- -
- 100%
- +
— Нога, — пробормотал он, и я опустила глаза ниже.
Мужчина успел стянуть с себя часть одежды, и теперь на нем оставались только трусы и штаны, спущенные до колен. Я скользнула взглядом по гладкому напряженному торсу и с трудом перевела глаза на бедро, вдоль которого тянулась рана, покрытая корочкой крови.
— Ох! — вскрикнула я, озираясь в поисках аптечки.
— В шкафу, — мужик пришел в себя и кивнул на шкафчик у раковины, аккуратно присаживаясь с опорой на скамейку. Судя по запаху, он действительно был не совсем трезв. Прекрасно! Первую ночь в доме я проведу в компании пьяного громилы с ружьем.
Я отыскала в шкафу небольшой контейнер с медикаментами и свечи с зажигалкой. Зажгла три свечи и расставила их рядом с раненой ногой, чтобы лучше видеть, что делаю. Необходимо было убрать кровь и грязь с ноги, обработать рану и наложить повязку. К счастью, кровотечения уже не было, и моя паника немного поутихла.
На вид казалось, что мужчину вздернул за ногу какой-то дикий зверь. Хотя рана для такого случая выглядела слишком ровной, будто ногу полоснули ножом. Но где в лесу этот громила мог так пораниться?
Под руки попалось мое собственное платье, и, так как воды в доме не было, мне пришлось распахнуть дверь и подставить ткань под ливень. Влажным платьем я отерла кровь и промыла рану перекисью, то и дело отбрасывая с лица волосы.
Рана уже не выглядела устрашающе, и медведь больше не завывал, так что я смогла спокойно наложить повязку, ловко обмотав бинтом сильное бедро. Кожа мужчины покрылась мурашками от холода, ползущего по полу через раскрытую дверь, и я нагнулась, чтобы подышать горячим воздухом на бедро, попутно растирая ладонями ногу. Раненый зверь молчал, и я подняла на него глаза.
О, бог ты мой, что это были за глаза…
В дрожащем от ветерка свете свечи на меня смотрели дикие холодные глаза. Зверь оказался молодым и бурно заросшим мужчиной. На его лбу красовалось красное пятно с небольшим кровоподтеком. Несмотря на алкоголь, взгляд внезапного гостя был острым, как осколок льда. И уж точно он больше не казался слабым и больным. Я замерла, глядя на мужчину. Мои теплые ладони все еще покоились на его ноге.
— Что ты делаешь? — обрывисто спросил он, кивая на мои руки, которые оказались гораздо выше раны, практически у мужского паха. Я вздрогнула и прижала ладони к груди.
Мужчина не сводил с меня напряженного взгляда. Что-то в его глазах было не так, но в полумраке я не смогла понять, что именно. Его плечи подрагивали, и я поймала себя на мысли, что ему, должно быть, холодно. Я расправила плед и накинула на его голые плечи. Когда я приподнялась на коленях, поправляя плед, мужчина вдруг дернул меня вперед и, обхватив ручищей мое голое бедро, усадил меня на себя. Я взвизгнула, ощутив между ног горячий мужской торс. Кажется, холодно ему не было!
Глаза бородача расширись, когда тот понял, что на мне нет ничего, кроме рубашки! Я залилась краской и уперлась руками в его каменную грудь. Сейчас он меня прикончит, это точно!
— Кто. Ты. Такая. — по словам отчеканил он, не позволяя мне слезть. Рана явно его больше не беспокоила.
— Оля, — пискнула я, стараясь не думать о том, что оказалась прижата к мужчине так интимно и лишь по большой удаче все сокровенное было прикрыто рубашкой. А еще это ощущение будило во мне что-то дикое. Что-то, чего никогда не допустила бы правильная Оля Василевская.
— Ну конечно, — усмехнулся парень, придерживая меня за поясницу. — Леля…
Лелей меня звала только Вика, и мне показалось странным, что мужчина назвал меня этим же именем. Я попыталась отстраниться, но тот лишь крепче прижал меня к себе, заставив охнуть от неожиданности. В его огромных руках я ощутила себя совсем крошкой.
Не снимая одной руки с моей спины, второй он намотал на кулак рыжие пряди и мягко оттянул назад, заставляя меня откинуть голову. Было в этом моменте нечто возбуждающее и пугающее одновременно. Стас никогда не поступил бы так. И, конечно, он никогда не заявился бы мокрый, грязный и изуродованный ранами.
— Кабанюк тебя прислал? — колючая борода мазнула по шее, резкий аромат алкоголя полоснул мое обоняние. — Он думает, я соглашусь на его условия, если он подложит под меня горячую девочку?
Горячую девочку? О ком говорит этот бородатый медведь? И кто такой этот Кабанюк? Почему он должен кого-то прислать? В мозгу шла напряженная работа по перевариванию информации, и процесс осложнялся тем, что я все еще сидела на жутком незнакомце, а он удерживал меня за волосы.
Самое время завопить от ужаса. Если бы только в этом был смысл. На мой крик все равно никто не придет. Об этом я не подумала, когда отправлялась в дом, запрятанный в сосновом лесу. Впрочем, я и представить себе не могла, что окажусь в ситуации, когда мне придется звать на помощь.
Не зная, как реагировать, я молчала. Мне казалось, что любое мое действие может вызвать непредсказуемую реакцию. Лопата была рядом, ружье – еще ближе. Чем меня прикончит этот великан – вопрос его собственного выбора.
— Молчишь? — с горечью в голосе протянул мужчина.
Я громко сглотнула и сжала пальцы, впиваясь ногтями в кожу его груди. Одно непроизвольное движение, и бандит, оскалившись, мгновенно вспыхнул от ярости. Отпустив волосы, он толкнул мое бедро, пытаясь сбросить меня с себя.
Пользуясь моментом, я сползла с мужчины и бросилась к выходу.
— Убирайся! — рявкнул он, отворачиваясь от меня.
Не знаю, что я собиралась делать. Идти по лесу в сторону города? Как долго я буду искать удобное место, чтобы пересечь овраг? Мост рухнул, и я оказалась в ловушке.
Я оказалась в ловушке в тот самый момент, когда решила, что сбежать в уединенный домик в лесу – хорошая идея. Что здесь я смогу разобраться со своими чувствами к Стасу. Впрочем, мертвая Оля не будет испытывать никаких чувств. Если этот громила закопает меня на заднем дворе, Стас никогда меня не найдет. Да и станет ли искать? Приложение для знакомств пестрит красотками, ему будет из чего выбрать мне замену.
Вика. Она хотела приехать на выходные. Это значит, что ей тоже угрожает опасность, а я даже не смогу ее предупредить. Явлюсь ей призраком с того света в рубашке, засыпанной сосновыми иголками.
Я замерла в дверях, парализованная страхом. Надо бы бежать. У незнакомца ранена нога, так что вряд ли он станет нагонять меня. Если только не включится охотничий инстинкт и ему не захочется отловить упитанную жертву и зажарить ее на костре. Фу, какие гадкие мысли!
— Вали к своему хозяину, — раздалось из дома. — Забыла дорогу?
Нахмурившись, я заставила себя обернуться. Медведь копошился на полу. Надеюсь, не ружье ищет.
— К какому хозяину? — тихо произнесла я, с трудом разлепляя сухие губы.
Лесной домик, который я видела на фотографии, уже не казался таким уж романтичным. Он превратился в логово бандитов. И, видимо, время от времени сюда захаживают женщины, у которых есть хозяин. Я скривила лицо в отвращении.
Дождь за окном стих. На горизонте забрезжил рассвет, и где-то вдали зачирикали птицы. Мужчина лизнул два пальца и по одной затушил свечи, избегая встречаться со мной взглядами. Он не отвечал на мой вопрос, но и за ружье не хватался, к счастью.
Когда незнакомец вытянулся во весь рост, я ахнула. Не мудрено, что я спутала этого огромного мужчину с медведем. В нем было метра два роста и уж не знаю, сколько килограмм, но выглядел он мощным — будто только вышел из кузни, в которой отливают настоящих русских богатырей.
Он снял с вешалки чистые штаны и, скривившись от боли в ноге, натянул их на себя.
— Какого черта ты еще здесь? — грубо сказал он, видимо, чуя мой страх. Он повесил ружье на ржавый гвоздь, не глядя на меня. — Ждешь, что он сам явится за тобой? Не жди. У него сегодня тоже была непростая ночь.
Я хлопала глазами, как идиотка, силясь понять, о чем идет речь.
— Он не кинется спасать очередную дешевку из своего цирка, — продолжал мужчина. Он обернулся и смерил меня долгим оценивающим взглядом. — Ему все равно, что я сделаю с тобой.
«Ему все равно, что я сделаю с тобой».
Внутри меня взметнулась новая волна страха. Я не понимала, о чем говорит мужчина, и в то же время боялась задавать вопросы. Что, если он решит, будто я просто включила дурочку, чтобы не подставлять некоего хозяина, и от этого разозлится еще больше.
— Даже интересно, сколько тебе заплатили, — мужчина шагнул вперед и вступил в лужу света, щедро отсыпанную летним рассветом. Я осмотрела его лицо, даже не скрывая страха.
Ледяные глаза с жестким взглядом, прямой нос, густая борода, светлые растрепанные волосы. Казалось, этот дикарь давно облюбовал Викин домик.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — пискнула я, держась за косяк, чтобы в случае чего броситься наутек и хлопнуть за собой дверь. Хотя меня это, конечно, не спасет.
— А, может, мне все-таки воспользоваться твоими услугами, раз уж ты здесь и уходить не собираешься? — на губах мужчины появилась коварная ухмылка.
В глазах мелькнуло что-то недоброе. Можно подумать, до этого он смотрел на меня с лаской и добротой. Громила сделал еще один шаг ко мне, намереваясь исполнить свои угрозы, и я, перепуганная до смерти, попятилась к крыльцу.
— Пожалуйста, не надо, — прошептала я, умоляюще глядя на незнакомца.
Не знаю, есть ли смысл взывать к жалости бандита, но у меня не было другого варианта. Бежать было бесполезно. Единственное, на что я могла рассчитывать – это жалость.
— Тогда вали к Кабанюку, — снова рявкнул он, ударив кулаком по бревенчатой стене. — Живо!
Я вздрогнула, вырываясь из оцепенения. Ноги сами понесли меня прочь из дома. Поскальзываясь на мокрой почве, я шла, куда глядят глаза – туда, где по моим ощущениям должен был быть путь в город. Как вдруг за спиной раздался громкий мужской смех.
Смех не предвещал ничего хорошего, будто хищник насмехается над своей пухлой жертвой и готовится пуститься за ней вдогонку. И все-таки я остановилась и обернулась.
Медведь стоял на крыльце в одних штанах и, прислонившись к деревянной раме, смотрел на меня с неподкупным интересом. Он скрестил на груди мощные руки и просто наблюдал за тем, как глупая овечка пытается найти выход из западни.
— Забыла дорогу? Или тебя сюда с завязанными глазами привезли? — мужчина продолжал насмехаться.
— Я сама приехала, — дрожащим голосом крикнула я. — На велосипеде.
— Тебя здорово натаскали, Леля, — мужчина покачал головой. — Возвращайся в дом.
— Не вернусь, — неуверенно пробормотала я. Незнакомец хоть и перестал скалиться, а все равно вызывал страх.
— Я тебя не трону. Дорога подсохнет – увезу тебя, куда скажешь.
Казалось, он говорит серьезно, но у меня перед глазами все еще стоял его голодный взгляд, а кожа помнила ощущение его сильного торса у меня между ног.
— Ну, или можешь продолжить свой путь в чащу. Гон у лосей еще не начался, но будь осторожна, — медведь махнул на меня рукой и скрылся в доме.
Путь в чащу? Гон у лосей?
Испуганно осмотревшись, я медленно пошла в строну дома. И зачем я только решилась уехать из безопасной Москвы? Проблема брака Стаса, от которой я бежала, уже не казалась такой уж страшной. На фоне с пугающим бородачом, оккупировавшим дом моей подруги, уже ничего не казалось страшным.
Но он прав, мне некуда деваться. Без его помощи я отсюда не выберусь.
— Не бойся, — ровным тоном произнес бородач, когда заметил, что я замерла на крыльце. —Не трону.
Как тут не бояться. Такой мужчина меня одним пальцем придавит даже при том, что я совсем не маленькая по общим меркам.
— Я тебя и не боюсь! — крепко сжимая руки перед собой, блефовала я. — И вообще, я могу вызвать полицию, и тебя скрутят за проникновение в чужую собственность!
Лицо громилы озарила насмешливая улыбка. Он сделал неуверенный шаг вперед и облокотился на печку.
— Я еще никуда не проникал, — испытующе глядя на мои пунцовые щеки, сообщил он и добавил: Я тут хозяин. Это мой дом.
— Это дом моей подруги, — как-то неуверенно поспорила я. Этот хам отжал у Вики дом, а я, как дура, пытаюсь вернуть ее имущество. Ценой своей жизни, может быть! Если вернусь в Москву, эклерами она от меня не отделается.
— Какой еще подруги? — зверь скрестил руки-кувалды на груди и с вызовом глянул на меня. А я на миг зависла, отвлеченная видом его идеально сложенного тела.
— Виктории Медведевой! – наконец очнулась я. — Это дом ее прадеда.
Лицо парня вытянулось в удивлении. Он расслабился и из грозного громилы стал просто громилой. Однако нечто в его глазах все же насторожило меня.
— Так ты не от Кабана?
— Кто это вообще такой? — я развела руками.
— Неважно, — отмахнулся мужчина. — Прости, я принял тебя за…
— За кого? — когда до меня дошло, я округлила глаза в ужасе. — За проститутку?!
Возмущение перекрыло страх, и я едва удержала порыв подарить громиле звонкую пощечину. Так меня еще никто не оскорблял. Меня называли ханжой, училкой, жирной… Но чтобы проституткой! Такого еще не было! И уж точно я своим поведением или внешним видом не могла бы дать повод посчитать меня за проститутку.
Я вошла в дом, едва удерживая внезапно вспыхнувшую злость, и остановилась, увидев свое отражение в зеркале на стене. Голые ноги, мужская рубашка, висящая на мне, словно на кукле. Широкий ворот слегка сполз, оголяя плечо, покрытое веснушками. Рыжие волосы растрепаны, зеленые глаза горят чувствами: страхом, злостью, недоверием.
Нет, эта Леля не была похожа на проститутку, но и на ту Ольгу Василевскую, которую я привыкла видеть в зеркале, тоже совершенно не походила. Я перевела глаза на мужчину, рассматривающего меня с некоторым недовольством.
— Я Иван, — донесся его голос, — Брат Вики. И дом наполовину мой.
Чудненько. Я вспомнила двух светленьких ребят на фотографии. Еще на днях я водила пальцем по маленькому Ване на фотографии, и вот уже практически голышом оседлала взрослого бородатого Ивана. Какой кошмар…
— Я хочу уехать, — нервно сглотнув, прошептала я.
— Я тоже хочу, чтобы ты уехала, — Иван выглянул в окно, рассматривая что-то вдали. — Дорога подсохнет, и я довезу тебя до станции. А пока можешь отдохнуть наверху, я тебя не побеспокою.
— Я не знала, что дом Викин только наполовину и что тут уже кто-то живет, — я уверенно развернулась и пошла к лестнице, надеясь укрыться от мужчины на мансарде. Надеюсь, там хоть немного прибрано.
— Зачем ты надела мою рубашку? — без каких-либо эмоций проговорил Иван, провожая меня взглядом.
— Я испортила свое платье, когда пыталась спасти твою ногу. — как бы между прочим напомнила я. Кто бы мог подумать, что брат Вики такой грубиян. — Отдать тебе ее прямо сейчас?
— Нет, — он покачал головой. — Иначе я не смогу сдержать обещания не трогать тебя.
Я инстинктивно потянула рубашку вниз, и та мгновенно слетела с моего плеча, оголяя кожу, покрытую веснушками. Тяжелый взгляд мужчины медленно сполз с моего лица к округлому плечу.
— Наверх! — взревел хозяин дома, отворачиваясь от меня. Кажется, я забралась в берлогу очень голодного зверя.
Уговаривать меня не пришлось. Я развернулась на босых пятках, скрипнув половицей, и поспешила вверх по лестнице. Возможно, медведь снизу мог наблюдать мои трясущиеся ягодицы, но мне было уже не до этого. Лишь бы сбежать от его жуткого взгляда… И новых, не известных ранее чувств.
Чем меня омыл этот ливень, если я вдруг потеряла всякий стыд? Соберись, девочка! Нужно скорее свалить из этого звериного логова.
На мансарде не нашлось ничего, кроме огромного матраса размера кинг-сайз. На нем небрежно валялась сбитая простынь и легкое клетчатое покрывало. Я покосилась на открытый лаз, прикидывая, чем закрыться. Кого я обманываю? Чем бы я ни закрылась, это не поможет мне, если медвежье чутье уловит мое нежное сонное посапывание.
