Следуя своему выбору

В пятницу после обычной тренировки в спортзале мы едем к моей бывшей квартире. Мы – это Сан Саныч, Витёк, ещё двое из наших качков, ну и, конечно, я. Недалеко от дома к нам присоединяется интеллигентного вида мужик с дипломатом в руке.

– Максимыч сюда нотариуса послал, – в ответ на мой вопросительный взгляд сообщает Бригадир.

Надо же! Даже это предусмотрели!

– А он в курсе, что всё может пойти не так, как ожидается? – первым войдя в парадную, тихонько спрашиваю я у Сан Саныча.

– Не волнуйся, всё будет, как надо. Ты – главное вовремя поддакивай!

Поднимаемся на этаж и подходим к знакомой мне двери. Достав из кармана случайно доставшийся ключ, изучаю замочную скважину. Естественно, после того как Люсин хахаль сделал мне такой неожиданный подарок, замок был сменён из опасений за складские запасы. Забавно… Оглядываюсь на сопровождающих.

– Новый замок? – понизив голос интересуется Сан Саныч.

– Угу… – киваю я.

– Звони! – и он жестом подзывает Витька́.

Нажимаю кнопку звонка. За дверью раздаются шаги, и она открывается. На пороге моя бывшая жена. Видно, что она немного навеселе – не так, как в последний раз, но запах выпитого спиртного в её дыхании чувствую отчётливо.

– Ты? – на её лице возникает уже знакомая гримаса. – Что тебе здесь надо? – вопрос звучит хлёстко.

В это время Бригадир уверенно отодвигает меня в сторону и делает шаг через порог, заставляя хозяйку попятиться.

– Павел продаёт эту квартиру, и мы пришли её посмотреть, – следует спокойное заявление.

– К-как продаёт? – от неожиданности Люся явно чуть не теряет дар речи, продолжая пятиться в глубь помещения.

– Просто продаёт новому хозяину, – разъясняет Сан Саныч. – Я являюсь представителем покупателя и хочу всё здесь посмотреть, – он оборачивается ко мне. – Ну, хозяин, заходи и показывай. Заходите, ребята!

Заходим все. Окидываю взглядом прихожую. Я здесь не был больше месяца, и поэтому мне видны изменения. Поражаюсь, с каким усердием зачищены все следы нашего совместного проживания. Убрана даже низкая вешалка, которую я пришурупил к стене, чтобы Катя могла после прихода с улицы, раздевшись, сама повесить свою куртку или пальтишко.

– Он здесь не хозяин! – вспыхивает моя бывшая. – Он здесь никто! У меня надо спрашивать, а я квартиру не продаю! – и, обернувшись, визгливо зовёт: – Гена! Тут вломились какие-то, помоги!

Из бывшей гостиной появляется слегка заспанный, в меру упитанный мужичок в тренировочном костюме. Почему-то сразу вспоминаю свои старания в агентстве найти приемлемый для Катиного проживания вариант двухкомнатной квартиры. Если её матушка так активно ищет себе партнёра, то мои труды были напрасными и дочка будет продолжать жить с бабушкой и дедушкой.

– Что у тебя тут? – недовольно спрашивает он. – Чего им надо?

– Вот… – Люся тычет пальцем в нашу сторону. – Говорят, что пришли покупать квартиру! – звучит возмущённое разъяснение.

Её новый хахаль не успевает что-либо сказать потому, что Сан Саныч берёт меня за руку, тянет к ближайшей комнате и командует:

– Давай, показывай апартаменты. У нас не так много времени, чтобы лясы точить.

– А ну-ка пошли все отсюда! – вскипает моя бывшая жена. – Смотри-ка ты, по квартире они собрались шляться. Немедленно все вон!

– Мужики, вы что-то не в меру разошлись, – наконец приходит в себя этот самый Гена. – Вам же хозяйка ясно сказала, что квартира не продаётся!

– Ты вообще помолчи, – поворачивается к нему Бригадир. – Если кто-то здесь никто, так это ты, а Павел – собственник как минимум половины жилплощади. А будешь вякать, выкинем тебя прямо сейчас на мороз, в чём есть. А ты, коза, – это уже относится к Люсе, – заруби себе на носу, что как минимум половина площади будет продана моему доверителю. Это полторы комнаты, так что в самой большой мы поставим перегородку. И сделаем её так, что дверь в коридор будет не твоей. Как тогда ты будешь попадать в свою половину – твоя забота. И не дай тебе бог нам препятствовать. Поняла? – и видя, что она хочет что-то сказать, чуть повышает голос: – Я не всё сказал! У тебя ещё есть возможность всё решить миром. Павел подобрал для вас с дочкой вполне приличную двушку в спальном районе. Борис Степаныч, – обращается он к нотариусу, – покажите, пожалуйста, ей бумаги из агентства, – и переключается назад: – И благодари своего бывшего мужа, который оказался слишком порядочным для таких, как ты. Я бы на его месте просто выкинул тебя на улицу с деньгами за твою часть, чтобы ты сама покорячилась в поисках приемлемого жилья. Кстати, если захочешь, этот вариант тоже возможен.

