Мой Ванька

– Хорошо, я постараюсь.

– Не постараюсь, а сделаю! Должно быть только так. Всё! Начинаем!

Ванька снимает с Юры штаны и футболку. Разуваюсь и ставлю ногу на кровать.

Очень осторожно укладываем тело животом мне на бедро. Ух ты-ы… Лунка даже невооруженным глазом видна в таком положении! Начинаю работать. Метод у меня был продуман, ещё когда я лечил Ваньку. После разогрева специальным массажем вокруг нужно сделать резкое движение вверх с нажатием двух соседних позвонков, чтобы нужный вышел. Долго грею, щупаю, даже прислушиваюсь. Причём прислушиваюсь сам не знаю к чему, может, даже к себе. И ловлю себя на том, что, как и в тот раз, молюсь. Пациент только посапывает, лёжа фактически головой вниз.

– Ванюха, руки сюда и сюда!

– Есть! – как-то по-военному отвечает он и кладёт руки.

– Будешь сильно нажимать. На счёт три…

Пальцы опять будто сами выбирают нужные точки…

– Раз… Два… Три!

– Аух-х! – вскрикивает Юра и счастливо бормочет: – Мне было больно…

– Вот и отлично! Ванюха, кладём его на спину. Только очень осторожно!

Как хрустальную вазу, кладём парня на спину на кровать. Сразу накатывает такая усталость! Так хочется спать… Даже ноги подкашиваются. Делаю несколько шагов назад и опираюсь о стенку. По ней спиной сползаю в положение на корточках. Уф…

– Так, Юра, неделю, а может быть, и больше ты обязан лежать только на спине.

– Понятно…

– Вань… Возьми что-нибудь острое и проведи по ногам. По одной от паха до стопы, от ягодицы тоже до стопы, а потом по самой ступне. То же с другой ногой. А ты, Юра, должен сказать, что ты чувствуешь. Понял?

– Ага, понял.

– Юр, что у тебя острое есть? – спрашивает Ванька.

– Сейчас иголку принесу, – слышу я голос Виктории. Значит, тоже смотрела! Как в театре… Глаза слипаются. Сил нет. Но я должен узнать результат. – Вот! Принесла!

– Только не коли, а просто проведи, – повторяю я на всякий случай.

– Щекотно! – заявляет Юра. – Немножко щекотно! Ой! Я чувствую! Папа, я чувствую! И здесь щекотно! Обалдеть!

– Теперь другую ногу! – приказываю, понимая, что сейчас отрублюсь.

– Ой! И здесь щекотно! Папа, и вторая тоже!

Всё! Проваливаюсь… Что-то покачивает меня… Меня несут!

– Отвалите, я сам… – пытаюсь сказать я. – Ну не мешок же я с картошкой!

– Саша… Ляжешь, поспишь, отдохнёшь… – это голос Сергей Александровича.

– Сашка, ты не сопротивляйся. Лучше поспи, – это Ванька… Братишка с охранником тащат меня к дивану. Укладывают…

Опять проваливаюсь.

Открываю глаза. Полумрак. Торшер в углу светит. Никого… Встаю и иду к Юре. Нахожу его комнату. Лежит на спине и что-то читает. Сажусь на край ложа.

– Ну как?

– Классно! Даже попросил ноги накрыть одеялом. Замерзать стали! – он улыбается. – А вы как?

– Ничего… Устал, но это пройдёт. Я ещё хочу тебе сказать… Только на спине! Понимаешь – пока хрящики, которые между позвонками, не окрепли в правильном положении, нужно очень беречься. Здесь всё зависит только от тебя. Я буду приходить каждый день и делать тебе разные массажи. И ног, и спины…

– А Ваня с вами будет приходить? – вдруг спрашивает Юра.

– Будет, конечно! Может быть, он и один будет приходить делать тебе процедуры. Я ведь ещё и в больнице работаю, и там всякое может быть!

– Понимаю… Спасибо вам, Александр Николаевич! – он с жаром хватает мою руку. – Теперь я верю, что буду ходить!

