Осторожно: желания сбываются

Перед дождём

Утро началось как обычно, но внутри всё было немного иначе.Я шла на работу привычной дорогой, не торопясь, позволяя себе идти медленнее, чем обычно, и замечать то, на что раньше не обращала внимания. Весна уже окончательно вступила в свои права, но в этом дне чувствовалось что-то тревожное — воздух стал плотнее, небо затянуло лёгкой серой дымкой, и солнце, хоть и пыталось пробиться, уже не грело так уверенно.Я почти прошла мимо витрины, но вдруг остановилась.Внутри стояла ваза.Простая, но изящная, с мягкими линиями и прозрачным стеклом, в котором отражался уличный свет. Но привлекла меня не она.Цветок.Он находился в центре вазы, один, как будто специально выставленный напоказ.И был… слишком знакомым.Я сделала шаг ближе.Те же лепестки.Та же форма.То же ощущение.Сердце чуть сжалось.— Не может быть… — тихо сказала я.Это, конечно, был просто цветок.Но почему-то казалось, что не просто.— Это знак? — мелькнула мысль.Я стояла ещё несколько секунд, разглядывая вазу, и вдруг решила:— Обязательно куплю её.В салоне меня ждал приятный сюрприз.Даша вышла на работу.Она выглядела немного измождённой, но всё же улыбалась.— Ну всё, — сказала я, снимая куртку, — жизнь налаживается.— Да уж, — вздохнула она. — Я сама рада вернуться.Я впервые за долгое время почувствовала, что могу заняться своими делами, не разрываясь между всем сразу. Но, как это обычно бывает, именно в этот момент зазвонил телефон.Лиля.Я улыбнулась, ожидая услышать её восторженный голос, поток эмоций, рассказ о встрече, об Олеге, о танцах, о впечатлениях…— Да, Лиль…В ответ — тишина.А потом… всхлип.Я замерла.— Лиля?Она плакала.Не тихо, не сдержанно — по-настоящему, срываясь, захлёбываясь словами, которые не могла произнести.— Ты где? — быстро спросила я.— Я… — она пыталась говорить, но голос дрожал. — Я не могу… я не могу по телефону…— Хорошо. Где ты?Мы договорились встретиться в парке недалеко от салона.Когда я вышла, погода изменилась.Солнце почти исчезло, небо стало тяжёлым, серым, и в воздухе уже чувствовалась влага — та самая, которая появляется перед дождём.Парк был почти таким же, как всегда, но в этот день он казался другим.Деревья стояли тихо, их листья чуть шевелились от ветра, дорожки были влажными после утренней сырости, а люди, проходящие мимо, будто спешили — каждый в свою сторону, каждый со своими мыслями.Я увидела Лилю сразу.Она сидела на скамейке.Сгорбившись.Как будто уменьшилась в размерах.Подойдя ближе, я остановилась на секунду.Она была в бирюзовом плаще, который обычно подчёркивал её яркость, но сейчас выглядел чужим на ней. Рыжие волосы, всегда живые, пышные, сегодня казались немного растрёпанными, как будто она не обращала на них внимания. Лицо — бледное, глаза покрасневшие от слёз.Она подняла на меня взгляд.И в этом взгляде не было той Лили, которую я знала.— Лиль… — тихо сказала я и села рядом.Она сразу уткнулась мне в плечо.— Он… — начала она и снова заплакала.Я не перебивала. Просто была рядом.Через несколько минут она смогла говорить.— Он… женат… — выдохнула Лиля. Я медленно выпрямилась.— Что?— Он сказал, что развёлся… — голос её дрожал. — А вчера… мне сказали… что нет… что он… во втором браке…Она закрыла лицо руками.— Я не смогла у него спросить… — продолжала она. — Он… он уже выпил… много… он был какой-то… не такой… я смотрела на него… и не могла…Я чувствовала, как внутри поднимается тяжесть.— Может, это ошибка?.. — осторожно сказала я.Она покачала головой.— Я не знаю… — прошептала она. — Но… я чувствую…Она подняла глаза.— Я чувствую, что это правда.В этот момент первые капли дождя упали на дорожку.Редкие.Тяжёлые.Мы сидели молча.Рядом проходили люди, кто-то ускорял шаг, кто-то открывал зонты, кто-то оглядывался на небо.А мы просто сидели.И между нами была не только тишина.А понимание.Что не все истории, которые начинаются красиво… продолжаются так же.Я посмотрела вперёд, на серое небо, на деревья, на пустую дорожку.И вдруг вспомнила тот цветок в витрине.Такой похожий. Но в голове мелькнула мысль..а вдруг не тот …вдруг я ошибаюсь.