Всё сказанное было произнесено спокойным тоном уверенного в себе человека, который как скажет – так и будет. Возможно, об этом сейчас и подумали оба с противоположной стороны конфликта, поскольку Люсины плечи опускаются, а её мужик, махнув рукой, делает шаг назад.

– Борис Степаныч, идите с ней на кухню и там займитесь, – несколько небрежно повторяет Сан Саныч и обращается ко мне: – Ну пошли, всё покажешь.

Нотариус и моя бывшая жена уходят на кухню, а мы с Бригадиром начинаем обход когда-то семейного гнёздышка, а теперь поля для боевых действий. Гена, немного потоптавшись, идёт нас сопровождать.

Да… Многого из того, что мне было дорого, к сожалению, уже нет. Хорошо хоть книги в мебельной стенке остались на месте. Из той комнаты, которая когда-то была моей, исчез мамин шифоньер, в зеркале которого я тогда ночью изучал своё отражение. Хоть он был и очень старый, но мне его жалко. Помню, как в раннем детстве я любил там прятаться между висящих платьев и пальто…

– Ну, что у вас? – с очевидным нетерпением интересуется Сан Саныч, входя на кухню после завершения осмотра.

– Вот, Людмила Петровна подписала согласие на размен квартиры через её продажу, что я и зафиксировал. Также она согласилась с вариантом, выбранным для неё Павлом Сергеевичем, – сухо докладывает нотариус.

Я понимаю, что никто иного просто не допускал и все документы были подготовлены заранее.

– Вот и хорошо, – одобряет Бригадир и обращается к моей бывшей жене: – Только учти, срока для осмотра твоего нового жилья и оформления всех документов я тебе даю ровно две недели. А если соберёшься нарушить своё согласие, то мы приедем сюда с болгаркой в руках, снесём твою входную дверь к чёртовой матери и всё твоё барахло выкинем на помойку. Мой доверитель ждать не хочет. Поняла?

– Поняла, – буркает она и собирается выйти.

– Погоди. Сейчас же дашь ему, – и показывает на меня, – второй экземпляр ключей. Он в течение этих двух недель тоже подпишет все документы и после этого заберёт те вещи, которые посчитает нужными. Повторяю: не дай тебе бог ставить какие-то палки в колёса, – теперь он поворачивается ко мне. – А ты, Паша, в ближайшие дни встреться с Борисом Степанычем и тоже оформи все необходимые бумаги, в том числе и с хозяевами твоей будущей квартиры. Агентство с этим поможет, а перевезём тебя мы с ребятами. Запомните: через две недели здесь всё должно быть чисто, – это уже относится к нам обоим.

Утром захожу в кабинет начальника отдела. Очень хочется поделиться с Мишей информацией о событиях, происшедших накануне. Рассказываю всё очень подробно.

– Что, этот Сан Саныч так и назвал её – «коза»? – с удивлением уточняет он.

– Именно!

– В общем, вполне соответствует содержанию твоей бывшей жены. Блудливая и вероломная коза, – с усмешкой констатирует мой друг и добавляет: – Думаю, за такую обалденную помощь ты своему благодетелю должен проставиться.

– Рад бы, да денег почти нет.

Он молча лезет в кошелёк и достаёт две купюры.

– На! Отдашь, когда сможешь.

В понедельник после тренировки я пригласил Сан Саныча навестить то кафе, в котором мы с ним уже бывали дважды. Бросив на меня ироничный взгляд, он согласился, но сказал, что вряд ли мне сейчас стоит тратить деньги на такие посиделки. Но всё-таки сейчас мы вдвоём сидим за столиком.

– Я бы с удовольствием пригласил сюда всех, кто помог мне, но очень сильно ограничен в деньгах. Нам ведь зарплату совсем платить перестали… – невесело признаюсь я после первого тоста с благодарностью за помощь.

– Ты, Пашка, не в меру совестливый, – задумчиво замечает Бригадир.

– А разве это плохо?

– С человеческой точки зрения это прекрасно, только таким людям, как ты, жить бывает очень трудно. Особенно сейчас, когда наступило время цинизма. Я, кажется, уже говорил, что Бог – это сострадание, а безбожие – это цинизм. Так вот, цинику жить легче, ведь он лишён желания, да и способности примерить на себя страдания других. Он для достижения своей цели готов пройти по головам, а может быть, и по… трупам. И сейчас наступило время именно таких людей.

