''Альта'' против ''Барбароссы''

Глава первая

Берлинские тайны

Когда Николай Зайцев передал привезенное им из Москвы золото представителям советского посольства, он вновь стал сотрудником торгового представительства. Вторую командировку он начал в новой должности – помощника заместителя торгового представителя СССР по материальному обеспечению. Работы под «крышей» прибавилось, но она способствовала выполнению разведывательных задач.

После подписания пакта о ненападении между СССР и Германией обстановка вокруг советских представительств в Берлине изменилась в лучшую сторону. Берлинцы всячески демонстрировали свое дружеское отношение к представителям СССР. Немцы, видимо, не думали о войне против России и приветствовали любые шаги по улучшению советско-германских отношений.

Такие же настроения были у представителей мелкого и среднего бизнеса. В торгпредство началось «паломничество представителей торговых фирм, заводчиков и фабрикантов». Деловые люди Германии стремились заключить с советскими организациями выгодные торговые соглашения.

В Берлин зачастили и представители советских министерств – большим событием стало прибытие в Германию в конце 1939 года советской торговой делегации во главе с наркомом судостроительной промышленности Тевосяном. Делегация имела большие полномочия. В ее состав входили представители науки и техники, химики, конструкторы и другие специалисты. Среди них были и сотрудники Наркомата обороны.

После подписания советско-германского торгово-кредитного соглашения немцы должны были предоставить доступ советским специалистам к наиболее интересной промышленной продукции, которую они могли бы отобрать для закупок и вывоза в СССР.

Естественно, немцы пытались показывать устаревшие образцы и сохранять в тайне то, что могло в первую очередь заинтересовать советских специалистов. Бизнес, как и политика, дело тонкое и имеет свои законы.

Немцам надо было продать старую продукцию своих машиностроительных заводов и получить за это золото, которое привез в Берлин Николай Зайцев, а также стратегическое сырье из России.

В ходе первых же контактов возникла любопытная ситуация: немцы предложили советской торговой делегации посетить предприятия, выпускающие устаревшее промышленное оборудование. Однако Тевосян предоставил собственный перечень предприятий, которые хотела бы в обязательном порядке посетить советская делегация. Этот список составили сотрудники советского торгпредства, которые хорошо знали, что и где производится в Германии; в него включили даже заводы, на которых изготавливалась секретная военная техника. Немцы были ошеломлены.

Советский торгпред поручил Николаю Зайцеву сопровождать руководителя делегации наркома судостроительной промышленности Тевосяна и быть его переводчиком. Часть делегации выехала в город Шенау на крупнейший в Германии завод по производству синтетического каучука. Зайцев оказался среди членов этой группы.

Качество германского искусственного каучука было выше того, который вырабатывался на советских химических предприятиях, а чтобы выяснить секрет его изготовления, в состав делегации включили химиков. Необходимо было установить название одного из компонентов, входивших в состав смеси, из которой изготавливался этот материал. Для этого решили при посещении завода в Шенау выяснить точное название компонента, который немцы держали в тайне. К операции был подключен и Николай Зайцев, хорошо владевший немецким языком. Отстав от делегации, он оказался в одном из цехов. В беседе с рабочим советский разведчик выяснил название химических компонентов, использовавшихся при составлении каучуковой смеси. После этого он присоединился к делегации и продолжал вместе со вторым переводчиком помогать деловой беседе советских и немецких специалистов.

Бывший хлебопек Николай Зайцев мог безошибочно в любое время дня и ночи назвать состав различных образцов хлебобулочных изделий, которые он выпекал в Саратове. Находясь на химическом комбинате в Шенау, он пытался не забыть название компонентов каучуковой смеси.

Однако то, чего больше всего опасался Н. Зайцев, все-таки произошло. Когда советская делегация возвратилась в гостиницу, Зайцев не смог вспомнить название компонентов, которые ему сообщил в Шенау немецкий рабочий.

Неудача Зайцева не вызвала, к его удивлению, гнева со стороны руководителя делегации, наоборот, ему предложили отдохнуть и собраться с мыслями.