Между правдой и желанием

После той встречи в парке, под тяжёлым весенним небом, я долго не могла отпустить мысль о Лиле, потому что в её взгляде тогда было слишком много боли и слишком мало ясности, и мне хотелось хоть как-то вернуть ей ощущение опоры, пусть даже через простое, но честное действие.

— Тебе нужно с ним поговорить, — сказала я ей, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. — Не додумывать, не мучиться, не строить версии, а просто услышать его.

Она не ответила сразу, только кивнула, словно соглашаясь больше не со мной, а с необходимостью самой для себя расставить точки.

На следующий день они договорились встретиться.

Кафе, в котором они увиделись, было небольшим и тихим, с мягким светом и редкими посетителями, которые сидели на расстоянии друг от друга, не вмешиваясь в чужие разговоры, и именно это создавало ощущение уединённости, будто весь мир на время сузился до одного столика.

Олег уже был там.

Когда Лиля вошла, он поднялся ей навстречу, и в его движениях чувствовалась лёгкая несобранность, как у человека, который ещё не до конца пришёл в себя.

— Привет, — сказал он, стараясь улыбнуться.

— Привет…

Он выглядел уставшим, глаза были чуть покрасневшими, а голос — мягче обычного, как будто он действительно провёл непростую ночь.

— Извини, — добавил он, опускаясь обратно на стул, — вчера немного перебрал… с утра голова раскалывалась. Ну… отпуск, сама понимаешь, можно расслабиться.

Лиля лишь кивнула, не поддерживая лёгкий тон, который он пытался задать.

Между ними повисла короткая пауза, в которой было больше напряжения, чем в любом разговоре.

— Я заметил, — сказал он, внимательно глядя на неё, — что у тебя под конец вечера настроение испортилось. Что-то случилось?

Она сделала глубокий вдох, как будто собирая в себе слова, которые не хотелось произносить.

— Мне кое-что сказали, — тихо начала она. — И я хочу услышать это от тебя.

Олег чуть напрягся, и это не укрылось от неё.

— Что именно?

— Что ты женат.

Слова прозвучали спокойно, без обвинения, но в них было достаточно силы, чтобы изменить всё.

Он отвёл взгляд, провёл рукой по лицу и, словно обдумывая, с какой стороны подойти к ответу, заговорил быстрее, чем обычно.

— Это не совсем так, — начал он. — Мы с ней… живём вместе только формально. Уже давно. Как соседи. В разных комнатах. У нас всё закончилось.

Он говорил торопливо, будто боялся, что его не дослушают или не поймут.

— Я собираюсь разводиться, просто это не так быстро решается, как хотелось бы.

Лиля молчала, не перебивая, и именно это молчание заставляло его продолжать.

И вдруг его голос стал мягче.

— Ты знаешь… — сказал он, глядя на неё уже иначе, — я ведь ещё со школы был влюблён только в тебя.

И эти слова, сказанные почти тихо, оказались сильнее всех предыдущих объяснений.

Лиля сидела напротив него и чувствовала, как внутри неё сталкиваются два мира.

С одной стороны — разум, который уже подсказывал осторожность, напоминал о сомнениях, о словах Ирины, о несостыковках.

С другой — чувство, которое возникло между ними, его взгляд, его голос, его слова, в которых так хотелось найти правду.

Ей хотелось верить.

Не потому что она была наивной, а потому что ей было важно, чтобы это оказалось настоящим.

Но вместе с этим в ней жило напряжение — тонкое, почти незаметное, но постоянное, как будто внутри натянулась невидимая нить, готовая в любой момент оборваться.

— Я не знаю… — тихо сказала она.

— Не нужно сейчас знать, — ответил он мягко. — Просто будь рядом.

