Тьма любит меня

Глава 20: Вторжение и искры

Я вскочила с кровати, как ошпаренная, сердце колотилось где-то в горле. Снаружи комнаты уже доносились голоса и звуки прибытия.

— Вань, где твоя одежда? — зашептала я отчаянно, указывая на его обнажённый торс.

Ваня, не проявляя ни малейшей тревоги, лишь лениво кивнул головой в сторону комнаты брата.

— Беги, быстрей одевайся! Никто не должен увидеть тебя в таком виде! — прошипела я, уже натягивая на себя первую попавшуюся кофту.

«Какой ужас, какой ужас», — бессвязно бубнила я себе под нос, пытаясь пригладить спутанные волосы. Картина, в которой застанут нас — меня в помятой пижаме, его полуголого в моей комнате, — была бы катастрофой, которую никакими объяснениями не прикрыть.

Но было уже поздно. Дверь в мою комнату, которую я, кажется, забыла запереть изнутри, приоткрылась, и на пороге появился Юра. Его взгляд скользнул по мне, затем пересёк комнату и упал на Ваню. Брови брата поползли вверх.

— Ваня, ты что здесь делаешь? А-а-а, ты и… — начал он с неподдельным интересом.

— Помолчи! — резко, почти рыча, оборвал его Ваня, и в его голосе прозвучала такая недвусмысленная угроза, что Юра на мгновение отступил.

— А что тогда? — спросил брат уже тише, но с ещё большим любопытством.

— Я ночевал в твоей комнате, — быстро, глядя прямо на Юру, соврал Ваня. — Любе было страшно одной в доме.

Юра перевёл взгляд на меня, на моё улыбающееся от паники лицо, и на его губах медленно расползлась понимающая, чуть насмешливая улыбка.

— Понятно, — протянул он, и в этом «понятно» было столько подтекста, что я готова была провалиться сквозь землю, — Юра пошёл в свою комнату.

Я, стараясь сохранить остатки достоинства, зашла после в комнату брата, будто проверяя, всё ли в порядке.

— Привет, братиик, — сказала я нарочно сладким, протяжным голосом.

— Ну, приве-е-ет, сестрёнка, — с той же ехидной улыбкой процедил Юра, чуть прищурив глаза.

Я выскользнула и побежала вниз, пытаясь придумать хоть какое-то правдоподобное объяснение своему виду. Внизу царил хаос переезда. Со всеми поздоровалась, и мой взгляд упал на ту, чьё присутствие делало ситуацию ещё невыносимее.

Даша стояла посреди гостиной, брезгливо оглядывая обстановку. Она была безупречна: короткая юбка, подчёркивающая ноги, блузка с глубоким вырезом, длинные каштановые волосы, уложенные в идеальные волны, и губы, подкрашенные яркой помадой. Рядом, на диване, сидела бледная и усталая тётя Оля. Родители сновали туда-сюда, занося коробки и сумки.

— Привет, Даша! — попыталась я сделать голос дружелюбным.

Она медленно повернула голову, окинула меня оценивающим взглядом с головы до ног — взъерошенные волосы, помятая одежда, — и брезгливо скривила губы.

— Привет. Убогое место, — бросила она, словно констатируя факт, и отвернулась.

В этот момент по лестнице спустились Иван и Юра. Даша, как хищница, уловив движение, мгновенно повернулась. Её взгляд прилип к Ване. Она прикусила пухлую нижнюю губу, и в её глазах вспыхнул неподдельный, жадный интерес.

— О-о-о… — протяжно выдохнула она, и её голос стал нарочно сладким. — Теперь можно и задержаться. Ради такого милашки.

Она сделала шаг навстречу, принимая максимально невинную и обаятельную позу.

— Привет, я Даша.

— Я Ваня. Сосед. Помочь? — он кивнул на груду вещей у её ног, и в его взгляде, скользнувшем по ней, промелькнуло обычное мужское любопытство и одобрение. Она была той, кого невозможно не заметить.

— Помоги, Ванюша? Очень тяжело, — сымитировала она беспомощный вздох, помахивая ресницами.

