Кхундур

– Я знал, что смогу найти тебя здесь, мой друг, – тихо говорит Талор, медленно приближаясь.

– Ты доволен? – мой голос хриплый. – Смотри, что со мной сделали твои слова. Прячусь здесь, как провинившийся саженец, боящийся получить нагоняй от повара.

– Я бы назвал это временным отступлением.

– Почему я? Предположим, я знаю, как им помочь, но я не садовод и не земледелец. За всю свою жизнь мне не приходилось работать на полях и садах. Старые руины и библиотеки стали моей вотчиной. Толку от меня как от ёлки яблок.

Талор смотрит на меня. Его глаза смотрели словно внутрь меня, разбирая по маленьким волокнам, из которых я состоял. Мне никогда не нравился этот взгляд, так как казалось, что Талор знает меня лучше меня.

– Мне не нужен тот, кто сможет хорошо вырастить морковь или картошку. Мне нужен тот, кто не боится идти вперёд. Мне нужен тот, кто хочет увидеть то, что может предложить мир. Мне нужен

– Дурак, сующий свой нос куда попало.

– Мне нужен ты, – Волшебник усмехается. – Я помню росток, что не боялся в одиночку пересечь множество опасных мест, чтобы получить то, что он хочет, и также чтобы утолить своё любопытство. Я всё ещё помню случай с тем обрушимся мостом.

– Это было давно и не правда, – фыркаю я, пока чувствовал, как моё лицо краснеет от стыда. Откуда я мог знать, что тот мост обрушится, если вытащить несколько камней с интересным узором?

– Суть в том, что ты идеально подходишь для этого задания. Я знаю, что тебе любопытно. Скажи же.

Я сурово смотрю на Волшебника. Талор усмехается, а мне уже хочется закопать его под этой старой ивой и сказать его спутникам, что он потерялся. Но больше всего меня раздражало то, что он был прав. Чувство, что я решил принять за гнев, оказалось любопытством, тлеющем в моей душе, но разгоревшимся до огромного пожара из-за прибытия неожиданных гостей. И этот пожар был настолько силён, что он сжигал меня изнутри.

– Ты прав, Наглый Волшебник! Мне любопытно! И это разрывает меня. Я не знаю, что делать. Я в отчаянии, Талор. Мне так хочется всё знать. Настолько, что это причиняет боль. Почему это так больно?

– Не знаю, – пожимает плечами Талор. – Но думаю, мы сможем смягчить эту боль, не так ли?

– Ты старый хитрый лис, – говорю я с потрясением.

– Ну так что? – Талор смотрит на меня сверху вниз. – Что ты выберешь?

И действительно. Что я выберу? Остаться дома в безопасности и в вечном сожалении об упущенной возможности, но с семьёй? Или отправиться в путешествие, где я могу умереть и никогда вернуться домой, но где смогу получить ответы на все свои вопросы?

– Если они не разрушат мой дом, то я с удовольствием сопровожу их до их дома, – говорю я. Сирвуль всегда называл меня глупцом. Так почему бы не соответствовать этому слову.

Талор усмехается. Он достаёт из своего рукава трубку и мешочек табака, а мне приходится закатывать глаза. Волшебник ведь знает, что никто из моего народа не переносит запах табака, но он всё равно курит его при любом удобном случае.

– Тогда я пойду.

Спуститься обратно не составило огромного труда. Открыв дверь в свой дом, передо мной предстала очень странная картина: Гол-Дом сидел на Лилимане, пока эльф пытался встать, Лиликас сидел лицом к камину и не обращал внимания на своего брата, Артур и Торчак отсели от этих двоих, предпочитая мёрзнуть, а Вуд зарисовывал это на листке своего дневника, Турсон же наблюдал за этим со спокойным лицом. Но спокойствие быстро сменилось хмуростью, когда он увидел меня.

– И что же ты решил? – его тон требователен, но я не из простого дерева появился, поэтому игнорирую его вопрос и захожу внутрь.

– Прошу вас не драться в моём доме. Мастер Гол-Дом, слезьте, пожалуйста, с принца Лилимана. Мои гостевые комнаты, к сожалению, грязны и не пригодны для использования, поэтому вам всем придётся спать здесь. Может кто-нибудь из вас, благородных господ, помочь мне принести вам дополнительные одеяла и подушки?

– Я могу помочь!/Позвольте мне помочь! – говорят одновременно Вуд и Артур, поднимаясь со своих мест.

