Нет в лесу страшнее зверя

9

– Ну и ну… – протянула Варвара, разглядывая стоявший перед ней букет. Вытащив одну из желтых роз, она с шумом втянула аромат, сунув нос в сердцевину цветка. – Лимоном пахнет…

Полина отхлебнула чай и сковырнула с "отпускного" торта кремовую завитушку:

– Вот так. Сама в шоке.

– Повтори еще раз, что он тебе сказал! – Варя провела пальцем вдоль лишенного шипов стебля.

– Сказал, что все были рады познакомиться со мной.

– И все?

– И все.

– А потом ушел?

– Ага. Я видела, как он сел в такси, – вздохнула Полина и, размяв бисквит, стала вилкой выдавливать на нем решетку.

– Может, цену себе набивает? – задумчиво предложила свою версию Варвара.

– В смысле? Ты о чем? – не поняла Поля.

– Как о чем?! Ты ему понравилась! – округлила глаза подруга. – Он на тебя запал, точно тебе говорю!

Полина всплеснула руками:

– Ну почему ты все время сводишь к одному и тому же? Он же ясно выразился – все были рады. Все, понимаешь?

– Врет! – отмахнулась Варя.

– Да почему же…

– Потому что миром правит секс, моя дорогая. А еще власть и деньги. Второе и третье тебе пока не грозят, значит, остается первое! Ты у нас девушка видная, яркая, – Варвара, держа цветок за конец стебля, пару раз дотронулась бутоном до головы Полины. – Наивная и спелая, как пэрсик! Немудрено, что на тебя всякая нечисть западает!

– Ой, ну скажешь тоже. Где я и где он. Да дело даже не в этом. Сорвалась моя поездка, вот что плохо. Кажется, они подумали-подумали и решили не брать меня.

– Да наплевать на них! – Варя пнула под столом Полину. – Скатай сама куда-нибудь! В Москву, например, или в Питер. Развейся, прошвырнись по магазинам, по музеям. Я бы сама с тобой поехала, но ты же знаешь – мои архаровцы еще слишком малы, чтобы их в Кунсткамеру тащить.

– Понимаешь, Варя, – Полина отставила чашку и вздохнула, – тут такое дело…

– Понравился? – Глаза подруги расширились. – Признавайся, Скороходова, этот колдун тебе в сердце запал? Красивый чертяка…

– Да нет же! – Полина бросила в подругу шарик из конфетного фантика. – Все совсем не так. Если ты перестанешь задавать дурацкие вопросы и делать дурацкие выводы, то я расскажу тебе кое-что. Давно собиралась, но как-то все не решалась. Дело прошлое, конечно, но…

– Ну-ка, ну-ка, – подобралась Варвара.

Полина встала и подошла к холодильнику. Зачем-то достала сметану, потом убрала обратно. Собравшись с духом, выпалила:

– Короче, я пишу книгу…

– В курсе. Все жду, когда ты мне ее прочтешь.

– Не перебивай, а то я собьюсь, – погрозила пальцем Поля. – И не смотри на меня так!

Варя прижала ладонь к губам и свела зрачки к переносице, прогундосив:

– Чем это вам не нравятся мои "глазки маленькие, иронические и полупьяные?"*

– Нравятся, Варенька, нравятся! Но понимаешь, чтобы закончить книгу, мне надо… Как бы тебе объяснить? Нужна смена обстановки. Помнишь, ты сама говорила об этом?

– Конечно. И еще сто раз повторю.

– Вот я и решила, что это подходящий шанс.

– В общем, да, все правильно. Но признайся – колдун тебе понравился? – азартно прищурилась Варвара.

– Мне очень нужно туда попасть, – не обращая внимания на слова подруги, продолжила Полина. – Дело в том, что киногруппа будет недалеко от того места, которое я описываю. А если они меня не возьмут, то как же я попаду туда? Одна? Там болота, леса. Глушь, короче. Не знаю, как еще объяснить.

– А что тут объяснять? Я бы, и сама тебя одну не отпустила. Даже представить не могу, чтобы ты шаталась по каким-то лесам, – покачала головой Варя. – Не обижайся, Поль, но ты такая домашняя, уютная и, прости, предсказуемая. А тут болота какие-то. Что за бред? Ладно, это понятно. Так что там с книгой? В чем суть?

Полина взяла чайник и стала набирать воду. Включив его, продолжила:

– Это история про одну девочку, которая видела кое-что странное. Но потом оказалось, что этого не было. То есть ей никто не поверил и…

– Напоминает сказку про мальчика, который кричал: «Волки! Волки!» – рассмеялась Варя.

– Да, – кивнула Полина, – именно так. Ты, кстати, не знаешь, что там дальше с этим мальчиком было?

Варя хмыкнула и запихнула розу обратно в вазу.

