Диалоги. Практика латинского языка

Эпохи. Средние века. Тексты

Juan Luis Vives

Los diálogos

Latinae linguae exercitatio

Рецензенты:

доктор исторических наук И.В. Кривушин

доктор исторических наук О.Ф. Кудрявцев

© Ревякина Н. В., перевод, вступ. ст., комментарии, 2024

© Издательская группа «Альма Матер», оригинал-макет, оформление, 2024

© Издательство «Альма Матер», 2024

Вступительная статья

Вивес. Жизнь и труды

Светлой памяти Антона Юденкова

Испанский гуманист Хуан Луис Вивес (1492/1493–1540) – один из наиболее известных европейских гуманистов, оказавших сильное влияние на развитие педагогической и общественной мысли Европы. Родом из Валенсии (Арагон), он учился в Парижском университете (1509–1512). В Париже вышли первые сочинения Вивеса (предисловия, беседы, диалог), связанные как с религиозной, так и с античной и гуманистической тематикой [1]; они могут быть датированы ок. 1514 г.[2] Интерес к гуманизму Вивес проявлял уже в этот период, о чем свидетельствует его введение к трактату Баттисты Гуарино De modo et ordine docendi et discendi, где изложены педагогические принципы его отца, знаменитого педагога Гуарино Гуарини да Верона; он испытывал и влияние своего наставника Николя Беро, публиковавшего предисловия к ряду работ античных авторов и сочинения некоторых из них [3]. Вивес оставил Париж в 1514 г., но еще в 1512 г. он побывал в Нидерландах; в Брюгге, который он тогда посетил, обосновалась группа валенсийских торговцев-конверсов [4], среди которых был и Бернард Валдаура (его дочь станет женой Вивеса). А в 1514 г. Вивес окончательно оставил Париж и прибыл в Брюгге. Но довольно скоро он отправился в Лувен, где он занимался частным преподаванием (как и в Париже после окончания университета) и познакомился с профессором факультета искусств Адрианом Барландом. С помощью друзей Барланда и некоторых из людей, близких к принцу Карлу Габсбургу, он был представлен ко двору в Брюсселе в начале 1515 г. или во второй половине 1516 г.[5] В 1516 г. Карл был провозглашен королем Испании. Именно при дворе Карла Вивес впервые встретился с Эразмом Роттердамским, который произвел на него глубокое впечатление. И если в начале знакомства с Вивесом Эразм отнесся к нему с неприязнью как к принадлежавшему к конверсам, то впоследствии изменил свое мнение и привлек Вивеса к работе по изданию Августина Блаженного (Вивес отвечал за издание труда Августина «О Граде Божьем»). Но в дальнейшем отношения Эразма с Вивесом складывались трудно: Эразм отстранился от Вивеса и даже препятствовал публикации его работ в Базеле [6]. Вивес же продолжал быть верным ему и по-прежнему уважал и почитал его.

Находясь при королевском дворе, Вивес выполнял там некоторые секретарские обязанности. Но в 1517 г. он стал учителем молодого Вильгельма ди Круа, будущего архиепископа Толедо и кардинала; его дядя был влиятельной фигурой при дворе Карла. Сопровождая Вильгельма ди Круа в Париж в 1519 г., Вивес познакомился с французским гуманистом и ученым Гийомом Бюде. Благодаря поддержке своего ученика в 1519 г. выходят в свет некоторые работы Вивеса, опубликованные ранее в Париже и Лионе.

В 1519 г. двор Карла V, какое-то время пребывавший в Испании в связи с избранием Карла королем, вернулся в Нидерланды. В 1519 г. Карл был избран императором. К этому времени относится знакомство Вивеса с Томасом Мором, прибывшим в Брюссель по случаю визита в 1520 г. английского короля Генриха VIII к императору. Это знакомство, ставшее большой дружбой, продолжалось до конца жизни Т. Мора.

