Великосветская дама

Ожидая, пока карета перестанет раскачиваться, Джорджиана посмотрела на профиль Беллы. Они очень сдружились, как будто обрели друг в друге сестру, которой ни у одной никогда не было.

– Только два платья, запомните.

Белла повернулась к ней, прищурив глаза.

– Два дневных платья и одно вечернее, – безапелляционно заявила она.

Криво усмехнувшись, Джорджиана капитулировала.

– Хорошо, и одно вечернее. Только не слишком вычурное, – добавила она, когда кучер распахнул дверцу.

Вместе они вошли в неприметное заведение Фэнкон. Им навстречу поспешила женщина, одетая в строгую черную одежду. Ее темные волосы были зачесаны назад и, как показалось Джорджиане, с видимым усилием собраны в тугой узел. Женщина пробуравила ее взглядом пронзительных черных глаз. Как скоро узнала Джорджиана, это и была великая Фэнкон. Преисполненная благоговения, Джорджиана заметила некоторую скованность в манере поведения модистки и изо всех сил старалась ничем ее не обидеть.

Следующие полчаса они занимались чрезвычайно приятным делом. Фэнкон демонстрировала многочисленные платья, а Джорджиана примеряла их. Кроме того, ей были предложены ткани, из которых можно было сшить платье любого фасона. Энтузиазм Беллы оказался заразительным, и Джорджиана, будучи не в силах побороть искушения, с интересом рассматривала элегантные творения модистки. Однако, верная своему слову, выбрала она только два дневных платья, одно светло-сиреневого, а другое – темно-лилового оттенка. Оба были с высокой талией и отлично на ней сидели, подчеркивая фигуру. Джорджиана опасалась, что Фэнкон разозлится на нее из-за скромного заказа, особенно если вспомнить, сколько нарядов она перемерила, но суровое лицо модистки оставалось невозмутимым.

Значительное время потребовалось на обсуждение вечернего туалета для Джорджианы. Фэнкон быстро выяснила, какие ей нравятся стили, но подходящего готового платья у нее не оказалось.

– Ваша кожа, мисс Хартли, не такая бледная, как у большинства женщин, но не беда. Мы подберем ткань, и к завтрашнему дню мои швеи сошьют вам наряд.

Взмахнув рукой, модистка призвала своих помощниц, которые принесли рулоны превосходных тканей лиловых и сиреневых оттенков. Набросив на Джорджиану несколько отрезов, Белла и Фэнкон принялись критически ее разглядывать. Джорджиана наблюдала за происходящим в зеркало.

– Это платье должно наилучшим образом подчеркивать достоинства вашей фигуры, – объявила Белла.

Джорджиана всерьез засомневалась, что пожилые дамы выбирали себе компаньонок в бальных залах.

Фэнкон отвернулась и вполголоса отдала какое-то распоряжение. Минуту спустя принесли новые ткани. На Джорджиану накинули газовую материю цвета морской волны, переливающуюся и поблескивающую, при виде которой она ахнула. Неужели стройная, худощавая русалка, отражающаяся в зеркальной глубине, – это она сама? Зеленовато-бирюзовый цвет отлично гармонировал с ее волосами и глазами и подчеркивал сливочный оттенок кожи. Девушка стояла и смотрела, не в силах отвести глаз, а потом печально покачала головой:

– Нет, это не пойдет. Я же еще в трауре, не забывайте.

Фэнкон снова что-то негромко приказала, и на месте бирюзового газа появился шелк темно-желтого цвета. И снова Джорджиана не могла оторвать глаз от своего отражения. На этот раз она казалась себе почти такой же светской дамой, что и Белла. Шелк придавал ей налет привлекательности, загадочности. Она выглядела… соблазнительно. Но снова была вынуждена отказаться.

Явно не желающая обращаться к фиолетовым оттенкам модистка предложила шелк бледно-аметистового цвета, который Джорджиана принялась критически рассматривать. Цвет был ей к лицу, придавая ей вид нежный и женственный, но все же не совершал таких волшебных преображений, как предыдущие две ткани. В аметистовом она казалась просто хорошенькой. Оглянувшись и бросив полный томления взгляд на ткани темно-желтого и синевато-зеленого цвета, разложенные за ее спиной, Джорджиана решила не отвлекаться от своей цели. Без сомнения, леди, ищущие себе компаньонку, одобрят девушку в платье из шелка цвета аметиста.

– Да. Я возьму эту ткань. Ну а покрой мы с вами уже обсудили.

