- -
- 100%
- +
– Воронин, ты доигрался! На вас с Сидориным заявление написали инспектору по делам несовершеннолетних. Портфель оставь здесь, а сам – домой, за родителями. – Русичка запнулась, будто что-то вспомнив: – Отца приведешь!
– Он на работе.
– Значит, звони на работу, пусть приедет.
– Послушайте, Елена Николаевна, давайте не надо отца, у него сегодня ответственная встреча. Можно, я пойду в класс, звонок уже был.
– Боюсь, Воронин, учиться теперь вам придется в другом месте. Там из вас людей сделают. Стой здесь, сейчас милиционер придет с вами разбираться. – Русичка щелкнула каблуками и быстро засеменила в сторону учительской.
Мы с Машей переглянулись и одновременно приняли одно и то же решение: надо отсюда сматываться, да поскорее. Вот только как же Лешка один…
Только мы о нем подумали, как он возник в дверях коридора, стряхивая с бейсболки капли дождя.
– Вы чего тут торчите?
– Тебя ждем. Пошли отсюда скорей.
– Не, мне нельзя, родители вчера такую разборку устроили, все припомнили, что было и чего не было.
– Сейчас за нами милиция придет, по делам несовершеннолетних. Мало не покажется. Пошли, поговорим в другом месте, а то ведь поздно будет.
Мы стояли напротив выхода из школы. В коридоре народу уже почти не было, звонок прозвенел пять минут назад. Я почувствовал, что кто-то потянул меня за рукав. Рядом стояла маленькая девочка, наверное, первоклассница. Она молча протянула мне запечатанный конверт, повернулась и побежала по лестнице вверх. Мы смотрели на конверт, и я не решался его вскрыть. Неприятный холодок в спине предсказывал, что ничего хорошего мы сейчас не узнаем.
Я решительно оторвал сбоку полоску бумаги и вытряхнул содержимое конверта на ладонь. У меня в руке был кусок жестких рыжеватых волос.
Как завороженный, я не мог оторвать взгляда от этого клочка, срезанного с Лёликиного хвоста. Маша решительно взяла у меня конверт и осмотрела его:
– Здесь записка!
Она вытащила сложенный вдвое тетрадный лист и медленно прочла:
«Не пойдете на кастинг – получите шавку. А если пойдете… (в этом месте была нарисована собачка, лежащая вверх ногами с вывалившимся набок языком)».
– Все ясно! Кирюк испугался конкуренции. Он знает, что вы катаетесь сильнее, чем он со своим тупым Бушуевым. Надо же до такого додуматься. – Маша сложила записку, сунула ее обратно в конверт, взяла с моей ладони кусок Лёликиной шерсти и тоже положила в конверт:
– Я знаю, что надо делать! Где тот, который по делам несовершеннолетних? Кажется, для него есть действительно серьезная работа!
– Долго думала? – Лешка был мрачнее тучи. – И про кастинг ты тоже в милиции расскажешь? И про вчерашний мордобой? Лёлик – это наша личная проблема. Мы должны решить ее сами!
Мне было приятно, что Лешка сказал «наша». Ведь Лёлик был моей собакой, и проблема, в общем-то, была моя. Впрочем, ничего другого от своих друзей я и не ожидал.
– Пошли, у меня есть план. – Лешка подтолкнул нас к выходу.
Мы молча вышли под дождь. Решено было идти к Маше, у нее дома никого не было.
Глава 14
Лёлик проголодался
Лёлик проснулся рано. Вчера, когда он, заспанный, притащился на кухню проверить, что мама готовит на ужин, есть совсем не хотелось. То есть теоретически, конечно, Лёлик не отказался бы ни от гуляша, ни от поджаренного бекона, но есть гречку, только что сваренную мамой, даже с подливкой из-под фрикаделек, ему тогда не хотелось. Да и, в общем, копченая сарделька, которую ему предложил противный мальчишка, по большому счету на сытый желудок была «не фонтан». Но сейчас Лёлик съел бы даже пшенку без масла, даже гороховый суп… Нет, – Лёлик почесал за ух ом, – гороховый суп он, пожалуй, есть бы не стал даже если бы умирал голодной смертью. В своей нелюбви к этому б люду Лёлик был солидарен со своим хозяином, за что они оба неоднократно были репрессированы мамой.