В 1521 г. случилось несчастье: ученик Вивеса и его покровитель Вильгельм ди Круа погиб в 23 года в результате инцидента на охоте. После этого Вивес, оказавшись в стесненном материальном положении, работал частным преподавателем и в Коллеже трех языков в Лувене. Возможно, ему помог в тот трудный для него период старый знакомый епископ Бернардо Меза, который был испанским послом в Англии. И возможно, при его содействии Вивес стал получать небольшую пенсию от королевы Екатерины Арагонской, жены английского короля Генриха VIII. Королю он посвятил в 1522 г. свое издание сочинения Блаженного Августина «О Граде Божьем». А в 1523 г. представил королеве рукописную копию своей работы «О наставлении женщины-христианки» (De institutione feminae christianae); сама работа вышла в 1524 г. По приглашению канцлера Англии кардинала Уолси он в 1523 г. прибыл в Англию, где оставался до 1528 г., трудился в колледже Корпус Кристи в Оксфорде, там же получил степень доктора гражданского права [7]. Как испанец пользовался покровительством королевы Екатерины Арагонской. Принятый при дворе, он оставил колледж; обучал принцессу Марию, для чего составил маленький учебник по латинскому языку. Бывал наездами в Брюгге, в 1524 г. вступил в брак с испанкой Маргаритой Валдаура. В связи со скандальным бракоразводным процессом короля Генриха VIII и поддержкой Вивесом королевы Екатерины Арагонской он после нескольких недель домашнего ареста был вынужден уехать из Англии.

После этого Вивес жил в Брюгге, поддерживал отношения с Эразмом Роттердамским, и Томасом Мором, и Гийомом Бюде, они, как свидетельствует их переписка [8], высоко ценили творчество Вивеса. Вивес много писал на самые разные темы: по педагогике, психологии, филологии, философии, социальным и политическим проблемам и др. Его работы, как и работы Эразма, сразу же шли в печать. В 1437 г. Вивес был приглашен в замок Бреда в Брабанте знатной валенсийкой Менсией де Мендоса для преподавания ей латинского языка [9].

В Испанию гуманист больше не возвращался. Его отец, обвиненный в тайном иудействе, был сожжен в 1524 г. на костре, мать получила тот же приговор посмертно: ее кости были вырыты из могилы и сожжены в 1528 г. Так Вивес стал, в сущности, гражданином мира. Он находился под наблюдением инквизиции. Да и с началом Реформации ситуация была тревожная. Вивес писал Эразму: «Сейчас трудные времена. Мы не можем ни хранить молчание, ни говорить без риска для самих себя» [10]. Поэтому Вивес был осторожен в высказываниях на религиозные темы. При всем том он сохранял отношения со своими друзьями и типографами из протестантов (С. Гринеем, И. Опорином).

Пишут, что он жил в бедности [11], хотя много трудился. Болел, постепенно терял друзей, покидавших этот мир естественным или насильственным (как Томас Мор) путем. А в 1540 г. ушел из жизни и он сам от одолевавших его болезней. Вивес умер в Брюгге в возрасте 48 лет и был похоронен в церкви Св. Донациана. После смерти его жены Маргариты в 1552 г. ее родственники поместили дощечку у кантории с эпитафией, посвященной супругам, а у Вивеса были свои эпитафии, одна из которых гласит:

«Путник, не думай, что в этой гробнице покоится Вивес, столп наук, украшение жизни; [здесь] один лишь бедный прах [его тела]. Ведь ни жестокая смерть, ни прожорливый огонь, ни долгая череда времен, ни силы, пусть и могущественной, стали, ни волны, хотя и неукротимого, моря, не смогут похитить Вивеса, столп наук, украшение жизни» [12].

Сохранился словесный портрет Вивеса: «Он имел средний рост, ближе к высокому, чем к низкому, лицо веселое (hilari) с неким врожденным достоинством» [13].

К ранним работам Вивеса принадлежит его трактат «Против фальшивых диалектиков» (Adversus pseudo-dialecticos) (1519), где он выступал с критикой философов-схоластов. Полемика с ними продолжится и в других более поздних его работах, и прежде всего в трактате «О причинах упадка искусств» (De causis corruptarum artium). К этому трактату он добавил две части: 2‑ю часть – «Об обучении» (в 5 книгах), 3‑ю – «Об искусствах» (в 8 книгах). Три части были объединены вместе и составили большой педагогический трактат в 20 книгах. Он появился в 1531 г. под названием De disciplinis («О науках») и стал главным педагогическим трудом гуманиста. По словам В. Бибихина, «это универсальное исследование – настоящая энциклопедия человеческой культуры, размышления о ее цели и пределах, порче и преобразовании» [14].

