Ведьмин Род: Кощеева Невеста

Глава 1

Лес встречал её золотым шёпотом листвы. Трава под ногами стелилась мягче шёлка, а ветер доносил запах мёда, полыни и чего-то далёкого, сказочного — того, что живёт только на грани сна и яви.

Варвара родилась девочкой красивой, да сильно на отца схожей. Самое де главное что Ягушка не ощутила в дочери дар ведьмовской, лишь способность в мелведя обрашаться, но это женщину ничуть не растроило. Быстро деточка росла, волосы черные блестящие, глаза золотые как ярко солнышко. Сначала поползла, потом и на ноги встала, а дальше странность произошла. Стащила она месяц серебрянный, что Кощею принадлежал, и на хранения матери отдан был. Надела, и снять никому не дала, больно Вареньке он по душе пришелся, поэтому с ним на груди и выросла.

Талисман лежал на маленьком сердечке, будто всегда там и был. В лунном свете он тихо мерцал — не холодным, а живым, словно сам выбирал свою хозяйку.

Когда девица еще гадким утенком была, да цветком не расцветшим, пришел к Яге погостить Коща, принес в подарок фруктов прежде ей не виданых, да самоцветов. Долго путешествовал колдун ликом молодой, да так и не отыскал суженную. Варюша же при виде мужчина замерла пораженно, а потом показав пальцем в белоснежную голову сказала.

—Меня в жёны возьми.

Оторопел тогда мужчина, посмеялась Яга с Володаром, да только не кончилась на этом история. Закусила Варя удила, и начала твердить матери, что будет женой Кащею, хочет того али нет.

Время текло, как речная вода — незаметно, но неумолимо. Варвара росла, и вместе с ней росла в лесу тихая, но крепкая молва: будто бы сама судьба присматривает за этой девчонкой с золотыми глазами.

Быстро годы пролетели, набрала цвета левица, волосы струились угольной волной до бёдер сочных, глаза озорные пылали огня ярче. Характер был дерзким да буйным, как никак медведица молодая. Носилась она по лесу густому, радуясь весне яркой, тогда то и повстречала дядьку Кощея снова. Омывал он теоеса свои в озере неподалеку, в гости видно вновь пришел, там его и застала Варенька. Раскраснелась, спрятавшись облик истинный приняла, но выйти не осмелилась.

Сердце её билось быстро да звонко, даже голову закружило. На глаза от волнения да смущения слёзы навернулись. Кощей же ощутив присутствие чьё-то гаркнул недовольно.

—Кто там?

Варвара от голоса мурашками покрылась, но смелось в ней жила, да и душа была крепкой, вот и ответила она невинно.

—Друг, а коль увидеть желаешь, кинь накидку к деревьям, да отвернись.

Так и поступил мужчина, ощутив внезапно сильный интерес. Много он на веку своём встречал разных женщин, крал царевен, княгинь, да и деревенских встречал, но впервые так его охватил трепет от голоса незнакомого, нежного но игривого.

Отвернулся мужчина, даже глаза закрыл, пока Варвара накинула расшитый самоцветами халат, подпоясавшись кушаком. Цвет алый только подчеркнул красоту ее яркую да буйную, фигуру точенную, изящную.

Когда обернулся Коща, так и замер от красавицы вышедшей из укрытия, даже как дышать забыл. Восторг по телу его волной пронёсся, сердце дрогнуло. Да столько лет, ожил дух бесмертный и встрепенулся.

—Ну здравствуй, друг дорогой, а теперь замуж возьмешь?

Услышав вопрос сразу молодец узрел иглу свою в полумесяц обращенную и осознание больно его ударило. Перед ним стояла дочь Ядвиги, малышка что на руках качал, ту что ищбегал после слов о денидьбе. Никак он не одидал что расцветет девица красотой неземной. Смутился колдун старый, насупился, магией одежду себе вернул, и пошел навстречу, возвысившись над ней, улыбнувшись через силу, сказав.

