Сказки О. Книга I. Магия Возвращается

Старшая-то, начитавшись книг про страны дальние, мечтала увидеть их наяву, и в этом ей должен был помочь рыцарь на коне белом али на ковре-самолёте непременно, который умчит её в эти самые страны!

А у Васьки и того хуже мечта была.

Досталось ей в наследство от матушки золотое пёрышко красоты невиданной. Переливалось всеми цветами радуги. А когда в руки его возьмёшь – так сразу теплее становится да на сердце жарче. А вокруг будто светлее даже!

Говаривали, что это перо птицы невиданной, что раньше в местах этих обиталась, и матушка верила, что оно принесет Василисе счастье и любовь заветную. Васька слышала рассказы о Финисте – Ясном соколе, о красоте его великой, равно как и об отваге. И каждую ночь клала пёрышко под подушку и желание загадывала, смотря на звёзды ясные, чтоб явился Финист и унёс её с собой за тридевять земель в тридесятое царство…

Очнувшись от мечтаний, она наспех собралась и побежала в конюшни.

Там и застал её царь-батюшка как раз в тот момент, когда она кобылу украсть пыталась да тайком оседлать и в лес ускакать.

При виде Василисы на сердце Павлуши потеплело. «Ну вылитая мать!» – думал он про себя, украдкой рассматривая дочь.

Глаза, словно озёра синие! А волосы русые в тугую косу затянуты, что ниже пояса лентой да жемчугами прибраны. А улыбнётся ежели, так солнце пред её улыбкой меркнет! И доброты она невиданной и умна не по годам! Вот только строптива и своенравна слишком. Сладу никакого!

«Эх! Вся в мать».

Царь приблизился к дочери:

– Кхе, кхе, – он кашлянул, давая понять, что она не одна. – Вась, а Вась, ты енто куда собралась ни свет ни заря? Ещё и Звёздочку снарядила? – мягким голосом молвил царь, подойдя к кобыле и гладя её по загривку. Лошадь благодарно фыркнула.

Дочь удивлённо заморгала. То, что стража за ней по пятам бегала, – это понятно. Но чтобы сам папенька спозаранку – и в конюшни! Это новость! Видать, что-то серьёзное привело его сюда.

У царя от предстоящего разговора на душе кошки скребли, но отступать он не мог. Ей же во благо. Когда-нибудь простит, ещё и спасибо скажет.

– Так я, того… прокатиться хотела… на зарю полюбоваться да кобылу заодно прогулять. Застоялась она ужо в конюшне без делу.

Румянец предательски обагрил и без того румяные щёки. Отец улыбнулся и погладил её по волосам.

– Ну, собственно, я не ругать пришёл и скандалы чинить. Поговорить хотел с тобой малость. Весь в раздумьях всяческих с утра маюсь. Вот решил совета мудрого и свежего узнать. Так сказать, мысли кровью молодой разбавить. Стража! Оставьте нас ненадолго.

Васька напряглась. Когда это отец совету ейного просил, ещё и в мудрости жаловал?!

Они оставили Звёздочку и не спеша шли по проходу.

– Скажи, Василисушка, если бы ты царём была и на тебе лежало бремя правления и забота о целом царстве, что бы ты выбрала: жизнь как тебе сердце велит али то, что для царства лучше будет?

Васька задумалась.

– Конечно, жить по сердцу радостней, но обязанности есть обязанности. И коли от меня будет зависеть судьба не только моя, но и государства целого, то и поступлю я так, как будет для всех правильнее и всеобщими благами велено!

Царь улыбнулся. «Молода, а уже мудра!»

– Тогда ты меня поймёшь и не осудишь строго. Грядут дни тяжёлые. И принял я решение непростое. Дабы защитить вас и царство, сегодня намерен огласить Указ я Царский. И прошу тебя явиться своевременно. На смотровой балкон к полудню приходи и всё узнаешь непременно.

Царь грустно улыбнулся дочери и, погладив её по щеке, ушёл.

Глава 3. Царский Указ, или Всё, что ни делается, всё к лучшему

Весть об указе разлетелась во все стороны с быстротой молнии. И к полудню под балконом царской площади собралось всё население Утичей.

