Мой препод – зверь

Глава 17

Как приведение ходила и гремела цепями. Я просто не могу поверить, что он так поступил со мной. Как животное посадил на цепь. Да, возможно, не стоило нападать на него. Но я просто не могла позволить, чтобы он взял меня, после той шлюхи. Эта мысль причиняла невероятную боль. Затмевающая все остальные его поступки.

Как меня угораздило влюбиться в него? Даже сейчас, сидя на цепи, мне хотелось вернуться в начало. Туда, где у нас были свидания, где было так хорошо.

Притворство! Он играл со мной, как с мышкой. Заставил влюбиться, чтобы сделать мне больно. Чтобы я по собственной воле сбежала с ним.

Расхохоталась. Боже, я схожу с ума! Он все это продумал, приготовил всё для нашего побега. Он расставил ловушки, а я сама его в них тащила, думала, что спасаю любимого и обрекла себя на вечное заточение. Он просто псих! Чокнутый!

Я не знаю сколько времени прошло. Иногда я вырубалась на этом матрасе. Голова так раскалывалась, что не было просто никаких сил сохранять бодрость.

– Вставай, Лулу. Поешь, – он сунул мне в руки бумажную коробочку с китайской лапшой. Сел рядом, согнув ногу в колене. Ловко орудовал деревянными палочками. В животе заурчало. Он накрутил на палочки лапшу и приставил к губам.

– Ешь.

– Не буду.

– Сытая?

– Я не буду есть ничего из твоих рук.

– Будешь. Иначе я тебя трахну. Распакуем твою упругую попку? – лицо запылало от гнева.

– Не посмеешь, – прошипела я.

– Хочешь проверить? – он отправил лапшу в рот. Его губы были в соусе. Мне так захотелось слизать его с губ. Наваждение какое-то.

Демитрий задумчиво меня рассматривал, по его зрачками пробежала жёлтая полоса. Он возбудился от такой возможности. Только и ждёт, чтобы я дала ему повод претворить в жизнь то, чем угрожает.

– Ешь, – ткнул палочками в губы, – или?..

Проклиная его взглядом открыла рот. Я видела возбуждение в его глазах, оно проходило сквозь меня током.

– Ненавижу, – шептала. Он протянул руку, я отвернулась. – Не смей ко мне прикасаться.

Он швырнул свою коробку с едой. И вышел. Я накинулась на вторую коробку, мыча и закатывая глаза от удовольствия.

***

Я потеряла счёт времени. Мне казалось, что я сижу в этом подвале ни один год. Демитрий больше не приходил. Точнее, я его не видела. Когда просыпалась, стояла еда. Иногда я кричала, звала на помощь. Бесполезно. Только охрипла.

Темноту разрезает полоска света, по каменному полу слышу его шаги. Непроизвольно дёргаю рукой в попытке освободиться, тяжелая цепь брякает, разбавляя гнетущую тишину. На запястье остались следы потертостей. В животе урчит, я уже не помню, когда ела в последний раз. Я потеряла счёт времени.

Его темная фигура нависла надо мной. Поднимаю взгляд и зло смотрю в желто-зеленые глаза. Не могу поверить, что совсем недавно я сходила по нему сума, хотела ему понравится. Думала, что все дело в том, что он мой препод. Поэтому он делает вид, что не обращает на меня внимания. Грязное животное!

– Выпусти меня немедленно! Ты даже не представляешь, как ты попал!

– Неужели? – он приподнимает бровь, лицо его остаётся невозмутимым.

– Да! Тебе конец! Мои родные придут за мной! И прибьют тебя! Будут рвать на мелкие кусочки! Ты думаешь они простые люди? – рассмеялась. – Моя семья – оборотни! Хочешь, верь, хочешь нет! Тебе не победить их, бешеный пес. Отпусти, и так и быть, я попрошу их, чтобы ты умер быстро. – его глаза зло блеснули. Он двигался на сверхзвуковой скорости. Руки изменились, длинные пальцы украшали когти. Он обхватил меня за шею поднял вверх. Я схватила его руку, пытаясь ослабить давление на горло.