– Думаю, ничего хорошего. Если он, конечно, не делал все это лишь для того, чтобы привлечь к себе внимание своей шуткой.

– Нет, – уверенно сказала Полина. – Точно не шутил…

– Тебе виднее, – Варя внимательно следила за выражением лица Полины. – То есть, ты знаешь ту, про кого пишешь, да?

– Да… но это очень давно было.

– А если поговорить с ней? Восполнить, так сказать, пробелы?

– Нет, не получится. Она рассказала все, что знала…

– Значит, тебе просто нужно попасть туда, где все произошло. Увидеть воочию… Получается, надо ехать.

– Думаешь?

– Уверена. Но не забывай, что дети могут ошибаться.

– Девочка была уверена в том, что видела.

– Ты не хочешь мне рассказать об этом поподробнее? – осторожно поинтересовалась Варя.

– О, боюсь, что это очень мутная история. – Губы Полины дрогнули в грустной улыбке. – Но эта девочка до сих пор считает, что была права…

– Милая, – Варя встала и обняла ее. Уткнувшись подбородком в плечо, погладила Полину по спине. – Плюнь ты на всех! Делай так, как считаешь нужным. Не слушай никого!

– Кроме тебя?

– Кроме меня, да! По-моему, ты поднимаешь очень интересную тему. Детские травмы надо перерабатывать. Ну видела и видела что-то твоя девочка, подумаешь?

– Я ведь почему решила написать эту книгу? Чтобы, как ты говоришь, переработать! Я думала, что пойму, почему так долго не могу забыть эту историю. Но она все время вылезает наружу, спать не дает!

– Если спать не дает… А ты с кем-нибудь еще говорила об этом?

– Нет.

– Хм… А что она конкретно видела? Привидение? Чудовище? – Варвара понизила голос. – Или, может, испугалась чего-то эдакого… Допустим, кто-то с кем-то занимался любовью? Знаешь, в детском возрасте это может нанести прям серьезную травму! Мы вот с мужем запираемся, когда…

Полина отстранилась и посмотрела в глаза подруге:

– Дракона, Варя! Она видела дракона!

Варвара икнула, а затем расхохоталась в полный голос:

– Скороходова, я тебя обожаю! Дракон? Ну конечно! У меня самой парочка маленьких и один большой дома имеется, так что я тебя очень хорошо понимаю!

* М. Булгаков "Мастер и Маргарита", о Коровьеве.

10

Варвара засобиралась домой сразу после звонка мужа. Он ждал ее у подъезда, выгуливая собаку. Перед тем как уйти, Варя минут пять гримасничала в оконном стекле, делая вид, что не хочет покидать Полину. Та стояла рядом и улыбалась, наблюдая за тем, как молодой мужчина шлет жене воздушные поцелуи и изображает поющего менестреля. Летний вечер был теплым, ласковым, и Полина вдруг подумала, что Варя с мужем наверняка пойдут домой медленно, держась за руки. А их пес, метис таксы и спаниеля, будет важно брести рядом, тряся кудрявыми большими ушами и поглядывая на хозяев умными черными глазами…

Полина положила остатки торта в контейнер, щедро отсыпала конфет и сухариков и вручила подруге.

– Спасибо тебе, Варь! Не знаю, что бы я без тебя делала…

– А я? – тут же парировала подруга. – Ты мой луч в темном царстве, Скороходова. Я же псих, а ты на меня благотворно влияешь.

– Да ты само спокойствие и благоразумие, Варя!

– Ой, не скажи. Иногда так уматываюсь, что хочется встать посреди площади и заорать во все горло.

– Что заорать? – испуганно спросила Полина.

– Не что, а как. Громко, в полную силу. Чтоб в ушах зазвенело. Ты же знаешь мой темперамент! Это ведь не злость, а… – Варя прижала к груди пакет с гостинцами. – В каждом из нас есть нечто такое, что мы прячем ото всех. Ма-а-ленький зверек такой. И иногда его надо выпускать на волю, чтобы продышался. Мне повезло с мужем, Поль, он это понимает.

– Да, Варь, очень повезло, – вздохнула Полина.

– Я очень-очень хочу, чтобы ты встретила такого человека, который бы тебя понимал. Но чтобы это произошло, тебе самой следует разобраться в себе. Поезжай, дорогая. Проветрись. Проорись там за меня как следует, в этих своих лесах. И дракону привет передавай! – поцеловала она Полину в щеку и выскочила за дверь.

– Передам… – тихо ответила Поля, прислушиваясь к звуку шагов Вари и радостному лаю ее собаки.

В запасе у Полины оставались почти сутки, чтобы принять окончательное решение. Раздумывая, она занялась уборкой, вдруг решив пройтись «по верхам». На антресолях, кроме журналов и книг, нашелся старый отцовский рюкзак с походной амуницией. Вывалив все в кучу посреди комнаты, Полина села на пол и вдохнула пыльный запах, сквозь который пробивались еще ароматы сухой травы и ночного костра.

