Темное солнце в её руках

Глава 4. Ленсар, или Незваные гости

Что-перина жестковата – сменить бы к гхарам главного слугу, пусть стелит постели в трактирах.

– Брат, это мы где? – слабый тычок в бок, и я просыпаюсь. Сверху на меня с укоризной смотрят деревянные балки гостевой комнаты егеря. Чуть ниже – озадаченная физия Фела-младшего.

– В плену у фаргонских повстанцев, – бурчу я, наощупь надевая сапоги.

– Да ты что! Бежим скорее!!! – нехорошо смеяться над немощным, но я не удержался. За такое выражение лица дофина главный карикатурист столицы выложил бы немалые деньги!

– Сиди уже, – положил ладонь ему на плечо, – а ты что, ничего не помнишь?

Братец протер глаза.

– Ну, была охота, мы сбежали от гвардейцев…

– А потом ты устроил вечную зиму, – напомнил ему.

– Вот же драконовы потроха!

– Теперь ты должен успокоиться и все вернуть, как было. Сможешь?

– Не знаю, – небесные глаза брата расфокусировались – значит, он нащупывает нити силы, или что там еще, – у меня не получается! Я ничего не чувствую!

– Успокойся и попробуй снова.

– Моя магия, она пропала!!! – о спокойствии теперь и речи не шло.

– Сядь же, – насильно усадил Фела на лавку, – у тебя такое уже было после попойки на праздник Солнца, и через сутки восстановилось. Помнишь?

– Но тогда я ощущал хотя бы слабые следы Силы, а сейчас ничего! – голос Фела сорвался на фальцет, – прямо как до двадцати лет, когда я не подозревал, что стану магом…

– Значит, твоей магии показалось, что некто ведет себя несоответственно статусу.

– Ты говоришь как отец, – Феликс поджал губы, – и смотришь прямо как он.

Братец встал и прошелся из стороны в сторону. Вздрогнул от особенно выразительного завывания ветра.

– Правильно я понимаю, пока не удастся усмирить бурю, мы здесь замурованы.

– Не только мы, – одернул старшего брата, – из-за тебя «замурована» семья егеря, и пострадали близлежайшие деревни.

– Отец нас уже ищет…

– Но ты постарался затруднить ему этот процесс. Нужно выбираться самим и решать пробле…

– Вы уже проснулись, – на пороге оказалась Милорада с подносом в руках.

– Это дочь хозяина, – шепнул Фелу, но тот едва ли услышал – он во все глаза смотрел на вошедшую.

– Ты мне снилась, прекраснейшая богиня, – и куда только делся растерянный маг, потерявший силу? Нет, потерять ее невозможно, как и обрести, если ты родился обычным. Но минуту назад Фел паниковал так, будто больше никогда не сможет колдовать.

– Милорада, – девчонка присела в реверансе и к моей немалой досаде покраснела – неужели купилась на это шутовство? – рада видеть, что Вы в добром здравии.

– Фе… – чуть было не оговорился Феликс, – Федор.

Правильно, потому что Феликсом могли называть только старшего в династии Элвелоров, того, кому переходит престол. То бишь будущего императора, но никак не обычного снарра.

– Полагаю, на поправку я пошел только благодаря Вам? – братишка все также не сводил глаз с «жертвы», – Ваши волшебные руки исцелили меня.

Когда Милорада убежала, бросив поднос на ближайшую поверхность и пробормотав о том, что ее ждет отец, я повернулся к Феликсу.

– Должен тебя предупредить, хм, Федор, – а неплохое имечко для вылазок инкогнито, – что у ее отца руки крепкие и в случае чего с радостью пожмут твою могучую шею.

– Ты о чем? – брат и бровью не повел, – если бы не эта милая девушка, я бы все еще валялся без сознания. Ведь правда?

– Ты все знаешь, – я начал закипать, – «прекраснейшая богиня», «волшебные руки» – к чему все эти виляния?

– Да ты на нее запал! – Фел выпрямился и уставился на меня так, будто и правда явилась древняя богиня во плоти.

– Еще чего! – схватил деревянную миску с кашей и принялся есть.

– Втюрился… – пакостно ухмыльнулся Феликс, безуспешно прикрываясь большой ложкой, – но тебе можно, ты же не наследный принц. Хочешь – оставайся на Севере, будешь местным городничим. Нет… деревенским старостой. Хахаха!

