Джоан: наследие света

У меня перехватывает дыхание. «Господи, что же я наделала!» – проносится в голове. Я тут же присела, растерянно пытаясь собрать рассыпавшиеся продукты и бормочу: «Простите, я нечаянно, я не посмотрела…»

Но мои извинения повисают в воздухе, перекрываемые хриплым, яростным криком:

– Ты че, курица слепая?! Меня без завтрака оставила! Какого хрена не смотришь куда прешь!

Я медленно выпрямляюсь, оставив еду на полу. Передо мной стоит молодой парень, накачанный, с бритой головой и лицом, искаженным злобой. Он смотрит на меня с таким немым презрением, будто я букашка, которую вот-вот раздавят.

Внутри все холодеет, а затем вспыхивает. Да, я виновата. Но это была случайность! Нелепая, досадная оплошность.

– Я извинилась, – проговариваю я, и мой голос звучит тихо, но твердо. Я смотрю ему прямо в глаза, не отводя взгляда, не ожидая такой ужасной агрессии из-за пустяка.

– Мало ли что ты там блеяла! – он фыркает, и его лицо становится еще злее. – Давай деньги на еду. Новенькая, да? Сразу правила учить будем.

Возмущение комом подкатывает к горлу. Деньги? В этом мире, где я нищего гроша не стою?

– Я же извинилась, – повторяю я, уже сквозь зубы, чувствуя, как по спине бегут мурашки ярости.

Я делаю шаг, чтобы уйти, но его рука, цепкая и грубая, впивается мне в локоть, резко дергая на себя. Я вижу его злобное, удивленное лицо. Слышу его хриплый выкрик:

– Куда, сучка!

В тот миг что-то во мне щелкает. Не думая. Срабатывает инстинкт, выкованный годами тренировок и опасной работы. Мое тело действует само.

Я резко вырываю руку на себя, высвобождаясь из его хватки. Второй рукой я хватаю пустой металлический поднос, валявшийся на столе. Время замедляется.

Все чувства – страх, унижение, ярость – спрессовываются в один ослепляющий импульс. Я с силой, вкладывая в удар всю тяжесть подноса и всю свою накопленную злость, ударяю его по лицу. Глухой, сочный звук удара плоского металла по плоти оглушительно звучит в зале.

Он ахает, отшатывается, но не падает. Его глаза округляются от шока и боли. Но я уже не останавливалась. Он тут же хватает меня за плечи двумя руками. Толкает. Не сильно, но резко. Теперь замахивается для удара. На тренировках меня учили добивать, если противник опасен. А он был опасен. Я тут же, почти в том же движении, наношу резкий, прямой удар коленом в живот. Он складывается пополам с булькающим стоном. И прежде чем он успевает опомниться, я хватаю его за затылок и с размаху, со всей своей невеликой, но отточенной силой, ударяю его лицом о твердую столешницу.

Раздается отвратительный глухой удар. Он оседает на пол, зажимая окровавленный нос.

В зале воцаряется мертвая тишина. Все завтракающие смотрят на нас с открытыми ртами.

Я стою, тяжело дыша, вся дрожа от выброса адреналина. Рука, державшая поднос, ноет. Внутри все горит. Это была не просто драка. Это был выплеск всей моей накопленной беспомощности, страха и ярости на этот несправедливый мир.

Он приходит в себя быстрее, чем я ожидала. С рыком, полным ненависти, он пытается подняться и броситься на меня. Но между нами внезапно возникает другая фигура.

– Хватит!

Это оказывается Лимар. Он решительно толкает того парня в грудь, отбрасывая его назад.

– Еда здесь бесплатная, ты ее не покупал, чтобы требовать деньги, – его голос спокоен, но в нем слышится сталь. – Успокойся, Алекс. Возьми себя в руки, пока тебя не выгнали с Игр до их начала.

Лимар поворачивается ко мне. Его ранее беззаботное лицо теперь серьезное, а взгляд – оценивающий и чуть встревоженный.

– Ты как? – тихо спрашивает он.

Я все еще не могу нормально говорить. Грудь вздымается, в висках стучит. Я лишь молча, резко пожимаю плечами, показывая, что все в порядке. Хотя внутри все перевернуто с ног на голову.

– Пойдем на площадь, – говорит Лимар, кивком показывая на дверь. – Сбор скоро начнется.

