А.Д.Камень «Открытие древлянских познаний»
- -
- 100%
- +
Не молю их — Великих Тружеников Духа,
С Камня Преткновения Огонь им бросаю,
Сырость, не Гниль в Мышлении у них.
Я чем больше отдаю — сильнее загораю.
Ох, уж эти Боги Земли и где Пророки — их опора!?
Огонь Души под своей одёжкой скрывают,
И смолит уже она, Шапка Вора,
А ведь не только я, все его ожидают.
Скала
Камень пройдён — впереди Скала;
Мысль достигла Высоты для своего Ума.
Вспыхнула Огнём Бессмертная Душа,
Мир Сердцем подпалила, как Искра.
Взметнулась в Небо Ранняя Звезда,
Не преграда для её Ума Скала.
Камень этот — тот, что раскроет Двери к Тайне Плана Бога;
Камень этот — тот, что ляжет у её Порога.
Велик его размер, но на пути Ума Скала,
Высока её Стена — достаёт до Потолка.
Камень этот для Малых, как Преграда,
Камень этот для Больших — уход из Грехов и Ада.
Но кто-то уже так Высок,
Собственною Головою пробивает Потолок!
Для них Камень этот ещё, как Земля;
Он твёрдая основа для созревшего Ума,
Высокому- Большому, преграда — не Скала,
Он дальше смотрит — где Гора.
В Низах Мышления много Маленьких Мыслишек,
Для них Потолок возможностей — Земля.
Звезды недосягаемая для Низких Высота.
Камень этот Земля — Твердыня.
С Низов Мышления об него Мысли будут биться:
Жиденькие, до Высоты его дойдя, остановятся у Камня;
Разобьётся о Скалу их Умов Волна.
От них останется Искра:
Взойдёт она на Камень, как Богиня, как Звезда,
Вспыхнет Небо — озариться вся Земля,
Так достигнет Высоты Умов о ней Молва.
Над Искрой будет Материнская Мысль, она Звезда,
Под Ноги ляжет ей не Жижа, а Твердыня, как Гора.
Камень этот — тот, что раскрывает Двери к Тайне Бога;
Камень этот — тот, что ляжет у её Порога.
Тайна по Истине проста, да не каждому доступна для Ума,
Чтоб достичь её, Правда Жизни — Высота Земли нужна.
Камень этот — к Сущности Ступень, а не Преграда,
Но если Ног и Крыльев нет, не вырвешься из Грехов, из Ада.
Когда Камень пройдён, и его Высота взята — впереди Скала,
Взлетела над Землёй Искра-Звезда — в ней Бессмертная Мысль — Крылатого Ума.
Уже горит, горит она, как Ранняя Утренняя Звезда!
Но где ж Николенька?.. Где Лысая ты Голова, и Шапка, где твоя?
Знать, Совестью наполнена она, загорела Шапка у Вора.
Стоишь на Камне ты, как Крутой Пашка,
И не бросают в тебя Камни — ты уж Высота и Крутизна — ГОР-Г0РА!
Посмотри под Ноги свои:
Горит под тобой твоя Земля, а в ней и Власть твоя.
Спускайся с Потолка!
Сверхчеловеческая Сила уж есть у тебя,
А то снова останется от твоего Родового Хвоста, Голая-Лысая Задница.
В Чистой Правде она, и уже не Нагая горит со Стыда.
Может быть, это Шапка твоя, как Пушинка, слетела туда?
В ней же, как Святой Дух, ты держал Пушка, да забыл положил куда.
Хранил, как Зеницу Божественного Ока, за что Совесть отдал свою;
Берёг от Темноты, как Частичку, от Огненного Ангельского Племя;
Семью печатями, Задницей прикрыл от Темноты Родового Хвоста,
В Седьмом Колене, на Глубине Сибирских Руд схоронил,
Как Звезду Пленительного Счастья, зарыл в Вечной Мерзлоте.