– А наследному, значит, позволительно морочить голову провинциалкам? – прошипел я так, чтобы наш разговор не вышел за пределы комнаты.

– Раньше тебе было как-то все равно, когда я морочил головы придворным дурочкам.

– Эти люди спасли нас и приютили.

Фел вскинул глаза, но промолчал.

Какое—то время тишину нарушал только стук ложек о миски. Даже привередливый братец на голодный желудок ел без нытья.

– Хорошо, давай так, – дофин империи пригубил травяной напиток, – я ее не трону, даже пальцем не коснусь, но если она сама захочет… – на его губах снова появилась улыбочка, – то желание дамы закон.

– Поспорим, что не захочет? – так и хотелось надеть кружку ему на голову, – ты должен думать о возвращении силы и возвращении домой, а не о легкомысленных похождениях!

– Ты скучнее моего молитвенника, поэтому и с девушками у тебя проблемы, – глубокомысленно изрек Феликс с видом философа за потягиванием старинного вина, – хочешь, дам совет? Будь проще.

– Например? – я напрягся, в глубине души надеясь выцепить что-то полезное из опыта старшего брата.

– Ну, вот, если она тебе нравится, дай ей это понять. Женщины скованы правилами и условностями куда сильнее мужчин, хотя у нас при дворе каждая вторая из кожи вон лезет, чтобы заполучить титул и бессмертие.

После того, как родители сняли многовековое проклятие с нашего рода, солнечные эльфы снова смогли делить вечность с любимыми на двоих.

Спасибо им, в отличие от отца в свое время, я не боялся полюбить, и пару раз думал, что у меня та самая Любовь. Но красавицы оказались очередными охотницами – одна из них даже пыталась прежде опробовать на прочность моего брата, но он оказался ей не по зубам. Каким-то образом Фел сумел закрыть свое сердце – не удивлюсь, что на это повлияла магия, и мастерски превращал охотниц в дичь. Играл и выбрасывал за ненадобностью, чтобы другим было неповадно. Но желающие испытать судьбу всегда находились.

Милорада была другой. Я видел, как она смотрела на Фела, и внутри отчаянно болело, стоило подумать о ее разбитом сердце.

Мы исправно платили золотом, поэтому Ахвик нас не гнал взашей на верную смерть, хотя стоило бы. От него не укрылось, как мы с братом засели в поленнице с тесаками и до вечера выстругивали подарок егерской дочке. Фел сделал ожерелье – с идеально гладкими бусинами размером с горох, с россыпью маленьких шишек, звездочек и прочей девчачьей ерунды спереди.

Я же вырезал широкий браслет со снартарийскими рунами, привлекающими удачу.

Чуть ли не толкая друг друга плечами, к вечеру мы вышли на общий ужин. Улыбнулись, как две пираньи, и сели напротив хозяина и его дочери. Интересно, а где хозяйка? И слепому видно, внешностью дочь пошла в нее, никак не в отца.

– Да будет милостиво к вам Солнце, – заученно проговорили мы с Фелом, прежде чем взяться за ложки. Во дворце, если трапеза проходила по всем правилам, и вовсе приходилось читать получасовую молитву на снартарилле.

– Да будет милостиво, – пробасил Ахвик, и ему тихо вторила Милорада. Какой у нее голосок… чуть хриплый, тихий и уютный, как урчание кошки.

– Буря не утихает, – произнес хозяин с намеком, – снегом заносит окна на втором этаже.

– Через сутки мои силы восстановятся, – заверил Феликс с белоснежной улыбкой и уверенными интонациями отцовских советников, за которыми обычно скрывалась ложь. Идеальный дофин! – а пока нам остается только уповать на милость Солнца.

Подозреваю, что сейчас егерь проклинает всех магов империи вместе взятых. Вот его уж точно не купить авторитетом «мудрых и всемогущих снарров», как среднестатистического подданного.

Милорада покосилась на закрытые ставни, а потом в них бухнуло не иначе как тараном. Дзынькнуло и задребезжало прочнейшее гномское стекло.

Что это, к гхарам паршивым, такое?!

Ахвик подскочил и схватил со стены топор.