И мы выходим из здания вместе с ним. Я иду, сжимая кулаки, все еще чувствуя на своей коже прикосновение грубых пальцев и отдачу от удара подносом. Я не хотела драться. Но я также поняла одну важную вещь: в этом мире, даже без магии, отступать нельзя. Ни на шаг.

Главная площадь, еще утром бывшая местом суровой тренировки, теперь преобразилась. Она гудела, как растревоженный улей. Участники Игр, все в своих белых и темных формах, тесным кольцом обступили небольшую деревянную платформу, возведенную посередине. Но что куда удивительнее – на самих массивных стенах крепости, на башнях и галереях, собирается народ. Горожане, торговцы, ремесленники, женщины с детьми – они занимали лучшие места, чтобы наблюдать сверху.

Воздух вибрирует от приглушенного гула сотен голосов, смешанного с ощутимым предвкушением зрелища. Для них это развлечение. Для нас – возможно, начало конца.

Нервы мои натянуты, как струны. Каждый мускул дрожит от напряжения, а внутри все сжимается в ледяной, тяжелый ком. Я едва сдерживаю дрожь в руках, спрятанных в карманах брюк.

– Я так понимаю, сегодня и начинаются эти… испытания? – тихо спрашиваю я у Лимара, стоявшего рядом. Мой голос звучит чуть хрипло.

– Да, – коротко кивает он, его взгляд прикован к сцене. Его лицо хмурое, а губы сжаты в тонкую линию. «Он тоже боится», – со странным облегчением думаю я.

По крайней мере, я была не одна в своем парализующем страхе. Я места себе не нахожу, мысленно проигрывая самые страшные сценарии. Вылететь в первый же день, потерять шанс на возвращение домой.. И это еще не самое худшее. Теперь у меня был личный враг – тот самый Алекс, чье лицо, искаженное ненавистью, стоит у меня перед глазами. Я не сомневаюсь ни на секунду, что он не оставит того унижения, что я ему нанесла, отвесив ему подносом по физиономии. Мысли о возможной мести отравляют и без того горькое ожидание.

Мы с Лимаром вливаемся в толпу участников, стараясь пробраться поближе, чтобы хоть что-то разглядеть. Платформа, которой утром еще не было, теперь возвышается над нами. И на ней стоит… объект. Прямоугольный, выше человеческого роста, он полностью скрыт под черным, тяжелым покрывалом, ниспадавшим складками до самого настила. Он излучает зловещую, немую таинственность, притягивая взгляды и рождая шепотки в толпе. Что это? Врата? Артефакт? Орудие испытания?

Я перевожу взгляд левее. Там, у подножия одной из башен, установлены небольшие, но явно почетные трибуны. На них, восседая на резных креслах, сидят несколько человек. Их одежды выделяются богатством и красотой даже на расстоянии – расшитые мантии, доспехи с инкрустацией, изящные платья. Их позы полны спокойного достоинства и власти. Это те, кто дергает за ниточки – главы города, организаторы этих Игр, вершители наших судеб. Они смотрят на нас, собравшихся на площади, как скотоводы на стадо, готовое к отбору. От их бесстрастных взглядов по коже пробегают мурашки. Сегодняшний день покажет, стану ли я жертвой… или выживу.

Толпа участников сгущается, образовывая плотное, дышащее единым нервным напряжением кольцо вокруг каменной платформы. Я стою среди них, ощущая вибрацию этого коллективного ожидания. Воздух густой от адреналина, исходящего от двух сотен тел. Я разглядываю лица – кто-то бледен, кто-то, наоборот, пылает лихорадочным румянцем, кусая губы или бегая глазами по сторонам. У многих на лицах читается возбуждение, почти праздничное, смешанное с тревогой. Сверху, с трибун и стен, на нас смотрят сотни глаз горожан – в их взглядах любопытство, азарт, холодный расчет. Это двойное давление – от равных и от наблюдателей – создает невыносимое чувство неловкости, будто я стою под микроскопом, обнаженная и беспомощная.

И тут я чувствую это с правой стороны – не физическое прикосновение, а странное, тяжелое давление внимания. Мое тело откликается на него прежде, чем успевает сработать разум, легким вздрагиванием. Я медленно поворачиваю голову.

Ло́тар стоит в нескольких метрах от меня, немного в стороне от общей толпы. Он совершенно неподвижен, будто высечен из того же темного камня, что и башни. Его руки скрещены на груди, а взгляд, холодный и неотрывный, прикован ко мне. В его глазах нет ничего, кроме привычной, леденящей надменности. Он изучает меня, как редкий, досадный экземпляр насекомого, и в этом взгляде нету ни тени того изумления или злобного интереса, что были вчера. Только абсолютное, всепоглощающее высокомерие.