– Вот и прекрасно. Скажи теперь, как до гостиной добраться?

– Направо по коридору. Александр Николаевич… А ведь я вам сначала не верил. Простите… Тут многих папа привозил…

Подхожу к гостиной. Там явно что-то едят и даже пьют. Слышу, что Ванька уже захмелел. Это я по его голосу определяю.

– Сергей Александрович, я на Сашку готов молиться. Это такой человечище!

Ничего себе признания! Даже замедляю шаги.

– Да… Саша – волшебник! Я стольких приглашал, деньги платил, а он… Это действительно чудо! Я чувствую себя таким должником…

Всё! Хватит!

– Давайте закончим славословия, – прерываю я их достаточно резко. – Можно, я поем немного?

– Ой! Сашка пришёл! – братишка расплывается в полупьяной улыбке.

– Сашенька, конечно! Садись! И вот… Есть хороший коньяк!

– Спасибо, Сергей Александрович, но я за рулём. Мне ещё этого пьяницу, – улыбаясь, показываю на Ваньку, – домой везти надо.

– Сашенька! Вас с Ваней отвезут!

– Но мне машина завтра нужна.

– Кто-нибудь сядет за руль твоей машины и вас отвезёт. Я скомандую! Виктория!

Появляется Виктория.

– Ну как вы? Отдохнули? – спрашивает она, теперь ласково мне улыбаясь.

– Да, спасибо.

– Виктория, позови сюда Михаила.

– Сейчас! – и сразу скрывается. Надо сказать, после удачной процедуры с Юрой она сразу изменилась. Несмотря на габариты – летает!

Входит один из охранников. Он молод, но постарше меня.

– Миша, мы тут слегка отдохнём. Потом надо будет отвезти гостей на их машине. Вернёшься на такси. Я оплачу.

– Будет сделано, Сергей Александрович! – чётко отвечает охранник.

Смотрю Михаилу в лицо и понимаю, что мне что-то мешает. Точно! Вокруг переносицы я вижу, именно вижу тёмное пятно! Что же у нас там? Гайморова полость… В Булуне в больнице я работал с пациентом с гайморитом! Там всё обошлось за два сеанса.

– Что, гайморит?

– Откуда вы… знаете?

– Я не знаю, я вижу! Сергей Александрович, можно, я тут…

– Да, да! Конечно!

– Садись! – командую охраннику.

Он, недоумённо посмотрев на меня, садится на стул. Подношу ладонь к его лицу и… будто тысяча мелких гвоздей впиваются в неё! Начинаю словно выдёргивать эти гвозди пучками и отбрасывать. В общем, всё, как с любым воспалением.

– Встань! – Основные действия я закончил, теперь надо поправить его поле. Конечно, нужной яйцеобразной формы нет… Сейчас будет… – Ну всё. Готово!

– Такая лёгкость! – удивляется Михаил. – Будто и на вахте не был! Спасибо!

– Вот, Миша, ты получил процедуру прямо на работе! – смеётся хозяин. – Ладно, иди. Саша, теперь-то ты можешь себе позволить выпить с пациентом?

– Теперь могу! Наливайте!

– Ваня! Да он, оказывается, живой человек! – Сергей Александрович наливает мне полную рюмку. – Давай, догоняй нас с Ваней! И закусывай, закусывай!

Коньяк действительно хороший. И ужин прекрасный.

– Саша, я снова возвращаюсь всё к той же теме. Ты сам себе цены не знаешь! Ты говорил, что важен не процесс, а результат. Результат есть, хоть и промежуточный – у Юры начали чувствовать ноги. Даже замёрзли!

– Я знаю. Говорил уже с ним. Только вы правильно сказали, что результат пока – промежуточный!

– Саша, пойми меня правильно! Я видел, какой ты был после Юры. Так обессилел, что тебя несли! Я должен тебе заплатить за твой очень нелёгкий труд!

Понимаю, что отец Юры – человек совестливый, но не могу я!

– Сергей Александрович, давайте вернёмся к этому разговору, когда Юра хотя бы встанет. Ладно? – пытаюсь я оттянуть неудобный для меня момент.