Разбирая содержимое, она нашла китайский литровый термос с царапинами на боку, две потемневшие металлические миски, слипшийся дождевик и старые овечьи чуни. Их Полина помнила особенно хорошо – когда она приходила к отцу, то стаскивала их с батареи и натягивала вместо тапок. Да, шерсть свалялась и пестрит залысинами, но теплее и уютнее их не было ничего на свете. Надо же, оказывается, отец их так и не выкинул.

Внутри чуни были набиты скомканными газетами. Видимо, таким образом отец хотел защитить тапки от моли. Но современная моль стала настолько всеядной, что газеты ей уже нипочем, да и типографская краска, наверное, уже не настолько ядовита, чтобы справиться с надоедливыми насекомыми.

Также в рюкзаке лежала свернутая брезентовая куртка с засаленными карманами, насквозь пропахшая табаком. Прижав ее к лицу, Полина замерла, чувствуя, как к глазам подкрадываются слезы. Наверное, не стоило ворошить воспоминания, а наоборот, следовало прислушаться к матери – сделать хороший ремонт, впустить в свою жизнь что-то новое и светлое. Но разве сама она не состоит из того, что было с ней? И разве можно вычеркнуть все то, от чего так болезненно щемит сердце?

Вздохнув, она вдруг отчетливо поняла, что эта поездка нужна ей позарез. И не важно – с кем и как она попадет в Заемье. Ничего страшного не произойдет, даже если ей придется оказаться там в одиночестве. Всего лишь несколько часов, возможно день, в окружении воспоминаний и в поиске вдохновения. У нее есть деньги, чтобы ни от кого не зависеть, и время, чтобы посвятить его себе. Вернуться в детство, к Шуше. К девочке, которую как она ни старалась, но так и не смогла забыть. Вернуться в то место, где она впервые испытала самые сильные чувства – восторг, страх, ужас и… любовь.

Если заявиться в гостиницу к назначенному режиссером Кушнером часу, то, возможно, удастся получить место в автобусе. Она готова приютиться в уголочке и помогать чем угодно. А если, все-таки, не получится, то тогда она отправится на автовокзал и поедет сама. Когда-то ведь надо становиться самостоятельной, в самом деле?

После того, как она приняла решение, на душе сразу же полегчало. Полина не представляла, что ей может потребоваться из вещей – та поездка с отцом «в поля» была первой и последней. Следующее лето она провела на море, под Ялтой, у родственников матери. Но воспоминания об этом были скудными и размытыми. Море, разумеется, было красивым, еда, кажется, вкусной, но на фоне таблеток и постоянного полусонного состояния все это прошло мимо. Разговоры полушепотом, кривые взгляды – вот, пожалуй, и все что запомнилось.

Через пару недель после возвращения отношения между родителями перешли в стадию холодной войны. Единственное, что Полина поняла – тогда в Ненастьево с ней случился нервный срыв. Такой, что потребовалась помощь психиатра. Взбешенная мать рвала и метала, обвиняя отца, что он забил голову дочери россказнями о том, чего нет, и поэтому детская психика не выдержала. Полина даже не пыталась встревать между ними, но с тех пор чувство вины прочно засело у нее внутри. Легче всего было признать, что мать права. А чтобы вернуть свое душевное здоровье, ей следовало прекратить фантазировать и больше не возвращаться к тому, что произошло.

Но наше подсознание умнее, чем кажется. Можно затуманить разум таблетками и уколами, но память все равно найдет лазейку, чтобы поставить перед фактом – это было… было…

– Было! – прошептала Полина, судорожно сжимая кулаки.

11

Половину воскресенья Полина посвятила уборке. Ведь даже если будешь отсутствовать всего пару дней, стоит привести свою квартиру в порядок, думала она. И руки заняты, и к печенюшкам не так тянет. Следовало бы вообще прекратить это бесконтрольное поедание сладкого и взяться за себя всерьез.

В голове, перебивая друг друга, роились разные мысли и вопросы, и Полине никак не удавалось унять этот вертлявый громкоголосый хоровод. Чтобы как-то успокоиться, она приняла душ и сделала маску для волос. Затем, навертев на голове тюрбан, полила цветы и вытерла пыль. Когда вытащила пылесос, позвонила мать.

– Что делаешь? – спросила без предисловий.

– Прибираюсь, – Полина стояла посреди комнаты и разглядывала оставленный с вечера на ковре рюкзак, отцовскую куртку, россыпь шерстяных ворсинок и клочки газеты.

– Что решила насчет ремонта? Я тут мастера хорошего нашла, недорого, кстати.

– Ничего не решила, – промямлила Полина. – Пока ничего. Когда вернусь, обещаю подумать.