От этого взгляда по спине пробегают мурашки, и я чувствую прилив глупой, жгучей неловкости, будто меня застали за чем-то постыдным. Я резко, почти грубо, отвожу глаза, заставив себя сосредоточиться происходящим на платформе, стараясь вытеснить образ его ледяного лица.

Как раз в этот момент на платформу поднимаются двое мужчин. Первый живой, энергичен, одет в безупречный костюм ослепительно белого цвета, сшитый из материала, который на свету мягко переливается, словно шелк, смешанный с жемчужной крошкой. Он улыбается широкой, профессиональной улыбкой, обращенной и к нам, и к трибунам, и жестом собирает внимание. Ведущий. Шоумен от этого кровавого цирка.

Второй… Второй – полная его противоположность. Он стар, очень стар. Длинные седые волосы и такая же окладистая борода, белые как снег, делают его похожим на сказочного мудреца или… да, на того самого деда, что приносит подарки. Но в этом сходстве нет ничего уютного. Его лицо под этой сединой строгое, изборожденное глубокими морщинами, а глаза, скрытые в их тени, светятся холодным, проницательным интеллектом. На нем длинная, до самого пола, мантия светлого, почти серебристого оттенка, а под ней угадывается строгий костюм глубокого, почти черного цвета с таинственными переливами темного индиго. В его руке посох из темного, отполированного дерева, увенчанный крупным, мерцающим изнутри молочным кристаллом.

Он не улыбается. Он просто стоит, опираясь на посох, и его молчаливое присутствие на платформе кажется весомее всех громких слов ведущего. Это не шоумен. Это судья. Или палач.

Мужчина в ослепительно белом костюме шагает вперед, его голос, усиленный каким-то незаметным заклинанием или устройством, зазвучал чисто и громко, разносясь по всей площади и взмывая к самым стенам.

– Добро пожаловать, участники Священных Игр! – начал он с театральным размахом. – Приветствую вас от имени Совета Света и всего нашего славного королевства! Сегодня начинается путь, который может изменить вашу судьбу… и судьбу всех нас!

Он изложил официальный регламент, четко и методично, словно зачитывал устав. Три дня. Три дня испытаний, которые начнутся сегодня же. Вечерами – обязательные тренировки и инструктаж. А на четвертый день, если все пойдет по плану, откроются легендарные Врата в Поднебесный Город Богов – место, куда ступала нога лишь избранных за последние столетия.

– Победитель, – его голос зазвучал торжественно, – тот, кто первым достигнет цели в Городе Богов, получит Дар. Силу, знание, богатство, титул… – он сделал многозначительную паузу, давая нам прочувствовать сладость этого «любого». – А все участники, которые сумеют войти в Город Богов и вернутся оттуда живыми, получат почетные должности на службе королевства. Ваши таланты не пропадут даром!

Затем он с почтительным поклоном отступает в сторону, уступая место старшему. Тот делает шаг вперед, и его фигура, кажется, вбирает в себя все внимание площади. Когда он заговаривает, его голос поражает меня. Он не хриплый или дребезжащий, как можно было ожидать от столь почтенного возраста. Напротив, голос низкий, бархатный, полный невероятной внутренней силы и авторитета. Он резонирует в груди, заставляя слушать, не отрываясь.

– Я рад приветствовать всех вас, – произносит он и делает небольшую, выверенную паузу, позволяя тишине стать еще глубже. – В этом году, как никогда, нас собралось много. Практически из всех городов нашего королевства. И из королевств и федерации из за моря. Я вижу среди вас адептов академии магии, отпрысков знатных родов, самоучек, чей талант пробился сквозь тернии… – его взгляд, тяжелый и всевидящий, медленно скользит по толпе, и мне на мгновение кажется, что он останавливается именно на мне. – Я лелею надежду, что среди вас находится тот самый участник. Тот Воин Света. Тот маг, чья воля и сила, помимо личной победы, принесут нам то, в чем мы так отчаянно нуждаемся – Оружие Света. Источник Чистой Магии, который поможет нам навсегда сломить хребет армии нежити, что из вражеского королевства.

Он снова замолкает, и эта тишина громче любых слов. В ней слышится дыхание двухсот участников, затаивших дыхание, и шепот тысяч зрителей на стенах. Все замирают, внимая каждому его слову.