Через несколько часов Н. Зайцев вспомнил название необходимого компонента, использование которого повышало качество искусственного каучука...

Говорят, что язык до Киева доведет. В Шенау хорошее знание немецкого языка и умение общаться с иностранцами позволило советскому разведчику Николаю Зайцеву решить задачу, которую длительное время не могли решить советские химики.

Искусственную канифоль в Германии научились производить раньше, чем в СССР. Поэтому за это вещество, которое требовалось советским химикам в большом количестве, тоже приходилось платить золотом или пшеницей. Обмен не адекватный, но положение было безвыходным.

Для того чтобы наладить в Советском Союзе собственное производство канифоли, нужна была точная химическая формула этого вещества. Добыл эту формулу все тот же Николай Зайцев. А действовал он так же, как в случае с искусственным каучуком.

При посещении завода, где производились жаростойкие лаки, советские специалисты интересовались образцами продукции завода. Они хотели подобрать лак, который можно было бы использовать для специального покрытия внешней части корпусов самолетов.

Немцы с готовностью показали один из образцов лаков, производившихся на этом заводе. Чтобы убедить советских специалистов в качестве своей продукции, немцы на метровый квадрат специального полотна, покрытого предлагаемым лаком, налили бензин и подожгли его. Когда весь бензин выгорел, лаковое покрытие оказалось неповрежденным. Можно было заключать сделку, однако, как выяснилось, этот тип лака не подходил для покрытия самолетов. Он тяжел и германской авиапромышленностью не приобретается. Зайцев, узнав, что на этом же заводе производится более совершенный образец лака, сообщил об этом руководителю советской торговой делегации. Наши химики попросили показать новые образцы лаков и обещали закупить у фирмы большое количество ее продукции.

Сделка была заключена на новых условиях.

После отъезда Тевосяна и членов его торговой делегации руководитель советского торгового представительства, видимо по рекомендации гостей из Москвы, назначил Николая Зайцева на должность начальника АХО – административно-хозяйственного отдела торгпредства. Обычно сотрудника, который занимал эту должность, называли заместителем торгпреда по всем хозяйственным вопросам.

Для Николая Зайцева, который прибыл в Берлин для решения разведывательных задач, новое назначение стало дополнительной нагрузкой. Но отказаться он не мог, так как торгпред был для него начальником «крыши». Кто же был резидентом, который мог бы избавить его от излишней нагрузки, Николай Зайцев в ноябре 1939 года еще не знал. Знакомство произошло в зале отдыха сотрудников советского посольства.

Николай посещал этот зал раза два в месяц, когда вечером жена отправлялась в клуб на очередную демонстрацию советского кинофильма. Часто показывали одни и те же фильмы, поэтому Зайцев предпочитал сыграть с кем-нибудь партию в бильярд.

В тот субботний вечер в зале почти что не было посетителей, только играли в бильярд два сотрудника информационного отдела посольства.

Николай уже намеревался покинуть зал, так как играть было не с кем. В этот момент к нему подошел плотный мужчина лет тридцати девяти.

– Меня зовут Максим Алексеевич, – представился он. И добавил: – Фамилия – Пуркаев. Я военный атташе.

Зайцев понял, встреча не случайна. Решили сыграть партию. Николай проиграл. Он не знал, что Пуркаев начал играть в бильярд, когда еще служил в чине прапорщика в русской императорской армии. Зайцев также не знал, что комкор Пуркаев прибыл в Берлин в начале сентября, а до этого был начальником штаба Белорусского военного округа. Приказ о его назначении на должность военного дипломата подписан тогда же, когда германские армии перешли польскую границу и началась Вторая мировая война. Это было случайное совпадение. Тем не менее в условиях начавшейся войны между Германией и Польшей комкор Пуркаев не хотел бы покидать свой военный округ. Однако вынужден был это сделать – приказ пришел из Москвы.