– Я знаю, Лулу кто твои родители. Так же знаю, что ты единственный человек среди стаи оборотней. Война между нами, вервольфами и оборотнями неизбежна. Твои слишком долго почевали на лаврах, выгнали мой клан, как вшивых псов! Они будут умирать очень медленно, но не физически, а душевно. И ты станешь тому причиной. Их единственная любимая дочка, над которой они так тряслись, родит от меня. Меня! Того, кого они презирали! – сердце зашлось от страха. Это действительно убьет их.

– Нет, пожалуйста! Ты не можешь так со мной поступить! – ненавижу его! Было бы у меня хоть половина сил мамы или папы я собственноручно прибила его. Демитрий рассмеялся, наслаждаясь моим унижением. Черт знает, что мной руководило.

– Да пошел ты! – смачно харкнула ему в лицо. – Не будет этого! Я лучше сдохну! Или прирежу тебя, когда будешь спать. Мои родные найдут тебя! Можешь начинать копать себе могилу! – он оскалился, от его улыбки пробежал мороз по коже, а вязкая слюна скопилась во рту.

– Ну что ты так расстроилась, Топазик, – он провел по щеке когтем. Надави он посильнее, и на мне бы остался уродливый шрам. – Тебе понравится, – провел языком по шее и закатил глаза. – Тебе всегда нравилось. Ты же помнишь?

– Нет, – отрицательно покачала головой, – это было давно, когда я не знала, кто ты на самом деле.

– Да? Тогда я тебе напомню. Прямо сейчас! – дёрнул цепь, что была крепко привинчена к стене, выдернул её с корнем, ему это не стоило никаких усилий. Взвалил на плечо, как мешок. Я засучила ногами, закричала.

– Тихо, сладкая Лулу. Пойдем бороться с амнезией. Может, прямо сегодня заделаем нашего киндера. Представь, как обрадуются папочка и мама? А дедушка Виктор придёт в неописуемый восторг! – я поняла, что обречена. Бесполезно лить слёзы, умолять. Мой бывший препод – зверь. И в нем нет ничего человеческого.

Мои глаза привыкли к темноте и теперь, яркий свет раздражал. Зажмурилась.

– Сними с меня цепи. Руки натерло.

Демитрий разогнул толстое железо.

– А что, открыть ключом слабо?

– Я его выкинул, – он разодрал одежду на куски. Грудь часто поднимается, он прижает меня к себе. Руки гладят спину, спускаются ниже. Мне невыносимо жарко. Тело отзывается мелкой дрожью на каждую ласку. Нужно взять все под контроль.

– Мне нужно принять душ, – Демитрий подхватил меня на руки, отнес в душевую кабинку.

– Оставь меня.

– Нет, – снял с себя одежду и шагнул внутрь. Налившийся член раскачивался, как маятник.

– Я сама в состоянии помыться, – вода струится по моему телу. Его взгляд стал звериным, он припечатал им. Демитрий налил гель на руку. Я прикрыла грудь руками. Он отдернул их в сторону. Ладони скользят по телу, вызывая острое возбуждение. Он гипнотизирует меня взглядом. Я знаю, чем все это закончится. Не могу этого допустить.

– Я передумала принимать душ. – обогнула его, собираясь выйти.

– Я все равно помою тебя, грязная девчонка.

Он надавил мне на спину, прижимая к матовому стеклу. Коленом раздвинул мои ноги, рукой накрыл лобок. Скользил по нижним губкам, очерчивая клитор. Я не смогла сопротивляться.

– Расслабься, Лулу, – шепчет возле моего уха. – Получай удовольствие. Тебе же хорошо? – палец скользнул внутрь, где все пылало и ждало его. Тяжелое дыхание вырвалось из рта, зрение затуманилось, его горячий член упирается мне в ягодицы. Он целует спину, с особым остервенением. Дёрнул бедра на себя, вошёл в меня. Резко, напористо. Я сдалась.

Меня, как муху размазывает по стеклу машиной по имени Дмитрий. Его мужественность таранит меня. Захлебываюсь от резонансных чувств. Нужно, уйти, ничего не чувствовать. Не могу.

Одной рукой он держит меня за бедра второй рукой задирает подбородок назад. Немного больно. Но это проходит, когда он начинает целовать меня. Всасывает губы, язык таранит меня в одном ритме с членом. Его звериное рычание заводит.