– Поэтому, – продолжает старец, и в его голосе впервые звучит стальная, неумолимая нота, – в связи с чрезвычайной военной обстановкой и этой тысячелетней враждой с престолом Кровавых Гор, Совет ужесточает отбор в этом году. Вы все знаете легенды. Многие, слишком многие из тех, кто входил в Поднебесье, не возвращались. Их жизни поглощал туман между мирами, или они становились жертвами… испытаний самих Богов, – он дает этим словам повиснуть в воздухе, наполненным невысказанной угрозой. – Мы не намерены тратить жизни наших молодых, многообещающих защитников, будущих достойных подданных королевства, напрасно. Нынешние испытания призваны не просто проверить вашу магию или удаль. Они покажут, есть ли в вас та искра, та стойкость духа и чистота намерений, которая позволит вам не просто войти в Город Богов, но и пройти через него к самому Храму Огня. Именно там, в самом сердце небесной твердыни, и покоится Магический Источник. Тот, кто до него доберется… изменит историю.

Его слова повисают в воздухе, тяжелые и безвозвратные, как приговор. Это был уже не красивый миф о награде. Это был ультиматум. Или ты – оружие, или ты – расходный материал.

Мужчина в серебристой мантии медленно, с достоинством, сходит с платформы, его фигура растворяется в тени трибун. Эстафету снова принимает ведущий в белом. Его лицо теперь лишено праздничной улыбки, на смену ей пришла деловая серьезность.

– Первое испытание, – провозглашает он, и его голос прорезает наступившую напряженную тишину, – покажет, есть ли у вас достаточно внутренней силы. Достаточно магического резервуара. Без него… вы просто не сможете выдержать давление частот в Поднебесье. Ваше сознание распадется, тело не вынесет нагрузки. Всё просто: вам нужно продержаться внутри этого устройства.

Он резким, театральным жестом срывает черное покрывало. Под ним открывается не ящик, а скорее каркас – ажурная конструкция из темного, отливающего металлом дерева или сплава, образующая куб чуть выше человеческого роста. На пересечениях рамок закреплены камни – не драгоценности, а тусклые, неровные обломки, которые теперь начинали слабо пульсировать изнутри тусклым, неравномерным светом. Но самое жуткое было внутри конструкции. Там висят, словно в паутине, сгустки энергии. Они не статичны – они медленно вращаются, перетекают друг в друга, меняя цвет от грязно-лилового до болезненно-зеленого. Это магия. Не инструмент, не заклинание, а живая, дикая, необузданная сила, заключенная в клетку. От нее исходит едва уловимое гудение, которое отзывается дрожью в зубах.

По толпе пробегает гул – не возмущения, а скорее шока и внезапно осознанного страха. Судя по реакции, для всех это стало сюрпризом. Это не абстрактный тест. Это пытка чистой энергией. Я вижу, как побледнели даже самые уверенные лица. Спустя несколько минут неловкого молчания и нервных переглядываний, несколько фигур отделяются от общего строя. Двое, потом еще трое. Они, не глядя по сторонам, быстрым шагом направились к башням, их плечи ссутулены под грузом стыда или облегчения. Они выбывают. Добровольно.

У меня к горлу подступает горячий, соленый ком. Дышать становится трудно. Мои ноги, кажется, вросли в каменную плиту площади. Я не могу сделать ни шага назад, как те отступники, но и шаг вперед кажется прыжком в пропасть. Сердце колотится так бешено, что его стук отдается в висках глухими, болезненными ударами, заглушая даже гул устройства.

Ведущий развернул свиток и начал вызывать участников по одному. Не по алфавиту. По дате поступления. Мучительная отсрочка.

Первым поднимается на платформу молодой парень, лет двадцати. Он заходит в каркас, стараясь не смотреть на пульсирующие внутри сгустки. Ведущий переворачивает большие песочные часы, закрепленные на стойке рядом. Песок начинает неумолимо сыпаться.

Парень напрягся, сжал кулаки. Проходит несколько секунд. Потом его тело начинает дергаться, как в ознобе. Судороги становятся все сильнее. Он не выдерживает и, пятясь, вываливается из куба, едва не упав с платформы, когда песок еще не успел перетечь и наполовину.

– Не прошел, – безжалостно объявляет ведущий. – Но не отчаивайтесь! Возможно, ваша магия не пробудилась ещё.