Перед отъездом в Берлин новый советский военный атташе побывал в Москве, беседовал с начальником Разведуправления Красной Армии И. Проскуровым, Героем Советского Союза, отважным летчиком, депутатом Верховного Совета СССР.

Разговор начальника военной разведки И. Проскурова с новым военным атташе в Берлине проходил в те дни, когда фашистская авиация уже бомбила Варшаву и другие польские города. Проскуров, обращаясь к Пуркаеву, сказал, что задача военного атташе в Берлине состоит в том, чтобы не допустить обострения советско-германских отношений. Вторая задача – восстановление связи с «Альтой». Центр возлагал на работу с этой отважной женщиной большие надежды. Перед отъездом в Берлин комкор Пуркаев изучил оперативные дела «Альты» и ее возможных помощников. В Разведуправлении Пуркаеву также сообщили, что связь с «Альтой» будет восстанавливать военный разведчик «Бине» – старший лейтенант Николай Зайцев.

В Разведуправлении Пуркаеву был присвоен оперативный псевдоним «Мрамор», он стал резидентом военной разведки в Берлине.

Максим Алексеевич Пуркаев выходец из семьи рабочих. Отец его был плотником на Ленских золотых приисках.

«До 14 лет жил на иждивении отца, который умер в 1908 году», – писал комкор Пуркаев в своей автобиографии.

Когда отец был еще жив, Максим окончил приисковую начальную школу, затем занимался в 4-классном городском училище, успел закончить один класс реального училища. Затем обучение на несколько лет прервалось – в семье не хватало средств и ему пришлось, как и многим другим его сверстникам, идти работать на прииск. После смерти отца Максиму, умевшему читать и писать, предложили должность старшего рабочего. На самом деле это была самая низкая ступень среди приисковых служащих.

В 1910 году Максим переехал в город Алатырь Симбирской губернии. Там проживали родственники матери, и она решила возвратиться в родные края. Осенью 1915 года Максим, как ратник ополчения 2-го разряда, был призван в армию, стал рядовым запасного батальона, затем окончил школу прапорщиков и был назначен младшим офицером 164-го запасного полка, который дислоцировался в городе Сарапуле.

В 1918 году Максим добровольно вступил в ряды Красной Армии, был командиром роты, батальона, полка, начальником штаба дивизии, воевал на восточном и западном фронтах против войск атаманов Дутова и Краснова, против чехословаков и белополяков.

Молодой, бесстрашный и преданный революции Максим Пуркаев, награжденный орденом Красного Знамени, прошел обучение на курсах «Выстрел», а в 1929 году на курсах высшего начальствующего состава. В 1936 году закончил Академию имени М. В. Фрунзе, где получил первоначальные знания по иностранным языкам. В своей автобиографии М. Пуркаев так оценивал свои знания: «Пишу и читаю на французском и немецком языках». Честный Пуркаев не употребил слово «говорю», видимо, потому, что говорить ни по-немецки, ни по-французски он не мог.

Мордвин Максим Пуркаев стал в 1937 году заместителем начальника штаба Московского военного округа. С 1938 года он – начальник штаба Белорусского Особого военного округа. С сентября 1939 года комкор М. Пуркаев – военный атташе СССР в Германии.

Жена Пуркаева, Антонина Ивановна, всегда была рядом с мужем в Сибири, в Казани, в Москве, в Минске. Во второй половине 1939 года они оказались в Берлине.

Офицеры, которые более двадцати лет носили только военную форму, к гражданской одежде относились недоверчиво. Они, как правило, ее не имели. Пуркаев был одним из таких офицеров.

В Москве в 1939 году Пуркаеву в специальном ателье пошили великолепный костюм из дорогого материала. Когда комкор примерил новую для него форму одежды, он не узнал себя – был похож на интеллигента, а особый шарм придавало пенсне, подобранное им в одном из московских комиссионных магазинов.

Немцы встретили нового советского военного атташе приветливо. Вместе с послом А. А. Шкварцевым 3 сентября он удостоился десятиминутной аудиенции у Гитлера. Беседа была короткой, любезной и произвела на Пуркаева сильное впечатление.