И вот, она восходит:
Дымят в Огне Стыда Материнские Мысли Хвоста,
Задница увёртывается от её Огня,
Конец твоего Родового Хвоста Пылает,
Это он горит желанием увидеть тебя,
На его Кончики висит Звезда Пленительного Счастья.
И нет у них в Руках Камня, чтобы бросить в тебя.
Но у кото-то же есть тот Камешек, что долетит до твоего Разумения?
Рогатка-Преграда, как Обрыв Родовых Связей, но уже заросла.
Рогатка с Загадкой, готова открыться, открыть Путь до твоего Виска.
Вот, уже сама летит к твоей Голове Шапка твоя, а в ней — Звезда.
Отрезанная тобой твоя Голова, сама летит, Горит, Горит и Светит она,
Но кто-то её подбросил над собой, собрал все Силы Родового Хвоста.
Вложил он в неё весь свой Ум:
Да-да, тот Камешек, Вечного Огня Материнства, что не удержала твоя Голова:
Так он был Тяжёл, все Грехи из Сырости Мышления вползли туда.
Эти Мыслишки оторвались от Дна Жизни Человеческого Материнства,
В нём они Порождены, как Дикари в Безбожии, как Звери без Рода и Племени.
Если они уже двигаются Стадом и Стаей к Свету Знаний, это Сила Материнская.
Любовь Свиньи-Милки и Козла-Крыски
Сказка, но в ней намёк, кто-то сразу всё поймёт;
Сказка эта быль в себе несёт, но не каждый то Умом возьмёт.
1 часть
Жили были Чуш и Чушка
Среди Свиней приличная, не бедная семья,
Много Поросят имели
И дочка Свинка-Милочка у них была.
Жили были не тужили,
Много жрали и везде харкали;
Хорошо своих Свиней-детей кормили,
Учили, одевали, и те уже на всё плевали.
И дальше жили бы они в Грязи своей, и уж старость подошла:
Поросят женили, дочурка-Милочка — красавица, на выданье была,
Но грянула беда: в их нечистоты занесло Козла,
Ох уж эта нищета!
Всколыхнулась Лужа и Чушки вместе с ней;
Племенным тот был Козлом, почти Орлом;
И не простых кровей, хотел быть всех, умней,
Крутым он был, уже стремился стать Ослом.
На пути своём Крыс-Козёл хлебнул не мало:
Всё больше пойло из ведра,
Которое ему сестра Алёнушка давала,
О! Как она его от Луж оберегала!
И вот, влюбилась в этого урода Милочка — Свинья.
По верху Лужи смотрит, не хрюкает, не спит,
Глазёнки к Небу задирает, и ими в Небеса сверкает:
У берегов она страдает, и всё молчит, молчит.
2 часть
Родословная Крыс-Козла была сложна.
Его когда-то предок — Толстый Свин — набрался Сил;
Раскрутился он и, прыгнув, как Пушок, достал до Потолка.
Многих с носом Хряк в Грязи оставил, подминая под себя.
Он в Гору не пошёл, и он её не обошёл:
Из Грязи в Князи путь его лежал.
В Небо ВОРОН устремился,
И всё потому, что хорошо женился.
Был не Голуб он и не Сокол,
Своих Ворон Арон в Грязи оставил, и над ними в Баснях ржал.
Где надо было попадал он в Тон,
И кого надо было уважал.
Время шло — за веком век.
При Дворе скрестился Свин уже не раз,
Жил во Свете он как белый человек,
Но не завидной роль его была сейчас.
Рвётся там, где тонко и там же боль,
А если сразу не по Крови, а из Грязи в Князи?..
Разве не заведётся в непрочном месте Духа Моль,
И не вернёт Агнца до саморучной Казни?
Бараны строго тайну стерегли,
Они-то знают и сегодня — эту тайну Поросёнка:
Овечку спрятали они,
А к трону принесли Хрящёнка
Подмену сразу не поняли Козлы.
Последний раз скрестившись меж собой, приняли ребёнка.
И посей день морочат головы Скоты,
Что к трону подвели они Барана плюс Козлёнка.