Ваня, не говоря ни слова, легко взвалил две самые крупные сумки и понёс их наверх, в мою комнату — теперь и её комнату тоже. Даша проводила его взглядом, полным томления, и тяжело вздохнула, будто только что увидела шедевр искусства.

Юра в этот момент подошёл ко мне совсем близко и, наклонившись, прошептал на ухо:

— Хватай, а то уплывёт к другой.

Я ничего не ответила, лишь сжала кулаки. Он был прав. По глазам Вани было всё ясно. Даша с её безупречной внешностью, уверенностью и откровенным флиртом была тем типом, мимо которого редко кто проходил равнодушно. У неё не было ни моих шрамов, ни моих комплексов, ни этого груза странностей и страхов.

Ваня вскоре вернулся, слегка запыхавшись. Даша тут же набросилась на него с новой атакой.

— Ванечка, а тут есть где погулять, а? — спросила она, кокетливо склонив голову набок.

— Есть. В центре клуб, — ответил он, улыбаясь. Его улыбка была открытой, простой — той, какой она была до всех этих ужасов.

— Сегодня сходим? — Даша бросила быстрый взгляд на меня. — Ну, можно и эту взять.

Она махнула рукой в мою сторону, как будто предлагала взять с собой нежелательную, но терпимую обузу. Я выдохнула и закатила глаза к потолку.

Ваня посмотрел на меня, потом на неё, и на его лице появилась та самая, хитрая ухмылка, которая заставляла меня содрогнуться.

— Ну, раз можно и её взять… — сказал он, и в его тоне явно сквозила игра.

— Тогда договорились! До вечера! — воскликнула Даша, сияя от победы.

Ваня, проходя мимо меня, на секунду задержался. Его ладонь легла мне на талию, мягко, почти невесомо, и его губы почти коснулись моего уха:

— Пока.

И он ушёл. Но этого мгновенного, тайного прикосновения было достаточно, чтобы в душе вспыхнула странная смесь — ревность, обида и какая-то тёплая, непонятная надежда.

Даша, увидев этот быстрый жест, прошипела мне вслед, когда я повернулась к лестнице:

— Сука страшная.

И, высоко подняв голову, прошла мимо, пошла наверх обустраиваться.

Весь остаток дня прошёл в суматохе. Мы все вместе готовили обед, накрывали на стол, болтали. Даша разбирала свои многочисленные вещи, демонстративно вздыхая и комментируя, как ей «тесновато». Юра, по просьбе родителей, помог ей собрать новую кровать, а мою кровать сдвинули поближе к двери — «чтобы просторнее было», как захотела Даша. Комната теперь чётко делилась на две неравные части: её — с новой мебелью и морем косметики, и мою — съёжившуюся у входа.

В один из моментов, когда мы остались в комнате, Даша, развешивая платья в шкафу, спросила, не глядя на меня:

— Юр, а этот Ваня — твой друг?

Юра, помогавший ей прикручивать полку, на секунду замялся.

— Э-э-э… Скорее, друг Любы, — сказал он наконец. — Может, даже и не друг, а нечто большее.

Даша фыркнула, и в её фырканье прозвучало откровенное презрение.

— Как у такой, как она, может быть такой красивый парень?!

Юра резко выпрямился. Его лицо, обычно добродушное, стало жёстким.

— Знаешь что?! — сказал он тихо, но так, что по спине пробежали мурашки. — Не смей унижать мою сестру. Она и так настрадалась, чтобы каждая … каждая, как ты, считала себя вправе её обижать. Поняла?

Даша на секунду опешила от такой резкости, но быстро взяла себя в руки, сделав обиженное лицо.

— Ладно, ладно, разорался, — буркнула она и отвернулась, но я видела, как её глаза сузились. Конфликт был обозначен. Война за территорию, а возможно, и за внимание Вани, была официально объявлена. И я, уставшая от битв с невидимыми силами, теперь должна была вступить в бой с самой что ни на есть реальной и ядовитой соперницей.