Так из всех моих шкафов были взяты все одеяла и подушки, ведь я не мог допустить, чтобы мои гости заморозили себе что-нибудь. Талор появился в тот момент, когда я мыл посуду, мысленно составляя письма, которые мне нужно будет написать для своих сестёр, чтобы они позаботились о моём доме и не сильно беспокоились. Закончив с посудой и пожелав им всем спокойной ночи, я вернулся в свою комнату и приступил к написанию писем. Через час всё было готово, и мне ужасно захотелось пить, но кувшин для воды оказался пустым, поэтому пришлось идти на кухню, чтобы получить столь желанную воду. Я шёл по коридору, когда услышал тихий разговор. Мне стало интересно, и поэтому я остановился в тени коридора, чтобы услышать о том, о чём там говорят. Хорошо, что здесь не было моей прамвар потому что она бы точно оторвала мои уши даже о мысли о подслушивании.

– Я хочу домой, – Лилиман шептал тихо, но его всё равно можно было услышать.

– Ты не один такой, – шепчет Артур. – Я соскучился по покачиванию лодки. Земля слишком твёрдая для меня.

– Деревья лучше, чем ваши лодки. В них поёт мелодия жизни.

– В камне тоже, – фыркает Турсон. – То, что вы не можете услышать это, говорит о том, что ваши длинные уши глухи, как у новорождённого.

– Грация гномов хуже, чем у першу, – ворчит Лилиман.

– Пожалуйста, не устраивайте здесь драки, – говорит Лиликас. – Не хочется будить нашего хозяина.

– Мне плевать на него.

Я качаю головой и уже собираюсь уйти, но меня останавливает тихое напевание.

Из тёмных горных глубин,

Где добывается алый рубин,

Рождается наш великий дом,

Где гордо и с честью мы живём.

Неужели это пропел Турсон? Это точно заставляет меня сильнее прижаться к стене в ожидании чего-то. И это ожидание оправдалось, ведь тяжёлый голос Гол-Дома доносится до моих ушей.

Великие Залы Отцов златом сияют,

А Кузницы Матерей нас согревают.

Стук кирки как древняя колыбель,

Которую нам Старые Горы напевают.

Моё воображение без проблем рисует разные картинки, только основываясь на этих строчках. И мне с нетерпением хотелось услышать пение Вуда. И этого не пришлось долго ждать. В отличии от своих товарищей, голос молодого гнома оказался нежным.

О, Малвур, благослови своих детей,

Подари им несколько тихих дней,

Наполненных сладким пивом и пением,

Воспевающих тебя, о Великий Отец.

Мне хочется хлопать в ладоши, но не суждено этого сделать, так как меня раскроют на подслушивании. Видимо, пение гномов разожгло какое-то соперничество, ведь два голоса запели в таком чистом унисоне, что мне сначала показалось, что поёт один человек. Лиликас и Лилиман начали петь песню, написанную в древней книге, и которую мне всегда хотелось услышать в исполнении эльфов.

Звёзды сияют ярко,

Деревья тянутся к небу,

Река уносит лодки прочь,

Горы превращаются в пыль.

Время всё пожирает,

Превращая великое в миф.

Где же спрятаться от него?

Что и кого сберечь от него?

Солнце согреет всех нас,

Семя на младую землю падёт,

Родник новый пробьётся,

Гора вновь из песка прорвётся.

Всё начнётся вновь,

Но конец один нас ждёт.

Живи, пой и вспоминай,

О прожитых днях и ночах,

Полных песен о сладких снах.

Всё погружается в тишину. Мне интересно, что же споёт Артур или Торчак? Гномы спели о своём доме, а эльфы пели о времени. Так о чём же споёт человек?

Сядь добрый народ,

Песня одна тебя ждёт.

Пиво и эль льются рекой,

Песня любви столь непростой,

Что даже Боги не обретут покой.

Она столь прекрасна, сколь и опасна,

Её глаза сияют ярко, но слова полны яда.

Она знает, она понимает, и она играет.

Сердце моё нежное и ранимое она пронзает.

Наслаждаясь моей болью и стоном, она поёт.

Я позволю ей это!

Я не могу сказать ей «нет»,

Ибо нежней рук её нет.

Утопая в постыдном грехе,

Наслаждаюсь и тону в тихом смехе.

О, Дева, отпусти меня!

Дай мне повод уйти!

Из объятий освободи.

О, Дева, прошу тебя!

Голос Артура затихает. Затем раздаётся тихое фырканье.

– Мой принц, вы действительно только что исполнили старую трактирную песню? – голос Торчака полон недоверия.

Это прорывает невидимую плотину. Все начинают тихо хихикать. Даже мне приходится закрыть рот рукой, чтобы не издать звука.

– Я считаю эту песню хорошей, – говорит Артур, защищаясь.

– Я скажу вашему брату, что вам стоит меньше гулять по пристани.

Гномы и эльфы смеются, я даже слышу смешок Талора. Но как бы мне не хотелось и дальше их слушать, кровать ждала меня. Я бросаю последний взгляд туда, где расположились мои гости. Может, это приключение действительно пройдёт хорошо.