Люди топтались на месте, тихо перешёптываясь. Указов не издавалось много лет, и в царстве вроде всё шло ровно и гладко. И ежели царь с указом новым к народу вышел – не к добру это. Ох, не к добру…

В означенный час на балкон явился царь в сопровождении свиты. Глашатай протрубил в рог, и все смолкли.

Васька еле успела вовремя вернуться из лесу и теперь что есть мочи летела к балкону, пробираясь тайными ходами. Впереди уже виднелись ступени, выходящие на балкон, и лицо батюшки с поднятой к людям рукой в усмиряющем толпу жесте. Она остановилась и почти отдышалась, когда услышала голос царя.

– Жители царства Утичи! Вы знаете, что моя семья всегда верой и правдой служила во благо добра и справедливости! И нами всегда принимались самые правильные, хотя порой и сложные решения, касаемые безопасности и процветания как каждого в отдельности, так и царства в целом. И сегодня мною принято ещё одно решение во имя всеобщего блага. Ввиду сложности и временной неопределённости не могу раскрыть подробностей. Но, по некоторым источникам, стало ясно, что грядут времена тёмные и враг, доселе невиданный, собирает войско на захват Земель Славниных. И пусть наши воины славятся отвагой и доблестью, но, вот уж много лет находясь в мире и ладу, мы не пополняем ряды молодцев. И случись беда, и враг у ворот явится, нечем будет нам отпор дать. Не готовыми удар принять окажемся.

Он выдержал паузу и продолжил:

– С болью в сердце далось мне это решение, но иного пути не вижу я…

Как вы знаете, по закону рода нашего не волен я старшей дочери мужа искать, и ввиду того, что покамест замуж она не собралась, вынужден я прибегнуть к древней родовой традиции, по которой в день шестнадцатилетия младшей царской дочери устраивается поединок с чудищем великим. И самый смелый и отважный рыцарь, устоявший пред силой зверя, становится мужем царевны. А отличившиеся в поединке воины становятся нашими союзниками на долгие лета.

Теперь же, когда враг может объявиться в ближайшее время, я с горечью сообщаю, что вынужден провести поединок и выдать замуж дочь свою младшую, Василису Прекрасную, раньше сроку положенного, в день её пятнадцатилетия. Самый достойный получит в жёны царевну и полцарства в придачу, и я надеюсь, что ряды наших молодцев пополнятся доблестными богатырями из рода бравых воинов.

На площади стояла гробовая тишина…

– Итак, глашатаи! Разнесите по Землям Славниным весть о том, что Его Царское Величество, Павлей VII, Правитель Стольного Града Утичи, сим Указом Царским повелевает: всем желающим молодцам царской крови – просим вас явиться ко дворцу седьмого числа месяца Травня, в день пятнадцатилетия царевны Василисы, и сразиться в поединке с чудищем заморским за право руки и сердца царевны. В тот же день свадьба будет сыграна! И самый смелый и отважный станет ей мужем зваться и получит полцарства в придачу.

Накануне поединка, вечером, будет пир устроен на развлечение, где каждый прибывший воин будет лично представлен невесте будущей – на обозрение.

Тишина давила на горло. Царь смолк и опустился в кресло, увидев боковым зрением, как убегает прочь Василиса, а по лицу Варвары ручьём текут слёзы.

Только Черноморд, спрятав лицо в капюшоне, злорадствовал.

Пророчество сбывалось…

Иван, стоя поодаль в толпе, слышал всё, что случилось на площади. Что-то нехорошее шевельнулось внутри. Предчувствие закралось в сердце. Он подумал о царевне. Жаль её стало горемычную. Хоть и слыла она в народе строптивою, но любили её люди и добрым словом о ней отзывались. Не заслужила она судьбы такой вот несправедливой!

Что ж. Видать, доля такая…

Васька бежала по коридорам обратно из дворца. Сердце бешено колотилось. В ушах звенело. Слёзы застилали глаза. Эхо гулко вторило её стучащим каблучкам в такт…

«Да за что ж это он со мной так?!!»

Она влезла в потайной лаз, отворила засов и по подземному тоннелю выбралась на волю.

Лес встретил её тишиной, словно сочувствовал её горю. Тропинка петляла среди высоких берёз и сосен. То и дело встречались заросли дикой малины и ежевики. Подбежав к одинокому кусту смородины, который особливо стоял в сторонке от остальных, бочком прижавшись к берёзке, она скрылась под ним, дав волю слезам.