– Хорошо, ловлю тебя на слове! А в том, что Юра теперь встанет, после того что сам видел, я уже не сомневаюсь!

Подкатываем к нашей парадной. Ванька заснул на заднем диване.

– Михаил, спасибо! – я протягиваю руку. – Завтра я приеду и сеанс повторим.

– Это вам спасибо!

– Тогда – тебе, а не вам. Ванюха, приехали! Просыпайся, алкоголик хренов!

– Уже раскричался… – заспанный братишка улыбается и вылезает из машины.

Входим в квартиру.

– Сашка! – Ванька смотрит на меня восхищёнными глазами. – Ты действительно волшебник. Ты такое делаешь!..

– Иди в задницу… Ничего особенного. Мне почему-то всегда хочется помочь. Наверное, не зря всё же Кирилл Сергеевич уговорил меня пойти в медицинский.

– Да ты же доктор от Бога!

– Слушай… Я сказал, куда тебе надо идти? – интересуюсь я устало.

– По вашему приказанию, вашество, готов идти куда угодно! – он пытается изобразить изящный поклон. – А пока я пошёл стелить вам постель.

Как приятно наконец-то лечь! Блаженно вытягиваюсь… Море… Песок… Солнышко светит… и поливает, поливает меня энергией…

Ванька под моим руководством делает Юре массаж. Я один раз показал, теперь смотрю на процесс. Сергей Александрович сидит тут же на стуле. Ходит он уже прилично, но пока ещё с костылями.

– Ванюха, ты давай, не жалей ног. Чем сильнее будешь воздействовать, тем быстрее побежит кровь, а значит, тем быстрее пойдёт процесс восстановления. Понял?

– Понял… – пыхтит братишка, утирая пот со лба приготовленным полотенцем.

– Юра, тебе как? Не очень больно?

– Нет… Не сильно. Даже приятно после того, как они ничего не чувствовали.

Ноги Юры уже приобрели розовый цвет. Это хорошо.

– Так, Ванюха, отдохни. Уступи место старшему.

– Уф… Действительно устал. И как ты можешь так вот…

– Практика! – я сажусь на его место. – Так, Юра… Будем разрабатывать суставы. Ты два года ногами не двигал, суставы обленились, значит, их надо тоже разработать.

– Ты мне этого не делал, – удивлённо вскидывается Ванька.

– Во-первых, ты не лежал два года, а во-вторых, я додумался до этого только в Булуне. Смотри вот лучше!

Беру в руки Юрину ногу и осторожно начинаю сгибать в суставах. Сначала в колене… Потом в голеностопе… Ещё… Ещё…

– Ванюха, учти: здесь максимальная нежность и внимание. Юра, если будет больно – говори сразу. Здесь боли быть не должно.

– Понял! – хором говорят оба.

– Вот, Сергей Александрович, какие у меня прилежные ученики! – смеюсь я.

Сегодня я к Юре ездил один, потому что Ванька сдаёт свою халтуру. Сейчас вернулся и вожусь на кухне. Хлопает входная дверь.

– Сдал халтуру? – подаю голос, не отходя от плиты.

– Угу! Ты-то как себя чувствуешь? Не устал после Юры?

– Раз ужин готовлю – значит, хорошо. Давай мой руки и иди есть.

– Когда я отучу тебя называть бесполезный перевод продуктов приготовлением еды? – язвит он и идёт в комнату. Там шуршит какая-то бумага. – Саш! Иди сюда!

Вхожу. Братишка стоит в отличной кожаной куртке на меху. Помню, я как-то раз в магазине увидел такую и подумал, что это замечательная вещь. Молодец, что купил! Следующей зимой не будет мёрзнуть.

– Ну как? – и ждёт моей оценки.

– Отлично! Ты молодец! Классная вещь! Только… Похоже, она тебе великовата, но ничего – наденешь под неё свитер. Или плечи раскачаешь.

– Вот и прекрасно, – заявляет он, вылезая из куртки. – Ну-ка надень!