Глава 21: Качели и голые истины

Наступил вечер, и мне позвонила Полина. Я сказала ей, что скоро будем одеваться, и познакомлю её с Дашей. Когда настало время выхода, разница между нами стала очевидна, как никогда. Даша нарядилась ярко и вызывающе: высокие каблуки, обтягивающие джинсы, кофточка с таким глубоким вырезом, что он граничил с неприличием. Я же надела своё обычное — джинсы, простую кофту, кроссовки. Смотрела на неё не без зависти, но больше с чувством обречённости. Рядом с таким фейерверком я казалась себе тусклой свечкой.

Не успели мы выйти, как к нам подошёл Ваня. Вместе отправились за Полиной. После того как она присоединилась, Даша, не теряя времени, сразу начала разведку.

— Вы давно дружите? — спросила она, делая вид, что обращается к обеим, но её взгляд скользнул по мне.

— С кем? — переспросила Полина, насторожившись.

— С Любой, конечно.

— Как только они переехали сюда, — ответила Полина коротко, и в её голосе прозвучало лёгкое защитное напряжение.

— Понятно, — бросила Даша, и в этом «понятно» было столько снисходительности, что хотелось её стукнуть.

Мы дошли до клуба, где уже гудела музыка и толпился народ. Я и Полина шли, перешёптываясь и хихикая, пытаясь игнорировать напряжение. Даша же не сводила глаз с Вани, будто пытаясь его гипнотизировать. Наше появление не осталось незамеченным. Компания Кирилла, заметив нас, начала перешёптываться, бросая в нашу сторону злые, оценивающие взгляды. К Даше тут же подкатил один из них, парень по имени Павел.

— Как такие красавицы к нам в село попадают? — сказал он, явно любуясь Дашей.

— На машине. В гости, — с лёгкой улыбкой ответила она, словно королева, снизошедшая до простолюдинов. — Ну, а этих вы, наверное, знаете, — небрежно махнула она рукой в нашу сторону.

— И Ваня вот, — добавила она, словно представляя главный экспонат.

— Да, знакомы, — кивнул Павел, бросив на нас с Полиной короткий, ничего не значащий взгляд. — М-м-м… Вань, отойдём.

Ваня, после секундного колебания, кивнул и отошёл с Павлом в сторону, где их окружили ребята из компании Кирилла. Мы видели, как Кирилл что-то говорил ему, жестикулируя. Ваня стоял неподвижно, лишь изредка качая головой. Через несколько минут он вернулся.

— Зачем они тебя звали? — спросила я.

— Поговорить, — уклончиво ответил он.

— О чём?

— Сказать, что больше нас не тронут, — произнёс он ровно, но в его глазах что-то мелькнуло — что-то тёмное и удовлетворённое.

Даша, воспользовавшись моментом, прильнула к нему и начала поглаживать ладонью его грудь через тонкую ткань футболки. Ваня резко, но без грубости, убрал её руку.

— Не надо, — сказал он просто.

Даша фыркнула, обиженно надула губы и, бросив на него злой взгляд, пошла прямиком в гущу компании Кирилла, быстро найдя себе там «утешение» в виде очередного парня. Из толпы лишь изредка доносился на нас тяжёлый взгляд самого Кирилла.

Заиграла медленная песня. К Полине тут же подошёл какой-то парень и пригласил её на танец. Ваня же, недолго думая, притянул меня к себе, и мы закружились в медленном танце. Даша в это время уже вовсю целовалась с кем-то у стены клуба, демонстративно показывая, что ей есть чем заняться и без него.

Той ночью, к счастью, обошлось без происшествий. Но Ваня, танцуя, часто наклонялся ко мне и шептал на ухо одно и то же, снова и снова: «Ты моя, ты моя». И я, вопреки всему здравому смыслу, начинала верить. После всего, что было, после его спасения на болоте, эти слова звучали как клятва, как заклинание, от которого слабели колени.

На следующее утро я проснулась и обнаружила, что кровать Даши пуста. «Наверное, проснулась раньше», — подумала я. Спустившись вниз, я нашла тётю Олю на кухне — она старалась что-то приготовить, но руки у неё дрожали.

— Даша ещё не пришла? — с тревогой спросила она, услышав мои шаги.

— В комнате её нет, — ответила я. — А часто она так?