Джорджиана повернулась как раз вовремя, чтобы заметить взгляд, которым обменялись Белла и Фэнкон. Он свидетельствовал о существующей между ними договоренности, но что именно означал, она не знала.

Ожидая, когда выбранные ею дневные платья будут упакованы, Джорджиана размышляла о том, что мадам Фэнкон вовсе не такой огнедышащий дракон, каким представляла ее Белла.

Расположившись в ландо и положив коробки с нарядами на противоположное сиденье, Белла подалась вперед, чтобы отдать распоряжение кучеру:

– Сделаем один круг по парку на удачу, а потом вернемся на Грин-стрит.

Коляска тронулась. Джорджиана сидела очень тихо, гадая, какой она предстала бы в платьях из шелка цвета морской волны или темно-желтого? Как изменился бы образ ее жизни?

Белла также хранила молчание, довольная тем, как отлично сработал ее план. Днем ранее, когда Артур возил Джорджиану к банкирам, она наведалась к модистке. Та отлично ее знала, ведь она являлась одной из лучших ее клиенток. Фэнкон вела себя весьма предупредительно, особенно после того, как Белла сообщила ей, что некий пэр, пожелавший не разглашать своего имени, весьма заинтересован в блестящем дебюте Джорджианы и не постоит за ценой. Белла усмехнулась, не сомневаясь, что модистка сразу же догадалась о личности загадочного джентльмена. Ну кто еще, как не брат, препоручил бы юную девушку заботам Беллы?

– Белла, тут, должно быть, какая-то ошибка. У нас шесть коробок вместо двух, – прервал размышления Беллы голос Джорджианы. Повернувшись, она увидела, что та хмурится, глядя на лишние коробки.

– Нет-нет, – тут же поспешила разуверить ее Белла. – Все в порядке. Я тоже купила несколько платьев. Просто не могла удержаться, увидев их на вас. Да и размер у нас одинаковый. – Белла уверяла себя, что говорит чистую правду.

Джорджиана вскинула брови, но ничего больше не сказала.

Белла вернулась к рассеянному созерцанию мостовой. Несомненно, придется выдержать суровый бой, прежде чем удастся убедить Джорджиану принять купленные ею платья. Самой ей ни одно из них не подошло бы, ведь у нее гораздо более светлая кожа, чем у Джорджианы, и волосы много темнее. Бирюзовый и темно-желтый шелк изумительно пойдут ее protégée![2] Готовые платья доставят завтра вместе с нарядом из аметистовой ткани. Джорджи ведь не откажется признать, как глупо было бы отказаться от них?

Когда ландо завернуло в парк, Белла выпрямила спину и бросила взгляд на спокойно сидящую рядом Джорджиану. Какой бы скромной девушка ни казалась, на все имела собственное мнение, подумала она. Возможно, Джорджиана заупрямится и не примет платья, сочтя это признаком благотворительности. Белла же не сомневалась, что Доминик одобрил бы такое вложение его денег. Особенно если бы своими глазами увидел Джорджиану в платье из темно-желтого шелка. Ну а Джорджиана должна быть благодарной Доминику и стремиться угодить ему. Белла решила воспользоваться именем брата как весомым аргументом, если в том возникнет необходимость.

– Сегодня днем моя очередь принимать гостей, – сообщила Белла, поспешно вбегая в расположенную на первом этаже гостиную.

Джорджиана подняла голову от журнала, который лениво листала. Нынче утром, облаченная в одно из своих новых платьев – то, что было сшито из нежного голубовато-сиреневого батиста, – она чувствовала себя гораздо увереннее, и элегантность Беллы больше не повергала ее в уныние. Перехватив брошенный на нее Беллой украдкой взгляд, она приглашающе вскинула бровь.

– Нам нужно придумать историю, которую мы станем рассказать, когда люди будут интересоваться твоим здесь пребыванием.

– Как насчет правды? – предложила Джорджиана, не вполне уверенная, что имеет в виду ее подруга.

– Да, разумеется, нужно говорить правду. Но не кажется ли тебе, что открыть всю правду будет неумно?

На лице Джорджианы отразилось смущение, и Белла пояснила:

– Понимаешь ли, если ты сообщишь людям о том, как на самом деле познакомилась с Домиником, тебя могут неправильно понять. К тому же придется рассказать и о Чарльзе тоже. Моя дорогая, если ты в самом деле желаешь найти себе достойное место, не следует упоминать о родстве с подобным человеком.