Надеваю. Так уютно!

– Вот и носи! Это я тебе купил. А то ходишь чёрт знает в чём! – с забавной гордостью говорит Ванька, застёгивая на мне молнию. – Специально взял на размер больше!

– Вань… Ты что… – у меня нет слов. Стою как истукан.

– Сашка, не будь эгоистом! Когда ты мне дарил, я видел, как ты светился, – и улыбается. – Теперь я тоже хочу! Понял?

– Понял… Но… Ну Вань… Ну зачем… Я же и сам могу, – мямлю, будучи не в силах сказать что-то ещё. – Спасибо… Я… Ну спасибо…

Притягиваю его к себе и снова чувствую, как непокорные волосы щекочут щёку.

– Сашка, я так рад, что она тебе понравилась! Пусть тебе будет тепло, – он поднимает на меня глаза. – И вообще, кто же, кроме меня, о тебе позаботится?!

Всё… Кажется, даже глаза помокрели, хотя братишка хитренько улыбается. Так и стою, прижимая его к себе.

– Ладно… Кто-то обещал накормить труженика, – бурчит он в меня. – Отпусти. И рюмки достань. Обмывать будем!

Сидим, обмываем и ужинаем.

– Саш… А тебе правда куртка понравилась?

– Очень! Я действительно о такой мечтал.

– Знаешь, я так рад! – Ванька действительно светится. – И правда, дарить гораздо приятнее, чем получать подарки. Как хорошо, что я это понял.

Приехали к Даше. Надо передать ей подгузники для Серёжки и деньги. Сегодня её отец дома и поэтому, чтобы не раздражать папочку, пошёл Ванька. Сижу в машине и жду уже почти полчаса. Ну сколько можно там торчать!

Ванька выскакивает из парадной и прыгает в машину.

– Ох, Сашка, до чего Серёжка классный пацан! Так мы с ним поиграли! Ты извини, что долго ждать пришлось. Ну не мог же я повернуться и уйти, не потютюшкав его. Золото, а не мальчишка!

У меня просыпается чувство лёгкой досады, оттого что я не могу вот так же спокойно подняться в квартиру и поиграть со своим собственным сыном. Конечно, это хорошо видно на моём лице, потому что братишка, вздохнув, начинает успокаивать.

– Саш… Не расстраивайся! Я тебя очень хорошо понимаю. Уж если я по Коле скучаю, то чего говорить о тебе. Как-нибудь образуется это… Поверь…

– Мне остаётся только верить, – как-то горько это у меня прозвучало.

После обхода завотделением приглашает меня в кабинет. Интересно, что скажет?..

– Садитесь, Саша! Давайте с вами немного поговорим о ваших делах.

Сажусь и пытаюсь понять, о каких это моих делах он хочет со мной говорить.

– Вы как-то так распределили своё время, что иногда с утра даже на обходах бываете. А раз вы больше здесь, то меньше там?

Согласно киваю, понимая, что он имеет в виду мою основную работу.

– Живёте-то с Ваней на что?

Молчу, не зная, как ответить.

– Я задал вопрос – на что вы живёте? – сурово спрашивает Юрий Степанович.

– Ну Ваня стал зарабатывать… Мой автосервис кое-какой доход приносит…

Он неодобрительно качает головой.

– Вы у нас на полставки врача-практиканта… И уже студент третьего курса, да и за третий курс уже успели кое-что сдать… – опять киваю. – Так! Пишите заявление о переводе на полную ставку. Это всё, что я пока могу для вас сделать. К сожалению, качество лечения на нашу зарплату не влияет. А вообще, господин Робин Гуд, с вашим талантом можно и зарабатывать на нём. Я не призываю вас обирать пациентов, назначая таксу, но ваши сеансы выходят за рамки оплачиваемых государством или страховкой услуг.

– Ну, во-первых, я ещё не до конца убеждён, что результат является следствием моего вмешательства в процесс, а не следствием физиотерапии. Во-вторых, если я стану принимать вознаграждения, то мои коллеги по отделению совсем меня съедят. Они и так смотрят косо. А в-третьих, требовать со страждущих деньги – грех.