Сейчас воображение рисовало Лёлику аппетитную колбаску с мелким жиром, гирлянду толстеньких шпикачек, горку маленьких кот леток, которые часто делала мама, и Лёлик в этом ей помогал как мог – доедал мясные обрезки, пробовал фарш, первым дегустировал только что пожаренную подрумянившуюся котлетку прямо со сковородки. Или просто так болтался на кухне, чтобы маме было с кем поговорить.
По утрам Лёлику полагалась овсянка с замешанными в нее маленькими кубиками собачьих консервов в желе. Вообще-то Лёлик предпочитал человеческую еду, она вкуснее пахла и аппетитней выглядела. Но от консервов для собак тоже не отказывался, хотя сухой корм не любил. Но сейчас Лёлик бы съел даже овсянку без всяких консервов, просто с кусочком масла.
Лёлик сглотнул слюну и вздохнул. Время завтрака уже давно прошло, а в подвале по-прежнему было тихо. Лёлик решил обследовать место своего заточения. Он ткнул лапой в дверь, но она даже не шелохнулась, обошел комнату по периметру, принюхиваясь к валявшимся повсюду тряпкам и коробкам, и снова вернулся к окну. Между полом и окном была огромная щель, из которой неприятно дуло сырым холодным воздухом. Лёлик опустил нос в щель и принюхался.
Похоже, это был его шанс. Распластавшись по полу, Лёлик стал протискиваться в узкую черную щель. Голова прошла легко.
Как-то Лёлик уже пролезал в узкую дырку в заборе, когда они с ребятами убегали от хулиганов. Ребята тогда перемахнули через забор, а Лёлик полез в заборную дыру. Голова тогда тоже легко вошла, а вот пузо никак не хотело пропихиваться. Мальчишки пытались подтолкнуть его сзади, но это было больно, да и толку – ноль. А Маша, первой перемахнув через забор, взяла Лёлика за морду и сказала: «Лёлик, поднатужься, вперед!» И Лёлик поднатужился, подобрал пузо и пролетел в дырку, как будто его маслом намазали.
Но сейчас рядом не было ни Маши, ни ребят. И Лёлик сам себе строго сказал: «Это твой последний шанс!»
Глава 15
Маша рассуждает логически
– Они наверняка заперли его в каком-нибудь заброшенном месте. У метро дом новый строят, там все почти готово, а жильцов нет. Надо все проверить. Давайте разделимся и поищем, – предложил Лешка, когда мы, промокшие, добрались до Машиного дома.
– Точно! И подвалы надо прочесать. А ты чего молчишь, Маш? – подхватил я Лешкину идею.
Погрузившись в раздумья, Маша сидела хмурая:
– Так мы можем неделю искать и ничего не найти. Нам нужно установить слежку за Кирюком. Думаю, рано или поздно он захочет навестить Лёлика, чтобы убедиться, что его план работает. – Маша на секунду замолчала. – Кирюк боится собак, я точно знаю. Пару недель назад за Дашкой отец в школу заезжал с собакой. У них ротвейлер, мордастый такой, но не злой. Так Валерка, как его увидел, побледнел, к стенке прижался и не пошевелился, пока Дашка не вышла и они не уехали. Нет, следить надо за Бушуевым!
– Маш, ну ты у нас просто Гугл ходячий! Даже я бы до такого не додумался! – Лешка искренне восхищался Машиным умом и сообразительностью. – Побежали скорее искать Бушуева!
– Никуда бежать не надо. Сейчас Бушуев с Кирюком в школе, у них… то есть у нас, шесть уроков. Есть еще часа два, чтобы все обдумать.
Расположившись на уютной Машиной кухне, мы стали ждать, когда кончатся уроки.