Белла долго размышляла над тем, как ей лучше поговорить со своей подопечной на эту деликатную тему, и теперь внимательно всматривалась ей в лицо, чтобы понять, как будет воспринят ее намек. Джорджиана нахмурилась. Ее мысли отражались у нее на лице.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, – честно ответила Белла, – что Чарльз – не самая лучшая рекомендация. Разумнее будет просто умолчать о нем. Нам всего-то и нужно, что решить, зачем ты приехала погостить ко мне. Полагаю, разумнее всего будет сказать, что мы познакомились много лет назад в Кэндлвике, еще до твоего отъезда в Италию, и так сдружились, что с тех пор поддерживаем переписку. В таком случае вполне естественно, что, вернувшись в Англию и узнав о смерти дяди, ты решила остановиться в моем лондонском доме. Вполне правдоподобная история, как тебе кажется?

Джорджиана ничего не ответила, и Белла привела решающий аргумент:

– Ты ведь не хочешь поставить Доминика в затруднительное положение, не так ли?

Поставить лорда Элтона в затруднительное положение? Джорджиана не сразу поняла, к чему клонит подруга. Потом в ее сознании всплыло полотно Фрагонара… и образ его светлости, каким она видела его в последний раз.

– Ах.

Ну конечно. Мысленно Джорджиана дала себе хорошую затрещину. Хотя ее визит к лорду Элтону не имел последствий, общество может воспринять все по-иному. Она посмотрела Белле в лицо:

– Я сделаю так, как ты сочтешь нужным. Ни в коем случае не хочу, чтобы у твоего брата из-за меня возникли неприятности.

Удовлетворенная таким ответом, Белла усмехнулась:

– И последнее. Будет лучше, если на этом этапе мы не станем упоминать о твоем желании найти работу. О таких вещах нужно говорить, только когда тебя лучше узнают.

Джорджиана согласно кивнула, вспоминая слова лорда Элтона о том, что его сестра точно знает, как нужно себя вести.

Во второй половине дня на чай заглянули три матроны со своими незамужними дочерьми. Джорджиана так и не сумела понять, какая из юных леди чья дочь. В конце концов, это не имело значения. Что же до матрон, то они благосклонно приняли объяснения Беллы о пребывании в ее доме Джорджианы. Оценивающе рассмотрев ее и прикинув, составит ли она конкуренцию их дочерям на ярмарке невест, все дамы сочли, что волноваться нет никаких причин: мисс Хартли – совсем не красавица.

Самой Джорджиане с трудом удавалось скрывать веселье. Эти матроны не делали секрета из того, что заняты поиском состоятельных и титулованных зятьев.

Она с удивлением обнаружила, что ей очень трудно поддерживать разговор с юными леди. Привыкшая к обходительным речам итальянских аристократов, среди которых провела большую часть жизни, а также к утонченным, волнообразно протекающим беседам, она никак не могла взять в толк, зачем эти четыре благовоспитанные английские девицы бесконечно глупо хихикают и ухмыляются. Тем не менее Джорджиана удержалась от совершения непростительной ошибки и не попыталась пересесть к матронам. Она стоически перенесла выпавшее на ее долю суровое испытание.

Наблюдающая за своей подопечной Белла радовалась ее уверенности и манере держаться, совершенно несвойственным для девушки ее возраста. Какой бы неискушенной и доверчивой ни была Джорджиана, она вовсе не являлась безмозглой дурочкой, не способной связать и двух слов.

Когда гостьи уехали, Белла, глядя на Джорджиану, состроила гримасу.

– Неразумные они, да?

Джорджиана сочувственно кивнула, заставив Беллу улыбнуться.

– Они, разумеется, не все такие, но все же вокруг полно невероятно глупых девушек. – Белла на мгновение замолчала, обдумывая свои следующие слова. – Но это и к лучшему, ведь в обществе полным-полно безмозглых мужчин им под стать.

Они понимающе улыбнулись друг другу. Не успели они удобно устроиться с вышивкой на диванах, как вошел Джонсон и объявил:

– Леди Уинтерспун, миледи.

Белла встала. Джорджиана расстроилась, заметив промелькнувшее в голубых глазах подруги смятение. Мгновение спустя в комнату вплыла леди Уинтерспун.

– Белла! Целую вечность тебя не видела! Где же ты пряталась все это время? – воскликнула она резким вибрирующим голосом.

Перенеся объятие и поцелуй в щеку, слегка потрясенная Белла поспешила усадить свою престарелую гостью в кресло. Если судить по возрасту, решила Джорджиана, леди Уинтерспун годится Белле в матери. Кто же она такая?