Нет в Мире Духа начала и нет конца,
И Жизнь у каждой Мысли бесконечна;
Есть Время роста Духа и в нём работает Душа,
Родовая Нить её — привязка к месту, где Земля.
От качества Родов зависит Пробуждение,
От качества Родов Воскреснет Высота Мышления.
Так было, есть сегодня — так будет всегда.
Но, чтобы Истину понять вернёмся снова до Козла.
3 часть
Сестра его Алёнушка звалась.
Да, да, та самая — сводная Паршивая Овца.
Она давно из Лужи вышла и на Лугах паслась,
Но какова!
К Круп-нор-рогатому Скоту одним Хвостом
Уже привязана она была,
И не только ведь, эта полукровная Коза Крыс-Козлу была Сестра,
Смешалась крепко кровь из их Гнезда и загустела.
Умыться от Грязи — и навсегда,
В захудалом роду уже ребром стоял вопрос!
Вдруг, на обветшалую нить свалилась беда:
Богатейшая в Мире Свинья, до смерти влюбилась в Крыс-Козла.
В ужасе застыли Овечки,
Но разве не ваша эта вина была, когда меняли ребёнка!?
Зарыдали Козы. Но разве не ваша это вина,
Когда меняли пелёнки, а вы закрыли глаза!?
Круп-но рогатый Скот очень возмутился:
В роду Свинья!?
А если вспыхнет альманах «Огонь» у Хвоста!?
Сгорим же мы все со Стыда!
А разве это не ваша Тёлка
Кормила из титьки своей Молодца?
Она, что не слышала,
Что он чавкает и хрюкает, как Свинья!?
Успокойтесь Скоты! Мать-Коза промычала,
Всё по Божьему Плану, сделала Чушка моя:
Сегодня на своей ладони Святая Параскева, от Пашки — Парашки,
Преподнесёт этому грязному грешному Миру Иисуса Христа.
4 глава
Кобыла молчала, молчала, а потом застонала.
Выпала из её глаз Слеза. «Устала я»: — тихо прошептала она,
В даль посмотрев, сказала:
Сейчас проснётся тот, кто будет править Миром, когда здесь не будет меня.
Лошадь с кровати встала,
Копытом топнула у стола и тихо заржала:
А та родит Зевса-Быка для тебя,
Сквозь хохот, она сказала.
Тяжело, по-стариковски вздохнула,
Старая Кляча и слезла с Печи,
Расправила Хвост, Гривой мотнула,
Строго спросила: Девки, вы Конюшню подмели?!
Хвостом виляя, Гривой болтая, Головой качая,
Встали Лошади у Двери: ждут Коней своих,
Ведь Жеребцы в Рай Детей должны привезти,
И не важно, что сегодня они пока Ослы.
К Сыну Человеческому
Ты можешь стать Царём,
Сам себя возвеличив,
Толпа примет, Народ не поймёт.
Ты можешь Владыкою стать для Господ,
Народ не увидит.
Ты можешь Господом стать для Богов,
Народ не услышит.
Ты можешь Богом стать,
Народ, не видя, не слыша тебя к тебе не придёт.
Так будешь ты спать, Человек,
В Темноте свою Жизнь проживать
В Толпе разнолицых людишек,
В Незнании, тебе не узнать, как Настоящим Человеком стать.
Но если будешь мечтать о Любви Народной,
Увидишь Народ свой Плотью и Кровью с тобою сплочённый.
Он увидит в тебе своего Живого Царя;
Царь увидит в себе Владыку;
Владыка, увидит в себе Господа;
Господь узнает Бога через тебя, как Свет Солнца — Понятие Истины.
В этом Свете ты, Человек, видишь себя?
Заначит, проснулся от Вселенского Сна.
Встал на Землю, на Ногами свои тогда, когда видишь то, что Породил под себя.
Учишь своих Детей любить своих Предков?
Разве они не научат своих Детей любить тебя, как Бога?