— Юна ты еще Варюшка, чтобы женой мне быть. Пошли к матушке твоей, дело у меня к ней есть.

Девушка умилительно надулась на слова такие, но за мужчиной гусенком пошла, сгорая от стыда за сказанное.

А вскоре после той встречи лес зашумел по-иному — тревожно и радостно одновременно. Собирались гости на совершеннолетие Варвары. Изба Ядвиги гудела, как большой улей, и даже старые берёзы, кажется, принарядились в золото.

Ядвига встретила Кощея улыбкой, да хлебосолом, Володар как раз словил в вечере оленя, которого сейчас и жарили на вертеле. Подавала ведьма старая медовуху сделанную на мёду пчел диких. Знатно проходила гулянка в честь совершенолетия Варвары, туда же явасилья с Вертом наведались, Гетар да Ведамир в лике лося.

Пламя костра плясало да игралось, выхватывая из толпы то смеющиеся лица, то чью-то украдкой сжатую руку. А над всем этим царил Филентий — рыжий хитрец, который видел куда больше, чем показывал.

Филентий смотрел на этот кутеж, жуя свою порцию, наблюдая за любимой праправнучкой, видя какими глазами она смотрит на Кощея, да и наблюдая как колдун старый нет, да нет, а обращает взор на молодку. Решая немного вмешаться, забираясь на плечо Коще, нашептывая ему коварно.

—Красавицей, Варюшка нага выпосла. Кожа молока белее, глаза как одуванчики полевые, волосы черные как крыло воронье. К ней с деревни уж не один кавалер приходил, знаешь что она отвечала им?

Кощей стесняется вопроса, сам не знает почему, отчего лишь кивает незаметно, присоушиваясь сильнее.

—Отвечает она так: Что отдано сердце ее уже, Кощею бесмертному, и станет она его женой ценой любой.

Мужчина теряется от правды такой, смотрит на девицу уже переодетую в сарафан цвета травы луговой, с васильками яркими синими, на глаза что глядят на него блаженно, и понимает одну простую вещь. Ядвига его точно прибъёт, или в болото вернет под кочками лежать в тине да грязи. Вздох судорожный с губ его срывается, сердце бъется гулко да громко, отворачивается Коща и уходит подальше. Совесть его за живое берет крепко, понимает он бежать надо желательно как можно дальше.

Филентий лишь хмыкнул в усы. Он знал эту игру — бегство только разжигает охоту.

Филений лишь хихикает с увиденного, спрыгивая и спеша уже к Ядвиге, садясь к ней на лавку под бочок, шепча загадочно.

— Хочешь, секрет тебе поведаю?

—Говори уж, Филька, Все равно язык за зубами держать не умеешь. Отвечает Яга, гладя зверя верного, любимого друга, замирая от услышанного.

—Похоже Коща наш, увидел наконец что Варька не шутит, и на него нацелилась всерьёз, а главное, по душе она ему. Что делать будешь, ведьма моя?

Тут даже воздух замер. Ядвига медленно перевела взгляд на дочь — ту самую, что когда-то вцепилась в серебряный месяц и не отпустила.

Ягушка лишь плечами пожала, посмотрев на дочь свою прекрасную, говоря коротко.

—В день когда она кулон себе надела, видела я сон. В нём моя девица любимая стояла об руку с Кощеем на ыоне замок был, яблонька белая, луна сияюще нежная, доченька моя так счастливо улыбалась, глаз не отвести. Судьба их такая, только им пока не говори, нечего торопить грядущее.

Кот ведьмовской довольно фыркнул, выгнулся дугой и замурлыкал. Поставив себе задачу молодым помочь, чтобы не ждало их на пути этом.

А в это время в другом конце поляны разворачивалась своя драма — тихая, почти беззвучная, оттого ещё более острая.