– Амелия, позвольте представить вам Джорджиану Хартли. Она – моя давняя подруга из деревни. Джорджиана, это моя золовка.

Глядя в чистые серые глаза гостьи, Джорджиана тепло улыбнулась в ответ. Эта дама – сестра лорда Уинсмера!

– Хартли, значит? Хмм. Я, возможно, знала вашего отца, если он тот, о ком я думаю. Художник. Как же его звали? Джимми? Джеймс? Ну, тот, что женился на Лориен Путледж.

Джорджиана кивнула. Ей не терпелось услышать еще что-нибудь о своих родителях. Никогда прежде ей не доводилось встречаться с кем-то, кто был знаком с ними в молодости.

Прочтя светящийся в ее глазах интерес, леди Уинтерспун отрицательно махнула рукой:

– Увы, дорогая, больше мне нечего добавить. Мы не были близкими друзьями. Как я понимаю, ваши родители скончались?

Джорджиана разочарованно качнула головой. Белла поспешила поведать придуманную ими историю, объясняющую присутствие Джорджианы на Грин-стрит. Пока она говорила, леди Уинтерспун не сводила с девушки проницательного взгляда. Ни Белла, ни Джорджиана так и не поняли, поверила ли она их словам или нет.

– Пфф! – Это восклицание стало единственным ответом, которым она их удостоила.

Последовало минутное молчание, во время которого и хозяйка дома, и ее protégée отчаянно старались придумать какую-нибудь тему для беседы. Леди Уинтерспун произнесла:

– Смею заметить, вы произведете фурор. И не только в общепринятом смысле слова. Но это вовсе не так плохо в ваших обстоятельствах.

Джорджиана сочла эти слова за комплимент и улыбнулась.

По губам леди Уинтерспун скользнула улыбка, и она повернулась к Белле:

– Но я вовсе не за этим пришла, Белла. Тебе нужно поговорить со своим братцем. Элейн Чэнгли слишком много на себя берет. Всем своим видом она, не стесняясь, намекает, что скоро станет виконтессой Элтон. – Леди Уинтерспун фыркнула.

Нахмурившись, Белла прикусила губу и опасливо посмотрела на Джорджиану, но та ничего не заметила, обдумывая заявление леди Уинтерспун.

– Если бы я только знала, что это случится, то настояла бы на том, чтобы Артур разорвал с ним отношения. Элейн Чэнгли! Она же… – Тут Амелия Уинтерспун вспомнила о присутствии Джорджианы, внимательно смотрящей на нее ореховыми глазами, и замолчала. – В общем, ты поняла, что я имею в виду, – добавила она, глядя на Беллу.

Радуясь этому перерыву в тираде золовки, Белла грациозно опустилась на диван.

– Амелия, вам же отлично известно, что я никак не могу повлиять на Доминика.

– Вот еще! Конечно же ты можешь на него повлиять, стоит только захотеть.

Белла слегка покраснела.

– Уверяю, что разделяю ваше беспокойство касательно леди Чэнгли, но говорить о ней с Домиником не могу.

– Не стоит эта женщина того, чтобы ты из-за нее краснела! Так и запомни. Бледный же ты будешь иметь вид, если, проснувшись однажды утром, обнаружишь, что она стала твоей невесткой.

Леди Уинтерспун поднялась с кресла.

– Мне нужно идти. Я просто хотела сообщить, что тебе нужно с большим вниманием отнестись к этому делу. – Взглядом серых глаз она словно припечатала Беллу к полу.

Несмотря на владеющую ею досаду, Белла не смогла сдержать ухмылки. Она также встала.

Леди Уинтерспун кивнула Джорджиане:

– Увидимся в «Олмаке»[3], дорогая. – Повернувшись к Белле, она добавила: – Я попрошу Эмили отправить вам приглашения.

– Благодарю, – с изумлением в голосе ответила Белла, забывшая о том, что леди Уинтерспун может повлиять на некоторых из покровительниц этого клуба. Она пошла провожать золовку.

Вернувшись пару минут спустя, Белла обнаружила Джорджиану смотрящей в пространство. Намеренно громко захлопнув дверь, она вывела ее из задумчивости.

– Что ж! – подчеркнуто оживленным тоном воскликнула она. – Попасть в «Олмак» без необходимости очаровывать одну из его патронесс – это прекрасно! Мы отправимся туда сразу же, как только леди Коупер пришлет нам приглашения.

– Разумеется, – согласилась Джорджиана.

Белла поняла, что мысли ее protégée заняты чем-то еще… тем, чем она не готова с ней поделиться.