной жизни. На нем не было обручального кольца, и от того, что она это заметила – а также от нахлынувшего облегчения – ей захотелось что-нибудь сломать.

Лео сделал паузу, словно решая, насколько он может быть откровенным. Прежде он был для нее открытой книгой. Но она понятия не имела, о чем он мог думать сейчас.

– Хобби… Я много читаю, разгадываю кроссворды и судоку. Мне нравится кататься на велосипеде, бегать…

– Работать, – с резким смешком вклинился Брэдли.

– Точно, – кивнул Лео, поморщившись. – Что касается того, что я надеюсь получить от этой недели…

Когда он прервался, она сосредоточилась на потертом дереве стола. За долгие годы оно стало гладким, а в некоторых местах зазубрилось и обгорело, в других прогнулось под тяжестью времени. Лили его хорошо понимала.

– Наверное, я ищу приключений. Моя повседневная жизнь – сплошная рутина. – Он повертел в руках свою бейсболку и словно бы отметил, что настроение стало торжественным. – Но, может быть, стоит установить более низкую планку и просто постараться выжить, – добавил он, и его губы чуть изогнулись в улыбке, когда остальные засмеялись над его словами. Даже этот крошечный проблеск улыбки заставил сердце Лили дрогнуть.

Уолтер снова захлопал, на этот раз громче.

– Ладно, – Лили слегка помедлила и жестом пригласила Николь выйти вперед с небольшой металлической коробкой в руках. – Сдавайте телефоны. Если бы они заранее прочитали ознакомительный материал, то знали бы, что это произойдет. Но Лили выяснила, что неважно, сколько они предупреждали гостей. Коллективная волна недовольства и стонов всегда прокатывалась по группе. Николь прошла вдоль стола, поблагодарив каждого мужчину, когда он неохотно складывал свое устройство в коробку. Лили заметила, как Лео на мгновение замешкался, волнуясь.

– Здесь у нас все равно не будет сотовой связи, – сказала Лили. – Вы должны сосредоточиться на нас, на том, что вы делаете, на безопасности и здоровье лошади под вами, а не пытаться сделать идеальный снимок для Instagram, чтобы друзья завидовали. – Она едва сдержала смех, когда Уолтер передал ей модную цифровую камеру. – Конечно, вы можете оставить у себя все лекарства, которые у вас есть, – продолжила она, – и если вам понадобится что-то еще – в пределах разумного – просто дайте нам знать. Это и должно быть трудно, мы специально создаем такие условия.

Терри грубо хмыкнул. С ним точно будут проблемы.

Николь вручила каждому по одноразовому «Кодаку».

– Их нужно использовать аккуратно, – сказала Лили. – Они дешевые, но вы увидите, что это даже хорошо. Вы же не хотите, чтобы что-то дорогое упало с обрыва, или его затоптали лошади. Электронные устройства здесь просто ни к чему.

Она кивнула в сторону небольшого GPS-навигатора, торчащего из кармана жилета Терри:

– Тебе лучше запереть эту штуку в подсобке. Она не принесет тебе никакой пользы.

Он закрыл глаза и вздохнул.

– Это система глобального позиционирования, дорогая. Она создана, чтобы работать в глуши.

– Ну, тот, кто тебе ее продал, не спросил, где ты будешь ее использовать.

Он провел рукой по бороде:

– Ты понимаешь, как работает GPS?

Лили указала на вершины красных скал, видневшиеся вдали:

– Мы пойдем туда. Батарейки там разряжаются, сотовая связь не ловит, стены каньона блокируют спутниковую связь, а на солнце разглядеть крошечные цифровые дисплеи почти невозможно. У тебя в рюкзаке есть бумажная карта. Нужно слушаться ее и меня. Не GPS. Это ясно?

– Она страшная, но прикольная, – громко прошептал Уолтер Лео, который, как отметила Лили, сумел скрыть реакцию на эти слова, какой бы она ни была.