Оргазм был бурным. Ноги ослабели, я бы рухнула, если бы не его руки, удерживающие меня от падения. Несколько толчков и внутрь меня ударяет горячая волна. Паника затопила меня. Такими темпами я и вправду забеременею.

– Смотри, как будет происходить. Если ты ещё раз попытаешься меня убить – вернёшься назад. Будь послушной девочкой – получай удовольствие. Или сиди в клетке, – что я смогу сделать, сидя взаперти? А так хоть появится надежда сбежать. Или подать знак родным. До того, как я забеременею.

Глава 18

– Я буду тебя слушаться, – сцепив зубы вместе, выдавила из себя. На лице Демитрия появилась улыбка победителя. Он погладил меня по щеке, как собачку. Так и хотелось его чем нибудь садануть.

– Сделаю вид, что поверил. Я знаю, Лулу, что ты это говоришь в надежде сбежать. Не получится, – ещё посмотрим! Я усыплю твою бдительность. И мы посмотрим, кто ещё станет ручным зверьком, бешеная псина! Вернула ему ответную улыбку.

– Раз мы все выяснили и я никуда не убегаю, мне нужна одежда. Я могу сходить в магазин?

– Конечно. Со мной, – ничего. Там я расплачусь своей картой и отец сможет вычислить мое местонахождение.

Мы идем по узким улочкам. Брендовые магазины, соседствует с лавочками с черепами.

Забываю, что здесь я пленница. Тащу Демитрия из одного магазина в другой. Как ворона, сгребаю всё, на что глаз ляжет. Я и ему подарок купила. Белые брюки и футболку с надписью: Я люблю Мексику. Правда он наотрез отказался одевать футболку.

Он весь увешан пакетами. Он не дал мне расплатиться и карточку забрал. В джинсах невыносимо жарко, я одеваю короткие шорты и голубой топик.

Вечером улицы оживлены. Столько туристов, в основном американцев. Этот город напоминает мне Сан-Франциско.

Слышу зажигательную латиноамериканскую музыку. Бедра против моей воли приходят в движение.

– Пойдем, – тяну Дему в клуб.

– Лулу!

– Ну пожалуйста, – молитвенно складываю руки вместе.

После недели проведенной взаперти, мне просто жизненно необходимо почувствовать себя человеком. Хочется веселиться, радоваться. Иначе я просто сломаюсь.

Дмитрий закатывает глаза.

– Хорошо, – я визжу и радостно хлопнул в ладоши. – Только покупки в машину положим.

Мы заходим внутрь.

Заказала фахитос с морепродуктами. Уплетала за обе щеки, запивая пивом «Корона».

Я получу максимум удовольствия от своего унизительного положения. И плевать на бешеного пса. Пусть и дальше плетет интриги.

– Ммм, – закатила глаза. – Это невероятно вкусно! На, попробуй, – тычу кукурузной лепёшкой в рот Демитрия.

Мне это напоминает, как он кормил меня китайской лапшой.

Демитрий откусывает, облизывает сок с губ и притягивает к себе. Вылизывает мой рот, начинает трахать языком, поглаживая ноги. Всхлипываю и толкаю его от себя.

Совсем потеряла голову. Нужно думать, как бы сбежать от него.

Пиво просится наружу.

– Мне нужно в туалет, – шепчу на ухо.

– Пойдем, – Демитрий встаёт, кидая на стол четыреста песо.

– Вместе?

– А ты что думаешь, я такой дурак, что не заметил твой взгляд? Что ты только и ждёшь, шанса, чтобы сбежать? Не получится.

Приходится идти вместе с ним. Пока я справляю нужду, Демитрий стоит за кабинкой, в женском туалете. Я собираюсь выйти, но он толкает меня внутрь.

– Дем, – пытаюсь его остановить. Он поворачивает меня, заставляет держаться за бачок и спускает шорты.

– Пожалуйста. Не здесь, – кусаю губу. Он проводит головкой по моим складочкам.

– Ты обещала быть послушной, Лулу.

Он толкается внутрь. Я кричу. Он зажимает мне рот рукой. Мое тело опять меня предает. Его грубость только подливает масло в огонь.