Время шло нестерпимо медленно. Я старался не думать о Лёлике, отвлекая себя на мысли о завтрашнем кастинге. Но и эти, недавно еще самые сладкие мечты, незаметно окрасились в серый цвет пессимизма: так могло случиться, что никакого кастинга для меня, увы, не будет. И от этой мысли, замешанной на тревоге за Лёлика, у меня защипало в носу и глаза предательски покраснели. Чтобы скрыть свою слабость от друзей, я резко встал: «Пойду прогуляюсь». Маша поняла, что мне на до побыть одному, она всегда понимала меня без слов:
– Давай, встречаемся минут за десять до звонка за школой, у трансформаторной будки.
Глава 16
Незнакомец в черном капюшоне
Дождь кончился, но было сыро и туманно. Листья с деревьев уже облетели, и все вокруг стало коричнево-серым, в тон моему настроению. Прохожих на улице было мало. Старушка с тележкой на колесиках, прихрамывая, пересекала двор, почтальон с сумкой через плечо и пачкой газет под мышкой направлялся к соседнему дому…
Из-за угла вышел парень в черной куртке и капюшоне по самый нос. Его сутулая фигура, медвежья походка и огромные башмаки на толстой подошве сильно смахивали на дружка Валерки Кирюка – Бушуева. Я не придал этому особого значения, со мной это часто бывает: если долго думаешь о чем-то, то все вокруг начинает преображаться, принимая черты и формы предмета моих мыслей. Но мои ноги почему-то стали передвигаться вслед этому сутулому парню.
Сутулый вышел со двора на улицу, прошел примерно квартал и завернул снова во двор. Это была самая старая часть нашего района и самая, пожалуй, некрасивая. В основном здесь располагались обшарпанные пятиэтажки с выбитыми на лестницах окнами, а на первых этажах жили особенно злобные бабки из тех, которые не умеют говорить спокойным голосом и пишут ругательные письма во все газеты.
Обогнув первую пятиэтажку, сутулый остановился у подъезда и оглянулся. Теперь сомнений быть не могло – это действительно был Бушуев. Меня он видеть не мог, я вовремя спрятался за кустом еще не облетевшей сирени, и теперь, наблюдая за крадущимся к подъезду Бушуевым, я внезапно понял: за последние несколько дней мне впервые повезло.
Сутулая фигура скрылась в подъезде, и я вышел из своего убежища. Медлить было нельзя, на до было во что бы то ни стало застать Бушуева на месте преступления.
Подъезд был темный и грязный. Пахло помойкой, плесенью, кошками и отсыревшими окурками. Стены были исписаны английским и русским матом и проиллюстрированы выцарапанными непристойными рисунками. Сразу от входа влево уходила узкая лестница с покореженными перилами. Справа проход закрывала массивная железная дверь, выкрашенная когда-то в зеленый цвет.
Дверь была приоткрыта, и я инстинктивно почувствовал, что мне сюда. Скрип, с которым она приоткрылась, мог спугнуть Бушуева, и прежде чем двигаться дальше, я целую минуту стоял, прижавшись к холодной стене. Сделав шаг в темноту, я почувствовал, что уровень пола понижается и нащупал ногой ступеньку, потом другую, и, наконец, спустился в подвал.
Было темно, хоть глаз выколи, но где-то справа мелькнул свет карманного фонаря. Придерживаясь за холодную и скользкую трубу, я медленно стал двигаться в сторону промелькнувшего света. И вдруг прямо передо мной что-то загремело, до меня донеслось несколько злобных вскриков, состоящих из ругательств, и прямо передо мной появился Бушуев. Я не видел его лица – только силуэт на фоне открывшегося за его спиной подвального окна. Бушуев стоял в двух шагах от меня и ругался. Я вдавился в стену насколько мог, и старался не дышать. Страха я не чувствовал, только озноб – в подвале стоял настоящий могильный холод. Секунд через десять, которые показались мне вечностью, Бушуев перестал ругаться и выбежал из подвала.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.