– Возможно, ты и прав, – бормочу я, вспоминая поведение своей бывшей жены. – Но ведь сказанное тобой не означает, что каждый может стать циником. Многое зависит от того, какое воспитание человек получил в детстве в семье.

– Это ни о чём не говорит! – резко возражает мой собеседник. – Даже ангелоподобный человек, однажды вкусив плоды неправедных действий, способен ощутить в себе тягу к повторению поступков, которые дали ему возможность получить что-то запретное, но так им желаемое. Нет тормозов в самом человеке! Только страх перед наказанием кем-то, кто много сильнее, может заставить каждого из нас держаться в рамках морали. Я имею в виду страх перед неотвратимой Божьей карой ещё в этом мире или в том, который мы познаем только после смерти.

Слушаю Сан Саныча и снова думаю, что судьба свела меня со странным, но очень интересным человеком. Казалось бы, простой строитель, то есть представитель профессии, которая никогда не считалась особо интеллектуальной, а ведь неплохо знает Достоевского и мыслит просто философски! Может, уголовное прошлое, о котором он говорил, то есть отсидка в зоне, сделало его философом? Или я оцениваю, как сноб? Вообще, надо признать, что о многом из того, о чём сейчас он говорит, я никогда не задумывался, сидя в своей скорлупе технических разработок.

– Человек слаб, – между тем продолжает Бригадир. – Ему обязательно нужен тот, кто поможет преодолеть искушения и соблазны, а это только Бог. Недаром к нему обращаются с просьбой «укрепить»!

– Но ведь тем, кто укрепляет в случае сомнений, может быть и друг или просто старший товарищ, – возражаю я.

– Ты не понимаешь… – с лёгкой досадой останавливает меня Сан Саныч. – Советчиков может быть много, причём и добрых, и не добрых. Когда я сказал о совестливости, то имел в виду такое состояние, когда мы, порой бессознательно, сравниваем свои поступки с Божьими заповедями и решительно отбрасываем то, что им противоречит. Если же над нами стоит только закон, который, как ты уже, наверно, понял по своему случаю, то работает, то не работает, человек, не обременённый пониманием присутствия Бога, подсознательно начинает искать лазейки, как этот закон обойти. Пример – твоя бывшая жена с её угрозами позвать каких-то мальчиков с рынка. А сколько таких мальчиков творят суд и расправу, никого и ничего не боясь?

Не хотелось бы обидеть Бригадира, но, кажется, я готов в начавшейся дискуссии использовать в качестве примера пятничный случай.

– Но ведь когда мы проникли в мою бывшую квартиру, это трудно назвать праведным деянием.

– А что в наших действиях было неправедным? – усмехается он. – Дверь мы не ломали, морды никому не побили, а просто пришлось объяснить твоей бывшей кое-что из того, чего она не понимала или до сих пор не понимает. Ничего мы не нарушили! Она нас пустила сама, а дальше было убеждение с позиции силы. Согласись, что, когда наши силовые службы требуют от нас соблюдения закона, они тоже действуют с позиции имеющейся у них силы. Если бы этой силы не было, все бы их посылали по известному адресу, а так каждый из нас подсознательно прикидывает, как ему будет потом «бо-бо» в случае невыполнения предписанных требований. Разве не так?

– Так… – вздыхаю я, не видя в его словах нарушения логики.

– А вот если бы у каждого из нас был в сознании Бог, то и силовики стали бы не нужны. Тогда бы мы сами своими поступками не оскорбляли окружающих людей. Вот и весь расклад.

– Но ведь цинизм, о котором ты говорил, – это гораздо более широкое понятие.

– Каким бы широким оно ни было, именно это понятие определяет сегодняшнее общественное устройство. Согласись, ведь и люди, и нынешняя власть спокойно отвергают и мораль, и нравственные ценности. К слову, в воскресенье, заметь – на Невском, на книжном развале видел руководство по сексу! Для меня, человека, воспитанного на хорошей книге, увидеть такое на Невском – это святотатство! А теперь это в порядке вещей и никого не удивляет. Вот тебе и цинизм общества в полный рост. Кстати, я видел, у тебя собрана неплохая библиотека, надеюсь, ты не станешь её оставлять своей бывшей?

– Я бы сразу забрал, но, когда практически ночью срочно перебирался к родителям, не стал заходить в комнату, где она спала.

– Вот! – Бригадир торжествует и, видимо, по этому поводу сам наливает нам ещё по рюмке. – Ты тогда повёл себя, как совестливый человек, пойдя на поводу у цинизма её поступка. Скажешь, я не прав?

– Прав… – вздыхаю я, думая о том, что действительно сегодня слишком часто мне приходится пасовать перед, как было сказано у классика, «свинцовыми мерзостями жизни».