– Вот так, – глухо порыкивает и нажимает на клитор.

Я не хочу этого чувствовать, но возбуждение рядом с ним зашкаливает. Я сама поддаюсь навстречу жёстким толчкам.

По моим щекам бегут слёзы. Я противна сама себе. Как последняя шлюха, кончаю вместе с ним.

Не поворачиваюсь. Мне стыдно смотреть ему в глаза. Видеть ликование в зелёном взгляде. Он надевает на меня шорты.

– Поехали домой. Сейчас начнётся вечерняя программа.

– Можно мы останемся и посмотрим? – я надеюсь, что будет много народу и у меня будет возможность сбежать.

Он поднимает подбородок и заставляет посмотреть на него.

– Пожалуйста, – глаза Демитрия исследуют мое лицо. Руки стирают дорожки слез.

– Хорошо, – быстро целует в губы. Внутри все ухает. Несмотря на его жестокое обращение – в груди трепыхается сердце, от одного его взгяда.

Мы выходим.

– Хороша сучка, – говорит какой-то мудило. – Сколько стоит?

– Она не продается.

– Да перестань. Я слышал, чем вы занимались в кабинке туалета, – щеки становятся пунцовыми, я готова провалиться сквозь землю.

– Она не шлюха, – мудак дёргает меня на себя и хлопает по попе.

– Ух, горячая сучка, – от него воняет дешевым пивом, меня подташнивает.

– Сука, не смей её трогать! – Демитрий задвигает меня за себя, и ударяет наглеца по лицу. Раз, еще. Удары такой силы, что у того вылетает зуб. Парень падает, а Дёма, как обезумевший начинает его пинать.

– Остановись! Прошу! Ты убьешь его! – висну у него на шее.

Он тяжело дышит, глаза горят жёлтым светом.

– Пошли. – Дёма тащит меня в клуб. О том, чтобы остаться не может идти и речи. Мне страшно и я ищу защиты в нем.

В клубе, пока нас не было, прибыл народ. Мы пытаемся протолкнуться, но это невозможно. Звучит клубная музыка, гаснет свет. Пускают дым и появляются люди в светящихся костюмах. Они выполняют акробатические трюки. Крутятся на канатах. Я, открыв рот, смотрю. Очень эффектно и красиво. Хлопаю в ладоши и тут до меня доходит. Демитрий выпустил мою руку! И не смотрит на меня, смотрит шоу.

Осторожно пячусь. Он не замечает. Я выбегаю из клуба.

Бегу, куда глаза глядят. Свобода! Я свободна!

Почему же становится так грустно? Сердце сжимается от тоски, от одной мысли, что я больше его никогда не увижу. Будь он таким, как вначале, я бы по доброй воли осталась с ним. А так… Не хочу и не буду игрушкой, которую захотели и поимели в туалете, как последнюю шалаву.

Я оглядываюсь. Не узнаю место куда забрела. Прохожу мимо строящегося здания, огороженного забором.

– Эй, шлюха! – оборачиваюсь и вижу того самого мудака из клуба. – Твой ёбарь чуть меня не убил, – он не один с ним человек десять. Мужиков, которые похотливо смотрят на меня.

Боже, во что я опять вляпалась?

Глава 19

Демитрий

Всё происходит не так, как я хотел. Как себе представлял. Я схожу с ума рядом с Лулу. Часто забываю, о своей цели, что она всего лишь дочка врага, что нужна мне для мести.

Лулу гневно пыхтит и четвертует меня взглядом. Меня бесят её загоны. Она сама стонала так, что уши закладывало, пока я брал её в туалете. А потом строит из себя благочистивицу, пытается себя пристыдить, загнать в рамки.

Девчонка. Хочет романтики. Долгих ухаживаний, шелковые простыни, лепестки роз и свечи по всему дому? Это не про меня. Я беру, когда хочу и где хочу. И ей придется с этим смириться.

Делаю вид, что смотрю шоу. Я знаю о её желании сбежать. Что ж, пусть побегает. Так даже интереснее.

Лулу пятится, даю ей фору в несколько минут, разминаю шею. Пора.

