- -
- 100%
- +
— И кто, по-твоему, должен… провести этот эксперимент? — прошептала я, уже не отступая.
Он наклонился чуть ниже. Его дыхание коснулось моей кожи.
— Инициатива, как известно, наказуема. Но я готов взять на себя административную ответственность.
Больше я не думала. Руки сами вцепились в складки его дурацкого красного халата. Я встала на цыпочки и притянула его к себе.
Это было выяснение отношений на языке, который не нуждался в словах. Он ответил сразу — жёстко, без предварительных нежностей, как будто и он ждал этого взрыва. Одной рукой он схватил меня за талию, прижимая к себе так, что поролоновый живот костюма упёрся в меня мягкой преградой. Другой ладонью вцепился в мои волосы, срывая заколки, которые удерживали парик Снегурочки.
Это было неловко, грубо и совершенно лишено всякой сказочности.
Когда мы наконец разъединились, дыхание сбилось у обоих. Мой парик съехал набок. Его волосы встали дыбом.
Мы стояли, смотря друг на друга, как два боксёра после нокдауна.
— Ну что, — выдохнула я, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. — Стало лучше?
Он провёл языком по нижней губе, его глаза сузились.
— Статистически незначимый результат. Требуется… дополнительная серия экспериментов. Для чистоты данных.
— Мечтай, — фыркнула я, но не отошла.
— Я физик, Лазарева. Я работаю с гипотезами. А моя текущая гипотеза гласит, что это может сработать.
В дверь постучали. Голос Олеси прозвучал как ледяной душ:
— Ксюш, ты там жива? Родители хотятвысказать свои претензии. Говорят, их ребёнок теперь боится Деда Мороза и требуют компенсацию морального ущерба в виде дополнительного подарка!
Я отпрянула от Кирилла, судорожно поправляя костюм и волосы.
— Выходим через минуту! — крикнула я в дверь. Потом повернулась к нему, указывая пальцем. — Приводи себя в порядок. И готовься. Следующая ёлка через пятнадцать минут. И я предупреждаю, там будет конкурс «Попади снежком в мишень».
На его лице мелькнула паническая тревога.
— Снежками? Из ваты? Это же нарушение техники безопасности!
— Будут мячики из поролона! — огрызнулась я, уже открывая дверь. — И если ты хочешь обсудить свою «гипотезу» дальше, тебе придётся сначала научиться попадать. А не философствовать!
Я вышла в коридор, оставив его одного среди развешанных костюмов. Сердце стучало где-то в горле. Впереди был разговор с разгневанными родителями и новая порция профессионального унижения.
Но чёрт возьми. На лице против воли играла какая-то дурацкая, нервная улыбка. Следующая ёлка вдруг не казалась такой уж невыносимой.
Глава 4 - Личный котёл
Персональный ад существует. И выглядит он как серия детских утренников приправленных подростковой дискотекой.
Согласно моим предварительным расчётам, за последние шесть часов я выпил три стакана сладкого морса, был дважды обсыпан блёстками, проиграл в конкурсе по скоростному надеванию варежек пятилетнему ребёнку по имени Тимур, и один раз — это признать особенно унизительно — меня «уронили» во время хоровода. Не специально. Просто плотность моего тела, умноженная на скорость вращения и общий энтузиазм неопытных участников, дала закономерный результат.
И всё это время рядом была Ксюша. Вернее, Снегурочка.
Раньше я, честно говоря, не особо её замечал. Ну, симпатичная коллега. Вечно улыбается, глаза горят, говорит слишком громко и быстро. Стандартный образ «человека, который любит людей», вызывающий у меня инстинктивное желание проверить на вшивость. После её ухода из школы я, каюсь, даже испытал лёгкое облегчение: одним источником неоправданного оптимизма меньше.
Но сегодня произошёл какой-то сбой в матрице.
Возможно, это был контраст. На фоне моего тотального отчаяния и усталости, она сияла, как новогодняя звезда. Когда после провала с загадкой про сани она повернулась ко мне, её щёки горели румянцем, а глаза метали молнии — в этот момент она была не «симпатичной», а чем-то вроде разгневанной валькирии. В мини-шубке и шлюшьих белых сапогах.
А потом был поцелуй в подсобке. Вернее, не поцелуй. Столкновение. Авария. Как и наша новая встреча на парковке.
Я до сих пор чувствую привкус её помады. Сладковатый, с ягодным оттенком.
Это выбило меня из колеи сильнее, чем все утренники вместе взятые. Я привык контролировать переменные. А здесь появилась новая, неучтённая величина, которая вела себя совершенно иррационально.
Мы едем на последний сегодня заказ — дискотека школьников в элитной гимназии. Я за рулём своего потрёпанного Арнольда, она — на пассажирском, скинув сапоги и поджав под себя ноги. В машине пахнет кофе из термоса, который она принесла после второй ёлки.
Ее машину договорились оставить, так как дверь окончательно заклинило.
На радио играет спокойная музыка вперемешку с новогодними хитами. Иногда в рекламе звенят колокольчики и голос диктора объявляет, что до нового года осталось семь дней…
— Ты что молчишь? — она ковыряла что-то в телефоне, не глядя на меня. — Готовишь лекцию о термодинамике хоровода для старших классов?
— Анализирую погрешности, — буркнул я, глядя на дорогу. — Контрольная группа, представленная сегодняшними детьми, показала явное отторжение к классическому образу волшебника. Возможно, нужна модернизация подачи.
Она фыркнула.
— То есть нужно не быть бревном, Кирилл Владимирович. Это называется «играть», «вживаться в роль». Это не лабораторная работа.