– Вы во всём правы, конечно, – задумчиво протягивает профессор. – Только с волками жить – по-волчьи выть…

– И самому становиться волком, – практически перебивая его, подвожу я итог.

– В старину по тому, как выглядел врач, люди оценивали его квалификацию. Потому что, если врач одет хорошо, ездит в хорошем экипаже – значит, он богат, а это значит, что у него много пациентов, а это, в свою очередь, значит, что он хороший врач.

Понимаю, что против такой логики возразить трудно, и молчу.

– Я хоть немного поколебал вас в вашей убеждённости?

– Да… Но только немного. И на пациентов больницы это не распространяется. А других у меня пока нет.

– Надеюсь, они у вас появятся. От души вам этого желаю. Дома, как всегда, вижу Ванькин затылок и слышу щёлканье клавиш компьютера.

– Вань… Оторвись немного, пожалуйста.

– Что, Саш? – он с неохотой оставляет свои занятия и оборачивается ко мне.

– Сегодня Степаныч говорил со мной о нашем материальном положении.

– О чём? – его брови ползут вверх.

– Ну о том, что я теряю в заработке, из-за того что стал больше времени проводить в больнице.

– А-а… Ну так он прав. Но ведь теперь я тоже зарабатываю! Так что проживём!

– А что ты сам про всё это думаешь?

– Сам? – Ванька разворачивается ко мне вместе со стулом. – Знаешь, Сашка, ты – бессребреник. Может, именно поэтому тот, кто на самом-самом верху, относится к тебе благосклонно. Ты вот смотри, сколько теперь развелось разных так называемых целителей, всяких колдунов и прочих. Интересно бы узнать их статистику, если они, конечно, действительно лечат. Думаю, совсем не блестяще у них. А у тебя – сам вспомни! В Булуне сколько о тебе разговоров было. И всё с благодарностью! Ты там, если говорить о медицине, только Кириллу Сергеевичу по популярности уступаешь. Это ли не показатель?

Он говорит очень рассудительно, и с ним трудно не согласиться. А может, жизнь меня искушает устами Сергея Александровича и Юрия Степановича?

– Понимаешь, Ванюха, Степаныч сказал, что хороший внешний вид – это показатель успешности врача, а значит, показатель его квалификации.

– Ну тут он прав. Ты на себя посмотри. Ты когда наконец сменишь свои старые джинсы и прочее барахло? Меня одел, а сам? Поскольку ты в свои финансы меня не пускаешь, я сделал вывод, что ты всё истратил на меня, а сам остался ни с чем.

Я понимаю, что Ванька сталкивает меня с неудобной темы на более простую.

– Нет, Вань… Разговор про возможности заработка на моих способностях.

– Ох, Сашка… Ну ты как клещами из меня вытягиваешь. Сказать честно?

– Конечно, честно! – я внутренне сжимаюсь: мне так бы не хотелось, чтобы он поддержал моих оппонентов.

– Согласен, что грех тянуть с больных. Но больные бывают разные. Есть очень состоятельные, как Сергей Александрович, а есть неимущие. В первом случае, я думаю, можно и взять. Причём столько, во сколько они сами оценят твои услуги, а во втором брать – преступление. Согласен? – и добавляет с невинной улыбкой: – А теперь обругай меня и скажи, что я – идиот.

– Ты – умница, Ванюха! – встаю, подхожу к нему и ласково треплю его лохмы.

– Вот тебе и пример. Я тоже кое-что заработал, – смеётся он.

Юра уже довольно сильно толкает мою руку во время «велосипеда». Ванька и Сергей Александрович наблюдают за нашей работой.

– Ну как? – осторожно интересуется отец.

– Дня через два-три попробуем встать.

– Но это ни о чём не говорит, – с видом знатока встревает братишка. – Я только на четвёртый раз встал.

– Да хоть на десятый! Лишь бы встал, – каким-то непередаваемым тоном говорит Сергей Александрович.

