Опьяненные гавайским солнцем

– Жаль, что вы не можете насладиться этим шоу.

– Почему же, – возразил Мано, ухватившись за поручни и всматриваясь в темные воды океана, словно он мог видеть их на самом деле. Пейдж захотелось снять с него очки, чтобы увидеть его глаза. Она понимала, почему он их носит, но ей казалось, что он прячет за ними часть себя. – Я видел это шоу, когда был помоложе, – продолжил Мано. – Я уже говорил, что потерял зрение в семнадцать лет, так что у меня остались воспоминания. Я могу сидеть на террасе и слушать салют и радостные возгласы толпы. Запах дыма в воздухе помогает мне воскресить переживания из прошлого. Так что я могу обойтись без того, чтобы видеть это зрелище.

Пейдж хотелось расспросить Мано о произошедшем с ним, но благодаря работе в военном госпитале она знала, что нельзя давить на человека, чтобы узнать, что с ним случилось. Он сам расскажет свою историю, но только тогда, когда будет готов поделиться ею.

В дверь позвонили.

– Кажется, это десерт, – сказал Мано.

– Пойду открою, – ответила Пейдж. Конечно, Мано мог сам открыть, но у нее тоже были руки и ноги.

У двери стоял мужчина с тележкой, на которой возвышалось серебряное блюдо под крышкой, как в старом добром кино.

– Добрый вечер, мадам. Куда поставить десерт?

– Пожалуйста, несите его на балкон, – попросил Мано.

– Наша фирменная «Черная жемчужина», – торжественным голосом объявил официант, поднимая крышку блюда.

Пейдж ахнула от восторга, увидев восхитительное лакомство в виде жемчужины из шоколадного мусса с тропическими специями, глазированного черным шоколадом и посыпанного поджаренной кокосовой стружкой и орехами макадамия, которое пряталось в раковине из тонкого песочно-вафельного теста. Пейдж никогда в жизни не видела ничего подобного. Я не смогу съесть такую красоту, – прошептала она.

Мано тихо рассмеялся и дал чаевые официанту, который тут же исчез из номера.

– Вы очень быстро передумаете. Это самая восхитительная вещь, которую вы когда-либо ели.

Они сели за стол и вооружились десертными ложечками. Мано первым зачерпнул шоколадный мусс, призывая Пейдж последовать за ним. Одного кусочка лакомства хватило, чтобы Пейдж убедилась в правоте Мано. Различные слои шоколадного мусса и крема таяли у нее на языке, а восхитительный вкус мякоти маракуйи добавлял очень сладкому десерту острую кислинку. Пейдж не заметила, как опустела ее тарелка.