Не ведал комкор Максим Пуркаев, что, глядя на советского военного атташе, Гитлер уже думал о покорении России и смотрел на советского офицера как на командира, который будет вести в бой своих бойцов против его, Гитлера, солдат, уже приступивших к покорению Европы. Глядя на советского офицера, сероглазого, русоволосого крепыша Максима Пуркаева, Гитлер решил его испытать. Пуркаев через некоторое время станет первым советским офицером, который столкнется с изысканным коварством Гитлера...

Беседа Пуркаева с Зайцевым в зале отдыха советского посольства внешне походила на разговор двух любителей бильярда. Однако это было не так. Резидент поинтересовался работой Зайцева в торгпредстве, здоровьем членов его семьи, сообщил, как и когда они будут встречаться в советском посольстве, и приказал приступить к восстановлению связи с «Альтой». Найти Ильзе Штёбе в Берлине «Бине» должен был через агента «ЛЦЛ», то есть через Маргариту Велкиш. Пуркаев сообщил Зайцеву ее домашний адрес и телефон и сказал, что, встречаясь с «ЛЦЛ», Николай должен будет представиться как Пауль Фишер.

Через несколько дней «ЛЦЛ» познакомила «Бине» с «Альтой».

14 ноября 1939 года «Бине» докладывал в Центр:

Довожу до сведения Директора, что я посетил «ЛЦЛ». Она меня встретила тепло, сообщила, что «Альта» находится в Берлине. Я попросил ее помочь мне установить с ней контакт.

27 ноября в 19 часов «Бине» встретился с «ЛЦЛ» около кинотеатра «Capitol». На улице было около 20 градусов мороза. Пауль пригласил «ЛЦЛ» зайти в ресторан. Она согласилась, но выбрала ресторан сама. Пауль не возражал.

«Бине» убедился – слежки нет. Они вошли в зал, посетителей в ресторане в тот вечер практически не было.

Пауль предложил Маргарите выпить по чашечке кофе. Она отказалась и попросила угостить ее виноградным соком. Они поговорили несколько минут. В 19.30 к столику подошла незнакомая женщина. Пауль понял – перед ним «Альта», ее фотографию он видел в Разведуправлении. Он быстро встал, улыбнулся и предложил Ильзе присоединиться к ним. Разговаривая с Ильзе Штёбе и Маргаритой Велкиш, Николай Зайцев подумал о том, как эти две женщины умело организовали встречу. У них можно поучиться конспирации и проведению оперативных мероприятий.

Докладывая резиденту «Мрамору» о встрече с «Альтой», «Бине» писал:

Я предложил ей выпить кофе. Она согласилась. «ЛЦЛ» посидела с нами несколько минут и ушла. «Альта» сообщила, что вся группа находится в Берлине. По ее данным, «Ариец» находится без работы. Связь с ним «Альта» еще не устанавливала. Но может это сделать. Для этого ей нужны указания от «Арбина», так как раньше только один «Арбин» поддерживал связь с «Арийцем», который не хочет, чтобы о его работе на «британскую разведку» знал еще третий человек.

«ABC» в своей работе имеет большие успехи. Он в очень хороших отношениях с Кляйтеном, который лично знаком с Риббентропом. В настоящее время «ABC» работает корреспондентом бреславской газеты и находится в командировке, в ходе которой должен побывать в Будапеште, Софии и Белграде. Возвратится в Берлин 14 – 15 декабря. По данным «Альты», «ABC» и «ЛЦЛ» могут в начале 1940 года получить работу в Бухаресте. Встреча с «Альтой» продолжалась двадцать минут. Вторая встреча с ней состоится 30 ноября.

«Бине».

На следующий день «Мрамор» направил в Центр радиограмму следующего содержания:

Молния. Берлин. Начальнику 5-го управления РККА.