Варвара в это время вновь рядом оказалось с Кощей, руки коснулась, и обожглась. Так ей тепло стало от прикосновения, так комфортно. Вот только одернул руку мужчина, вина его грызла да совесть. Следом ушел не оглянувшись, ранив юную медведицу взглядом острым, холодностью наигранной.

Резануло это по сердце невинному, побежала она в лес, медведицей обратилась, несясь под закатным солнцем к хрустальному озеру, где всегда была тишь да гладь.

Озеро приняло её молча. Вода была неподвижна и прозрачна, как слеза, и в ней отражалось небо — высокое, далёкое, полное звёзд, которые ещё не зажглись, но уже ждали своего часа. Варвара опустилась на колени у самой кромки, глядя вглубь, и ветер шептал ей что-то на языке, понятном только зверю да потерянному сердцу.

Глава 2

Как только праздник закончился, а все гости разъехались, и оставшиеся спать разлеглись в доме втором, пустом после переезда родителей в деревню, Кощей подошёл к Ядвиге, усадил её за стол для разговора важного.

К беседе этой и Верт с Васильей присоединились.Зажглась лампада, от чая дымок шёл парной, и в его сизых завитках плясали тени от печных углей. На столе лежал каравай, надкусанный, и горшочек с мёдом — Ядвига без угощения никого не оставляла.Когда все уселись, Кощей заговорил.

— Сама знаешь, Яга, путешествовал я недавно и на своём пути девицу встретил. Волосы седые, глаза холодные. Звать её Ледара, дом её за северным хребтом, и подвластна ей магия морозная. Думал, сдружимся, смогу её злое нутро в русло добро перевести. Сильно ошибся. Украла она у меня осколок камня извечной мерзлоты и теперь ищет вторую его половину. Прости меня, подруга дорогая, что подвёл тебя ненароком.

Голос его дрогнул, и он опустил взгляд в кружку.Задумалась Ядвига, вспомнила записи в дневниках бабушки, найденные в закромах дома родового, и ответила ласково:

— Нет, тут вины твоей, Коща. Да и не всё потеряно. Знаю я: если найдёт она кристалл да восстановит, мир во льду канет. Так что надо вам в путь собираться.

— Кому — нам? — удивился Кощей, а потом замер, когда Варвара зашла в двери.

Яркая, запыхавшаяся, с глазами немного припухшими. Спросила невинно, будто и не знаючи, о чём разговор, хоть сама подслушивала намеренно — приросла ухом к щели ещё с вечера, когда Кощей только шептаться начал.Ядвига посмотрела на дочь, встала, волос коснулась ярких да и молвила уверенно так:

— Ты, Варенька, стала взрослой. Ты теперь леса защитница, царица почти. Вот и идите с Кощеем за кристаллом, изничтожите его, да и дело с концом. Верт с Васильей с вами пойдут.

— Про меня не забудь, Ягушка. Без меня пропадут они, зуб даю.

Промяукал довольно сытый кот, поменяв бочок на тёплой печи после готовки. Яга при виде этой вальяжности лишь вздохнула, сказав:

— И Фильку возьмите, он кот ведьмовской. Свою службу сослужит.

— Филентий я — воспротивился кот, но когда хозяйка села, пришёл и улёгся к ней на колени, подставив вредную рыжую морду под ласки.

— Маменька, а если не справлюсь? — неуверенно спросила девица, пытаясь не смотреть на Кощея, всё ещё обиду в сердце тая.

— Нет у меня дара твоего ведьмовского, только зубы да когти. Чем я могу помочь колдуну?

Мужчина, видя поведение красавицы, вину чувствовал, поэтому сам ответил за Ягу, говоря смело да открыто:

— Когда я колдую, мне всегда защита нужна. И твой отец Володар часто меня выручал, но теперь он уже не молод. Ты ведь сильнее будешь?

Слыша сомнение в голосе колдуна, Варюшка разозлилась, смотря на противника яростно, почти рыча:

— А ты поди проверить хочешь?