– Встанет! Мы с Юрой в этом уверены. Верно? – обращаюсь я к пациенту.

– Обязательно! – раскрасневшийся от занятий Юра довольно блестит глазами. – Мечтаю хоть по дому и на костылях, но походить. А то такая скукотища!

– А что, тебе совсем нечем заняться? – спрашивает Ванька.

– Книги перечитал. Игры на компьютере надоели…

– Ты что, не учишься? – удивляется братишка.

– Какой из него ученик… – вставляет слово отец.

– А это напрасно! – и, уловив в своём тоне жёсткость, смягчаю примером: – Ваня, пока лежал, а потом по квартире путешествовал, последний курс колледжа закончил.

– Пап… Я ведь тоже бы мог! – вскидывается Юра.

– Сынок, я подумаю… Посоветуюсь… – и это говорится уже с нотками вины.

Во время ужина, а нас всегда кормят, хозяин, обычно разговорчивый, больше молчит. Я уже понял причину и пытаюсь ввести разговор в конструктивное русло.

– Сергей Александрович, а если в Юриной школе взять задания, чтобы он мог заниматься? Ведь парень годы теряет!

– Эх, Саша, – он вздыхает, – Юрка-то даже когда в свою гимназию ходил, то особым рвением не отличался. Ему бы всё его хоккей! А сейчас, когда он столько пропустил… Я не смогу ему помочь. Ведь сам тоже с науками не дружил, едва школу вытянул, да и бизнес мой сейчас время жрёт, как крокодил. Всё ведь надо!

Действительно, вечерами, когда или я, или Ванька приезжаем работать с Юриными ногами, хозяина, как правило, нет дома, и возвращается он иногда очень поздно.

– Ребята, мне вас, наверное, сам Господь Бог послал…. Если я договорюсь, может, ты, Ваня, поможешь Юрке? – В тоне отца столько просьбы! – Если Сашу он побаивается, а это, Саша, именно так, то тебя он воспринимает как своего товарища.

– Я это заметил, – солидно соглашается Ванька. – И мне это очень приятно. Я готов! Давайте! Уверен, что у нас получится.

– Знаешь, Ванюха, думаю, что это посложнее, чем поставить человека на ноги. Надо, чтобы он сам захотел!

Третья попытка Юры встать на ноги.

Он долго настраивает себя, сильно толкается руками…

– Ну… Ну… Давай… Давай…

Ловит руками воздух, но я его подхватываю. Главное – удержать вертикально.

– Распрямляй ноги, как в «велосипеде», – подсказываю, не давая ему завалиться.

Юра старается. Немного помогаю и… он почти стоит, удерживаемый мной.

– Отлично! Молодец! Теперь давай тихонько сядем, – и помогаю.

– Сынок! Ты молодец! – на глазах отца слёзы. Его можно понять. Он подскакивает, обнимает сына, целует его. – Сашенька! Спасибо тебе! Дорогой ты мой человечище! Вот он, результат! – теперь он тискает меня…. – Ванечка! И ты молодец! Спасибо!

– Сергей Александрович! Мы пока ещё только подходим к середине пути, – пытаюсь я остудить его порывы. – Вы завтра утром сможете это с Юрой повторить? А вечером двинемся дальше.

– Папа, давай завтра утром!

– Конечно, сынок! Ещё завтра я в твою гимназию съезжу. Ваня согласился с тобой позаниматься.

– Правда? – Юра расцветает.

– Учти, я строгий учитель! – Ванька, шутя, супит брови.

– Я буду, буду стараться! – прекрасно поняв шутку, будущий подопечный сверкает белыми зубами…

Скосив взгляд, замечаю в дверном проёме Викторию. И она тут! Переживает…

Сегодня Дашиного отца нет дома, и я имею возможность повозиться с Серёжкой.

– И не надоела тебе такая жизнь? – с улыбкой спрашивает она. – Ваня здесь бывает чаще, чем ты.