Ропот в толпе становится громче, в нем теперь явственно слышится тревога.

Следующей вызывают девушку, спортивного телосложения, лет восемнадцати. Она входит смелее, решительно сжимает зубы. Ее тоже начинает колбасить, но она сопротивляется, прикусив губу до крови. Время текло. Песок в часах переваливает за половину. Надежда теплилась… И тут я, стоявшая близко к платформе, замечаю то, что, возможно, не видят другие. В ее широко открытых, полных боли глазах начинают лопаться мельчайшие сосуды. Алая сеточка поплыла по белкам. Она не продерживается до конца. С глухим стоном она падает на колени и выползает из каркаса на четвереньках. Из ее носа и ушей тонкими струйками сочится алая кровь, капая на белый камень платформы. Она теряет сознание и к ней тут же побегают двое в светлом. От Лимара узнаю, что это целители. И в этом городе в основном магия целителей.

Тишина после этого оглушительная. Но не тишина шока – тишина леденящего, животного ужаса, что проходится по толпе, сжимая глотки и останавливая сердца. Испытание не просто отсеивало слабых. Оно калечило.

Я вижу, как еще с десяток участников, не дожидаясь своей очереди, разворачиваются и направляются к выходу с площади. Их лица искажены паникой. У меня же нет даже этого выбора. Бежать было некуда.

Вскоре очередь доходит до Лимара. Я внутренне сжимаюсь, неосознанно желая ему удачи. К этому открытому, симпатичному парню за короткое время у меня успела возникнуть капля симпатии и надежды, что хоть кто-то из «нормальных» здесь пройдет.

Его вызывают. Лимар с глубоким, собранным вдохом поднимается на платформу. Его лицо серьезное, но без тени страха. Он шагает внутрь каркаса, и его медные волосы будто вспыхивают в отблесках пульсирующей энергии. Он закрывает глаза, сосредоточившись.

Песок потек. Проходит несколько секунд. Ничего. Его тело остается неподвижным, как изваяние. Минута. Он даже не дрогнул. Кажется, дикая магия внутри устройства просто обтекает его, не причиняя вреда. Когда песок полностью пересыпался, он открывает глаза, и на его лице расплывается привычная, чуть дерзкая улыбка. Он выходит из куба под одобрительный, облегченный гул толпы. Он прошел.

И этот его успех становится для меня последней каплей. Контраст был слишком ярок. У них – сила, стойкость, магия. У меня – ничего. Только страх и неминуемое позорное изгнание, если не хуже – кровь из ушей, как у той девушки. Разум, заглушая голос отчаяния, ясно сигналит: беги. Пока не поздно. Пока не назвали твое имя и не выставили на всеобщее осмеяние и жалость.

Решение созревает мгновенно. Я, не глядя по сторонам, резко разворачиваюсь и шагаю прочь от платформы, к темной громаде башен-общежитий. Мне нужно уйти, спрятаться, обдумать что-то, хоть что-то…

Я иду, уткнувшись взглядом в камни под ногами, стараясь быть незаметной. И почти натыкаюсь на него. Лотар стоит на моем пути, в толпе. Я пытаюсь резко свернуть, обойти его, сделать вид, что не замечаю. Но не успеваю сделать и двух шагов, как его рука, быстрая и неумолимая, как удав, хватает меня за запястье и с силой притягивает к себе. Я вскрикиваю от неожиданности, потеряв равновесие, и оказываюсь прижатой к его твердой, негнущейся груди.

Я резко поднимаю голову, и мой взгляд снова тонет в его холодных, бездонных серых глазах. Его лицо, безупречное и опасно красивое, так близко, что я чувствую его дыхание.

– Куда собралась? – шипит он. Его голос низкий, тихий, но каждое слово вонзается в сознание, как ледяная игла. Его хватка на моем запястье железная, а свободной рукой он прижимает меня к себе так, что трудно дышать. Я делаю шаг назад.

– Сам знаешь, куда, – выдыхаю я, пытаясь вырваться. Мне удается высвободить руку, и я, отпрянув, продолжаю путь к башне, к своей комнате, к иллюзии безопасности.

Мне нужно просто подумать. Обдумать следующий шаг. Может… Может, есть другой способ? Может, как-нибудь просочиться в Город Богов без этих испытаний? Бред. Но лучше любая призрачная надежда, чем эта гарантированная публичная казнь. Может…

Но я не успеваю даже договорить эту мысль про себя. На узкой винтовой лестнице, в полумраке между этажами, тень отделилась от стены. Меня снова, с еще большей силой, резко разворачивают и вдавливают спиной в холодный, шершавый камень. Воздух вырывается из легких.