Нарыдавшись вдоволь и приведя чувства в порядок, стала размышлять.

«Не мог отец так поступить с ней. Все знали, что поединок всегда был шутошный. И жених был выбран по сердцу. Остальных молодцев приглашали просто для видимости. А теперича что ж получается: не видать ей любимого во веки вечные? Стать женой какого-нибудь мужа незнакомого придётся?! Да ежели повезет, то молодого и не уродливого!?

Нет! Не бывать этому! Отец погорячился, видимо. И впрямь что-то серьёзное стряслось, раз он впопыхах такое решение принял. То-то спозаранку со странным разговором в конюшни пожаловал. Вот ежели узнать бы, отчего всё случилось, так может, и решение другое сыщется, лучше нынешнего…»

И Василиса, утерев нос, решила сходить к отцу и поговорить с ним напрямую.

«Пусть попробует отвертеться! Не пойду замуж! Убегу! Али в скит уйду таёжный за перевал Змеиный, к волхвам-странникам, где даже самые смелые воины искать меня не осмелятся!»

И приняв серьёзный вид, пошла обратно во дворец.

На ватных ногах она добрела до покоев.

Навстречу ей Варька кинулась! И бросившись на шею, зарыдала в три ручья горючими слезами.

Она рассказала свой утренний разговор с батюшкой и всё причитала, что из-за её глупостей случилась эта беда:

– Кабы знала я, что батюшка задумал, – ввек бы не согласилась на такие условия! Любому бы его требованию подчинилась и тебя спасла от доли незавидной.

Васька гладила её по волосам и успокаивала:

– Ну что ты, Варюшка. В том нет твоей вины, что батюшка решение такое принял. И при всём желании выбрать мужа любимого – ещё не означает, что и самого сильного. Вот ты как бы выбирала? По любви! А как силу-то проверишь? До времени нет такого способа. Они все с виду смелыми кажутся, а как на деле, так при первой же возможности подле себя воинов ратных ставят да ими же и прикрываются! А поединки меж ними всё дружеские. С них и толку никакого. Но дабы не оставить мне выбора, он отказ твой устроил. Хотя и твоё согласие ничего бы не решило. Ибо поединок со зверем только для младшей в роду устраивается. И участь эта неизбежна.

И теперь вот, стало быть, это я оказалася. И выбора мужа по любви мне не осталося…

Ты же знаешь, что отец никогда не причинит нам зла. И ежели принял такое решение, значит, и впрямь беда в дверь стучится. Поговорить с отцом должна я. Всё разузнаю и переубедить постараюсь. Выход есть всегда! Найти его я попытаюсь.

Варька, утерев слезы, смотрела на сестру и в который раз дивилась её мудрости. Спокойна-то как, собрана. Вот кто был бы хорошим правителем для Утичей на смену царю! Любого мужика за пояс заткнёт смелостью и напором. А рассудительности в ней и здравомыслия иногда поболее, чем у папеньки. Не зря её за острый язык придворные счетоводы да воеводы не потчевали.

Варька поцеловала сестру и, пожелав ей удачи, удалилась.

***

Василиса вошла в покои отца. В камине потрескивали яблоневые поленья, источая тонкий аромат и освещая комнату неярким, но уютным тёплым светом.

Отец стоял у окна и с грустью смотрел на зажигающиеся в ночном небе звёзды, держа в руках медальон с изображением жены. Во всём его виде чувствовалась усталость, словно какой-то тяжкий груз тянул его вниз. Он казался слишком одиноким и подавленным.

У Василисы сердце страданием изошлось, и она, позабыв о всех обидах и горестях, подлетела к отцу и обняла его со всею силою!

Отец совсем сник. По щекам текли слёзы.

– Ты прости меня, родная. Не уберёг тебя я, дурень старый. Не мил мне совсем указ нынешний. Но выхода другого не вижу я. Из любви своей к вам все мои старания. Защитить вас с Варварой хочу, да тебя поболее. Оградить от беды грядущей, неминуемой. А жених… Уж коль храбрым окажется, значит и сердце у него сильное. А там, глядишь, и до любви недалече.

Васька молча слушала. «Чего-то отец недоговаривает…?»