– Ой, Дашка… Так всё это трудно, – и вздыхаю, укладывая сына в кроватку. – Не жизнь, а сплошная карусель какая-то…

– Я смотрю, ты и Ваню в эту карусель запустил. Поберёг бы брата.

– Знаешь, я думаю, что Ванька такой жизнью доволен. Главное —, он чувствует себя нужным, а поэтому – значимым. Видела бы ты, как он с Юрой занимается!

– Насчёт Юры я, честно говоря, не пойму. Ведь его отец – очень состоятельный человек, как ты говоришь. Мог бы для сына нанять репетиторов.

Меня даже передёргивает от её слов.

– Понимаешь, – подхожу к ней, беру за плечи и заглядываю в глаза, – нанятый репетитор почтенных лет – это одно, а Ванька, в котором Юра души не чает, – совсем другое. А значит, и результаты будут совсем другие.

– Не знаю. У меня другое мнение. Воспитывать вас надо… – она опять вздыхает.

– А вот если бы мы жили вместе… – начинаю я.

– Только не это! – вдруг достаточно резко перебивает Даша. – Я бы с ума сошла с тобой и твоими делами. Ваню хоть не порти. Пусть парень живёт нормальной жизнью.

Может, от усталости просыпается непонятное раздражение, и меня начинает нести.

– А что для тебя нормальная жизнь? Карманный муж, который ходит с записочкой в магазин и дома всегда на подхвате? Муж, за которого всё и всегда можно решить, а ему скомандовать, когда в душ, когда на дачу, когда можно и на футбол? Так?

Это звучит достаточно резко, и её глаза начинают опасно блестеть.

– Вот поэтому мы с тобой и не будем жить вместе!

– Да я бы от такой жизни повесился через неделю. Мужик должен делать дело, а не держаться за юбку! Ну всё. Извини, мне пора. Дела ждут! – я это говорю специально. Неожиданно нагрела меня сегодня моя Даша. Впервые за всё время нашего знакомства.

– Ну и иди!

За мной захлопывается дверь.

…Вваливаюсь в квартиру.

– Саш… Что-нибудь случилось? – осторожно спрашивает Ванька, видя, в каком состоянии я вернулся.

– Поссорились, – коротко отвечаю я.

– Да ты что? С Дашей? – у него изумлённый вид.

– Понимаешь… Я не могу и не хочу быть карманным мужиком, зависимым от взглядов своей жены. Я слишком самостоятельный и умный для этого. Понимаю, что сказал нескромно, но это так.

– Саш, а ты никогда не думал, что по-житейски умный мужчина всё может устроить так, что жена будет довольна, искренне считая, будто муж действует в струе её взглядов, а сам он будет делать то, что считает нужным?

Во завернул! И снова это же раздражение…

– Ты сам-то понял, что сказал? Философ доморощенный! А чуть что, так…

– А что – чуть что? Ты уж договаривай! – топорщится Ванька.

– Сам знаешь.

– Конечно же, не знаю. Я же идиот! У нас только ты самый умный!

Похоже, и братишка обиделся. Что-то я сегодня разошёлся. Подхожу, беру его за плечи, прижимаю к себе.

– Прости, Ванюха! Я виноват… Не сердись, пожалуйста.

– Саш… Ты первый раз за всё время меня… попрекнул… – это говорится тихо, куда-то в меня. – Ты сам-то это понял? Я этого боялся больше всего на свете.

– Ванюха, прости… Сам не знаю, что сегодня со мной. Хочешь, на колени встану?

– Нет, Сашка… Не надо… – мы так и стоим, обнявшись и прижавшись друг к другу. – Ладно… Я пойду… работать.

Отпускаю его, понимая, что инцидент отнюдь не исчерпан. Иду на кухню и закуриваю. Так погано! Ванька шебуршится в комнате.

– Саш! Я спать ложусь. Ты ложишься?

Лезу к нему под одеяло.

– Наконец-то… – он ворчливо приветствует меня.

Какое-то время лежим молча.

– Ты спишь? – подаёт голос братишка.

– Нет…

– Поговорим?

– Да, конечно! – с радостью соглашаюсь я.