Только так лежит путь к Богу — от Детей от Рода;
Только через Племя своё можно стать Царём для Народа.
Пища для Ума о знании Листа
Отношение Мысли к продукту для Ума:
Пожрала и плюнула, спасибо не сказала,
Снова в Грязь Мышления легла — Свинья.
До Волшебных Слов эта Халявщица далека.
Но видит она Листы на Столе, в которых есть что-то,
И может дотянуться она, стянуть хоть Банный Листок на себя.
Поела пожевала, что-то себе под нос чавкнула,
Из Носа Чихнула, спасибо не сказала, от Стола отползла,
Ни себе ни людям ничего не дала: вытекла Слюна.
Тут же забыла, что с неё возьмёшь?.. Чушка она.
Мысль в Грязи от Чистой Правды далека, но в движении она.
Уже ползёт из Свинарника к Столу Скота,
Чтобы что-нибудь да стащить с его Стола.
Ну, так что возьмёшь с тебя?.. нет Ума — Нищета.
О! Как Скотина хороша! Видит это она.
Та, что на своих Ногах уже стоит на Сухом Законе, у своего Стола:
Украла Блёстку с Забора своего Пастуха и счастлива:
Положила на Стол и всем деткам поесть дала.
У Деток заблестели глаза.
И Свинья поела, пожрала сама, у её Стола.
Что могла утащить, в Свинарник свой занесла,
Только своих накормила, другим не дала.
Воришка! Ну, так что возьмёшь с тебя, Воробышек?.. Хитрость — Беднота.
Но это уже движения вокруг себя, среди Скота.
Пастух, как чувствуешь себя, во Вечей Шкуре?..
Как твои Земные дела, не горит ли на тебе Шапка Вора?
И где же Овечка твоя, не дымит ли она из-подтяжка, как Коза?
Не ухватилась ли она за кривую Ножку Козла?
Ну за того Молодца, от которого в подоле Агнца тебе принесла?
Сильна, сильна Безрогая Скотина! Не угасла.
Шкуру Золотую сбросила с себя, но Зачаток Тельца не отдала.
Ножки да Рожки от себя Нищете отдала,
Всё из своего Вместилища выгребла, Беднота забрала.
Но Золотой Пятачок отдать не смогла.
И всё потому, что в нём — Семя для Племя Человеческого.
А это вам — всей Жизни цена.
Да, богатая Скотина была,
Полным полна была Коробушка,
Дармовщиной завалены были её Закрома.
Когда одолела Нищета и Бедность, их Поросятам всё отдала.
Опустело Вместилище для Ума, только своё не исчезло некуда.
Добытое в Жизни Зерно с Чистой Правдой, проросло.
Во Вместилище Сверхчеловека на самом Дне Чистая Правда лежала,
Хранилось она, как Зарница Око, и, как Зерно, прорастало.
Одна одинёшенька, как Золотой Пятачок, не сгнило,
В Огне Стыда не прогорело, в Трубу не улетело,
Корешок дала, горит, не угасает, как Пятиконечная Звезда.
А рядом суетится Вор, не Боров уже, а Сатана.
Ждёт он себя, как Антихриста, у Врат Армагеддона.
Золотое Руно потерял, спрятал и сам не знает куда.
Шапка Правителя этого Мира Горит от Стыда.
В Дыму и в Саже его Звёздочка, но как хороша!
Тянется за ним Дикий Родовой Хвост,
И он тащит его на себе, как Конь, и нет уже Погоняло.
Светятся Человеческим Счастьем его Глаза:
Есть Имя у Рода — Звезда, но как же Красна его Голова:
Появилась Совесть у Вора и Огонь Стыда.
Видит Вор перед собой Свет Божий — издаёт его Звёздочка из себя,
А там, за ней Радостью Светится Звезда Пленительного Счастья.
Из Сибирских Руд из Ямы взошла она, как Прут, как Ствол, для Древа Жизни.
Горит, Горит, Горит она, как Столб Огня, как Молния из Земли до Неба.
И Греет и Светит Сила Земли и Неба!