– Мила, иди к себе.

Чуть поколебавшись, девушка побежала по скрипучей лестнице в спальню.

Мы с братом бросились за своим оружием – у каждого был небольшой удобный лук по последним разработкам селестарского оружейника – кто-то знающий из столицы мог бы вычислить нас именно по ним, и одноручные мечи.

Звук повторился, и я ощутил, как напряглись мышцы.

– Это, случайно, не соседи на постой просятся? – сказал, чтобы как-то разрядить обстановку. Фел, непривыкший без магии, уже был бледным, как сутки тому.

– Так разрыть снег может только плотяник, – будь воля Ахвика, он бы нас зарубил тем самым топором, а я похолодел – плотяники считались почти истребленными тварями северных лесов. Покрытые чешуей, как виверны, в учебниках они напоминали огромных мутировавших нутрий.

Видимо, снаружи замело настолько, что инстинкт велел зверю искать пристанища здесь.

Плохо, плохо. Стрелой броню не возьмешь, мечом тоже. Топором – если он не найден в древних могильниках забытых королей – тем более. Есть шанс попасть в глаза, но и их тварь прикрывает чешуйчатыми веками.

– Может, есть смысл забаррикадировать окно? – предложил Фел, но тут громыхнуло с другой стороны, и брызнула стеклянная крошка.

Я впервые понял выражение «сердце ушло в пятки».

Их двое. Возможно, больше.

– Мила, что я тебе сказал? – рявкнул Ахвик, не оборачиваясь, – сиди и не высовывайся!

А в действиях девчонки был смысл. Она взяла кочергу и сунула в раскаленные с ужина угли. Сама предварительно надела толстые перчатки, умница.

Сообразив, мы все последовали ее примеру – топор, стрелы и мечи отправились в печь. Единственный минус плана – когда первая тварь выломала окно, мы сидели вокруг огня, как студиозы на пикнике. Не хватало только шампуров с нанизанными зефирками.

Поэтому первым, кто отразил атаку плотяника, стал кот! Точнее, кошка Милорады. Она вцепилась в морду зверя и выиграла нам пару драгоценных секунд.

– Эй ты, бобер-переросток! – Фел взмахнул мечом, но он ожидаемо шваркнул по броне, высекая искру. А за моей спиной Ахвик с дочерью уже встречали второго. Я поспешил на помощь брату, отвлекая монстра цвета подгнившей тины и трех ярдов длиной. Из пасти у него, впрочем, тоже несло так, будто там что-то подгнило.

Слава Солнцу, удалось всадить клинок как раз в раззявленную пасть, меч вошел аж до самой гарды, но плотяник и не думал дохнуть – он выплясывал, как герцогиня на балу, разметывая хвостом в щепки все, что попадется на пути – стол, стулья… И при попытке брата его добить сорвал у того деревянное украшение, предназначенное для Милорады. Вот с ним на шее он наконец обрушился на деревянный пол… сраженный арбалетным болтом егерской дочки.

Мы с Фелом синхронно развернулись к Ахвику, чтобы эпично выпустить стрелы – Фел в правый глаз, я в левый, потом дать друг другу «пять», и все это на глазах пораженной Милорады. Но нет, егерь уже порубил тварь и стоял, тяжело дыша, забрызганный смердящей кровью.

– На запах придут другие, – здоровяк сплюнул, – Мила, собирай вещи, спрячь ключи от погреба. Мы уходим.

Без лишних слов она, как послушная дочь, подобрала юбки и на этот раз убежала.

– Послушайте, – Феликс почкой чувствовал, что быстрая битва лишь раззадорила егеря, и теперь он с радостью продолжит оттачивать топор на эльфах, – я компенсирую весь ущерб, вы сможете купить десяток таких домов, всю деревню!

– Помолчи, мальчик.

На него он смотрел презрительно, на меня – чуть менее, и вроде бы не собирался убивать прямо сейчас, поэтому я подал Фелу один из наших знаков, означающий «молчи».

– Куда мы пойдем? – без стекол и ставен в избу по-хозяйски вошла вьюга. Сразу стало холодно и неуютно.

– В деревню, куда еще, – Ахвик умылся из простого рукомойника на стене. Это в Селестаре9 не так давно провели трубопровод, а в глуши о таком чуде техники и не знали, – староста там со стайринской кровью, должен был оградить деревню шаманством.