Когда они вышли из кафе, день уже начал клониться к вечеру, и в этом переходе света было что-то особенно уязвимое, будто сама природа задержала дыхание.

Решение, которое Лиля приняла, было не продуманным, а скорее внутренним, почти импульсивным, но в то же время очень искренним.

— Поедем ко мне, — сказала она.

Он посмотрел на неё внимательно и кивнул, не задавая лишних вопросов.

По дороге они заехали в супермаркет, и здесь Олег, словно желая заполнить паузу действиями, быстро взял на себя инициативу, уверенно выбирая продукты, будто этот вечер уже был для него чем-то понятным и решённым.

В корзину легли дорогие сыры — мягкие, сливочные, с благородной плесенью; тонко нарезанные мясные деликатесы — прошутто, балык; свежие овощи, зелень, баночка оливок; яркая коробка клубники, которая выглядела почти как обещание лета; плитка тёмного шоколада и бутылка хорошего вина — глубокого, насыщенного, не из тех, что берут наспех.

— Будем жить красиво, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Лиля лишь кивнула, наблюдая за ним и пытаясь уловить, где заканчивается его искренность и начинается что-то другое.

Квартира встретила их теплом и светом.

Она была не роскошной, но уютной, с тем самым ощущением порядка и заботы, которое создаётся не деньгами, а вниманием к деталям. Светлые стены, новая мебель с мягкими линиями, аккуратно расставленные вещи, плед на диване, несколько живых цветов — всё говорило о том, что здесь живёт человек, который умеет создавать пространство для себя.

Они накрывали стол вместе, неспешно, обмениваясь фразами, которые не требовали продолжения, но создавали ощущение близости. Вино наполнило бокалы, мягкий свет сделал комнату ещё уютнее, а разговор постепенно стал тише и глубже.

Музыка заиграла негромко.

— Потанцуем? — спросил Олег, протягивая ей руку.

Она на секунду замялась, но всё же встала.

Танец начался осторожно, но очень быстро стал близким, почти интимным, в котором расстояние между ними исчезло, уступив место теплу, дыханию и взглядам, которые говорили больше, чем слова.

И когда он наклонился к ней, первый поцелуй оказался не неожиданным, а почти естественным продолжением этого движения навстречу друг другу.

Дальше всё происходило плавно, без резких границ, как будто этот вечер сам вёл их туда, где уже не нужно было объяснений.

Позже, когда комната наполнилась тишиной, Лиля лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как её дыхание постепенно выравнивается.

Рядом был он — тёплый, живой, настоящий.

Она повернула голову и посмотрела на него.

И в этот момент её глаза снова стали светлыми.

Почти счастливыми.

Но где-то глубоко внутри, за этим спокойствием, всё ещё жила та самая тонкая, едва заметная тревога, которая не исчезла, а лишь на время отступила.

И, возможно, именно она ещё напомнит о себе.

Три дня до встречи

В субботу утром я проснулась без будильника, с тем редким ощущением, когда впереди целый день принадлежит только тебе, и не нужно никуда спешить, ни за кого отвечать, ни подстраиваться под чужой ритм. Телефон тихо лежал рядом, и я, не спеша, взяла его в руки, ещё не до конца проснувшись, но уже чувствуя лёгкое внутреннее предвкушение.

Сообщение с Валдберис.

Мои заказы пришли.

Я улыбнулась.

Это было именно то маленькое событие, которое в другое время прошло бы почти незаметно, но сейчас воспринималось как часть чего-то большего, как ещё один шаг к предстоящей встрече.

Я собралась быстро, почти с удовольствием, и поехала за вещами, ловя себя на том, что настроение у меня лёгкое, почти приподнятое, словно внутри всё постепенно настраивается на одну волну.

В примерочной я не торопилась, выбирая каждый образ с вниманием, рассматривая себя в зеркале чуть дольше обычного. Блузки ложились мягко, подчёркивая линию плеч, брюки сидели именно так, как я хотела - без необходимости что-то «подтягивать» или «скрывать». И в какой-то момент я вдруг заметила, что силуэт стал легче.

Минус три килограмма.

Небольшая цифра, но ощущение — совсем другое.