Связь «Бине» с «Альтой» через «ЛЦЛ» установлена 27ноября. Следующая встреча назначена на 30 ноября. «Альта» передаст новые материалы. Все источники здесь, за исключением «ABC», который находится в Румынии, возвратится к середине декабря, работает при бреславской газете и имеет хорошие успехи. «Альта» ждет указаний о дальнейшей работе и хочет получить материалы о внешней политике СССР. Потребность в деньгах выявится на встрече 30 ноября. Встречу ждала 3 месяца и очень рада. Имеет большое желание работать и дальше.

«Мрамор».

30 ноября «Бине» провел вторую встречу с «Альтой», получил от нее первые разведывательные материалы.

«Мрамор» незамедлительно доложил в Центр:

Молния. Берлин. Начальнику 5-го управления РККА.

Встреча «Бине» с «Альтой» 30 ноября состоялась. Она передала сведения о положении всех членов группы и их возможностях. «Альта» получила предложение ехать корреспондентом в СССР. Ждет вашей санкции.

По ее данным:

1. По договору, заключенному в начале октября, Германия должна поставить Финляндии 112 зенитных орудий калибра 2,3 и 2,6 см. Из них 30 – в начале октября и 10 000 касок.

2. Немцы обеспокоены недоверием нашей торговой делегации, которая считает, что ей не все показывают. Не показаны: 16-мм зенитка, специальная удвоенная торпеда и новая спецтехника ВВС (Ortungsgerat).

Следующая встреча с «Альтой» 3 декабря. Материалы, переданные «Альтой», высылаю почтой.

«Мрамор».

После третьей встречи с И. Штёбе разведчик доложил в Центр, что «Альта» может устроиться на работу в имперском министерстве авиации, но для этого ей придется выехать в Будапешт и работать в венгерской столице. «Я предложил „Альте“ найти работу в Берлине и попытаться устроиться в министерство иностранных дел. „Альта“ должна оставаться в Берлине, так как без нее мы потеряем связь с „Арийцем“ и другими членами группы», – сообщал Н. Зайцев своему московскому руководству.

Далее «Бине» писал Директору, что для создания безопасных условий работы «Альты» ей «необходимо арендовать удобную квартиру и купить аппарат, необходимый для фотографирования документов».

В отчете Директору старший лейтенант Николай Зайцев также сообщил, что «Альте» необходимо оказать материальную помощь, так как почти что все ее личные вещи остались в Варшаве. После нападения Германии на Польшу посетить Варшаву «Альта» уже не могла. Поэтому, докладывал Зайцев, «я передал ей 300 марок на расходы от имени ее мужа „Арбина“».

8 декабря 1939 года «Бине» еще раз встретился с «Альтой», которая сообщила ему, что, по данным «Арийца», немцы планируют весной 1940 года «большое наступление на Западе. На одном из заседаний намечен план: сначала захват Франции, Бельгии и Голландии, затем удар по Англии. Среди военных имеется оппозиция по этому вопросу. Спрашивали, а как к этому отнесется СССР? Гитлер ответил, что СССР будет занят в Финляндии».

Связь с «Альтой» была восстановлена. В столице Германии создана разведгруппа советской военной разведки, которая начала передавать важную информацию.

Центр одобрил действия «Бине».

Дорогой «Бине», я вполне удовлетворен вашей работой по восстановлению связи с «Альтой» и премирую вас за это 100 марками. Надеюсь, что вы хорошо понимаете значение вашей работы и будете выполнять ее инициативно, продуманно и смело. Никогда не забывайте, что осторожность и продуманность каждого шага – лучший залог безопасности вашей работы с «Альтой».

Ваша задача заключается в том, чтобы «Альта» восстановила связь со всеми членами группы. Она должна сделать группу настолько работоспособной и активной, чтобы мы могли своевременно узнавать о каждом важном шаге колбасников[21] как в устной, так и в документальной форме. Установите с «Альтой» прочную и непрерывную связь, которая должна действовать при любых условиях и при любых обстоятельствах. О проделанной вами работе и способах связи с членами группы подробно сообщайте. «Альта» должна устроиться на постоянную работу в Берлине. Она должна подробно выявить служебное положение каждого члена группы, возможности работы и характер информации, которую они смогут добывать. Еще раз напоминаю вам – уделяйте особое внимание вопросам обеспечения безопасности работы с «Альтой».