На границах тут и там попадались смески – люди с большой и малой примесью крови лунных эльфов. Если староста шаман, то, возможно, поможет брату вернуть силу. Или свяжется с дворцом по воде! Слышал о таком способе от отца, его друг-истайр частенько его использовал.

Но до деревни надо еще дойти. Всю сложность этой задачи я осознал, когда егерь отлучился и вернулся с несколькими парами скио… и мотком веревки.

Глава 5. Милорада, или Снежные призраки

– Прежде чем мы уйдем, – Ленсар протягивал какой-то браслет, – прими от меня это. Я сам вырезал обережные руны, хочу, чтобы они хранили тебя в пути.

– Спасибо, – я растерянно приняла подарок, – ты сделал это для меня? Сам?

Чем я заслужила подобную милость? Странное чувство шевельнулось в районе груди, раньше я получала подарки только от отца и от деревенского старосты, когда была ребенком. А если кто-то сделал вещь своими руками, то, значит, вложил в нее частичку души. В наших краях подобные подарки делали только самым близким, но Ленсар – чужак, и у них на юге все могло быть иначе.

Отказ могут растолковать как оскорбление.

Но вот вернулся отец, и раздумывать стало некогда.

Под утвердительный кивок снарра я защелкнула браслет на запястье и поразилась, насколько он по размеру.

Я поймала хмурый взгляд Федора – видно, что он еще не до конца оправился, поэтому и в битве больше мешал, чем сражался. А Ленсар нанес неплохой удар, я бы никогда не рискнула пойти на плотяника с мечом. Спасибо видению, оно как вспышка на пару шагов озарило незнакомое будущее и предупредило о неожиданном визите.

– Итак, идти шаг в шаг, по колее, – скомандовал отец, – я первый, за мной Мила, вы замыкающие.

Расчистив крыльцо в меру сил – благо незваные гости постарались до нас – мы выстроились на скио, с палками и оружием, обвязанные толстым корабельным канатом. На шее у отца болтался масляный фонарь.

Беспощадный ветер трепал волосы и обветривал даже привыкшую к морозам кожу. Снег бил по лицу холодной пощечиной, стоило распахнуться капюшону, поэтому я посильнее затянула все завязки и платки. Под одним из них притихла Царапка – не могла же я бросить ее одну!

Наверное, этим снаррам я кажусь неуклюжей гусеницей, совсем не такой, как прекрасные эльфийки. Нет, вряд ли южане могут стоять на скио увереннее уроженки Алидара.

Да уж, Мила. Твой дом разнесли лесные твари, вокруг бушует стихия, а тебя волнует, что о тебе подумают чужаки – виновные в этой буре. Внутри все замирало, стоило представить, какая сила таится в «проснувшемся принце», Федоре. Злиться на него не получалось.

С недавних пор я сама была вместилищем силы – иной, но суть та же. Это нас сближало, пусть и только в моих глазах. А с Ленсаром сближали сами видения. Какое—то одностороннее сближение, нечестное, но большая часть меня просто радовалась новым впечатлениям – будет что рассказать внукам, если они у меня когда-то появятся, или хотя бы на вечер стать центром внимания в таверне Больших Лопухов.

Скажешь тоже – в центре внимания. Хорошо бы просто напомнить, что я, Милорада, дочь Ахвика Могучего, существую.

И сейчас, несмотря на опасности предстоящей дороги до деревни, я втайне радовалась выходу в люди.

– Если поднимаю правую руку, вы останавливаетесь, – продолжал громогласно наставлять отец, – если поднимаю левую – вы останавливаетесь и беретесь за оружие, – братья кивнули, – будем молить богов, чтобы нам не пришлось снимать скио и сходить с колеи. И да не погаснет фонарь.

Да, батюшка сказал – «богов», потому что ближе к границам все больше почитают и стайринскую Луну, а кто-то и других, полузабытых защитников. Про фонарь тоже было не для красного словца – в такую метель он служил неплохим ориентиром.

– И еще, – крикнул отец, с трудом перебивая ветер, – без моего приказа ни за что не перерезайте веревку.

На случай крайней необходимости был уговор отрезать свою веревку от общего каната.