Подняв рюкзак, идентичный тем, которые она оставила в каждой из палаток прошлой ночью, Лили начала его разгружать:

– Каждому из вас выдали по рюкзаку с вещами, которые вам понадобятся. Вы можете использовать тот, что вам дали, или свой собственный, но если вы используете свой, не забудьте переложить туда все вещи, включая спальный мешок на вашей раскладушке. Вам понадобится все это. То, что вы захотите оставить, будет надежно заперто в подсобке.

Она разгладила карту на поверхности стола. Взглядом убедилась в том, что приковала к себе внимание всех, включая Лео. Это была увеличенная распечатка одной из десятков карт, которые Дюк составил за свою жизнь. Ее отец знал Юго-Запад США лучше всех, и его знания были очень востребованы. Жаль, что это редко приносило прибыль. По крайней мере, ему. Музеи получали выгоду, землям индейцев возвращали артефакты, но Дюк никогда не занимался этим ради денег. Он мог получить небольшое вознаграждение за находку, чтобы оплатить счета, но его привлекал сам азарт погони, распутывание улик и медленное раскапывание истории. Охота.

Лили постучала пальцем по распечатке рядом с хребтом, где Дюк когда-то аккуратно написал слово «Подкова».

– Вот где мы сейчас находимся, – она провела пальцем вниз по тропе, показывая некоторые остановки. – Сегодня вечером мы разобьем лагерь на краю отрога в Убежище грабителей, а потом пойдем к Французскому источнику под плато Ханса.

– Теперь слушайте внимательно. – Она достала еще одну карту местности с линиями высот; их было много. – Держитесь подальше от края любого каньона. Я гарантирую, что он не такой прочный, как кажется, а вы не такие спортивные и ловкие, как думаете. Не нужно учиться на горьком опыте.

Уолтер серьезно кивнул с широкими раскрытыми от легкого ужаса глазами.

– На протяжении всего путешествия вы будете разгадывать подсказки и использовать карты, чтобы найти дорогу и в конце концов отыскать сокровища. – Она выпрямилась. – Об остальном мы поговорим по ходу дела, но сначала познакомим вас с лошадьми. Я хочу, чтобы все свернули свои палатки и упаковали вещи, пока мы убираем после завтрака, а потом встретились с нами в загоне. Кому-нибудь нужна хорошая пара сапог?

Мужчины покачали головами, пробормотав тихое «нет». Только один из них промолчал.

– Хм… – Лео неловко провел по бедрам джинсов. – Мне.

Лили совсем не нужен был повод остаться с ним наедине.

– Хорошо, – ее голос был резким. Лео знал, как важны здесь хорошие сапоги. – Собери вещи и встретимся в подсобке возле лошадей.

Он моргнул, несомненно, услышав бритвенную остроту ее тона.

Лили начала складывать вещи в сумку и заметила, что все болтают над остывшим кофе:

– Чего вы все ждете? Я нести вас должна?

Они разбежались, но Николь осталась на месте, молча изучая ее:

– Что происходит?

Лили посмотрела на нее, а потом в сторону:

– Происходит?

Голубые глаза Ник расширились, и она откинула волосы со лба:

– О, мы в игры играем?

Не стоило пытаться скрыть это от нее.

– Я его знаю.

– Тихоню.

Это был даже не вопрос.

– Да. Лео. – Она посмотрела вниз на свои сапоги и провела носком линию по земле.

Ник пораженно выпрямилась и оглянулась через плечо:

– Ни фига себе. Это он? Это тот самый Лео? С ранчо?

– Да.

– Он нашел тебя?

Лили уже качала головой:

– Я бы поспорила на Бонни, что он понятия не имел, что я буду здесь.

Ник молча оценивающе посмотрела на нее:

– Мне стоит беспокоиться?

– Что? Нет, я в порядке, – заверила ее Лили. – Это было целую вечность назад. Все в порядке. Я в порядке.

– Звучит так, как будто все в порядке, – сухо ответила подруга.

Они оба знали, что это неправда, но Ник не стала переспрашивать.