Выхожу из клуба, и к своему ужасу понимаю, что притупится нюх из-за дымовой завесы, что пускали в клубе. Или этот запах перебивает запах Лулу. Меня пробирает страх.

Она совсем не знает этот город. Здесь опасность поджидает на каждом шагу, особенно ночью. Наркокартели, мафиози, похищение людей. Мы, с парнями-вервольфами боремся, как можем. Но на смену одной группировке приходит другая. Нас слишком мало, нужна власть, а у нас ее нет. Вся власть принадлежит чертовым оборотням. И им плевать на Мексику.

Я рыскаю по улицам, трудно представить, что смогут сделать бандиты с красивой полураздетой девушкой. Пустят по кругу, а потом продадут в сексуальное рабство.

От этих мыслей, начинаю звереть. В прямом смысле. Лулу принадлежит мне! Никому не позволю её касаться. Гнев мешает мне мыслить логически.

Сажусь в машину и еду по дороге. Начну поиски с самого плохого варианта. Со стройки. В такое время здесь нет рабочих, насколько я знаю, даже охраны нет.

Перепрыгиваю забор. Узнаю знакомый запах: того урода из клуба и Лулу.

– Нет! Пожалуйста! Не надо! Помогите! – слышу голос моей девочки. Все внутри леденеет от липкого страха. Нахожу её голой, вокруг нее полукругом стоят будущие мертвецы. Красивое кукольное личико выглядит сейчас ужасно. Глаза заплыли, губы разбиты. На руках отпечатки чужих пальцев. Не моих. Тот урод, что приставал к ней, расстегивает ширинку.

– Амиго, поддержите её. Я первый её трахну, – Лулу брыкается, ей силком раздвигают ноги. – Красивая киска, – скалиться урод.

Я не могу остановить зверя в себе. Да и не хочу. Происходит полная трансформация. Я рычу. Смертники оборачиваются.

– Эта что ещё за чупакабра? – спрашивает главный урод. Они достают из-за пояса пистолеты. Один из них оказался самым слабым. Выпучил на меня, глаза и отползал, обосался.

Лулу тоже смотрела на меня расширенными зрачками, прикрывая истерзанную грудь.

Раздались выстрелы. Мое тело потряхивает от попадающих в него пуль, но физической боли я не чувствовал, было лишь душевная. Сердце обливается кровью, что я не смог сберечь Лулу.

С рычанием накинулся на одного, свернул ему шею. На другого.

– Охренеть! – вопил их главарь. – Я такое только в кино видел!

Кто-то звал мамочку, бросал пистолет. Я убирал одного за другим. Последнего, того кто достал свой грязный член, оставил напоследок.

– Нет! Пожалуйста! Не надо! – взмолился он, пытаясь отползти. В точности повторяя слова Лулу.

Я подошёл, сжал его шею и поднял, как тряпичную куклу. В облике вервольфа, я был намного выше простого человека. Не помогут его просьбы. Он посмел тронуть мою девочку! За это однозначно – смерть.

Упивался чувством страхом, что так разило от этого урода. Мне хотелось помучить его напоследок.

Первым, оторвал сморщенный отросток – член. Его вопль эхом разлетался по пустому зданию. Сжал его шею, наклонил голову набок, смотрел на синеющее лицо. И отбросил бездыханное туловище.

Вернулся в человеческий вид. Она смотрела на меня также, как и они. С диким животным страхом.

– Иди ко мне, Топазик, – ласково прошептал и поднял ее на ноги, хотел прижать к себе.

– Нет, – она выставила руки вперед.

– Ты – чудовище! – огляделась по сторонам. – Я никогда… – не успела договорить, согнулась пополам, извергая свой ужин.

Мне невероятно больно было смотреть на то, что они сделали с ней. На ней не было живого места. Ещё больнее было то, что она боялась меня.

Глава 20

Лулу

Меня выворачивало, в животе уже было пусто, а позывы продолжались.

Я такого ужаса натерпелась, думала что хуже не может быть. Оказалось нет. Может. Осознать в какого монстра я влюбилась.