Вивесу принадлежат и другие работы по педагогике, психологии, общественной тематике. Ранней педагогической работой гуманиста является трактат «О наставлении юношей» (De adolescentum institutione, 1523), написанный по приезде в Англию и посвященный Карлу – сыну лорда Маунтджоя, друга и покровителя Эразма Роттердамского, который, возможно, и рекомендовал Вивеса Маунтджою. К ранним работам также относятся его сочинения «О способе занятий с детьми» (De ratione studii puerilis, 1523), «Путеводитель к премудрости» (Introductio ad sapientiam, 1524), уже упоминавшаяся работа «О наставлении женщины-христианки» (De institutione feminae christianae, 1524) и др.

На развитие идей воспитания оказали влияние мысли Вивеса об общественной школе, расширении понятия знания за счет включения наук о природе, важности наблюдения и эксперимента. Вивес определил роль родного языка на ранних стадиях обучения, ввел в обучение современную литературу – труды по грамматике Ф. Газы, Л. Валлы, Дж. Лили, Т. Линакра и др., а также словари [15].

Общественным проблемам посвящена работа Вивеса «О вспомоществовании бедным» (De subventione pauperum, 1526). Гуманиста глубоко интересовали и политические проблемы. В тяжелых условиях разъединенной в религиозном отношении Европы он призывал в своих трактатах (написаны в 1522–1529 гг.) к миру среди христианских правителей и христиан в целом. Согласие рассматривал как единственную основу для подлинно человеческого существования [16]. К более позднему периоду жизни относится его работа психологической направленности «О душе и жизни» (De anima et vita, 1538), в которой с помощью естествознания того времени изучается человеческая психология (ощущения, эмоции, способности разума).

После Эразма Роттердамского Вивес был наиболее читаемым гуманистом XVI в. [17]

В отечественной литературе интерес в Вивесу существовал еще в XVIII в., когда вместе с педагогической работой Эразма Роттердамского было напечатано и сочинение Вивеса [18]. Но этот интерес не получил развития, работы Вивеса по-прежнему были малоизвестны в нашей науке [19].

Только в последние десятилетия XX в. и в начале 2000-х гг. интерес к творчеству Вивеса значительно вырос. Объектом внимания стала прежде всего одна из главных работ Вивеса – его педагогический трактат «О науках» (De disciplinis). Отрывки из первой книги трактата, где нарисована картина всеобщего упадка наук и искусств и сделана попытка установить причину этого, перевел В.В. Бибихин, сопроводив перевод небольшой статьей о жизни и творчестве Вивеса [20].

Педагогической теме посвящена и ранняя работа Вивеса «О наставлении юношей», где конкретно изложена гуманистическая программа занятия латинским языком; переведена во фрагментах с комментариями и небольшим предисловием Н. В. Ревякиной [21].

Другая тема, получившая отражение в нашей литературе, – социальная; обсуждаемые Вивесом проблемы бедности и конкретные социальные меры борьбы с ней изучал Н. П. Денисенко, посвятивший этому специальную статью; он же перевел трактат Вивеса «О вспомоществовании бедным» [22].

Еще одна тема Вивеса, интересующая наших исследователей, посвящена человеку. Его эссе «Миф о человеке» перевел О. Ф. Кудрявцев, показывая в предисловии, что описываемое Вивесом выступление человека перед богами в олимпийском театре в разных образах как бы иллюстрирует идею Пико делла Мирандола о способности человека творить себя по собственной воле, объемля собой все сущности мира: «В этом момент подобия и родства человеческой природы и божественной, благодаря чему человек делается, как показывает Вивес, сотоварищем и сотрапезником небожителей» [23]. О. Ф. Кудрявцев также написал статью о Вивесе в Энциклопедии «Культура Возрождения» [24].

Работы Вивеса все шире используются в России и в учебном процессе, о чем свидетельствует учебное пособие В. М. Мельникова, посвященное педагогике Эразма Роттердамского и Вивеса [25]. Кроме краткого изложения педагогической системы Вивеса автор дает материал из двух его трактатов «Об обучении наукам, или Христианском обучении» и «Руководство к благоразумию» («Путеводитель к премудрости»).

В 2022 г. вышла небольшая работа Н. В. Ревякиной, посвященная взглядам Вивеса на образование [26].