И тут же в груди у неё заворочался медведь — захотелось встать на дыбы и ударить лапой по столу, но она сдержалась, только пальцы в кулак сжала.Кощей же смотрел на её ярость, на то, как зрачки становятся медвежьими, на волосы почти дыбом стоящие — и начал смеяться. По-доброму, ласково глядя на красу. Будто увидел что-то давно знакомое и родное, отчего на душе вдруг светло стало.

Не понимая такой реакции, смутилась Варвара, глаза отвела, получив внезапную помощь от Васильи, что встала меж ними, разделяя молодых.

— Значит, завтра приготовимся, а в ночи — в путь дорогу. Сами понимаете, спешить надо. Как, кстати, кристалл этот выглядит и где искать его? — спросила беловолосая змея, глазами алыми прищуриваясь на колдуна с болот.

Он выдержал взгляд подозрительный, помнил, как виноват был. Молвил с досадой даже:

— Алого цвета кристал оный, а вот где искат не ведомо мне, но знаю, у кого спросить. Если по воздуху полетим, быстро сможем добраться до Лукоморья.

— Пару дней лёту, — коротко бросил Верт, беря жену и почти силком утаскивая её в предоставленную спальню, поняв, что слишком много медовухи она осилила на вечеру.

За ними и Ядвига ушла, пожелав снов сладких, к мужу любимому спеша под бочок.

В тесной кухоньке у печи они вдвоём остались. Лампада догорала, бросая золотые блики на лица. От печи тянуло жаром, а между ними — холодком отчуждения.Повисло молчание тяжёлое да неловкое.

Варвара от нервов и не заметила, как кулона коснулась, сжимая нежно, согревая в ладони своей. Кощей же словно почувствовал касание — не будь колдуном, покраснел бы. Однако сейчас он лишь отвернулся, понимая, как влечёт его красавица напротив, как хороша она собой да дерзка характером.

Сердце бессмертное, тысячу лет не знавшее трепета, вдруг забилось чаще — и это пугало пуще любой битвы.

Варенька, видя, как отворачивается милый сердцу, снова расстроилась. Душа у неё глупая, мудрость ещё не обретшая, принимала всё на свою долю. Тихо, беззвучно покинула она кухоньку, прячась в горнице.

На перину пуховую упала, заливаясь слезами горькими, но всё равно трепеща внутри от путешествия грядущего.Не думала девица, что и ей выпадет в жизни шанс спасти мир, а главное — помочь колдуну великому, что каждую ночь ей во сны приходит.

В них он слова ласковые говорит, обещая мир целый, а наяву — молчит и отворачивается.Тяжёлый вздох с губ сорвался, а следом сон одолел красавицу нашу, даря слепую, глупую надежду.

Солнце ещё не взошло, только розовый край неба заглянул в окно, когда Варвару разбудило мурлыканье. Кто-то тяжёлый топтался на перине рядом, наступая мягкими лапами на её плечо.

— Вставай, соня. Всю ночь ревела, подушку всю извела. Хорошо, я вовремя пришёл — а то бы утонула в слезах.

Филентий — а это был он, рыжий, наглый и почему-то очень ласковый — ткнулся носом в её щёку. Варвара открыла глаза и увидела кота, сидящего на подушке и смотрящего на неё жёлтыми глазами с непривычным сочувствием.

— Филька — прошептала она охрипшим голосом.

— Филентий, — поправил он, но без обычной вредности. — Слышал я, как ты плакала и про сны твои знаю. Кощей этот старый ох, дурень. Столько лет живёт, а ума не нажил. Видит, что девица по нему сохнет, — а сам нос воротит.

— Он меня не любит, — тихо сказала Варвара, отворачиваясь к стене.

— Пф-ф-ф, — кот фыркнул так, что занавеска колыхнулась. — Не любит он, как же. Если бы не любил, не смотрел бы на тебя так, будто ты — последний живой огонь в стылой ночи. Я, между прочим, видел, как он вчера руку протянул, чтобы волос твоих коснуться, — и отдёрнул, будто обжёгся.