– Когда вернешься? Ах, ты ж… монастырь твой. Помню, – демонстративно вздохнула мать. – Ладно, вольному воля. Приедешь, сразу отзвонись, поняла?

– Конечно, мам.

– И это… – мать вдруг выругалась и громко крикнула в сторону: «Навозу добавь под смородину!». – Давай без чудес, ладно? – обратилась уже к дочери.

Полина поморщилась, а затем неожиданно для самой себя спросила:

– Мам, скажи, пожалуйста, а ты не помнишь, с кем я тогда ездила?

– Что? Куда ездила? Когда? – голос Ираиды поднялся на тон выше.

– В Заемье… – проблеяла Полина и прикусила губу.

– Полина, – в голосе матери появились угрожающие нотки, – что опять не так?

– Нет, я просто хотела…

– Прекрати немедленно! Даже думать об этом не смей! Может, тебе опять начать пить успокоительные? Ты как себя чувствуешь? Я могу записать тебя к врачу без очереди! Или вообще в стационар положить. У тебя все равно отпуск! Вот и отдохнешь – готовить не надо! А я пока ремонтом займусь…

– Не надо, все хорошо, правда! – испуганно крикнула Полина, почувствовав, как зашевелились волосы на затылке. Схватив отцовскую куртку, она прижала ее к груди. Пальцы забегали по ткани, натыкаясь на кнопки и толстую тракторную молнию.

– А почему тогда спрашиваешь? Зачем вообще об этом вспомнила? Мало тебе было… Ты чем вообще занимаешься?! О чем ты там думаешь?!

– Ой, мам, говорю же – прибираюсь! – для пущего эффекта Полина включила пылесос.

– Да вынеси ты там все на помойку, ей-богу! Столько лет прошло. Не помню я ничего и помнить не хочу! Чего и тебе желаю. Короче, приедешь, позвони, поняла? – на другом конце провода что-то брякнуло, затем с грохотом упало. – Да елки-палки, кто ж так лопату ставит? Ты б ее в землю воткнул, что ли…

Когда раздались гудки, Полина выдохнула. Действительно, о чем она думала, когда задавала вопросы матери?! Если Ираида поймет, что в голове у дочери, то отвертеться будет уже невозможно. Чего доброго, еще и переехать к ней заставит! Спорить с маменькой – дело немыслимое и изначально провальное. Прийти к согласию можно было только путем дипломатических переговоров и согласившись на все ее условия в надежде, что она забудет об обещаниях, увлеченная новым проектом или самой собой.

Отбросив телефон подальше, словно мать могла подсмотреть за ней, Полина уткнулась лицом в куртку, вдыхая знакомый запах. Ничего, ничего… Сделав пару глубоких вздохов, она вытерла слезы и стала складывать одежду. Внезапно нащупала в одном из карманов какое-то уплотнение. Щелкнув кнопкой, заглянула внутрь и увидела знакомый корешок обложки. Отец делал журналистские блокноты по привычке, приобретенной еще в студенчестве, – разрезал дешевую общую тетрадь в 48 листов пополам. Сколько бы ежедневников не дарила ему Полина, все они торжественно водружались на стол, а затем плавно возвращались к ней для институтских конспектов. Пролистнув страницы веером, Полина нахмурилась – на внутренней стороне обложки синела надпись от руки – «Заемье».

«Вот и привет от папочки…»

При жизни отца все разговоры о той поездке были под запретом. И даже потом Полина запрещала себе даже думать о ней. Это было легко – учеба в школе, затем в институте занимала все ее время. Но запрещай не запрещай, а закрывая глаза, она вновь оказывалась в том самом дне, в том самом месте. И воспоминания эти были такими теплыми, такими восторженными ровно до того момента, когда…

…Пылесос гудел, собирая пыль. Один из газетных шаров прилип к щетке, не желая всасываться внутрь. Полина присела на корточки. Развернув, увидела короткую заметку, оборванную по краям, но обведенную такой же синей, как в блокноте, почти выцветшей пастой.

«…поиски не дали результатов… следует помнить, что болота являются опасными… без сопровождения…как и любое труднопроходимое место… Заемье таит в себе множество тайн, которые до сих пор…»

– Но я же не собираюсь что-то расследовать, – произнесла Полина вслух. – Всего лишь побыть там немного.

Варя права – все, что с нами происходит в детстве, незримо присутствует и во взрослой жизни, преследует, оказывая воздействие на каждый наш шаг. И она, Полина, чувствовала необходимость вернуться в то время, чтобы заново пережить свои эмоции, смириться с ними, принять их и, возможно, простить себе эту слабость быть другой, не такой, как остальные люди. Но внутри ее до си пор бушевало и боролось осознание того, что на самом деле она сильная и имеет право сама распоряжаться своей жизнью, не боясь последствий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.