— Постоянно, — тихо, с бесконечной усталостью сказала тётя Оля. — Лучше бы на работу устроилась.

Мы позавтракали, я пообещала помочь, если что, и вышла из дома, чтобы подышать воздухом и прийти в себя.

И тут я увидела их. Вдалеке, у края леса, стояли Ваня и Даша. Она шаталась, явно не совсем трезвая, и что-то горячо ему говорила, жестикулируя. Я поспешила к ним. Мне же интересно, что там происходит.

— Ты что тут лазишь? — сиплым, пьяным голосом бросила мне Даша.

— Тебя мать ждёт и волнуется, — сказала я, стараясь не обращать внимания на её тон.

— Отвали от меня, прилипала! — выкрикнула она, и её лицо исказила злоба.

Она снова повернулась к Ване, и её голос внезапно стал жалобным, умоляющим:

— Вань, я хорошая. Я тебе дам многое, больше, чем кто другой. Исполню любые твои желания, только дай мне шанс!

— Я ещё тут, — напомнила я, чувствуя, как внутри всё закипает.

— А, ты ещё тут?! — с презрением протянула Даша. — Иди давай домой, топай!

Ваня, который всё это время молча наблюдал, вдруг резко двинулся. Он схватил Дашу за плечи так, что она аж вскрикнула, и, пригнувшись, чтобы быть с ней на одном уровне, посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был холодным и безжалостным.

— Меня тошнит от одного твоего вида. Похожа на шлю… И мне не нравятся такие, как ты. Уж прости. Иди и приведи себя в порядок. Выспись, например.

Даша отшатнулась, будто её ударили. На её лице смешались шок, обида и ярость.

— Ну и чёрт с вами! — выкрикнула она, уже отходя. — А ты всё равно передумаешь!

Когда она, пошатываясь, побрела к дому, я повернулась к Ване.

— Что у вас тут произошло?

— Ничего, ключик. Ничего… — он улыбнулся своей загадочной улыбкой, но глаза были серьёзными.

— Ну, я же вижу, она тебя сейчас…

— Ты меня ревнуешь? — перебил он, и в его взгляде вспыхнул искрящийся интерес.

— Нет, с чего бы это? Мы даже не встречаемся, — солгала я, чувствуя, как краснею.

— А ты хочешь? — не отступал он.

— Ну, всё… блин… пока! — Я, не в силах выдержать этот разговор, развернулась и пошла прочь.

— Ты не ответила на вопрос! — крикнул он мне вслед.

Я забежала домой, влетела в свою комнату и столкнулась там с Дашей. Она смотрела на меня, как кошка на мышку, со злобным удовольствием.

— Слышишь, разбуди меня вечером, — приказала она.

— Поставь себе будильник, — огрызнулась я.

— Тебе что, сложно?!

— Я же не личный твой секретарь. Могу и забыть.

Она фыркнула и, валясь на кровать, пробормотала, больше для себя, чем для меня:

— Ванька классный… и Андрей классный. Они мне оба нравятся. Только Ванька не понимает, что теряет. Я вон какая! Шикарная… В этой глуши нет таких, как я.

— А где ты была всю ночь? — не удержалась я.

Она повернулась ко мне, и на её лице появилась самодовольная, похабная улыбка.

— С Андреем. Вот он точно знает толк в шикарных женщинах. Ты знаешь Андрея?

— Нет.

— Ну, конечно, откуда тебе знать таких, как он. Мы с ним всю ночь …

С этими словами она отвернулась к стене и вскоре заснула, оставив меня наедине с тяжёлыми мыслями.

День тянулся медленно. Все разъехались по делам, тётя Оля дремала у телевизора. Оставался всего месяц до начала учёбы, и я с тревогой думала о том, как совмещать онлайн-занятия со всем этим хаосом. Полина и Ваня тоже учились дистанционно, что хоть как-то обнадеживало — не придётся разлучаться.

Вечером родители вернулись с работы. Даша проснулась, спустилась вниз с кислой миной и заявила:

— Я сегодня приду поздно. Меня, ма, не жди.

Тётя Оля лишь с потерянным взглядом посмотрела на неё и ничего не ответила. Даша, наскоро затолкав в рот пару оладий, вышла, хлопнув дверью.