Я чуть повернулась в сторону, посмотрела на себя ещё раз и невольно улыбнулась.

— Ну вот… — тихо сказала я.

Всё садилось идеально.

И, что было важнее, я сама себе нравилась.

С покупками в руках, довольная и чуть окрылённая, я вышла на улицу, где воздух был свежим, а день — спокойным, и поехала домой, уже мысленно возвращаясь к самому главному.

Алекс прилетал через три дня.

Эта мысль теперь жила во мне постоянно, тихо пульсируя где-то внутри, напоминая о себе в самых неожиданных моментах. Мы стали общаться чаще, почти каждый день созванивались по скайпу, и эти разговоры уже не были просто знакомством — в них появлялась конкретика, детали, планы.

Мы обсуждали его перелёт, время прилёта, возможные задержки, маршрут из аэропорта.

Он сказал, что остановится у родственников.

— Не хочу тебя стеснять, — объяснил он спокойно.

Я, конечно, предложила ему остановиться у меня, но он мягко отказался, и в этом его решении было что-то уважительное, аккуратное, как будто он заранее берёг границы, которые мы ещё только собирались пересечь.

И от этого он нравился мне ещё больше.

Иногда, когда я представляла нашу встречу — не в переписке, не в голосе, а вживую, — у меня действительно на секунду замирало сердце, а дыхание словно останавливалось, уступая место этому странному, почти физическому ощущению ожидания.

И сразу же появлялся вопрос:

каким он будет рядом?

Оставшиеся три дня вдруг наполнились множеством мелких, но необходимых дел, которые раньше можно было бы отложить, но сейчас хотелось завершить всё до последней детали, словно от этого зависела не только внешняя, но и внутренняя готовность.

Нужно было разобрать шкаф, избавиться от лишнего, чтобы освободить место не только для вещей, но и для нового состояния. Привести в порядок кухню, обновить какие-то мелочи, которые давно ждали внимания. Купить продукты, чтобы дома было не просто чисто, но и уютно, с тем самым ощущением «тебя ждали».

И среди всего этого списка было два пункта, которые почему-то казались особенно важными.

Купить красивое бельё.

Не потому что «надо», а потому что хотелось чувствовать себя уверенно, спокойно, без лишнего волнения, зная, что под одеждой всё так, как мне самой нравится.

И, конечно, та самая ваза.

Та, которую я увидела в витрине.

С тем самым цветком.

Я снова вспомнила его — простой, но почему-то цепляющий, почти символичный, и в этой мысли было что-то тихое, почти личное.

Как будто история, которая началась с одного цветка на экране, теперь постепенно переходила в реальность.

И я уже не просто наблюдала за этим.

Я в ней жила.