Есть на чём Гореть — столько Лжи и Вранья вокруг,
Палом — очищается Сырая Земля.
Есть уже в Информационном Пространстве Чистые Светлые Места.
Золотая Косточка, как Звёздочка, как Золотая Игла
С двумя Родовыми Концами, с Двумя Половинами самой себя,
Лежит на Чистом Месте, сверху Истина — Солнце, в него упирается Игла.
Снизу Холодная Земля — Бездна Знаний без Дна:
По всюду Темнота — Враньё и Ложь — Грязь.
Над ней Море Жизней, а рядом Земля из Песка, как Сузой Закон лежит она.
В каждой Песчинке для Ума Материнская Мысль Золотая, или иная Порода для Рода.
Она в Сырости Мышления не сгнила,
В Золотинке Исринка от Бога — Чистая Правда
В иной Твёрдой Породе Правда Жизни, как Камень Тверда.
В Человеком Материнстве сохранила себя она,
Так Сильна в своём Роде Человеческая Материнская Мысль,
В Чистой Правде, исходящей из Закона Божьего, видит она себя.
Её Ум стоит, как Истукан у Солнечного Луча,
Он, как Дурак, в руках с Жар-птицей, смотрит на Золотое Крыльцо.
Его Курица-Дура, сама летает, Пушинкой, вертится как Ангельское Перо.
Жар Птица Пылает, как Столб Огня, как Неугасимая Звезда Пленительного Счастья,
Она Огонь от Вечного Огня, улетающего к Солнцу,
Она Божий Свет, издающий Истину через себя.
Она Небесная Звезда, осевшая на Родовую Голову Дурака,
Он как, Самородок, расплылся в Улыбке от Огня Истины, зашевелился.
Нагрелась до Красна его Голова, столько в ней уже было Совести для Стыда.
Макушка Сгорела, а дальше Сырость не дала.
Голова заплешивела, потом засверкала, так с неё Дикость Безбожия спала в Низа.
Она в чистых Родниковых Водах омылась и сверкнула, как Аврора,
Утро осветила собой и поднялась из Земли, как Богиня-Зари.
На Лобовой части её Утренняя Ранняя Звезда проявилась.
Золотая, облитая Солнечным Светом, она встала на Ноги свои, вышла из Воды.
Ловила в себя Солнечные Блики, Будущее своё Просвещала,
Не удержалась, глянула в Прошлое, засмеялась, за Живот свой схватилась.
Она увидела себя в Чистой Родниковой Воде, как по Земле, Колобком, каталась
Затряслась, Аврора, загремела под Солнцем и рассыпалась по Земле.
Эта Материнская Мысль из Чистого Золота, имела непредсказуемую Силу Дурака.
Первой своей Половиной Родовых Связей за Солнце ухватилась
Второй не оторвалась от Земли, Вспыхнула Лживость её Ума:
Она Засветилась, как Свеча, как Мония коснулась Сухого Закона.
Громко, как Гром, ударилась в Пустые Золотые Головы, как в Колокола.
Они Осветились, изменились, за звякали и забренчали, рассыпались кто куда.
Освещённый Самородок, как Песок расселяйся по Пустыне.
Его Блеск, как Солнечный Блик, как Масляничный Блин расплылся по Чистой Воде.
Ему — Дураку только Сухая Земля Нужна, где вся его Корнева Система.
Где выплывает Блин на Сухой Берег, там Теплее Земля,
Там всходят отростки от Зерна, для будущего Древа Жизни.
Улетела Жар-птица, как Ангел, осталось в Золотой Руке её Перо.
Самородком лежит на Остывшей Земле оно,
Как улетело Племя Ангелов, стало Холодно после того.
Пустыня Информационного Пространства осталась у другого Ребра Материнства.
В одной Половине Самородок, в другой Пустота, ни Буквы, ни Слова.
Ждёт подобную ей Материнскую Мысль другое Ребро,
Для своего Родового Хозяйства необходимо только оно.