Мы с Полиной созвонились и решили провести вечер без Вани, чтобы наконец спокойно всё обсудить. Встретились и пошли на нашу любимую полянку с старыми качелями. Но уединения не получилось. Неподалёку, в тени деревьев, стояла чужая машина.

— Чья машина? — спросила я.

— Непонятно. Плохо видно, — пожала плечами Полина.

Мы устроились на траве и углубились в разговор о Даше, её поведении и явных намерениях в отношении Вани.

— Она что, нашего Ваню забрать хочет?! — возмущалась Полина. — Мы его ей не отдадим. Ведь да?

Мы так увлеклись, что не заметили, как позади нас, совершенно бесшумно, возник Ваня. Мы вздрогнули, услышав его голос:

— Кого вы не отдадите?

— Ваню!! — выкрикнула Полина, оборачиваясь.

Он присел рядом с нами. Сегодня он был одет… провокационно. Обтягивающие джинсы, рубашка нараспашку, открывающая половину груди. Полина напряглась.

— Ты… ты куда-то собираешься?

В этот момент у машины произошло движение. Мы присмотрелись и не поверили своим глазам. Из машины вышла Даша. Она была в одних трусах. И курила. Рядом с ней, одетый, стоял мужчина, в котором мы с ужасом узнали Андрея Андреевича, отца нашей знакомой Миланы.

— Это папа Миланы! — прошептала Полина с отвращением. — Фу, он же старый!

— Когда она успела с ним познакомиться? — удивилась я. — Меня вот что больше всего интересует…

— Почему она голая? — прищурилась Полина, стараясь что-то разглядеть.

— Массаж ей делает, — усмехнулся Ваня.

— Что там за массаж такой, что пришлось полностью раздеться? — не поняла Полина.

— Всего тела, — коротко бросил Ваня, и в его голосе звучала откровенная похабность.

Мы сидели за толстым деревом, надеясь, что нас не заметили. Присутствие Вани рядом, как всегда, действовало на Полину магнетически. Она ерзала, поправляла волосы, облизывала губы, украдкой поглядывая на него. Я видела это и понимала. Да, он был симпатичным, и меня к нему тянуло со странной, болезненной силой, но терять подругу из-за мальчика я не хотела. Поэтому многие свои чувства и догадки я от неё скрывала.

Сам Ваня сидел рядом, и я, против воли, несколько раз бросила взгляд на его обнажённую грудь под расстёгнутой рубашкой, чувствуя, как щёки наливаются жаром. Рядом с такими, как Даша, я всегда чувствовала себя серой мышью — неидеальная фигура, шрамы, простая одежда… На чью любовь тут было рассчитывать? А Ваня… был заинтересован, то пугал своей тёмной стороной. Как быть? Я хотела бы сохранить и его странное внимание, и дружбу с Полиной.

— Ты что молчишь? — спросил Ваня, прерывая мои мысли.

— Задумалась…

— О чём?

Я решилась на отчаянный шаг, на полу правду-полуигру.

— Вот если бы узнала, Полина, например… что Ваня, например, хочет встречаться со мной… что бы ты сделала с нашей дружбой, Полин?

Полина замерла и медленно повернулась ко мне, нахмурившись.

— Это правда?

— Это предположение, Полин, — поспешила я. — И такой же вопрос в мою сторону. Ну, тебе же не нужна моя сторона вопроса? Только твоя пока рассматривается.

Полина задумалась, её лицо стало серьёзным.

— А может ли один человек любить двоих сразу? — тихо спросила она.

— Любить — наверное, нет, — негромко вступил Ваня. — А вот спать — может.

Полина надула губы.

— Давайте закроем эти вопросы. Мне они не нравятся.

Воцарилась тишина, нарушаемая только звуками леса. Мы уже не обращали внимания на стоявшую машину и сцену рядом с ней. Просто сидели, смотрели на темнеющее небо. Усталость и напряжение последних дней взяли своё — я задремала.

Сквозь сон я услышала тихий разговор:

— Это правда? — спросила Полина.

— Ты о чём? — ответил Ваня.

— О вас?