Среди педагогических работ Вивеса особый интерес представляют его диалоги «Практика латинского языка» (Linguae latinae exercitatio), ставшие одной из последних работ гуманиста.

Жанр диалогов известен еще в Античности. Но в эпоху Возрождения он проник в образование, и Эразм Роттердамский был первым гуманистом, предложившим использовать в школьном образовании форму бесед, называемых colloquia, или диалоги. Первая версия бесед Эразма Colloquia familiaria (у нас они названы «Разговоры запросто») вышла в свет в 1516 г., в последующие годы Эразм дополнял беседы. Начинание Эразма дало свои плоды. Появился целый ряд диалогов, в которых обсуждались разные аспекты школьной жизни, к примеру, в 1530 г. «Правила детских бесед» (Formulae puerilium colloquiorum) Себальда Хейдена (1530) или «Избранные беседы» (Colloquia selecta) француза Кордериуса (Матюрена Кордье) (1564); некоторые из них сопровождались переводом на национальный язык [27].

Диалоги Вивеса «Практика латинского языка» были написаны в 1538 г. и вышли в свет в 1539 г. Они посвящены разным аспектам жизни молодого поколения; перевод на национальный язык в них отсутствует. Наряду с диалогами Эразма Роттердамского «Разговоры запросто» «Диалоги» Вивеса получили очень широкое распространение в Европе XVI в., пользовались огромной популярностью и многократно издавались в XVII–XVIII вв .[28]

В современной испанской литературе «Диалогам» Вивеса дается высокая оценка. Кармен Браво Вилласанте называет их «настоящим историческим документом», vademecum ежедневной жизни Европы 1537 г.; «Диалоги» представляют жизнь во всей ее полноте [29]. Мария Пилар Гарсия Руиз также считает «Диалоги» историческим документом первого плана (de primero mano), дающим сведения по разным вопросам эпохи. Выполненное ею в 2005 г. издание «Диалогов» (с параллельным испанским переводом), является, на наш взгляд, настоящим событием в науке и может служить образцом для такого рода работ [30].

«Диалоги» Эразма и Вивеса, написанные авторами-гуманистами, содержат их гуманистические взгляды на различные проблемы жизни. Но эти сочинения разные по содержанию. В «Диалогах» Эразма обсуждаются более общие вопросы мировоззренческого, социального, религиозного характера. Вивес же рисует ситуации главным образом из школьной и молодежной жизни, а также из придворного быта.

«Диалоги» Вивеса посвящены Филиппу (1527–1598), сыну императора Карла. В момент выхода книги Филиппу было 12 лет, королем Филиппом II он станет в 1556 г. В предисловии Вивес говорит о пользе латинского языка, на котором величайшими умами созданы все науки, и овладеть ими можно только через знание латыни. Потому Вивес и написал первое упражнение по устной речи для освоения латинского языка, которое должно было стать полезным детям. Вивес посвятил его Филиппу по причине высокого благоволения императора к Вивесу, а также потому, что духовным воспитанием Филиппа в добрых нравах надеялся оказать большие услуги своей родине Испании, чье спасение – в честности и мудрости Филиппа, будущего короля.

Всего диалогов – 25, их участники – сами учащиеся, их родители, наставники, надзиратели, добрые знакомые молодых людей, придворные, сам Филипп и подросток из дворянской семьи; в некоторых диалогах – взрослые. Имена участников диалогов различные. Много имен античных деятелей, часто в соответствии с содержанием диалога (например, в диалоге «Дом» – Витрувий, в диалоге «Званый обед» – Скопа, Симонид и др). Некоторые имена, как выяснила М. Пилар Гарсия Руиз, – принадлежат ученикам Вивеса в Лувене (Манрико, Мальвенде, Иоанну Гонорату, Тамаюсу и др.) и его друзьям или знакомым (Кабаниллиусу, Гринеусу, Будеусу – сыну гуманиста Гийома Бюде). Есть также имена, означающие душевные качества участников диалога (например, Азотус – мот, распутник в диалоге «Опьянение», Лурко – обжора, кутила в диалоге «Обеденный зал»). Действие диалогов происходит в разных местах, их Вивес, кроме Валенсии, не называет, но по тексту угадываются Лувен, Брюгге, Алькала.