И опять он. Лотар. Его тело прижимает меня к стене, не оставляя ни сантиметра для бегства. Его лицо так близко, что я вижу мельчайшие детали: длинные темные ресницы, идеальную линию бровей, легкую тень на щеке. Но больше всего – его взгляд. Всепоглощающий, тяжелый, полный невысказанной угрозы и… чего-то еще, что заставляет мою кровь бежать быстрее.

Мое тело отзывается на это пленение странной, противоречивой реакцией. От страха и ярости по конечностям пробегают ледяные мурашки, но в то же время в груди вспыхивает жар, разливаясь по всему телу. Сердце забилось с бешеной частотой, словно пытаясь вырваться из клетки. Его присутствие, его прикосновение – даже такое агрессивное – вызывает не только ужас, но и какую-то темную, запретную вибрацию глубоко внутри, от которой кружится голова и слабеют колени. Это невыносимо и… пленяюще.

– Могу помочь, – произносит он. Его голос звучит не как предложение, а как констатация факта, холодная и неопровержимая. Он внимательно, почти гипнотизирующе, смотрит мне в глаза, и в его взгляде нет и тени сомнения. – Моя кровь – сильная магия. Я дам ее тебе. Внутри тебя появится магический след.

Мой разум, еще секунду назад кипящий от паники, на миг замирает в полном шоке. Помочь? Ему? Зачем?

– А… взамен? – вырывается у меня хриплый шепот. Я уставилась на него, не в силах понять этот внезапный поворот.

– Взамен – твоя, – его голос становится вкрадчивым, бархатным, словно змеиное шипение. Уголки его рта вздергиваются в той самой наглой, самоуверенной улыбке, от которой кровь стынет в жилах и… странным образом бурлит. – Баланс, и все такое, – он делает легкое движение, будто отстраняется, давая мне пространство, но его взгляд по-прежнему прикован ко мне, полный насмешливого любопытства, словно он наблюдает за интересным экспериментом.

В голове проносятся обрывки мыслей. Это безумие. Ловушка. Но что у меня есть? Только гарантированный провал и позор. А это… это шанс. Грязный, опасный, от дьявола. Но шанс.

– Давай… Хорошо, – соглашаюсь я, и слова вылетают слишком быстро, почти отчаянно, прежде чем страх успевает их остановить.

Он медленно, не отрывая этого всевидящего, наглого взгляда от моих глаз, другой рукой достает из скрытого ножна тонкий, изящный кинжал с темным лезвием. Без тени колебания он проводит острием по собственной ладони. Темная, почти черная в полумраке лестницы, кровь тут же выступает на порезе, сверкая густой каплей.

Лотар приближает свою ладонь к моим губам. Я, словно под гипнозом, не в силах отвести взгляд от его серых глаз, которые кажутся теперь бездонными колодцами. Он так близко. Его зрачки расширяются, поглощая радужку, и в этих глазах, полных тайн и обещаний, можно действительно заблудиться, утонуть, потерять себя. И когда я, повинуясь какому-то древнему, темному инстинкту, прикасаюсь губами к его ране и делаю первый глоток, я теряюсь.

Вкус… Это не просто медь и соль. Это похоже на глоток темного, крепкого вина, смешанного с молнией. Его кровь обжигает губы, язык, горло. И затем по моему телу пробегает волна невероятных ощущений. Тысячи крошечных электрических разрядов пронзают каждую клетку, от кончиков пальцев ног до макушки. Это не боль. Это… неописуемая эйфория. Чувство невероятной силы, жизненной энергии, темной и сладкой, вливается в меня. Я слышу собственный стон, приглушенный, полный не узнаваемого ранее наслаждения.

Возбуждение, острое и всепоглощающее, смывает остатки страха и разума. Я жадно, почти животно, прижимаюсь губами к его ладони, высасывая магический нектар, который растекается по венам жидким огнем. Я больше не могу выдерживать интенсивность его взгляда. Я закрываю свои глаза, погружаясь в пучину чистого, темного блаженства, которое он мне дарит. Мир сужается до вкуса его крови, до жгучих разрядов в теле, до всепоглощающего чувства, что я таю, растворяюсь, становлюсь частью этой опасной, невероятной силы.