— Правда, Полин.

— Ты мне нравишься.

— Ты мне тоже нравишься. Как друг. Я всегда приду к тебе на помощь.

— Всегда-всегда?

— Всегда. Но есть и «но»…

— Что за «но»?

— Я… не нравлюсь?..

— Она просто не всё ещё рассмотрела в тебе. А я рассмотрела…

— Полин, а почему ты мне раньше это не говорила?

— Я не знаю. Наверное, только я была рядом с тобой одна. А других не было.

Я притворилась спящей, боясь пошевелиться и разрушить эту хрупкую, горьковатую идиллию. Видела, как Ваня улыбнулся, глядя в небо, и как в ответ на её лице растянулась счастливая, но грустная улыбка Полины. Она разглядывала его черты, словно стараясь запомнить.

— Мы расскажем Милане про отца? — спросила она позже.

— Я думаю, не стоит этого делать, — ответил Ваня.

И снова наступила тишина. Я находилась в полудрёме, когда внезапно почувствовала резкий щипок в бок. Я вскрикнула и открыла глаза. Над нами, руками в боки, стояла Даша. Она выглядела довольной и пьяно-вызывающей.

— Вы что тут делаете?!

— А не видишь?! — огрызнулась Полина.

Даша самодовольно ухмыльнулась и махнула рукой в сторону подошедшего к ней Андрея Андреевича.

— Познакомьтесь. Мой Андрей.

Андрей Андреевич, увидев нас, заметно смутился и побледнел. Он, конечно, узнал нас — мы же часто бывали у Миланы.

— Здравствуйте… — пробормотал он глухо, избегая встречи взглядом.

Мы молча кивнули в ответ. Я, по старой привычке, опустила глаза, чувствуя неловкость и лёгкую тошноту от всей этой грязной, неприкрытой правды, что стояла перед нами в одних трусах, в топе и с сигаретой. Вечер, начавшийся как попытка уединения и разговора по душам, закончился очередным грязным пятном реальности, которое уже невозможно было игнорировать.

Глава 22: Угрозы и пробуждение

Через несколько дней родители отправили нас с Ваней за молоком к бабушке Миланы, которая держала корову и продавала свежайшее молоко всем желающим. Милана, увидев нас, очень обрадовалась — видимо, скучала по общению — и тут же предложила сходить чуть позже погулять. Мы, конечно, согласились. Пока мы ждали, когда подоят коров, устроились на старой лавочке под пышным кустом сирени у её дома.

Аромат смешивался с запахами хлева и свежей травы, создавая мирную, почти идиллическую картину. Но идиллия длилась недолго. Из дома вышел Андрей Андреевич. Увидев нас, он на мгновение замешкался, словно хотел пройти мимо, но потом, тяжело вздохнув, подошёл и опустился на лавочку рядом. Мы сухо поздоровались.

— Ну что, как у вас дела? — начал он с фальшивой небрежностью, не глядя нам в глаза.

— Хорошо, — коротко ответил Ваня.

Андрей Андреевич помолчал, крутя в руках зажигалку, а затем, понизив голос до угрожающего шёпота, выпалил:

— Вот что хочу сказать… Если ляпнете кому-нибудь, что меня с этой… видели, я вам бошки откручу. Понятно?!

Тишина повисла густая, как сиреневый дым. Ваня не дрогнул. Он медленно повернул к нему голову, и в его взгляде не было ни страха, ни даже раздражения — лишь холодное презрение.

— А вы поменьше с этими шляйтесь, — спокойно произнёс он, — и крутить никому ничего не придётся.

Андрей Андреевич, видимо, не ожидал такой дерзости. Он вскочил с лавочки, лицо его побагровело, и он схватил Ваню за грудки футболки, притягивая к себе.

— Пиздюк! Ты меня ещё учить будешь?!

Ваня даже не попытался вырваться обычным образом. Он просто взял его запястья своими руками и разжал хватку с такой лёгкостью, будто раскрывал фантик от конфеты. Откинув его руки в стороны, он посмотрел прямо в глаза растерявшемуся мужчине и произнёс тихо, но так, что каждое слово впивалось, как нож: