Раздолбаи. (Работа по специальности)
- -
- 100%
- +
– Не убежишь, не надейся!..
Пятиэтажки нигде не было. Их выбросило в каком-то совершенно другом месте. Следует сказать, что несмотря на предупреждение, Ромка собирался именно вырвать локоть и пуститься наутёк, когда из-за скругления дальней опоры одна за другой хищно вывернулись чёрно-лиловые глянцевые «мусорки» и устремились к ним, как две торпеды.
Тётка немедленно отпустила Ромкин мосол.
– Да стенку мне развалил! – чуть ли не оправдываясь, объяснила она слепым продолговато-округлым тушам, круто осадившим в каком-нибудь метре от них.
На гладких кожухах шевелились блики, обе твари как бы принюхивались, причём с видом весьма подозрительным. Чем-то они в этот миг напомнили Ромке сторожевых псов, и ещё (чёрт его знает почему!) – Василия. Потом откуда-то подкатила ещё одна, поменьше, и тоже озабоченно повела рылом.
– И начал первый – руку вот чуть не сломал… – орала тётка. Ромка ошалело поглядывал на окружившие их механизмы. Нет, не Василия… Точнее – не совсем Василия… Ментовский патрульный микроавтобус, только сильно уменьшенный – вот что они ему напомнили!
– Ну чего стал? Иди! – На этот раз тётка не решилась сопроводить приказ толчком. Плохо дело… Ромка двинулся в указанном направлении, и чернильные лоснящиеся «ментовки» покатили следом. Кажется, влип…
– Побеги-побеги… – приговаривала тётка. – Они тебе побегут! Они тебе так побегут, что света не взвидишь!..
Надо было немедленно на что-то решаться. Либо тут же, не сходя с места, слёзно во всём покаяться, либо вдруг опрокинуть тётку на одну из машин – и давай бог ноги… Только ведь догонят, собаки, вон они какие шустрые…
Конвоируемый угрюмыми «ментовками», Ромка обогнул скругление опоры, и глазам его предстали две непомерно огромные глыбы. Таких здоровых он здесь ещё не видел.
Тем временем местность, словно разбуженная выкриками потерпевшей, начала волшебно оживать.
– Лёха! – лениво заорали поблизости (Ромка вздрогнул). – Цирк пропустишь! Клавка за правду воюет!
Послышалось ответное восклицание, и вскоре из-за выдающегося ребром бледно-золотистого выступа вышли двое. Один – постарше и потрезвее – в кольчужно мерцающем короткоштанном полукомбинезоне с широкими оплечными лямками. При ближайшем рассмотрении оказалось, что комбинезон этот не то сплетён, не то связан из мягких, как веревочки, проводков. Лицо у обладателя кольчужно мерцающей спецовки было мудрое и морщинистое.
Второй – помоложе и крепко на взводе – щеголял в чём-то вроде длинного пончо из серого целлофана, подпоясанного по обширному животу куском толстого разлохмаченного на концах световода.
– А Клавка-то, – заметил он, тараща радостные мутные глаза на проходящих мимо, – обрастать начинает…
– Ничего, – успокоил тот, что в спецовке. – Сунется опять куда-нибудь не спросясь – по новой облезет.
Оба, посмеиваясь, пристроились в арьергарде, однако вплотную приблизиться не решились, что тоже не ускользнуло от внимания Ромки, вообще чуткого в минуты опасности.
– Эй, малый, что натворил? – окликнул тот, что постарше.
– Стенку мне сломал! – последовал торжествующий ответ, прежде чем Ромка успел раскрыть рот.
– Ну так и чего? – сказал второй. – Кладовка будет.
Стриженая Клавка обернулась и воинственно упёрла кулаки в бока. Процессия остановилась. Зрители – тоже.
– А я просила? – Голос Клавки стал несколько визглив. – Я когда-нибудь кого-нибудь о чём-нибудь просила? Унижалась я когда-нибудь перед кем-нибудь?
Каждое «нибудь» падало подобно удару молотка, с каждым разом всё более приобретая какой-то неуловимо матерный призвук.
«Ментовки» терпеливо ждали конца разговора. Потом одна из них двинулась к зрителям и сильно обоих встревожила, чтобы не сказать, всполошила. Тот, что в пончо, кинулся к ближайшей глыбе, прыгнул на неё животом и, отбрыкивая воздух толстыми босыми пятками, вполз на покатую верхушку. Владелец спецовки, не торопясь, но и не мешкая, отступил с оглядкой к стене, поближе к теневому овалу. Затеплившаяся было у Ромки надежда, что эти симпатичные подвыпившие дядечки ему помогут, – рухнула. Они, явно, и сами побаивались глянцевых тварей.
– Да трезвый я, трезвый, начальник, – глумливо обратился с глыбы присевший на корточки толстяк, в то время как «мусорка» закладывала ленивый акулий вираж вокруг камушка. – Чего принюхиваешься?
– Ни стыда, ни совести! – сказала, как печать оттиснула, стриженая Клавка. – Тьфу!
И двинулась к дальней молочно-белой громадине.
– Ломай! – приказала она.
– А? – тупо отозвался Ромка.
– Ломай-ломай! Нанёс ущерб – так возмещай теперь! А ты как думал? Церемониться с тобой будут?
Ромка всё ещё не верил своим алым оттопыренным ушам.
– Как это – ломай?
– А как хочешь!
Происходящее сильно напоминало провокацию. Ромка оглянулся и вздрогнул. В нескольких шагах от него стояла неизвестно откуда взявшаяся девушка с надменным скучающим лицом. Сверкающий, как фольга, балахончик, хитрого плетения поясок… Одна из «ментовок» сунулась было незнакомке под ноги, но та отогнала её ленивым движением руки.
– Ну ты, Клавка, зверь, – покручивая головой, заметил мудрый и морщинистый, по-прежнему держась на безопасном расстоянии. – Как он тебе её сломает? Она уж тут неделю стоит, никто за неё не берётся! Ты совесть-то хоть имей…
– Совесть?.. – вскинулась Клавка, и тут словно ручку громкости увернули. Некая соблазнительная выпуклость на молочно-белой глыбе приковала внимание Ромки. То есть настолько соблазнительная, что так бы по ней и тюкнул. Зеркальная кувалдочка в руке сразу отяжелела, и Ромка, не в силах отвести глаз от заветного бугорка, сглотнул. Где-то далеко-далеко, на пределе слышимости, продолжали ругаться насчёт совести.
– …меня, что ли, мучит?
– А нет её у тебя – вот и не мучит!
– Так тебя ж, сама говоришь, тоже не мучит. Значит, и у тебя нету…
Толстяк слезал с глыбы. «Ментовки» откровенно скучали: две кружили неподалёку, что-то вынюхивая, третья и вовсе куда-то уехала.
– …и к хозяевам не подлизываюсь! Не то что некоторые!
– Эх ты! Сказанула – к хозяевам! К ним, пожалуй, подлижешься!..
Наконец, не устояв перед соблазном, Ромка размахнулся и ударил. Несильно, но точно и хлёстко, как на бильярде. Глыба загудела, задрожала. Все умолкли и обернулись удивлённо.
Гуденье, угасая, как бы обежало глыбу изнутри, потом, словно споткнулось обо что-то – и такое впечатление, что неподалёку ударила молния. Сухой, двукратный, взрывающий перепонки треск. Ромка еле успел отскочить. Добрая треть глыбы, съехав, тяжко грянулась об пол и, устрашающе рявкнув, разлетелась вдребезги.
– Н-ни хрена с-се… – начал было потрясённо толстяк, берясь за ушибленное дальнобойным обломком колено.
Ромка не слушал. Из наклонного мутно-стеклистого скола, как желток из разломленного крутого яйца, выглядывала, круглясь, ещё более соблазнительная выпуклость. Ромка шагнул, занёс кувалдочку – и зрители шарахнулись. Это его отрезвило маленько – запросто ведь могло побить обломками!
Ударил и отскочил. И пошла цепная реакция. Глыба стонала, лопаясь, трещина порождала трещину, грохот стоял такой, словно рвались ящики с динамитом.
Наконец канонада смолкла и малость оглохший Ромка попятился, глядя на дело рук своих. Поле боя и впрямь выглядело устрашающе. Как после артобстрела. Испуганно взглянул на зрителей. Мудрый морщинистый владелец комбинезона с уважением цокал языком. Лицо Клавки обрюзгло от горя. Злобно таращился толстяк. Девушка смотрела изумлённо и восторженно. Откуда-то набежала целая стайка глазастых пушистых зверьков и тоже уставилась на груды обломков.
Все, похоже, ждали заключительного аккорда.
Осторожно ступая среди острых разнокалиберных осколков, Ромка приблизился к пирамидальной кривой кочерыжке, оставшейся от огромной глыбы, и расколотил её тремя ударами.
– Вот… – как бы оправдываясь, сказал он всем сразу.
Толстяк прокашлялся.
– Да может, она только с виду такая была… – сказал он, то с ненавистью глядя на Ромку, то с надеждой на девушку. – Посмотрим ещё, что кормушки решат…
Под кормушками он, надо полагать, имел в виду «мусорки».
А те уже вовсю подъедали обломки. Зрители, изнывая от нетерпения, ждали, когда они покончат с последним завалом. Покончили. Съехались рыло к рылу, и такое впечатление, что коротко посовещались. И наконец на стеклистое покрытие посыпались разноцветные капсулы. Их было очень-очень много.