Варвара резко села:

— Правда?

— Я что, похож на вруна? — кот обиженно задрал хвост.

— Ладно, не похож.

— Слушай, девица. Ты медведица, а не кисейная барышня. Соберись. В поход идём, а там — может, и растает твой ледяной колдун. А не растает — мы его мордой в сугроб. Я помогу.

И он лизнул её в нос шершавым языком. Варвара всё-таки улыбнулась сквозь слёзы.

День закружился суетой. Ядвига командовала у печи: заворачивала в холстину вяленое мясо, сухари, горшочек с мёдом, пригоршню сушёных трав. Володар точил нож для Варвары, хотя она больше на когти рассчитывала.

— Вот тебе, дочка, клубок. Не простой, а путеводный. Как чувствовать будешь, что потерялась, — кинь на землю, он сам дорогу покажет.

Варвара спрятала клубок за пазуху, рядом с серебряным месяцем. Верт и Василья собирались молча. Он — в чёрном плаще, с коротким мечом на поясе. Она — в белом, с длинной косой, в которую вплела защитные ленты. Василья поглядывала на мужа с тревогой, но не показывала виду.

Кощей стоял у двери, спиной ко всем. По его напряжённым плечам можно было понять, что он ждёт момента, когда можно будет уйти от толпы.

Но Варвара чувствовала: он оборачивался. Несколько раз за утро она ловила его быстрый взгляд — и каждый раз он отворачивался первым. Сердце её то замирало, то билось как бешеное.

— Будете слушаться старших, — наставляла Ядвига, поправляя пояс на Варваре.

— Верт, ты за воздух отвечаешь. Василья — за грани. Кощей — чтоб ни одна живая душа не пропала. А ты, девочка моя, — она взяла лицо дочери в ладони, — не прячь своего сердца. Если любишь — покажи. Если боишься — всё равно делай. Проклятья да страхи копить в себе вредно.

— Маменька — Варвара обняла её так крепко, что Яга охнула.

— Иди уже, медведица моя и помни: ты сильнее, чем думаешь.

Кот Филентий запрыгнул на плечо Варваре, оттуда — на голову Кощею, чем вызвал глухое ворчание колдуна. Но бесмертный скинуть круглый пушистый шар не решился — видно, уважал кошачью древность.

На закате вышли во двор. Верт встал в центр, закрыл глаза — и обернулся огромным чёрным вороном, с крыльями, что метелицу поднимали. Василья, улыбнувшись, свернулась белой змеёй, блестя чешуёй, и обвилась вокруг вороньей шеи.

— А нам как? — спросила Варвара.

— А мы на облаке, — Кощей махнул рукой, и из-под земли поднялся клочок тумана, заклубился, окреп, превратившись в пушистое белое облако с серебряными краями.

— Садись девочка.

Варвара нерешительно ступила — облако оказалось упругим, как перина. Кот Филентий плюхнулся рядом, довольно зажмурился. Кощей встал на край, лицом вперёд, и облако мягко оторвалось от земли.Понеслись над лесом.

Верт кружил рядом, иногда подлетая близко — Василья свешивала змеиную голову, оглядывая равнины. Ветер свистел в ушах, но облако защищало от холода.

Варвара попыталась заговорить с Кощеем, но голос унесло ветром. Тогда она просто смотрела на его спину, на белые волосы, развевающиеся ветром, на то, как он напряжённо сжимает край облака и вдруг он обернулся.Их взгляды встретились. В его глазах шевельнулось — что-то тёплое, смятенное, почти испуганное. Она не отвела глаз. Ни через миг, ни через другой.

Кощей дрогнул, шагнул к ней невольно очарованый — и в этот момент облако качнуло, Варвара потеряла равновесие. Он подхватил её за локоть. Ладонь его была ледяной, но Варвара не отдёрнула руку.

— Сядь, — сказал он хрипло. — Долго лететь.