– Батюшка. Скажи правду! Даже если речь пойдёт о страхе лютом, о днях последних – всё равно скажи! Уж если принял решение за меня, то хотя бы объясни, отчего судьбу мою предрёк да изменить удумал. Вместе поразмыслим. Может, что и изменить получится. Я в твоей мудрости не сомневаюсь и любую твою волю приму как должное. Но ежели выход есть – без бою не сдамся!

Она приняла горделивую позу и заглянула отцу в глаза. И словно душу ему наизнанку вывернула.

Не хотел он говорить ей правду, да отказать не смог. И, взяв с неё клятву хранить в тайне ото всех то, что услышит далее, попросил стражу призвать Черноморда.

– Много лет назад, – начал царь, – мир был другим. И название у царства тоже. И правили в нём совсем иные правители…

Васька не верила своим ушам! «Так значит, это правда?! Правда! И Финист существует! Права была матушка насчёт пёрышка. А значит, всё ещё есть надежда!»

В опочивальню вошёл чародей и тихо склонился в поклоне:

– Ваше Величество… Сударыня…

В уголках его губ застыла злорадная ухмылка при виде напуганной царевны и убитого горем царя.

Васька, заметив это, постаралась отогнать от себя тревогу. «Все маги слегка "того"! А этот так особенно».

Чародей, заметив это, скрыл эмоции и натянул поглубже капюшон.

– Черноморд, прошу тебя, расскажи легенду о Кощее моей дочери. Да без лишних вопросов. Уж тайну сохранить сможет пуще твоего!

И маг принялся за рассказ, вставляя в него, словно колья в частокол, зловещие подробности. По мере продолжения Ваське всё хуже делалось, а когда речь дошла до обещания Кощея вернуться за ней, она уже рыдала в голос.

Тут ей вспомнились недавние кошмары, и она поняла, что даже если Финист и появится, то не успеет спасти её от лап Кощеевых. Ибо магия в эти места явится с опозданием и именно в тот момент, когда Кощей унесёт её в свои подземелья.

От дум и рыданий оторвал отец, который крепко прижал её к себе и, недобро зыркнув на Черноморда, стал убаюкивать. Василиса успокоилась. Она поняла, что тот, другой вариант, напрочь отсутствует и отец выбрал правильное и единственно верное решение.

– Я сделаю так, как ты говоришь. И теперь знаю, что твоё решение было мудрым и обдуманным. Я помню наш утренний разговор в конюшне. И долг свой исполню.

Поцеловав отца, Василиса развернулась и, кивнув чародею, вышла.

– Что ж, – с выдохом молвил царь, – теперь всё решит поединок. И я надеюсь, волшебник, что ты окажешься прав и пророчество исчезнет навсегда.

Царь жестом отпустил мага, а сам рухнул в кресло у камина.

Чародей поклонился и вышел. В глубине своей чёрной души он уже праздновал победу!

***

Мстислава разбудил стук в дверь. Похмелье ещё давало о себе знать, и удары о дерево отдавали в голове, словно барабанная дробь. Он накрыл голову подушкой. Не помогло. Стук повторился.

– Кого там черти принесли в такую рань!? Уйдите с глаз моих долой, иначе догоню – убью!

На минуту воцарилось гробовое молчание, а потом послышался тоненький писклявый голосок брата:

– Муся… э…э…это я… Федулка. С хорошими новостями прибыл. Ей-ей!!!

Рядом в кровати что-то зашевелилось. Потом часто задышало, а потом заикало. Следом показалось раскрасневшееся личико будущной невестки, чей жених сей час пороги обивает.

Вчера на вечере зашла по-родственному побалакать и о свадебке словечко замолвить, да вспомнились им былые шалости, и решили они связи родственные скрепить ещё крепче – напоследок, так сказать, в качестве прощального жесту!

Кто ж знал, что этот самый жених с утреца заявится!?

Девица спряталась за массивной шторой, и чтобы ик не слышно было, Муська ей подушку дал – рот прикрыть.

– Смотри мне, стой там, как мыша! Тише воды ниже травы. Иначе не видать тебе супружника как своих ушей! – стращал её Мусик.

Он открыл засов, и в комнату ввалились братья под напором кучи стражников, которые с выпученными глазами уставились на него, озираясь по сторонам.