– Ну я не знаю! – плачуще проговорил толстяк в пончо. – Трудишься-трудишься, долбаешь-долбаешь…
Не договорил, махнул рукой и побрёл, расстроенный, прочь.
Тот, что постарше, ухмыльнулся, потрепал ободряюще Ромку по голому плечу и двинулся следом. Площадь звенела возбуждённым чириканьем. Лупоглазые подбирались к капсулам.
– Кши! – замахнулась на них стриженая Клавка. – Вот я вас!
Собрала в подол все капсулы до единой и, недовольно буркнув: «В расчёте!..» – заторопилась к ближайшему теневому овалу.
Сгинула. Разочарованно щебеча, стали разбредаться и пушистые зверьки.
Девушка с интересом смотрела на Ромку. Оба молчали.
– Меня зовут Лика, – сообщила она наконец. – Знаете, Рома, это было великолепно…
Глава 9
И к мудрому старцу подъехал Олег.
Александр Пушкин– Так это что же? – вымолвил Василий, остолбенело глядя вслед удаляющемуся устройству. – Это выходит, если мы ломаем такую вот хренотень… Они нам что?.. Пожрать за это дают?
Безобразные россыпи обломков были убраны, и вылизанное «мусоркой» покрытие блистало, как витринное стекло.
– Должен сказать, что вы весьма сообразительны, Василий… – вполне серьёзно отозвался дедок Сократыч, собирая заработанные капсулы в белоснежный подол. – Я всегда подозревал, что дремучесть нашей милиции – это… м-м… злобная легенда… Так вот, вы совершенно правы, – продолжал он, направляясь к приземистой глыбе с этаким свечным наплывом сбоку. – Именно за это и именно пожрать. Такая, знаете, работа…
Старичок вытряхнул капсулы в ложбинку, весьма удобно расположенную как раз посередине наплыва, сам присел рядышком и с любопытством поглядел на остолбеневшего собеседника.
– Чья? – хрипло спросил тот.
– Чья работа? – переспросил старичок. – Вы знаете, в том числе и ваша… Смею заверить, что иным путём съестного здесь не достать. Разве что выменять у кого… Да вы присаживайтесь, Василий, присаживайтесь… В ногах правды нет… Собственно говоря, её нигде нет, но… Прошу!
Василий сделал два нетвёрдых шага и опустился на краешек наплыва.
– Да, работа… – с удовольствием повторил дедок. – И, как вы уже, наверное, убедились, далеко не столь простая, как кажется поначалу… Требующая, я бы сказал, чутья, интуиции, чёрт побери!.. Я вот, честно вам признаюсь, слаб, бездарен, камушка не чувствую – так, стучу куда ни попадя… Но есть у нас, знаете, такие асы!.. Хотя, конечно, то, что вы рассказывали о вашем товарище (чтобы целую глыбу – одним ударом!), это уже, простите, что-то из области фантастики… Вы, кстати, что предпочитаете? Острое? Пресное?.. Если острое, то попробуйте вот эту, сирененевую…
Говорливый старичок всучил Василию сиреневую капсулу и плотоядно оглядел оставшиеся. Приятное личико его при этом слегка осунулось, перестав отчасти соответствовать словесному портрету.
– Да они что тут, с ума посходили? – вырвалось у Василия.
– Простите, вы о ком? – рассеянно переспросил Сократыч.
– Да о хозяевах!
– М-м… Хозяева?.. – Чуть растопыренная пятерня, пошевеливая морщинистыми жёлто-розовыми пальчиками, коршуном кружила над горкой капсул. – Вот с хозяевами, Василий, сложно… – Коршун замер и без промаха пал на добычу – ею оказалась капсула нежно-лимонного цвета. – Что касается хозяев, то здесь мы, так сказать, ступаем на зыбкую почву предположений и гипотез… – Тут Сократыч надкусил пластик, прикрыл глаза, и далее кадычок его подобно поршню совершил несколько энергичных возвратно-поступательных движений. Оболочка опустела.
Василий тупо глядел на собеседника. Потом машинально надкусил силком навязанную капсулу и поперхнулся. По остроте это и впрямь могло соперничать с кавказской кухней.
– А что, товарищ ваш тоже из милиции? – живо поинтересовался старичок, открывая глаза и проворно протягивая руку за второй порцией.
– Да нет, – осторожно двигая опалённым специями языком, сказал Василий. – Наоборот.
– А-а… – Дедок Сократыч покивал. – Понимаю… То есть он убегал, вы за ним гнались – и… Понимаю… Опасный преступник? В розыске?
– Какой там, к чёрту, опасный! – сказал Василий, ища, куда положить надкушенную капсулу. – Так, хулиганьё… Послушайте! – спохватился он вдруг. – А сами-то вы как сюда попали?