Если чужаков и покоробил тон моего отца, они никак это не выдали.

– Нужно вызволить матушку Лейру! – спохватилась я, когда мы почти выступили.

– Ведьму, что ли? Так она и до весны может в своей берлоге сидеть, ей ничего не будет. Скорее мы к ней придем, если из деревни погонят.

На том и порешили, но на душе все равно скребли кошки. Я себя успокаивала тем, что видений не было, а значит, все в порядке.

Фонарь отца вспыхивал и гас, как маяк – и чаще гас, чем вспыхивал. Вьюга почти не оставляла шансов рассмотреть, что там впереди. Я бы давно сошла с колеи, если бы не веревка. И почти сразу стало понятно, что условные обозначения требуется менять. Не та видимость.

– Два раза дергаю за канат – значит, останавливаетесь и передаете сигнал дальше! – обернувшись, во всю мощь легких прокричал отец, и мы с эльфами кивнули, – Если один – то идете медленнее, если три – то летите со всех ног!

Наставления отца пугали сильнее непогоды и таящейся в ней опасности. Если мой батюшка, который никогда и никого не боится, так нервничает, это не к добру.

Сколько там плотяников, на каком расстоянии от нас? Если до сих пор нет видения, то еще далеко. Наверное.

Веревка, повязанная как пояс, натянулась три раза, встревожив Царапку, и я едва устояла на скио, проехав несколько ярдов по инерции, и только потом сообразила, что сигнал нужно передать. Дернула три раза за канат позади себя, а потом начала думать, кто за нами гонится. Гхар, огромный легендарный медведь – наделенный разумом и недюжинной силой? Стая плотяников? Или волки, жадные до людской крови?

Да хранит нас Солнце. Как стрелять и вообще сражаться, если порывы ледяного ветра сносят с ног?

На краткое мгновение фонарь отца вспышкой разорвал слепоту. Мы мчали по своеобразному туннелю между огромными алидарскими соснами, никуда не сворачивая – и если бы не ветер внахлест, то от этого полета я бы испытала настоящий восторг.

С одной стороны, теперь понятно, что дело не в погоне, а в удобном случае. А вот с другой… Недаром Лейра всегда стращала, чтобы не ходили «по дороге древних». Но сказать об этом отцу не представляется возможным. Да и разве он не знает?

Несколько раз я зажмуривалась, и можно было даже не размыкать глаз – и так, и эдак ничего не видно. Когда же деревня? Теплая таверна в «Больших лопухах», горячая похлебка, подогретое вино с пряностями…

Только я об этом подумала, как последовал сигнал от отца – веревка больно дернулась о ребра, два раза. Неужели остановка!

Я не успела передать знак братьям, и эльфы врезались мне в спину, падая со скио и увлекая на снег. По счастью, страховочные крепления отец делал сам, на совесть – и только это спасло от переломов.

– Мила, прости, – сверху пошевелился Федор, но на нем был Ленсар. Только когда батюшка поставил его на ноги, резко дернув под мышки, «спящий принц» смог подняться. Пошатываясь, я тоже встала, не без помощи братьев, и тотчас провалилась почти по пояс. Мы стояли в сугробах, как овощи на грядке – но ветер не оставлял попыток нас выкорчевать.

На плечо опустилась тяжелая рука отца, фонарь мигнул в последний раз и потух.

В движении холод почти не ощущался, но, стоило нам остановиться, как он не преминул сковать тяжелыми кандалами. И холод, и страх. Даже Царапка за пазухой замерла, до боли вцепившись в нижнюю рубаху. Одновременно с этим плечо до боли сжал отец, а вторая рука в кожаной перчатке накрыла рот, заполнив нос характерным запахом. И частично глаза – хотя что можно увидеть в кромешной темноте?

Погодите, а это не деревня? Я совершенно точно уловила блеск трепещущих огоньков.

– Оте…

Рука надавила сильнее, вызвав обиду и злость. Даже страх отступил.

А напрасно.

Огоньки шевельнулись снова, и глаза, немножко привыкшие к темноте, начали различать руки, темные фигуры замерших эльфов… и огромное мохнатое нечто – в два человеческих роста, переваливающееся с ноги на ногу – так близко, что оно почти касалось меня.