Смех, который всё лечит

В воскресенье вечером, когда день уже начинал медленно терять свои краски, а в квартире становилось особенно уютно, Лиля пришла ко мне.Я открыла дверь — и сразу всё поняла по её лицу.Она светилась.Не показной радостью, не восторженной суетой, а тем тихим, тёплым счастьем, которое невозможно сыграть. Глаза блестели, движения стали мягче, и даже в том, как она сняла плащ и прошла в комнату, чувствовалось — она сейчас живёт в своём маленьком, только ей понятном мире.— Ну? — сказала я, едва сдерживая улыбку.— Всё, — выдохнула она, — я пропала.И, не дожидаясь вопросов, начала рассказывать.Про кафе.Про разговор.Про его слова.Про вечер у неё дома.Я слушала внимательно, но где-то внутри у меня всё равно жило напряжение — не её, моё. Потому что параллельно, где-то совсем рядом с её историей, разворачивалась моя.Через три дня прилетал Алекс.И это ожидание уже не было лёгким.Оно стало плотным, ощутимым, почти физическим, как будто внутри меня кто-то всё время слегка касался струны, не давая ей затихнуть.Лиля, конечно, это почувствовала.— Так, — сказала она вдруг, резко сменив тон, — тебе срочно нужно расслабить мозги.— Спасибо, доктор, — усмехнулась я.— Не спорь, — отрезала она. — Сейчас всё организуем.И, не дожидаясь моего ответа, быстро накинула куртку и побежала в местный магазин.Я осталась одна на кухне и, пользуясь моментом, занялась лёгкой закуской — нарезала сыр, выложила оливки, достала свежие овощи, быстро собрала всё на тарелке, добавила хлеб, немного зелени, и сама не заметила, как втянулась в этот простой, успокаивающий процесс.Через несколько минут дверь распахнулась.— Я вернулась! — торжественно объявила Лиля, ставя пакет на стол.— Надеюсь, ты не купила ничего «экспериментального», — сказала я.— Только проверенное счастье, — подмигнула она.Мы устроились удобно — сели ближе друг к другу, включили тихую музыку, налили по бокалу чего-то лёгкого, сладковатого, и разговор потёк сам собой.Сначала мы смеялись.Над Олегом, над его попытками выкрутиться, над его «я ещё со школы…», над тем, как Лиля делала вид, что всё контролирует, хотя было очевидно — ничего она уже не контролирует.Потом начали вспоминать школу.Потом — мужчин.Потом — себя.И где-то между этими разговорами вдруг наступил момент, когда смех стал тише, а голос — мягче.— А если… — начала Лиля и не договорила.Я посмотрела на неё.— А если всё не так? — закончила она.И в этом «если» было всё.Мы немного помолчали.Потом кто-то из нас снова пошутил.И снова стало легче.Так, смеясь и вдруг неожиданно замирая, мы прожили этот вечер — как умеют только подруги, которые знают друг друга не первый год.К концу вечера Лилю заметно «развезло».То ли от вина, то ли от эмоций, то ли от той самой бессонной ночи, которая была у неё накануне.Она уже смеялась чуть громче, чем нужно, говорила чуть быстрее и иногда теряла нить разговора, но при этом выглядела по-своему трогательно.— Я вообще в порядке, — серьёзно заявила она, едва не уронив бокал.— Конечно, — кивнула я. — Абсолютно.Я пошла её провожать.По дороге прихватила пакет с мусором — заодно, подумала, всё равно вниз.Мы спустились вниз, и я, не задумываясь, сразу выбросила его в бак, потому что именно для этого, собственно, и брала его с собой, а не для участия в каких-то вечерних приключениях, о которых тогда ещё не подозревала.Мы встали рядом с подъездом, ожидая такси, и Лиля, слегка покачиваясь от усталости и вина, вдруг оживилась, словно вспомнила что-то невероятно важное.— Слушай… — протянула она, прищурившись. — А как называется то, что мы пили?Я сначала не поняла, о чём речь, а потом вспомнила нашу бутылку с чем-то сладким и коварно приятным.— Ты сейчас серьёзно? — спросила я, уже предчувствуя развитие событий.— Абсолютно серьёзно, — уверенно кивнула она. — Это было очень вкусно. Нам нужно знать.Мы начали вспоминать.Перебирали варианты, спорили, перебивали друг друга, предлагали названия, которые звучали всё более абсурдно.— Может, «Пьяная груша»?— Это ты у нас сегодня пьяная груша – расхохоталась я.— Тогда «Вишнёвый рай»?— Ну, это уже звучит как торт.Мы замолчали.И почти одновременно посмотрели в сторону мусорного бака.Я тяжело вздохнула.— Даже не думай.Лиля посмотрела на меня с тем самым выражением, которое означало: уже подумала.— Мы же только что её выкинули… — тихо, почти с надеждой сказала она.Я перевела взгляд на бак, потом на неё.— Лиля…— Ну а вдруг она сверху лежит! — быстро добавила она.И в этот момент я поняла, что сопротивляться бесполезно.— Ладно, — сказала я. — Но если нас кто-то увидит, я скажу, что это была твоя идея.— Конечно моя, — кивнула она с достоинством.Мы подошли к баку.Открыли крышку.И в ту же секунду оттуда с громким недовольным шипением выскочили два кота, которые, судя по всему, уже успели устроить там свою вечернюю трапезу.— ААА! — вскрикнула Лиля, резко отступая назад.— Это они нас испугались! — сказала я, делая шаг в сторону.— Да-да, конечно, — пробормотала она, пытаясь восстановить равновесие.Мы всё-таки заглянули внутрь.— Вон тот пакет похож, — указала Лиля.— У нас все пакеты похожи, — вздохнула я.Тем не менее, мы начали искать.Перебирали пакеты, заглядывали, пытались вспомнить, как именно выглядел наш, и с каждой секундой ситуация становилась всё более абсурдной.Где-то сбоку раздалось недовольное ворчание.— Девушки… ночью… в мусоре копаются…Мы обернулись.Неподалёку стоял местный бомж, который явно был не в восторге от того, что мы нарушили его привычный порядок.— Мы не копаемся, — серьёзно сказала Лиля. — Мы ищем.— Что? — недоверчиво спросил он.— Воспоминания, — с достоинством ответила она.Я не выдержала и рассмеялась.Мы искали ещё пару минут.Безрезультатно.— Всё, — сказала я, закрывая крышку бака. — Значит, судьба против.— Эх, судьба – злодейка! — вздохнула Лиля.В этот момент подъехало такси.Я помогла ей сесть, всё ещё улыбающуюся, чуть растрёпанную, но уже заметно уставшую, закрыла дверь и махнула водителю.Машина тронулась.А я осталась стоять на месте, с лёгкой улыбкой и ощущением, что этот вечер, со всем своим смехом, нелепостями и искренностью, был именно тем, что нужно.И только потом, поднимаясь обратно в квартиру, я снова вспомнила: через три дня.