– Наверное, так же, как и вы… – охотно пояснил дедок Сократыч. – Проснулся однажды ни свет ни заря – старческая, знаете ли, бессонница, – выглянул в окно, а посреди двора летающее блюдце стоит… Посмотрел я на него, посмотрел… Собрал кое-какие вещички, оделся… Так вот и попал.
– Добровольно, что ли? – не поверил Василий.
Дедок Сократыч поглядел на него и засмеялся.
– Тут такая тонкость, Василий… – сказал он. – Детишки мои разлюбезные меня как раз в психиатрическую клинику налаживали… Жилплощадь им моя понадобилась… Так что, согласитесь, терять мне было особенно нечего…
Ощутив некий холодок под ложечкой, Василий пристально всмотрелся в собеседника, расправляющегося вот уже с третьей капсулой. Платон Сократович… Психиатрическая клиника… Может, и впрямь не в себе старичок?
– Ну ладно, – сказал он наконец. – А как всё-таки на хозяев выйти?
Старичок хмыкнул.
– Домой потянуло? – понимающе молвил он.
– А вы как думали? – сердито ответил Василий. – У меня ведь там служба, семья…
– Дети? – с любопытством уточнил дедок.
– Да нет… Детей нету…
– А! Следовательно, нежная любящая супруга?
Василий насупился.
– Да уж любящая там! – буркнул он, всё ещё не зная, куда пристроить надкушенную капсулу. – Я вон в высшую следственную поступать хотел – так и подготовиться не дала! Как увидит меня с книжкой – аж затрясётся вся…
– Что так? – поинтересовался дедок, небрежно бросая на пол пустую оболочку.
– Говорит: выпендриваюсь… Ищи, говорит, себе образованную… И главное, как поскандалим – так выкидыш! А потом я же и виноват…
Дедок Сократыч сочувственно и скорбно кивал.
– Послушайте, Василий, – сказал он. – Только ради бога не обижайтесь!.. Но если всё действительно обстоит так, как вы рассказываете, то положение у вас там было похуже моего…
– Здесь, что ли, лучше?
– Господи, да конечно же! – Старичок даже руками всплеснул. – Какое может быть сравнение! Это вы просто с непривычки растерялись, а вот обживётесь, присмотритесь… Ну, вообразите, что вы попали в рай…
Василий ошалело посмотрел на старичка.
– Ни хрена себе рай! – содрогнувшись, возразил он. – А эта?.. Ну, эта!.. – Он поднёс растопыренную пятерню к глазам и подвигал ею, как бы стирая черты лица.
Сократыч недоумённо поморгал, но вскоре лицо его прояснилось.
– А! Так вы, стало быть, и с куклой Машей познакомиться успели? – вскричал он и покивал, опечалившись. – Представьте, безобиднейшее создание!.. Хотя опять же с непривычки… Сильно испугались?
– Кто она? – отрывисто спросил Василий.
– Долго рассказывать… – отмахнулся старичок. – Нет-нет, вы не подумайте, я не увиливаю! Просто кукла Маша – это, знаете ли… Это такая история… Её ведь в отрыве от всего остального не расскажешь! А рассказывать всё целиком – это мы и к завтрему не кончим… Но на вашем месте, Василий, я бы подумал. Крепко подумал бы.
– Я, между прочим, ещё присягу принимал, – мрачно напомнил Василий. – Так что зря соблазняете.
– Да не соблазняю я! – жалобно воскликнул дедок, молитвенно складывая желтовато-розовые ладошки. – Я, как бы это выразиться, утешить вас хочу!
Василий как раз решился определить капсулу на пол, но движения не завершил. Медленно прозревая страшную истину, повернулся к собеседнику.
– Что?.. Вообще никак? – Голос его сел до шёпота.
– Вы знаете… К сожалению! – подтвердил дедок и виновато пожал хрупкими старческими плечами. – Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, отсюда не возвращаются.
– А пробовали хоть? – с надеждой спросил Василий.
– Хм… – Дедок Сократыч озадаченно вздёрнул седенькую бровь, отчего морщины на его лбу пошли волной. – А, собственно, зачем?
– То есть как?!
– О господи, Василий! Ну вы сами подумайте: если человек сам, добровольно, без принуждения лезет в летающее блюдце, то какая же у него была жизнь?! Взять, к примеру, меня. Или вас!
– Меня брать не надо, – хмуро предупредил Василий.
– Хорошо. Не буду… Возьмем меня. Мне куда возвращаться прикажете? В клинику? В дом престарелых?.. Благодарю покорно!..
Дедок фыркнул и умолк. Вид у него был несколько взъерошенный. Василий тоже молчал – темнея лицом и поигрывая желваками.
– Зачем же они так делают? – вырвалось вдруг у него.
– Кто?
– Да хозяева… Или вы с ними об этом не говорили?
Седенькие брови вспорхнули изумлённо, и дедок, слегка отодвинувшись, уставился на собеседника.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.