Посылаю вам письма «Арбина» всем членам группы. Письмо № 1 – для «Альты», письмо №2 – для «Арийца», письмо № 3 – для «ABC» и письмо №4 – для «ХВС». Письма до встречи с «Альтой» храните у «Мрамора». На очередной вечеринке передайте письма №№ 1 и 2. Остальные передайте «Альте» только в том случае, если будет необходимость.

Директор.

Это письмо И. И. Проскуров подписал 10 декабря 1939 года.

«Бине», выполняя указания И. Проскурова, встретился с «Альтой» и передал ей письмо от Рудольфа Гернштадта.

Второе письмо, адресованное «Арийцу», она тоже получила, но, к большому удивлению «Бине», на очередной встрече вернула его, сказав, что это письмо она не намерена передавать «Арийцу». По ее мнению, «Арбин» не знает реального положения «Арийца» и дает ему неправильные «рекомендации». «Альта» повторила слово – «рекомендации» и объяснила свою точку зрения. Она встречалась с «Арийцем», который уже более двух месяцев находится в вынужденном отпуске, потому что все его попытки устроиться в министерство иностранных дел не увенчались успехом. Его неодобрительная оценка действий Германии против Польши стала известна в ведомстве И. Риббентропа. Поэтому его не берут на работу, еженедельно обещая подыскать подходящую должность.

– «Арбин» требует от «Арийца» выполнения обязательств перед «английской разведкой», которые «Ариец» по объективным причинам выполнять не может, – сказала «Альта» и предложила некоторое время подождать и не беспокоить «Арийца». – Он не получает от нас, как прежде, гонорар за свою работу. Для него это самый сильный стимул для решения своих проблем. И я уверена, что он их решит в ближайшее время...

«Альта» была точна в своей оценке, не сомневалась в правильности своих выводов.

«Бине» еще раз получил возможность оценить ум и способности «Альты» к разведывательной работе. Она была не только умелым конспиратором, но и достаточно тонким и наблюдательным психологом. Она знала, что ей необходимо было сделать, чтобы восстановить разведгруппу, она знала, как это сделать, и понимала, что подвергает себя и своих товарищей большому риску.

Начальник военной разведки И. Проскуров держал под личным контролем формирование разведывательной группы в Берлине, он определял задачи, которые должны были решать члены группы, и целенаправленно руководил работой капитана Николая Зайцева с «Альтой». Иногда из Москвы в Берлин для «Бине» от Директора поступало не одно, а два или даже три письма. 14 декабря И. Проскуров, обеспокоенный ходом формирования разведгруппы, направил «Бине» два письма – одно утром, другое вечером.

Первое письмо, подписанное начальником военной разведки в 10 часов утра 14 декабря.

«Мрамору» для «Бине». Желательно устройство «Альты» в воздушное министерство, как предполагалось раньше. Если это невозможно, то пусть обязательно устраивается секретарем «Арийца». «Альте» необходимо точно установить положение «Арийца», помочь ему в продвижении по службе. Важно добиться от него систематического получения устной информации и документальных материалов. Уточните вопрос об оплате его материалов. Передайте «Альте», что «ХВЦ» должен устроиться на работу в Бухаресте или в Будапеште. При невозможности этого – в Москве. Сообщите его возможности по работе на нас в том и другом случае. При его отъезде «Альта» должна передать способы установления связи с ним. О нашей политике для «ХВЦ» будет подготовлено и послано подробное разъяснительное письмо. «ABC» должен закрепиться у Клейста, добиться его полного доверия с целью использования его широкой осведомленности. Если это не удастся, желательно устройство «ABC» в Бухаресте. На очередной встрече с «Альтой» сообщите ей свои соображения об установке в любом месте по ее выбору приемо-передающей радиостанции, выясните возможности обучения ее радиосвязи с нами, а также о налаживании работы по фотографированию материалов.