Она села, и он, мгновение поколебавшись, опустился рядом. Не вплотную — на расстоянии вытянутой руки. Но теперь они сидели бок о бок, глядя, как внизу проплывает земля, залитая лунным светом.

— Кощей — начала Варвара.

— Потом, — оборвал он речи сладкие, но мягко. — В Лукоморье поговорим,а сейчас — смотри. Звёзды сегодня яркие.

Она посмотрела на небо и правда, звёзды казались так близко, что можно было рукой достать. Почему-то от этого стало легче.Кот Филентий, свернувшийся клубком у неё на коленях, довольно мурлыкнул:

— Ну вот, уже лучше, а ты боялась.

Варвара погладила его и украдкой посмотрела на Кощея. Он смотрел вперёд, но краешек губ его чуть дрогнул — в улыбке ли, в усмешке? Она не поняла.

Впереди их ждало Лукоморье и неизвестность. Но сейчас, в эту минуту, Варвара чувствовала: самое страшное уже позади. Потому что Коща рядом, а остальное приложится.

Глава 3

Из временного разлома Ведамир вышел первым — копыта его коснулись невидимой тверди, и по ней пошли серебристые круги, будто он ступил на воду. Разлом закрылся за ним бесшумно, оставив в воздухе лишь лёгкое мерцание, похожее на утреннюю дымку. Лось шагал по небу, высоко подняв голову, и ветер играл в его густой шерсти.

Следом за ним, чуть поодаль, плыло небольшое пушистое облако. Сначала на нём было трое: Варвара, Кощей и Филентий. Кот устроился у хозяйки в ногах, свернувшись рыжим клубком, и делал вид, что дремлет. Кощей сидел на краю, глядя вниз. Облако мягко покачивалось, ветер тихо посвистывал в ушах.

Варвара задремала первой — то ли от убаюкивающего полёта, то ли от того, что ночь выдалась бессонной. Сон пришёл тихо, подкрался незаметно, сомкнул веки пуховыми лапами. Ей снилось что-то тёплое и зыбкое — то ли дом, то ли лес, то ли чьи-то золотые глаза, которые смотрели на неё сквозь туман. А может, всё сразу.

Филентий, почувствовав, что хозяйка уснула, приоткрыл один глаз, потом второй. Посмотрел на Кощея. Посмотрел на Варвару. Вздохнул.

— Ну всё, — сказал он тихо, чтобы не разбудить. — Я пошёл.

И, не дожидаясь ответа, переступил с облака на спину Ведамира, который летел рядом. Лось даже ухом не повёл — привык уже к кошачьим выходкам. Кот устроился на могучей холке, свесил лапы и уставился вдаль. За время полёта он успел и подремать, и умыться, и даже поругать ветер за то, что тот путает его усы. Но сейчас молчал — и не потому, что сказать было нечего. Просто чувствовал: на облаке сейчас не место ничьим усам, кроме тех, что уже там остались.

А на облаке остались только двое. Варвара спала, свернувшись калачиком. Чёрные волосы её рассыпались по облачной перине, лицо было безмятежным, дыхание — ровным и тихим. Кощей сидел на краю, на расстоянии вытянутой лапы, и смотрел вниз — не на море, а на неё. Облако послушно несло их вперёд, изредка окутывая спящую лёгким туманом, будто укрывая одеялом.

Василья тем временем сидела на шее у Верта, обхватив его за плечи. Ворон летел неторопливо, расправив огромные крылья, размах которых был поистине царским. Он мог увеличиваться в размерах, когда хотел — сейчас его тело было длиной с добрую лодью, и он нёс жену так же естественно, как нёс её сквозь жизнь уже много лет.

— Хорошо-то как, — сказала Василья, прикрыв глаза. Ветер трепал её белые волосы, и Верт чувствовал, как они щекочут его шею.

— Хорошо, — согласился он. — Ты только держись крепче.

— Я всегда за тебя держусь, ворон ты мой ясный!

А внизу разворачивалась красота неземная.