В «Диалогах» обсуждаются темы обучения детей, школы, содержания образования, обучения письму, отдыха школяров; в них рассматриваются устройство дома, кухня, званый обед, игра в карты и мяч; поскольку диалоги посвящены королевскому наследнику – его воспитание и образование, устройство королевского двора; два последних диалога посвящены проблемам воспитания, им предшествует диалог о строении человеческого тела.

Каждый диалог имеет свою самостоятельную тему и своих участников. Начинаются диалоги с разговоров детей, затем в последующих диалогах на сцену выходят подростки и юноши, диалоги «взрослеют», в них появляются ссылки на античных авторов, на греческий язык, обсуждаемый материал усложняется.

При чтении «Диалогов» в них усматривается несколько задач, которые ставил перед собой Вивес. Конечно, «Диалоги» как учебная книга должны были помочь лучшему усвоению латинского языка, увеличению словарного запаса, относящегося к образованию, быту, развлечениям школяров, придворной жизни. Разумеется, это не был средневековый латинский язык, а язык, обогащенный знанием классической литературы, изящный и красивый.

Но не менее значима в них и познавательная задача – показать значение образования, научить воспринимать природу, дать представление об устройстве богатого дома, королевского двора, нарисовать образ Валенсии – родины Вивеса, сообщить правила игры в карты, рассказать об устройстве человеческого тела и др.

В большинстве текстов наряду с интересным для учащихся познавательным материалом содержится некая важная мысль гуманистического толка или нравственная идея [31], даваемая без скучного назидания. Вивес наставляет – не будем забывать, что книга написана для учащихся… – умно и тонко. В диалоге XV «Кухня» парень, получивший хорошее образование, знающий Вергилия и Марциала, из-за своих дурных качеств: нерадивости, обжорства, любви к кутежам, ненасытности опустился до кухонной прислуги. В диалоге XVII «Пир» приглашенные на пышный званый обед участники постепенно и спокойно отказываются от блюд, и в итоге следует их разгромное заявление – «благодарность» хозяину за прекрасный обед: не надо устраивать пышные застолья, чтобы объедаться, надо «жить по потребностям природы, а не согласно развращенным глупостью взглядам». В диалоге XVIII «Опьянение» любитель вина и застолий, о чем он говорит с большим удовольствием, задумывается в результате разговора с товарищами над своей дурной привычкой, а другие участники диалога называют это болезнью и советуют обратиться к врачу.

Диалоги содержат массу бытовых подробностей: как ребята идут в школу, как проводятся школьный обед и званый обед, как отдыхают и о чем болтают, свободные от занятий. Живое описание всего этого наверняка доставляло школярам удовольствие, так что можно предположить, что еще одной задачей Вивеса было развлечь читающих описанием различных сюжетов, порой смешных, порой нелепых [32]. Поскольку диалоги обращены к молодежи, их язык и стиль вполне соответствуют этому адресату. Перебранки, дружелюбная и веселая ругань, эмоции, юмор – всем этим наполнены диалоги. Достаточно упомянуть перебранку ребят по поводу нежелания рано вставать (диалог XI) или рассуждение о работе ослов для вывоза ненужных средневековых книг на свалку (диалог XIII), или замечание о вшах и клопах – «скотине белой и скотине черной» (диалог XI), или самоиронию Вивеcа, поющего не лебединым, а гусиным голосом (диалог XXI).

На какие темы в публикуемых «Диалогах» хотелось бы обратить внимание? Прежде всего, на тему образования, которому дается высокая оценка. Образование делает из животного человека, эта идея утверждается уже в первых диалогах. В диалоге II отец разговаривает с сыном, играющим с собакой и считающим, что у нее больше ума, чем у жирного погонщика мулов. Это дает отцу повод сказать об образовании и о школе. «Почему ты человек, – спрашивает отец, – а не пес? И он не может стать человеком, а ты сможешь, если захочешь». И отец ведет сына в то место, куда приходят животными, а возвращаются людьми – в ludus literarius, т. е. школу, к учителю, который обещает, приложив для этого старательный труд, сделать мальчика из животного человеком, из никуда не годного – разумным и добрым. Мысль о ценности образования повторяется в диалогах неоднократно.

Образование защищают и сами ученики (диалог VIII). Сидя в свободное время на бревне, болтая и наблюдая за проходящими по дороге, они видят и своих товарищей, бывших учеников, которые перестали учиться: один из-за того, что влюбился («отврати от наших душ столь пагубную болезнь», – говорит один из учеников), другого отец приставил к торговле, и «он предпочел ничтожную выгоду превосходству образования. Когда-нибудь он в этом будет раскаиваться».