– Ты чего так долго? Мы ужо подумали, что ты того…

– Чего того?.. – не понял Мусик.

– Ну, того… – И брат, прищелкнув зубами, указал глазами вверх.

– Чего? Я? – побагровел Мусик.

– Ну… того… от-тошёл… – Брат старался не смотреть ему в глаза. – Прихворнул чем или того хуже. Одним словом, плохо тебе…

– С чего вдруг забота такая – а!? Вы же спите и видите, как меня поскорее на тот свет отправить!

– Да ну что ты! Бог с тобой! Мы тебя гораздо б…ближе видеть желаем, на троне да с супружницей. Ведь окромя тебя за честь роду и постоять некому! Я всё больше по наукам ведаю, а Лёшка по искусствам. А тут бой предстоит вскорости, а ты хандрить удумал!

– Бой, говоришь? И это – радостная новость?! У-бью!

– Ой, не горячись, послушай только. Бой-то не бой, всего лишь поединочек малёёёханький! Да и тому одно название. За право руки и сердца царевны Василисы твоей ненаглядной. О седьмом дне месяца Травя намечен. В день рождения царевны. И танцы там будут с вечера, гулянья всякие. Чем не радостная новость?

Мусик застыл как вкопанный. Послышался ик. Федул обернулся по сторонам.

«И чего это Муська разикался? Может, от страху? – подумал он. – Не… Послышалось».

Мусик медленно опустился на кровать и потребовал подробностей. К окончанию рассказа в голове прояснилось. А в желудке заурчало.

– Призвать ко мне придворных чародеев! Да побыстрее! А теперь все вон!

Федулка поклонился и краем глаза заметил у кровати башмачок, расшитый серебряной тесьмой. Он украдкой глянул на занавеску. За ней что-то шевелилось и мелко дрожало.

Он улыбнулся: «Ну надо же! А башмачки как у моей Стешки! А у нас-то с братом вкусы схожи! Видать, тоже кого-то из знати притащил! От того и недоволен, что потревожили. Ай да, Мусик, ай да плут!»

И он, подмигнув брату, удалился.

«Нервный тик, что ли?» – подумал Мусик, глядя, как у брата глаз задергался. Но додумывать не стал, мысли уже неслись в другом направлении.

Он радостно потирал руки. Утро задалось.

За занавеской послышался грохот тела.

«Ну вот. Опять обморок. У – бабы!»

***

Чародеи собрались в приёмной зале и уже с полчаса ждали появления Мстислава, нервно расхаживая с места на место. Каждый старался придать своему образу напыщенный и таинственный вид, дабы оправдать звание волшебника. Маги изрядно нервничали, не понимая, отчего Мусик их разом собрал, ещё и в столь ранний час, что было ему несвойственно, ибо «ранний час» у него начинался с полудня, благодаря чему и их «утренний час» начинался тогда же. Но то жалование, которое они получали при дворе, стоило «некоторых» неудобств.

С исчезновением магии и чародеи тоже исчезли. И за любое мало-мальское проявление волшбы предлагалась щедрая плата. Люди хотели знать своё будущее, стать богаче, красивее, моложе и готовы были поверить в кого угодно. Появилась куча плутов и мошенников, выдающих себя за знахарей, ведунов, астрономов и кудесников. И чародеем стало быть не только модно, но и очень выгодно. Особенно ежели повезёт и в придворные чародеи попадёшь на полном окладе и содержании.

У Мусика таких вот ведунов был целый штат ввиду того, что страх в нём имелся о судьбе рода своего, о своей в частности. Он был наслышан о несчастной судьбе предков своих, о мужчинах, погибающих в расцвете сил. Говорили, что это некое проклятье, которое наслал Кощей на род их, когда в подземелье сгинул. Но подробностей – отчего, что и как – никто не знал.

Поэтому когда в поле зрения появлялся какой-нибудь новоявленный «чудесник» да начинал рассказывать о прекрасной и долгой жизни царевича, то сразу же попадал в штат придворных чародеев, становясь либо придворным звездочётом, либо травником.

Мусик влетел в залу.

– О, великие маги! Пришло время, когда я как никогда нуждаюсь в вашей помощи! Вы наслышаны о предстоящем поединке за право руки и сердца царевны Василисы. И я намерен победить в нём. На кон поставлена честь нашего царства и моя в частности! Какие будут предложения? Что звёзды говорят? Внесите ясности!