Странный сон

Под утро мне приснился сон.Странный, тревожный, слишком похожий на реальность, чтобы сразу от него отмахнуться.Мне снилось, что Алекс уже прилетел, и я это точно знала — не сомневалась ни на секунду, как будто кто-то внутри меня просто сообщил: «он здесь». Но при этом происходило что-то необъяснимое — он не звонил, не писал, не приходил, не давал о себе знать, словно растворился в этом городе, едва появившись.Я ходила по каким-то улицам, заходила в знакомые и незнакомые места, ловила прохожих, спрашивала почти у каждого:— Вы не видели Алекса?Люди смотрели на меня с лёгким недоумением, пожимали плечами, кто-то даже не останавливался, а я продолжала искать, чувствуя, как внутри растёт тревога, которая уже не поддавалась контролю.И в какой-то момент стало по-настоящему страшно.Я проснулась резко.Села на кровати, тяжело дыша, и только через несколько секунд поняла, что это был сон.Настоящий, липкий, холодный.Я провела рукой по лбу — кожа была влажной.Холодный пот.В комнате стояла утренняя тишина, та самая, в которой ещё нет суеты, но уже нет ночи, и от этого она кажется особенно пустой.Я потянулась к телефону.Экран загорелся.Около восьми утра.Я замерла.Алекс должен был прилететь два часа назад. У него была пересадка в Стамбуле, он там ждал рейс на Москву почти 11 часов.Мы это обсуждали, я помнила каждую деталь, каждый временной промежуток, словно расписание было у меня не в голове, а внутри.Я ещё несколько секунд смотрела на экран, словно ожидая, что он сам сейчас оживёт, загорится, зазвонит.Но он молчал.— Наверное, не хочет беспокоить так рано… — тихо сказала я сама себе.Эта мысль показалась логичной.Даже правильной.И страх, который остался от сна, словно отступил.Почти.Я встала, медленно прошлась по комнате, пытаясь вернуть себе обычное состояние, но внутри уже что-то было не так — будто тишина вокруг стала чуть гуще, чем должна быть.Я специально взяла выходной.Этот день должен был быть другим.Особенным.Я представляла его заранее — спокойное утро, лёгкое волнение, сборы, мысли, ожидание звонка…Но реальность оказалась другой.Я не могла найти себе места.То подходила к окну, то возвращалась к столу, то снова брала в руки телефон, проверяя, не пропустила ли звонок, не пришло ли сообщение, не загорелся ли экран в тот момент, когда я отвернулась.Телефон почти не выпускала из рук.Иногда просто держала его, не делая ничего, словно сам факт прикосновения мог приблизить тот самый звонок.Я пыталась заняться делами — включала чайник, наливала воду, открывала шкаф, бралась за какие-то мелочи, но всё это длилось не больше пары минут.Мысли всё равно возвращались к одному.Почему он не звонит?Может, задержка рейса?Может, проблемы с багажом? Может быть, что-то случилось в Стамбуле?Может, устал, доехал до родственников и решил сначала отдохнуть?Каждое объяснение казалось возможным.И каждое — недостаточным.Я снова посмотрела на экран.Тишина.Прошло ещё немного времени.И вдруг я поймала себя на том, что начинаю вспоминать сон.Тот самый.Где он уже был здесь…но его как будто не было.Я резко отогнала эту мысль.— Не придумывай, — сказала я себе.Но внутри уже появилось то самое ощущение, которое невозможно объяснить словами.Не страх.Ещё нет.Но и не спокойствие.Что-то между.Тонкое.Неприятное.Как будто ожидание вдруг стало…слишком тихим.