Сильно критикуется за невежество знать, считающая для себя «прекрасным и достойным не уметь писать буквы». Об этом говорят ученики. И учитель, к которому приходят эти мальчики, высказывается похожим образом, но трактует вопрос шире: «Безумных благородных уже давно охватило такое убеждение, что нет ничего презреннее и ничтожнее, чем что-то знать» [33]. И этим ученикам из благородных семей он внушает мысль: «Истинно благородными вы будете лишь тогда, когда возделаете души этими (свободными) искусствами, которые наиболее достойны для славных от рождения. Насколько разумнее вы, чем то множество благородных, которые надеются стать тем родовитее, чем более неумело изображают буквы» (диалог X).

Начальное образование показано в «Диалогах» как светское, оно начинается не с заучивания псалмов и затем знакомства с буквами и словами и с чтения, как было в средневековой школе, а со знакомства с буквами. Учитель в начальной школе учит буквам – гласным, которые предлагает запомнить с помощью мнемотехники, согласным, слогам, словам и речи, которой лишены все животные. «И ты не отличался бы от животного, если бы не научился хорошей речи», – говорит наставник (диалог V).

Детей учат не только основам грамматики, но и рассказывают им об истории и технике письма. Учитель сообщает детям, как писали в прошлом (с помощью стиля, тростника, палочек, куриных и гусиных перьев), на чем писали, что такое палимпсест, эпистографы, как правильно очинить перо, как держать его, как брать чернила и использовать промокашки. Рассказывает о сортах бумаги. Затем показывает им алфавит, слоги и велит написать фразу: «Учись, мальчик, с их [слов] помощью ты станешь мудрее и потому лучше. Слова – знаки для душ присутствующих, буквы – для отсутствующих» (диалог X).

Нет данных, по каким книгам учились дети. Но встречаются ссылки учеников на Вергилия, Марциала, Персия, Плиния Старшего, на мифологические сюжеты. В диалоге VIII «Болтающие» ученики обнаруживают знание Цицерона. Даже цитируют его слова о М. Крассе из «Тускуланских бесед». И здесь же рассказывается о краже этой работы Цицерона у одного из учеников; позже «Тускуланские беседы» были найдены в лавке у местного торговца, «до того искаженные», что владелец рукописи их не узнал.

Но главные данные о книгах дают библиотека гимназии (диалог XIII) и книги в доме одного из учителей (диалог XIV). В библиотеке – книжные полки, дубовые, кипарисовые пюпитры с цепочками (к ним прикрепляются книги для их сохранения), множество античных книг: «…сколько книг, сколько добрых авторов, греки, латиняне, ораторы, поэты, историки, философы, теологи». Имена авторов не названы. Но названы скульптурные изображения древних писателей – Сократа, Платона, Ксенофонта.

А старые средневековые книги из библиотеки: Католикон, Александр из Вилледье, Гугуций, Папий, сочинения по диалектике, физике, софистике и др. изгоняются, они свалены в кучу из-за их ненужности. «Все выброшено. Пусть берет, кто захочет, освободит нас от тяжкого бремени». Так говорит тот, кто показывает ученику библиотеку (Спудей). А его товарищ (Тиро) замечает: «Ох! Сколько работы будет ослам для вывоза этих книг. Удивляюсь, что их не убрали, когда повсюду такое множество ослов». И он выражает надежду, что в эту кучу сбросят труды юристов Бартоло ди Сассоферато и Бальдо из Убальди и «людей того же помола». А Тиро добавляет: «Вернее, шелухи. Это не было бы ущербом для человеческого спокойствия». У предшественников Вивеса, итальянских гуманистов, не было систематической критики средневековых авторов, но во многих работах гуманистов (Гуарино, Альберти, Пальмиери и др.) содержатся выпады против средневековой системы образования [34]. Другие гуманисты, например Лоренцо Валла, резко выступали против средневековых юристов-глоссаторов, которые, комментируя «Свод гражданского права Юстиниана», сделали свои глоссы непререкаемым авторитетом, задерживая тем самым развитие правовой науки. Вивес, скорее всего, знаком с работами предшественников и с ними солидаризируется.