Повисла тишина. Чародеи натянули пониже капюшоны и тихо пыхтели себе под нос.

– Это что ж получается? Я вас для мебели здесь держу? Али задарма царское имущество разбазариваете?!

Он багровел. Маги сбились в кучку, тесно прижимаясь друг к дружке.

– Ппозвольте…-с мне сказать? – молвил один из самых молодых и амбициозных магов, который, выпучив глаза, смотрел ими куда-то вдаль, не мигая, отчего глаза слезились и краснели. – Вижу я, что царевна без боя навстречу вам выбежит, сраженная вашей красотой, и в объятия к вам бросится! И тем самым исход турнира будет предрешён.

Муська от удивления выгнул бровь. Насчёт красоты – это да! Девицы его любят!

«Надо бы смолы найти, пожевать чуток, а то запах изо рта как от позавчерашнего ужина. И кафтан во шве припустить, а то с пузом как-то негоже», – думал он. Но насчёт того, что царевна сама к нему на шею кинется, он очень сомневался…

Маги оживились. Второй запел пуще прежнего и предложил зелья сварить приворотного на случай, ежели царевна влюбляться в него передумает. Третий посоветовал порошку сонного в воду к конкурентам подсыпать.

И тут он услышал голос чародея, совсем недавно на службу нанятого. Тот стоял обособливо, в сторонке ото всех магов, то ли стеснялся ещё, то ли побаивался.

– Ежели пойдёшь неподготовленным, без знания нужного – не одолеть тебе зверя лютого. А коли хочешь целым да невредимым остаться и не помереть в расцвете лет, как предки твои, средство волшебное сыщи, что жизнь тебе сохранит и от зверя поможет навсегда избавиться.

Мусик побледнел.

«Откуда ему известно о предках моих? Это же тайна семейная!»

– Как твоё имя, маг, подзабыл я?

– Беломор, Ваша Светлость. Я здесь новенький. Из заморских, стало быть, не тутошний. Вот и не запомнили.

– Все вон! А ты останься.

Чародеи, кто с облегчением, кто с ненавистью, зыркнули на конкурента и удалились. Мусик еле дождался, когда за последним из магов закроется дверь.

– Откуда знаешь про проклятье родовое? И что значат слова твои о поединке и средстве волшебном?

Черноморд, изображая скромность, отвёл глаза вниз и поклонился, тихо прыснув со смеху от самого себя. «Беломор!» Ещё один дурень повёлся на его фокусы.

Легко было попасть к Мусику в штат придворных олухов и выдать себя за светлого мага-астронома-предсказателя и целителя в одном флаконе. Главное теперь – Мусика на поиск меча уболтать и Кощея из подземелий вытащить.

Обещал тот в качестве платы сделать Черноморда наместником своим над миром людским. А что да самого Кощея, то какая разница кому служить: добру или злу!? Когда есть деньги и власть, чего желать ещё надобно?!

И Черноморд принялся изображать всего из себя прорицателя великого, рассказав в красочных подробностях, как померли предки Мусика. И во всём, мол, виновато чудище проклятое! Но есть способ с ним справиться, только отваги и мужества требует. И ежели Мусик готов на подвиг отправиться, то так и быть, маг поможет ему от чудища избавиться.

Перспектива разрушить проклятье и получить в жёны Василису вскружила голову.

– Ну давай. Выкладывай. Что делать надобно? – Мусик сел за стол и указал магу место рядом с собой.

– Есть меч древний, Кладенцом зовущийся, – вещал маг. – Меч тот особый. Волшебный. Когда-то тем самым мечом ваш предок исход боя с Кощеем предрешил, загнав его навеки в подземелье. И ежели тот меч достать и зверя им всего лишь чуточку ранить, чтоб меч в крови обагрился, то снято будет с рода вашего проклятье и чудище сгинет на веки вечные! И Василиска с Утичами в придачу вам достанется.

По счастливой случайности знаю я, где меч тот спрятан и как его заполучить. Говорю вам, дело пустяшное! Но ходу за ним три дня в одну сторону. И ежели вам, Сударь, угодно будет его достать да к поединку успеть явиться, то выходить нужно завтра поутру.