Встреча

Я стояла посреди комнаты, всё ещё с телефоном в руках, и эта тишина, которая уже начинала давить, вдруг стала почти невыносимой.И именно в этот момент раздался звонок в дверь.Не громкий.Но настойчивый.Словно тот, кто стоял за дверью, точно знал, что я дома… и что я открою.Сердце резко ударило где-то в горле.Я замерла.На секунду.Потом ещё на одну.Мысли спутались, дыхание сбилось, и я вдруг поймала себя на том, что не могу сразу сделать шаг — как будто реальность догнала меня слишком резко.Я прошлась по комнате, будто пытаясь выиграть ещё немного времени, провела рукой по волосам, зачем-то поправила блузку, посмотрела на себя в зеркало — и тут же отвернулась.— Это он… — почти шёпотом сказала я.И уже не раздумывая, быстро пошла к двери.Рука легла на ручку.На мгновение я закрыла глаза.И тут же открыла.Он стоял на пороге.Алекс.Живой.Настоящий.Не в экране, не в голосе, не в сообщениях — здесь, прямо передо мной.И первое, что я увидела — его глаза.Тёмные, глубокие, живые, с тем самым блеском, который невозможно передать ни через камеру, ни через слова. В них было узнавание, радость и что-то ещё… что-то сильное, почти не сдержанное.Мы не сказали ни слова.Это оказалось лишним.Он сделал шаг вперёд.Я — навстречу.И в следующее мгновение мы уже обнимали друг друга так, будто пытались наверстать всё время, которое прошло между «тогда» и «сейчас».Тепло его рук, его запах, его дыхание — всё было слишком настоящим, чтобы остановиться и подумать.Он чуть отстранился, посмотрел на меня, и этот взгляд был настолько близким, что у меня перехватило дыхание.А потом — поцелуй.Глубокий.Долгий.Без спешки, но с такой силой, что внутри словно что-то разом отпустило все тормоза.Я даже не заметила, как закрыла глаза.Как сильнее прижалась к нему.Как пальцы сами нашли его плечи.Мир вокруг исчез.Остались только мы.Мы почти не размыкали объятий.Стояли на пороге, не переходя эту невидимую границу, как будто сам момент был слишком важным, чтобы двигаться дальше.Он провёл рукой по моей спине, чуть сильнее притянул к себе, и в этом движении было столько уверенности и желания, что я почувствовала, как внутри всё откликается.Его пальцы скользнули к пуговицам моей блузки.Медленно.Почти вопросительно.Но ответа он уже не ждал.Я выдохнула, и в этом выдохе было всё — и волнение, и ожидание, и та самая невозможность остановиться.Мои руки, словно сами по себе, коснулись его футболки, провели по ткани, по линии плеч, и я почувствовала, как под пальцами тепло.Он снова поцеловал меня — чуть иначе, глубже, и этот поцелуй уже не был осторожным.Он был настоящим.Я не помню сколько длилась наша близость...минуты или часы. Наконец, я обмякла и застыла на подушках, не в силах вернуть свой разум на прежнее место, он все еще витал где-то далеко от меня, оставляя нежиться в волнах удовольствия. Алекс прошёл в ванну, вернулся и я скорее почувствовала, чем увидела, что он опять лег рядом и улыбнулся.Тихо.Почти с облегчением.- Привет… — сказал он.- Привет - ответила я.-Ты почему так долго молчал?