— Любая деятельность, где есть наблюдатель и объект наблюдения, — лабораторная работа, — парировал я. — Протокол сегодняшнего эксперимента был явно составлен неверно.
— Протокол был идеальный! — она повернулась ко мне, и в темноте салона её глаза блестели. — Это ты — реагент, который вступил в непредвиденную реакцию со всеми остальными компонентами и всё испортил!
Я украдкой посмотрел на неё. Уличные фонари мелькали за окном, освещают её профиль то жёлтым, то оранжевым светом. Растрёпанные волосы, смытая наполовину тушь, усталая тень под глазами. И при этом — какая-то невероятная энергия, которая, казалось, исходила от неё тепловыми волнами. Как от работающего двигателя.
«Реагент, вступивший в непредвиденную реакцию». Звучало как диагноз. Но мне нравится, как она отбивает мои подачи. Дух учителя в ней не угас и знания сохранились.
— Ладно, — сказал я, сворачивая в указанный ей переулок. — Допустим. Но если я — реагент, то что ты? Катализатор, ускоряющий процесс моего профессионального и, вероятно, душевного разложения?
Она замолчала на секунду, потом рассмеялась. Звонко, беззлобно.
— Я — главный исследователь этого безумного опыта. И знаешь что? Несмотря на катастрофические результаты, гипотеза начинает подтверждаться.
— Какая гипотеза? — спросил я, уже догадываясь.
— Что под этой коркой цинизма есть человек, — она сказала это нежно, почти шёпотом. — Который, например, сегодня, когда та девочка упала, поднял её и поправил бант. Не глядя. На автомате.
Я почувствовал, как по шее разливается тепло. Этого никто не должен был видеть. Глупый рефлекс.
— Ребёнок создавал помеху движению потока. Его нужно было эвакуировать из зоны активности.
— Конечно, конечно, — она протянула слово, и в её голосе зазвучала едва уловимая нежность, от которой стало ещё жарче. — Эвакуировал. И ещё погладил по голове. По-моему, у тебя неплохо получается «непродуманное проявление эмпатии». Ну признайся, Кирилл. Ты ведь любишь детей?
Мы подъехали к забору за которой возвышалась новенькое здание. Огромная территория, все в гирляндах. Из приоткрытых окон доносилась громкая музыка и смех.
— Так, — Ксюша собралась, её голос снова стал деловым. — Тут дискотека. Богатые, умные детки. Нужно просто их поздравить, потанцевать, немного пошутить и уйти. Никаких малышей. Никаких загадок и стишков. Пятнадцать минут, и мы свободны.
Внутри царит хаос подросткового праздника. Дресс-код «коктейль», запах парфюма.
Когда мы вошли в зал, меня накрыла волна аплодисментов и смеха. Ребята смотрели на нас как на ожившую шутку. И тут случилось странное.
Без давления детских ожиданий, без необходимости быть «волшебным», я… расслабился. Я говорил те же банальные тексты, но вкладывал в них свой, сухой сарказм. Вместо «Желаю исполнения желаний!» я сказал: «Желаю, чтобы ваши оценки совпадали с реальностью». И школьники смеялись. Им нравилось. Ксюша, стоя рядом, смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а потом её губы растянулись в самой настоящей улыбке.
В какой-то момент ко мне подходит девчонка в блестящем платье. Явно старается казаться старше.
— Дед Мороз, а у вас есть желание? — спросила она с кокетливой улыбкой.
Я, не задумываясь, кивнул в сторону Ксюши, которая в этот момент пыталась открыть бутылку безалкогольного шампанского для фотосессии.
— Да. Чтобы моя Снегурочка наконец освоила первый закон термодинамики и не тратила энергию впустую.
Все снова засмеялись. А она поймала мой взгляд и… покраснела.
Но не обошлось и без происшествий. Какой-то парень, судя по лицу — выпускник, чувствовавший себя здесь хозяином жизни, решил, что костюм Снегурочки — это открытое приглашение. Я видел, как он с наглой ухмылкой подошёл к Ксюше, что-то сказал ей на ухо, положил руку ей на талию поверх белого меха.
Её улыбка мгновенно исчезла, сменившись настороженностью и отвращением. Она что-то резко ответила и попыталась отойти, но он, смеясь, держал её за рукав.
Рациональность отключилось. Прежде чем я успел обдумать план действий, мои ноги уже несли меня через зал. Продолжая быть в образе, приблизился к паре солидной походкой Деда Мороза, но, кажется, с таким выражением лица, что люди инстинктивно расступались.
Мой рост и ширина костюма создавали эффект стены. Я не смотрел на юнца. Я смотрел на Ксюшу.
— Внучка, — сказал я своим низким, «ролевым» басом, который сейчас звучал неприкрыто угрожающе. — Дел ещё много. Нам пора готовить сани к дальней дороге.
Парнишка фыркнул, всё ещё держа её за талию.
— О, дедуля пришёл! Не переживай, мы быстро… — он не договорил.
Потому что моя рука в толстой красной варежке легла ему на плечо. Не сильно. Но вес у меня был приличный, а нажим рассчитанным.
— Молодой человек, — произнёс я уже своим, обычным, учительским тоном, тихо, но так, чтобы слышал только он. — Вы сейчас нарушаете три пункта правил техники безопасности на массовом мероприятии. И первое из них — «не трогать служебный персонал». Отпустите. Сейчас.
Что-то в моих глазах или в том, как сжались пальцы под варежкой, подействовало. Наглость с его лица сдуло. Он брезгливо, как от чего-то липкого, отдернул руку.
— Да ладно, что вы… Я просто по-дружески…
— Ваше дружелюбие зачтется в новом году, — отрезал я, всё ещё не сводя с него ледяного взгляда. — Можете идти.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.