Я не видела его в облике вервольфа. Только руки и глаза менялись. Сейчас увидела и узнала на что он способен. Он так легко убивал людей! Пусть ублюдков, пусть я сама хотела это сделать, когда они били меня. Но видеть эту резню, как в фильме «Пила», только вместо пилы его руки, которые ласкали меня. Это не кино, в живую смотреть на это – страшно.

Их вопли до сих пор глушили меня. И кровь. Море крови. Мои ноги, руки в красных брызгах. И мне страшно. Вдруг он также разозлиться на меня и разделает, как индейку на день благодарения.

– Лулу, – он стоит абсолютно голый, совершенное тело, мышцы-канаты. Он приближается. Мне трудно смотреть, глаза заплыли, веки, как свинец.

– Не подходи!

– Хватит! – он раздражен. – Я не причиню тебе вреда, – облизывается. Я пячусь, а потом бегу.

Меня не смущает тот факт, что я голая, что на улице полно уродов, которые могут поймать, изнасиловать. Страшнее тот зверь, что бежит за мной.

Оглянулась, его глаза пожелтели. Он отталкивается ногами от пола, взмывает в воздух на три метра, цепляется за бетонную колонну. И прыгает прямо передо мной.

– Добегалась, – ударяюсь о его грудь, почти падаю, но он подхватывает меня на руки.

Его жар обжигает, во мне раздрайв. Мне хочется и прижаться к нему, и бежать, потому что внутри него безжалостное животное. Я сжимаюсь в комок.

– Не бойся Топазик.

– Ты убил их. Всех убил! – кричу, жадно хватаю воздух. То, что я сейчас чувствую похоже на паническую атаку.

– Я знаю, – скрипит зубами. – И ещё раз бы это сделал.

– Почему?

– Они заслужили! Они посмели тронуть тебя. Девушку, отделали, как отбивную.

– Ты мог сдать их полиции.

– Не мог. Через пару часов их бы выпустили. Полиция не служит простым гражданам, а таким ублюдкам. Потому что они платят много денег, торгуют наркотой и людьми. Ты думаешь ты первая их жертва? Что если я скажу, что всего две недели назад они тоже самое проделывали с молоденькими девушками, некоторым даже восемнадцать не успело исполниться. Даже тогда тебе будет жаль их?

– Не слишком ли много заботы для дочки оборотней? Разве не мести ты хотел? Что может быть хуже, чем изнасилование такими уродами? Чем не месть?

– Ты думаешь я такой урод? Скажи, я тебя насиловал? Даже там, в туалете, – покраснела. – Я сделал хоть что-то, что тебе не нравилось? – не сделал. Пусть я возражала, но слабо. И получила удовольствие, не меньше, чем он. Но Демитрию я ни за что в жизни не признаюсь.

Мы вышли на улицу. Демитрий посадил меня в машину, как ни в чем не бывало, обошел её, сверкая ямочками на ягодицах. Девушки на той стороне весело засмеялись, заулюлюкали. Кричали что-то на испанском. Мне не нужно знать язык, чтобы понять, что им понравился вид, как спереди, так и сзади, они хотели пощупать его. А может и большего.

Я достала вещи с заднего сиденья, натянула облегающее синее платье и кинула майку с надписью: я люблю Мексику в Демитрия.

– Оденься.

– Зачем? Мне не холодно.

– Хотя знаешь что? Не одевай! Вернись к тем тёлкам и трахни их.

– Ты правда этого хочешь? – чтобы он бросил меня в таком состоянии и пошел развлекаться? В груди неприятно зажгло. – В тебе говорит ревность, Лулу, – он одел футболку и шорты до колена. Наклонился ко мне. Провел рукой по голове. Я зашипела. На мне нет живого места.

– Прости, малышка, – уткнулся мне в грудь. – Я виноват, что допустил это. Мне никогда так не было страшно, – сердце усиленно разгоняло кровь.

Он переживал? Боялся за меня? Рука против воли легла ему на голову. Поворошила непослушные пряди.

– Прости, что напугал, – глухим хриплым голосом произнес он. Он ведь рисковал жизнью. Столько пуль в него попало, он много крови потерял. Его убить могли. Он рисковал жизнью ради меня. Зачем? Ради простой пленницы? Или уже не совсем простой? Может он тоже что-то испытывает ко мне? Или я просто хочу в это верить.