Открыла Варвара глазаньки — и ахнула.

Первые лучи солнца осветили её лицо, тронули ресницы, заиграли в чёрных волосах, рассыпавшихся по облаку. Варвара зажмурилась на миг, а когда открыла вновь — вдохнуть не смогла. Море простиралось внизу до самого края земли, бескрайнее, живое, только проснувшееся. Оно не было просто синим — оно переливалось цветами, каких она прежде не видывала. Бирюза у самого берега, лазурь подальше, а там, где солнце касалось воды, вспыхивали золотые и розовые искры, будто кто-то рассыпал по волнам драгоценные камни. Волны вставали и опадали медленно, сонно, потягивались, как огромный зверь после долгой спячки.

— Диво дивное... — выдохнула Варвара, и голос её сорвался на шёпот.

Кощей сидел на краю облака и смотрел на неё — на распахнутые глаза, на приоткрытые от изумления губы, на чёрные волосы, которые ветер разметал по плечам. Он молчал. Не потому, что нечего было сказать. Просто боялся разрушить мгновение.

Берег приближался быстро — море под ними мелело, серебрилось, разбивалось о песок первыми робкими волнами. Ведамир пошёл на снижение первым, копыта его коснулись земли мягко, почти невесомо. Филентий, сидевший на холке, сполз по лосиной шее, как по горке, и встал на траву, отряхиваясь.

— Ну вот и добрались, — молвил кот, озираясь по сторонам. — Земля под лапами твёрдая, и на том спасибо.

Следом приземлился Верт. Он уменьшился до своего обычного размера — всё ещё крупного ворона, но уже не чудовищного, — и Василья легко спрыгнула на землю, поправляя платье. Верт тут же оказался рядом, одёрнул съехавшую лямку её котомки, и Василья, привычно улыбнувшись, взяла его за руку.

— Ну как, не укачало? — спросил он.

— Ты же меня нёс, — ответила она. — У тебя на спине даже ветер не качает.

А облако с Варварой и Кощеем опустилось последним. Оно мягко ткнулось в землю, выпустило из себя путников и растаяло, оставив на траве капли утренней росы. Варвара шагнула вперёд, ноги её чуть подкосились — слишком долго спала в неудобной позе. Кощей молча подставил локоть, она оперлась на мгновение, кивнула, отпустила.

Варвара полезла за пазуху, нашарила там узелок, развернула — и на ладонь выкатился небольшой шерстяной клубок, тёплый, чуть светящийся изнутри. Ядвига дала его на прощание, наказала на ушко, шёпотом, еще в избе: «Кинь наземь — сам путь укажет. Только сердцем ему доверяй, не сомневайся». Варвара тогда посмеялась — ну что за диво, клубок как клубок. А теперь, стоя на чужой земле, в Лукоморье, где даже трава как живая была, поняла: не простой это дар.

— Ну что, родимый, — сказала она клубку негромко, — выводи на путь дорожку, нужную.

И кинула его на траву.

Клубок покатился. Не спеша, перебирая шерстяными боками, повёл их между деревьями, по тропинке, которой никто не топтал, но которая была — тёплая, чуть заметная, выстланная мхом и прошлогодними листьями. Варвара шла следом, не оглядываясь. Знала: остальные за ней. Кощей — сзади, на расстоянии вытянутой руки. Василья с Вертом — чуть поодаль. Ведамир остался на опушке, не решился ступать дальше, только крикнул вслед:

— Ежели что — зовите. Я услышу.

Лукоморье встретило их тишиной. Не пустой — живой, наполненной шорохами, птичьими голосами, шелестом листвы и чьим-то далёким, едва слышным смехом. Трава здесь была не просто зелёной — она светилась изнутри, будто по жилам её текла не вода, а лунный свет. Цветы, каких Варвара отродясь не видывала, кивали им вслед разноцветными головками, а деревья стояли такие старые, что, казалось, помнили ещё тех, кто ходил по этой земле до людей.