Я потянула тяжелый матрас на себя, желая сместить его так, чтобы одна из сторон закрывала лаз. Кажется, где-то снизу раздался смешок. А я, вполне удовлетворенная проделанной работой, рухнула на матрас прямо с грязными пятками, отметив про себя, что он вполне современный и, очевидно, недешевый. Я прикрыла голые ноги покрывалом, внезапно вспомнив, что мое белье так и осталось внизу. Как стыдно…
Наверное, Викин брат смотрит на огромные кружевные трусы и думает, как его идеальную сестру угораздило подружиться с девочкой, у которой зад по кругу больше метра…
Гром затих, и, надеясь, что зверь не прорвет мою оборону, я уснула под звуки леса. Какое новое непривычное чувство…
Глава 6
Проснулась я от того, что какая-то птица сидела на распахнутом окошке мансарды и чирикала бодрящие трели. Восторг захватил меня мгновенно, как и любого человека, который провел всю жизнь в мегаполисе, наблюдая только за ленивыми голубями в парках.
Я бесшумно скатилась с матраса и, нацепив очки, медленно поползла в сторону окна, чтобы рассмотреть ярко-оранжевую птичку поближе. Внезапно тишину разорвал удар топора о дерево, и моя маленькая гостья упорхнула прочь. Какая досада!
Я доползла до окна и высунулась навстречу прохладному солнечному утру. Из окна открывался невероятный вид на озеро — лазурная гладь переливалась и искрилась, отражая солнечный свет. Озеро было достаточно большим, и по всему обозримому периметру росли деревья и кустарники.
Лишь напротив дома был аккуратный деревянный помост. Я живо представила, как в детстве с этого помоста, крича и смеясь, прыгала в воду маленькая Вика. И ее брат Ваня. Они погружались в ледяную воду и с визгом забирались обратно, норовя снова столкнуть друг друга в озеро.
На противоположном берегу я заметила какие-то современные малоэтажные постройки, мигающие тонированными окнами. Это показалось мне чем-то неправильным. Будто нарушающим естественный облик леса.
Хрясь!
Снова этот звук.
Я вылезла в окно практически по пояс, опираясь на широкий карниз, и увидела, как перед домом Иван устанавливал очередное полено на пень, чтобы расколоть его на дрова. На мужчине были только вчерашние штаны, на которые теперь налипли щепки.
Он стоял ко мне спиной, и я, замерев, засмотрелась на то, как перекатываются мышцы его широкой спины, когда он заносит за собой топор. Разве я когда-то видела такие руки? Выточенные, рельефные, гладкие… Его загорелая кожа, покрытая капельками пота, поблескивала на солнце, и я вдруг поймала себя на мысли, что беззастенчиво пялюсь на полуголого мужика, хотя рядом со Стасом всегда смущенно отвожу глаза каждый раз, когда он раздет.
Чистый воздух совсем выветрил стыд из моей головы. Вот что имела в виду Вика, когда перед отъездом говорила, что мне жизненно необходимо сменить обстановку, если я хочу начать действовать иначе. Если я в принципе хочу начать хоть как-то действовать, а не заливаться слезами вперемешку с шампанским.
Я наспех отодвинула матрас, прикрывающий лаз, и спустилась вниз, желая отыскать свою одежду до того, как Иван вернется в дом. К счастью, трусы висели там же, где вчера я их видела в последний раз. Никаких следов насмешки над размером моих трусов замечено не было. Ну, и что я ожидала увидеть?
Быстро натянув белье, я засунула легкий прозрачный лиф без косточек в карман рубашки. Этот экстратонкий и прозрачный кружевной комплект подарила мне Вика как раз тогда, когда порекомендовала зарегистрироваться в приложении и отведать легкого секса без обязательств. Это был мой двадцать девятый день рождения.
Полгода я практически ни с кем не общалась через приложение, а потом появился Стас и наши долгие высоко интеллектуальные светские беседы. Чуть позже мы стали время от времени видеться. А потом зашли дальше… Но кружевное белье Стасик так и не видел, ведь наши интимные встречи случались только во время обеденного перерыва, и все происходило так стремительно, что толком не было времени на созерцание белья. Хотел ли Стас вообще смотреть на меня? Не могу поверить, что он мог бы использовать меня только в качестве тела для быстрой и доступной разрядки.
Я присела на кушетку, прикрытую одеялом, и представила, как Иван провел тут ночь, свернувшись в три погибели. Ведь его здоровенный матрас заняла рыжая и, как оказалось, на удивление наглая чужачка.
С одной стороны, меня пугал этот дикарь внушительных размеров. Конечно, шанса на доброе отношение заслуживают абсолютно все, но что-то в этом грубом мужчине казалось мне странным. Неестественным. И это порождало недоверие. Да, первичный страх, который я испытала, увидев его прошлой ночью, уже не имел надо мной такой власти. Тьма и непогода сделали свое дело, сгустив краски. Сейчас же, посреди чудесного летнего утра, все казалось куда светлее.
С другой стороны, с того самого момента, когда Иван признался, что он брат Вики, дверца в моем сердце приоткрылась. Я то и дело вспоминала мальчишку на фото и не могла видеть во вчерашнем дикаре жуткого бандита. Уверена, тому, что он явился посреди ночи с ружьем и раной на ноге, есть разумное объяснение.
Брат моей Вики не может быть плохим человеком. Хотя, судя по той же Вике, имеет полное право на щедрую долю неординарности.
Вспомнив о подруге, я на мгновение заскучала. Если бы она была вчера со мной, все было бы иначе. Готова поспорить, и подвесной мост не рухнул бы, и гроза прошла бы стороной. И Иван встретил бы нас с караваем у самого крыльца. Вике во всем сопутствовала удача, но дело не только в активном содействии вселенной. Дело в самой Вике.
В ее манере идти напролом, не растрачивая драгоценного внимания на страхи и мелкие неурядицы. Там, где я блею, как овечка, Вика выставляет вперед рога и, раздувая от ярости ноздри, несется вперед. Моя подруга – воин, не признающий поражений. А я неуверенная в себе сказочница. Живу в своих фантазиях из страха показаться миру такой, какая я есть. Романтичная феечка-переросток пятьдесят второго размера.
Только вчера, не имея Викиной силы, что тащила бы меня вперед, я высунулась из своего убежища и действовала сама. Я могла бы не обратить внимания на зов сердца поехать к дому, несмотря на погоду. Могла бы остаться смотреть сериал про цыганскую любовь и прихлебывать ароматный чай из большой кружки. Могла бы остановиться еще у моста, ведь одного взгляда на него хватило, чтобы усомниться в его надежности. Могла бы сдаться и уйти на дно озера вместе с велосипедом. Могла бы притвориться мертвой, когда в доме появился Иван, похожий на чудище.
Но я действовала. Подталкиваемая живыми не заглушенными чувствами: страхом, любопытством, воодушевлением, стремлением выжить. В критической ситуации мне пришлось вести себя по-взрослому. Без Вики, которая со школьной скамьи ходила рядом со мной, словно Цербер, и оберегала от любых нападок. Меня даже никто не обзывал – все боялись чокнутую Медведеву, которая в любой момент могла оказаться в эпицентре драки с диким ревом на устах. Если Иван был медведеподобным внешне, то и Вика далеко не ушла – она отхватила себе медвежий характер.
Но в такой пристальной заботе с ее стороны для меня, как оказалось, был существенный минус – я выросла размазней, которая привыкла, что у нее всегда есть защита. Физический и эмоциональный щит. Крутая девчонка, рядом с которой я могу расслабиться. И я заперла любые попытки своей внутренней дикости пробудиться на тяжелый замок. Я не могла быть крутой девчонкой, эта роль уже была отведена Вике. А я лишь восхищалась и использовала ее характер в своих целях, еще и сетуя на то, что у мне такого характера, увы, не досталось.
Только вчера, когда я под действием инстинкта сохранения ударила Ивана лопатой по голове, внутри абсолютно точно кричала какая-то невероятная амазонка. Это был короткий взрыв, но до того оглушительный, что я, кажется, уже не смогу перестать ощущать ее в себе. Я даже не знала, что могу быть такой. И это пугает и радует одновременно.
На крыльце послышались тяжелые шаги, и я, вздрогнув, вскочила с дивана. Метнулась к печке, надеясь облокотиться на нее как можно более непринужденно, но почти сразу поняла, что выгляжу абсурдно. До лестницы было слишком далеко, так что делать вид, что я только что спустилась, было не менее глупо. Я за пару шагов пересекла комнату и плюхнулась на стул. Тот самый, на котором всю ночь висел мой пресловутый кружевной комплект.