Всего-то: надо быть такой же, как она — Золотой и не одной.
Надо точно Золотой Родовой Нитью в её Ушко войти и не сгореть со Стыла.
И это её Золотая Рука, как Родовой Ствол Золотого Пера.
Он тот, Последний Ангел, что висел над Обрывом Родовых Связей,
Он то Орёл, что стащил у Богов самое Яркое со Стола.
Он тот Огненно-Красный Петух, что заглотил Огонь Чистой Правды в себя
Он тот Темнейший, что, как Чёрный Ворон, побелевший от страха,
Когда Боги закрыли на всё это свои Глаза.
Он тот Слепой Цыплёнок, что в Темноте Незнания Истины и Правды, не закрыл Глаза,
Он тот Ангелочек, что Разум свой не искривил в Неправде,
Он тот, кто сама себя приковал Семейными Узами к Скале Сильнейшего Ума,
Он тот, кто в Сознании Земли остался Живее всех Живых
Он тот, Огненный Ствол, для Будущего Ангельского Племя, как Кость его Пера
Он тот, кто прибил себя, Бессмертного к Долговечному Древу Жизни.
Он тот, кто Пёкся под Истиной, и Чистой Правдой исходил её из себя
Он тот, кого Горный Орёл видел перед собой, как Учителя-Ангела-Бога,
Он тот, кто испекал на себе, как на Печи, продукты для Птиц и для их Орла-Царя.
Орёл сам прилетал за Печёнкой, клевал её,
В Зобу уносил Орлице своей, то, что унести мог.
Она на Вершине Горы восседала, срыгивала Огнём, что проглотит не могла,
Этой Отрыжкой — Пеплом и Дымом, кормила своего Птенца.
Видя такую Дикую Силу Птицы-Орла, Ангел Горел
Ждал, когда сработает Печёнка его в Семейном Гнезде Орлиного Рода
И вот Время пришло, разродилась Орлица, как Рябая Курица,
Не Золотое, а Человеческое Яйцо к Семейному Очагу снесла.
Ангелы, как Божий Дар, как Сына своего, не отринули от себя его.
Орёл, открыл свой Клюв, заорал во всё Горло и уронил его в Низа.
Дикость-Безбожие, Темнота заглотила Огненно-Красного Птенца,
И не сгорел Чёркая Ворона от Стыла, побелела от страза и замолчала.
Поперхнулась, от его Огня, в Зобу дыхание спёрло.
Не стерпела и каркнула она во всё Воронье Гордо,
От такого Крика, что Бог Послал ей то, что она не ждала,
Выпала Чистая Правда из её Рта, то, что она за Зубами держала.
На Безголового Дикаря — Безбожника, полетел Огненный Птенец.
Хитрость в Правдивости, уже его ждала, подставила она свой Язык под него.
Ядовитость свою о него обожгла и заглотила его, как Колобка.
И выросла у неё Голова Рода, Чистой Правдой была наполнена.
Человеком стал Лиса-Лиза навсегда.
Внутри её горела Искра от самого Солнца-Бога,
Во Лбу Звезда, под Косой Луна, плавала она по Луже, как Лебедь Белая.
Красота да и только, чем не Царица?..
В Золотом Сердце спрятал Божий Дар, закрыт Звездой в Золотой Кленке,
И ней вся Чистая Правды, Божьим Законом освещала её Темноту и не прогорала.
Птица неустанно твердила Божьи Слова, Светила и Светила в Грехи, как могла:
Темнота не только Слепа, но и Глухая она.
Для принятия Чистой Правды Большая Сила Ума нужна.
Весь Большой и Сильный Род увидел в этом Свете себя:
Тёмного, Непросвещённого, Грязного, как Свинья.
Умы вспыхивали и горели в Стыде, где была хоть капля Совести,
Пустота прогорала, даже не визжа.
Золотая Материнская Мысль не сгорала:
Она Краснела, расплывалась в Улыбке и снова Жила.
Окаменевшая от ужаса и гари Мысль не страдала: