Вдоль берега Стикса

– Змей! – поправил Азраил.

– Что за змей может выжить в этом пекле?

– Единственный в своем роде. Живущий под толщей гор и в одиночку занимающий целый мир по ту сторону Стикса. Убаюканный, как мы надеялись, навеки в прохладном вулкане.

– В толщах гор? Ты намекаешь… Это змей Горыныч?

– Горелыч. Мы зовём его Горелыч. Он веками охранял Смердотину и не давал здесь никому продыха, пока не нашлись умельцы и не выманили его наружу. Разбудить эту тварь было очень, очень плохой идеей!

– Ты думаешь, он здесь ради нас?

Вместо ответа Азраил вцепился обеими руками за поручни на стенах клетки и вжал голову в плечи. Алька поспешил сделать так же. Через мгновенье над огненной поверхностью показалась исполинская чёрная голова и изрыгнула струю багрового пламени.

Колесо Сансара взвыло и пошатнулось. Корпус выдержал, хотя тонкие нити, образующие стенки, загудели, засветились голубым и пошли ходуном. От неожиданного толчка пассажиры-бегуны сбились с шага, некоторые попадали. Большинству, наученному опытом погибшего попутчика, удалось быстро вскочить и продолжить бег. Но парочку самых несчастливых вышвырнуло за борт. Алька видел, как один из них вспыхнул на лету и рассыпался пеплом, не успев даже коснуться горящей поверхности. Судьба второго была не менее ужасна: черная змеиная пасть заглотила жертву, словно случайную мошку.

– Там ещё одна голова, Азраил!

– У змея их может быть столько, сколько захочет. Давай-ка постараемся не дать себя сожрать.

Дьявол приложил два пальца к шее и заговорил, и голос его прозвучал, как Иерихонская труба. Призыв услышали все до единого пассажиры.

– Его привлекает блеск колеса! Бегите быстрее!

Повторять дважды не требовалось. Смерть попутчиков и так подсказывала, что не следует расслаблять ног. А повторный удар пламени, прилетевший с другого борта, дополнительно подстегнул бегущих.

– Змей не сможет ухватить колесо, пока мы движемся, – продолжал грохотать в повозке голос дьявола. – Но он попытается замедлить нас, выбивая наружу по одному. Впереди уже виден выход в какой-то божий мир. Так что бегите со всех ног, если хотите сойти на твердую землю!

Алька хлюпал внутри пропотевшего скафандра, словно рыба в тесном садке. Но даже когда в глазах темнело от недостатка воздуха, он не замедлял движений, не отвлекался, чтобы утереть капли со лба. Ему казалось, что колесо катится слишком медленно, что вот-вот клыки змея вцепятся в борт.

Боясь смотреть по сторонам, чтобы не сбиться с шага, Алька едва не пропустил новый сноп огня. Чудом удержался на ногах. Попутчику с соседней спицы не повезло.

– Плохо, – тихо скрипнул клыками Азраил. – Чем меньше нас останется, тем медленнее колесо.

– Но мы же дотянем до станции?

– Мы бы не дотянули, даже будь эта таратайка забита людьми до отказа. Змей в своей стихии, движется очень быстро. К тому же, раз нас всё равно вычислили… Нет никаких сомнений, что на станции тоже встречают убийцы.

– То есть? Мы не будем там выходить?

– Нам придется прыгать.

– Пры.. Что?

Чёрная голова вынырнула из пламени и клацнула зубами совсем рядом с колесом. Азраил выпустил один поручень и указал Альке когтем.

– Вон там, видишь? Резкий спуск вниз, к выходу. Обычно перед станцией накал Смердотины ниже, потому что там стык с реальным миром. Но и змею там тесно, потому что отмель. Он нападёт на нас раньше, на спуске.

– Мы не сможем…

– Нужно выбить колесо из рельса!

– Это самоубийство!

– Брыкаться надо до последнего! – захохотал дьявол и снова приложил пальцы к горлу.

– Эй, тщедушные! Если хотите жить, по моей команде навалитесь всем телом на борт! Верхние бьют в правую стену, нижние – в левую. Уяснили?

По колеснице прошелестел тихий гомон усталых монстров. Один из них разгадал задумку Азраила и хотел то ли возразить, то ли задать вопрос, когда змеиная голова вынырнула у него за спиной, практически вровень с колесом. Струя жара качнула повозку и вышибла непонятливого наружу. Скорость из-за вибрации упала, но бегуны со страха припустили так, словно в них влили силы десяти свежих спринтеров.

– Этого не хватит! – не поверил Алька.

– Предложи что получше, – огрызнулся Азраил.

– Сотвори чудо, – ответил человек.

– Какое? Нагнать туда жара? Этот мост – самый огнеупорный материал во всех вселенных!

– Наоборот, – идея, обескураживающая простотой, пришла Альке как озарение. – Выкачай оттуда весь жар!

– И что это даст? – качнул руками дьявол, но Алька знал, что он уже и сам догадался.

Пять или шесть змеиных голов вынырнули разом. Казалось, они были повсюду, готовые напасть немедленно, лишь бы не упустить последний шанс. Но ветер… Откуда взялся ветер?

Обжигающе горячий ветер ударил в корму колесницы. Жар не должен был проникать под корпус, тем более – под ткань скафандра, но Алька всем телом чувствовал этот напор воздуха, словно вырвавшегося из кузнечных мехов.

Азраил тоже его прекрасно чувствовал, но не обращал внимания. Продолжая бежать, полуприкрыв глаза, он высасывал жар Смердотины. Не просто остужал участок впереди, но еще и выбрасывал весь собранный жар позади себя, создавая резкий перепад температуры и давления. Обломки крыльев за его спиной истекали искрами и черной кровью, тлели на глазах, но дьявол и на это не обращал внимания. Он творил атмосферный фронт, в котором роль штормовых туч играла гудящая плазма.

Змей почуял неладное, дрогнул от неожиданности – и пропустил запланированное для удара мгновение. Обиженно заревел всеми глотками разом, рванул вдогонку, вздымая над огнем своё гигантское чёрное тело.

– Навались! – гаркнул Азраил и сам ударил в борт колеса.

Колесо Сансара покачнулось, завизжало, заскрипело… но удержалось в пазах. Альке казалось, что оно медленно, нестерпимо медленно переваливается через край, чтобы сорваться вниз по крутому спуску.

Огненные стены Смердотины в этом месте сходились ближе. Змею стало тесно. Он понял, что вот-вот застрянет, и перестал соображать, что делает. Одна черная голова оказалась по правую сторону моста, три других – по левую, и все разом плюнули огнем в блестящий металл.

– Давай! – снова заорал Азраил.

Бегуны навалились. Их откровенно скромные силы помножились на удары огненных снопов. На остывшем участке моста, чуть прогнувшемся от резкого перепада температуры, этого оказалось достаточно.

Сначала с легким звоном колесо выщелкнулось из верхнего паза. Ещё несколько секунд продолжало скрипеть по инерции в нижнем. Но баланс уже был нарушен. Продолжая набирать скорость, колесница полностью сорвалась с опоры, дважды перевернулась и ухнула, наконец, отвесно вниз в свободном падении.

Ещё через миг змей всей своей тушей налетел на мост. Ажурная конструкция сжалась, словно вся её прочность заключалась в потерянном колесе. Хрустнули и отломились два опорных ребра, рельсы разошлись в стороны. А затем, дважды издав звук порванной струны, лопнули.

Алька держался руками за поручни, надеясь не вылететь из колеса, пока ноги болтались где-то под потолком клетки. Он увидел, как весь мост пошел волнами. Одной короткой волной по жалкому огрызку в сторону станции. И хаотичным цунами – в противоположную сторону, где легендарные кузнецы до самой соседней вселенной не поставили ни одной опоры.

Металл гудел, винтом погружался в толщу Смердотины, взбивал её в пену, рвал на части. По полотну огня побежали растяжки. В голову пришло, совершенно не к месту, сравнение с женскими ажурными чулками, зацепившимися за гвоздь.

Прорехи срослись в здоровенный разрыв, впуская внутрь потоки глянцевой непроницаемой тьмы. И одновременно с этим колесо Сансара рухнуло в толщу Смердотины. Застряло, покачнулось – и провалилось сквозь огонь во тьму и пустоту.

– По-па-дос! – сокрушенно сказал дьявол.

Алька некоторое время соображал, почему слышит голос в темноте, но не видит дьявола. И к кому обращены слова. И о чем идёт речь.

Он немного удивился. Азраил умел выражаться и грубо, и напыщенно, но вульгарный жаргон был совсем не в его стиле.

– Ты о чём? И где это мы?

Голос звучал гулко, словно из бочки. Поручни, ступени, клетка и вообще всё колесо куда-то пропали. Собственного тела тоже не ощущалось. Только темнота вокруг.

– Мы в предмирье.

– То есть? На Стикс совсем не похоже.

– Нет-нет, не в Стиксе. Горькая вода течёт между вселенными, где нет ничего мирского. А предмирье – это уже территория создателя, но такая… как бы объяснить? Типа прихожей. Участок, где все законы природы сглажены донельзя.

– А, это чтобы состыковать с Смердотиной?

– Молодец, разобрался. Иногда боги позволяют своим вселенным соприкасаться. Вот на стыках и делают такие переходные карманы.

Альке показалось, что с одного края тьма чуть заметно побледнела.

– А это твоё "попадос" не означает ли, что мы можем здесь застрять?

– Это меня и беспокоит. Притяжение мира постепенно вытаскивает из предмирья всё материальное. Но, как и с обычным притяжением, оно слабеет от расстояния. Мы зависли у самого края, нас тащит слишком медленно. Болтаясь здесь, мы теряем фору во времени. Тем меньше имеем шансов улизнуть.

– Имеешь ввиду, от тех, кто ждал на станции? Полагаю, им сейчас не до нас. Они должны быть заняты разрывом огненного шнура.

– Да, порвать канал божественной связи… Такое ещё никому пока не удавалось. Я тебе скажу, такое святотатство даже в голову никому не могло прийти! Конечно, наших друзей это напугает. Но не остановит. Нам надо выбираться отсюда как можно скорее.

Алька бросил взгляд в одну сторону, потом в другую – и не увидел, куда можно было бы выбираться.

– Если ты можешь, то давай, не задерживайся.

– О, опять завёлся? Там, в повозке, ты хотел именно это обсудить?

– Да, хотел.

– Тогда высказывайся, не держи в себе. Говорят, это вредно для нервов.

Алька не улыбнулся, не было настроения.

– Если тебе так надо к истоку Стикса, а я задерживаю, ты мог бы просто бросить меня. И двигаться дальше один.

– Нет, – спокойно и твердо ответил дьявол. – Раз судьба привела тебя в Стикс, значит, для чего-то ты Стиксу понадобился. А потому, станем топать вместе.

Один обозримый край пространства еще немного посветлел, появилось некое подобие горизонта. А также лёгкий и тихий, но пока не опознаваемый звук. И покалывание в ладонях.

Алька театрально вздохнул, но ничего не вышло – у него не было груди для вдоха. Пришлось изобразить подходящий звук голосом. Получилось не очень похоже, ну да что уж.

– Я всё думаю, когда ты решишься признаться?

– Не пойму, о чем ты там бормочешь.

– О рыси. Не судьба меня затащила в Стикс, а твоя чёртова рысь.

– Моя рысь? Вроде бы мы пришли к выводу, что в первый раз в Стикс тебя столкнула женщина.

– С глазами, желтыми как мёд. И узкими кошачьими зрачками.

Азраил не ответил. Ждал, что Алька не сможет достаточно внятно обосновать свои подозрения.

– Потом в сгоревшем мире я видел эти глаза снова. У кошки. Конечно, я мог ошибаться. Но в замке Феосфера все сомнения пропали. Была неповторимая возможность убедиться.

– Ну и что? – не сдавался дьявол.

– Думаю, вы с этой рысью хорошо знакомы. Да и не рысь она вовсе. Втянула меня в твою историю именно она, и втянула не просто так, верно?

– Верно, – нехотя буркнул Азраил.

– Тогда выкладывай.

– А что тут выкладывать? Рысь устроилась не настолько хорошо, как крыса. Она вступила в сговор против меня, за что и поплатилась. Застряла в мире опасном, где за ней самой постоянно охотились. Тогда она решила убить меня чужими руками, чтобы вернуть свой первоначальный вид. И с этой целью отправила тебя ко мне.

Алька обдумал услышанное и недовольно поджал губы. Получилось. Вернулись ощущения мимических мышц.

– Не складывается.

– Что именно?

– Ничего не складывается. В первый раз я увидел её в образе женщины, не рыси. Потом, уже рысью, она открыла передо мной Стикс, и ничто не держало её в том опасном мире. А кроме того, я в списке кандидатов на убийцу дьявола стою где-то после старого пьяницы Якова, его безногого соседа и приблудной дворняги Чуни с одним глазом.

– У тебя паранойя, – заключил дьявол. – И заниженная самооценка.

– У меня трезвый взгляд на происходящее. Я меньше твоего знаю, но всё-таки не полный идиот. Может быть объяснишь, зачем я тебе понадобился?

– Мне? Ты?

– Да прекращай уже! Если не сознаешься, я все равно не поверю, что эта заваруха случилась без твоего ведома.

Азраил гулко выдохнул и заскрежетал бронёй, которой человеческий глаз по-прежнему не различал в тумане.

– Да уж, заваруха вышла из-под контроля. Совсем не так я себе это представлял в начале.

– А если подробнее?

– Подробнее? Хорошо. Эта рысь – ты прав, она на самом деле вовсе не рысь. Но и не человек, конечно. Её зовут Луара, её призвание – соблазнение и похищение мужчин.

– Призвание? Она что, какой-нибудь там суккуб?

– Нет, что ты, – фыркнул Азраил. – Суккубы ни на что не годятся! Тупы, неуправляемы, агрессивны. Если тебе нужен убийца, суккуб подойдёт, но я-то с такой работой и сам могу справиться. Тут нужен был инструмент потоньше!

– Для меня? – нетерпеливо встрял Алька.

– Для тебя, – признал дьявол. – Хотя сначала речь не шла конкретно о тебе. Просто нужен был человек, сочетающий в себе эмоциональность и рационализм. Умеющий сопереживать, но действовать вопреки порыву. Способный стать проклятым, но пока не ставший им.

– Ты уверен, что говоришь обо мне?

– А что не так? Ты был врачом. Молодым и подающим большие надежды специалистом в этом… как его… короче, какая-то ваша людская болезнь, которую все боятся. А ещё больше боятся лечения, которое наносит не меньше вреда, чем сама болезнь. Я наблюдал за тобой, за твоей реакцией на страдания и за решениями, которые ты принимал. Всё взвесил, примерил – и признал пригодным.

– К чему?

– Об этом позже. Самому мне появиться в твоём мире было слишком сложно, рискованно. Вот я и отправил Луару, чтобы она привела тебя ко мне.

– А ей было не рискованно?

– Она лемур. Она может свободно появляться в любом мире по обе стороны Стикса, не вызывая ни малейших подозрений.

– Лемур? В смысле обезьяны?

– Лемур в смысле лярвы, в вашем мифологическом пантеоне есть такая сущность. Древнее полувысшее создание, немного одичавшее за время скитаний по Стиксу. Её предки были настоящими высшими, бесплотными духами, способными перемещаться между любыми обжитыми мирами, вселяться в смертных и принимать любую форму. Сама Луара покидать тело разучилась, зато она, возможно, единственная, кто умеет не просто погружаться в Стикс, а впускать Горькую воду в божий мир. Вспарывать материю, открывать временный проход, где сама пожелает. Да, и к этому прилагается отличный довесок в виде способности к перерождению в любую тварь.

– Ммммм… То есть, она оборотень?

– Она лемур. Полиморф, это куда интереснее обычного оборотня. Рысь и человек – всего лишь два её любимых образа. В нормальных условиях возможности Луары перерождаться не ограничены.

– Ага, – догадался Алька. – Раз сейчас она застряла в образе рыси, условия стали не нормальными?

– Нанимая её, я не мог предположить, что сам подвергнусь нападению. А она, принимая облик рыси, не представляла, что окажется единственной кошкой на ближайшие пять вселенных.

– Подожди, подожди. Что получается? Её перехватили агенты Четырех букв, когда она вела меня через Стикс?

– Вроде того. Им требовалась кошка как составная часть ритуала, чтобы лишить меня сил. Думаю, они не собирали все ингредиенты сами, а наняли охотников. Когда Луара выманила тебя из клиники и впервые столкнула в Горькую воду, стала рысью просто для удобства. Нырнула за тобой следом – и нарвалась на зверолова. Какого-то очень сильного и столь же тупого зверолова, которого не смутило, что кошка бродит сама по себе, в смысле – по Стиксу. Охотник оглушил Луару, кинул в клетку и отвёз в селение рудокопов.

– Ей скормили твою печень?

– Уверяю, для неё ритуал был таким же мучительным, как и для меня. Если не больше. А тебя, не проклятого, Стикс в это время отверг и выбросил в какой-то выжженный одичалый мирок.

– Без сознания и памяти.

– Стикс легко принимает только своих пасынков, божьим тварям в нём приходится не сладко. Ты попал в свою западню, а Луара – в свою, потому что от ритуала совершенно обезумела. Не могла переродиться, не могла почти ничего из веками доступных ей фокусов. Год за годом, пока я сидел на цепи, она металась по окрестностям, пока инстинкт или чудо снова не свели вас.

– И тогда я выстрелил ей в морду и снова сбежал.

– Представляю, в какой она была ярости!

Алька осознал, что теперь может шевелить рукой. Увидеть её по-прежнему не получалось, вместо руки взгляд улавливал едва заметную тень.

– Не шебурши, – предостерёг Азраил. – Создатель предмирья не особо заботился о сохранности смертных, застрявших в пустой зоне. Будешь дрыгаться, потом не все части тела встанут на свои места.

Алька прекратил эксперименты.

– Как же вышло, что в конечном счёте я попал в твою яму?

– Не знаю. Рысь я с тех пор не видел. Иначе бы сразу и убил, как ты понимаешь. Наверное, она каким-то образом направляла тебя. Выполняла, так сказать, условия нашего договора.

– Значит, она по-прежнему разумна?

– Возможно. Мы узнаем это, когда встретимся. И будет лучше, чтобы это произошло как можно скорее.

– Тебе так не терпится поскорее расстаться с башкой?

– Скорее, наоборот. В моих, как и в твоих, интересах скорейшее восстановление моих полных сил. Боюсь, наши противники больше не будут рассчитывать на полумеры. За нас примутся всерьёз.

– Да? А пока были просто шуточки?

– Раз дело дошло до разрыва моста между вселенными… Если они не остановились даже перед такой катастрофой, значит, пришло время самых высоких ставок, ва-банк. Кстати, было бы весьма недурно угадать, какой именно ход они сделают.

– Могу предложить вариант. Зная, как важны для тебя оставшиеся звери, я на их месте поймал бы эту самую Луару. И использовал против тебя.

Азраил сгустился перед лицом Альки и сверкнул угольками глаз.

– Ты меня пугаешь! Будем надеяться, что они не додумаются. Иначе мы пропали.

– Будем надеяться. А пока нам осталось прояснить последний момент. Зачем. Тебе. Понадобился. Я?

Неприятный гул усилился, в нем проступили на первый план резкие высокие скрипучие тона, словно кто-то невдалеке рвал листы жести когтями. Фигура Азраила стала еще плотнее, почти непрозрачной. Вместо ответа дьявол широко расставил ноги, поднял руки в стороны.

– И что это значит?

– Держись! – посоветовал Азраил.

Реальность вырвала их из предмирья, ударила тысячей кувалд со всех сторон разом. Преодолев испуг и инстинктивное желание зажмуриться, Алька обнаружил себя опять внутри колеса Сансара, вцепившимся до боли в мышцах в поручни своей клетки. Рядом с индифферентной рожей стоял Азраил, уперевшись в стены зазубринами на локтях и коленях. Пальцы его при этом оставались свободными, а вид до того скучающим, будто он раздумывал, что в этот момент лучше: выкурить трубку или поиграть на скрипке?

Скрипка! Алька не решился расслабить пальцы, вместо этого тряхнул задницей. В ответ по спине поверх скафандра стукнуло тяжёлым. Рюкзак на месте. Есть надежда, что скрипка, подаренная всадниками, уцелела.

Колесница летела. Наращивала скорость, и стенки её становились всё прозрачнее. Реальности вокруг становилось всё больше, серый туман на глазах обретал форму, превращался в острые скалы и высокие горные пики. Видимые внизу, далеко внизу, с высоты птичьего полёта.

Попутчики, цепляясь из последних сил за свои клетки, завопили на разные голоса от ужаса. Алька сдержался. Азраил, разложив богомолий сустав, лениво выковыривал грязь из под одного когтя кончиком другого.

– Мы расшибемся! – решил обратить его внимание Алька.

– С чего вдруг? Это колесо выдержало удар великого змея. Пока оно цело, нам ничего не угрожает.

– Выдержит ли оно удар о скалы?

– Сейчас узнаем, – качнул обрубками крыльев Азраил и ухватился за поручни.

Колесо не выдержало. Надо отдать должное мастерам-стриверам, прочность конструкции позволила уберечь пассажиров от смерти. Подвесы клеток спружинили, швыряя путешественников на пол, ломая им руки и ноги, но по крайней мере не дали превратиться в кровавое месиво на камнях. Когда золотой обод лопнул и клетки высыпались наружу, словно икринки из вспоротой рыбы, почти все оказались живы, а некоторые даже смогли подняться на ноги и броситься наутёк.

Азраил за ними не последовал. Выбравшись из-под обломков и грубо, за шкирку вытащив Альку, он первым делом расчистил круг на земле и принялся рисовать символы.

– Ты что делаешь?

– Готовлюсь подороже продать свою шкуру.

– Бой? Как на Насмешке?

– Почти. С той разницей, что здесь у нас нет права на молитву. Рассчитывать можно только на собственные силы.

– Сил у тебя немного и оружия у нас нет. Может, попытаемся сбежать? Некоторые из этих, – Алька указал за спину, – уже добежали до склона.

– Бессмысленно, – Азраил ни на секунду не отвлёкся от чертежа. – Не успеем. Я чувствую присутствие дюжины высших. Настоящих высших, из старой гвардии. Ещё сотни, я полагаю, уже на пути сюда.

В подтверждение его слов ближайшая скала потеряла цвет и материальность. Словно сахарная вата в кипятке, камень съежился и исчез, освобождая место крылатым существам.

Отдаленно напоминающие ангелов, но ростом со взрослую сосну, с перьями амарантового оттенка в трех парах крыльев, высшие шагнули из тьмы на камни. И сразу будто солнце стало светить вполнакала, и тень наползла на горный склон. Одним пренебрежительным движением крылатые гиганты смахнули в пропасть всех путешественников, не успевших убраться с дороги.

– Какие у нас шансы? – привычно, зная ответ, спросил Алька.

– Никаких. – Азраил шагнул в пентаграмму. – Но брыкаться надо до последнего.

Уходить им было некуда.

Чудище больше не рисковало тупой атакой в лоб. Когда ему оставалось всего два шага до Азраила, оно сделало финт и попыталось ударить справа. Впрочем, это было не менее тупо, чем прямая атака, да и неуклюже даже по Алькиным меркам.

Дьявол легко отмахнулся лезвием. Чудище с воем покатилось по горному склону. Еще две лапы, в дополнение к предыдущим, остались валяться, судорожно скребя пальцами по камням.

Пока что больше желающих напасть не наблюдалось. Численность недоброжелателей всё росла, но новоприбывшие грамотно оценивали ситуацию на поле боя и предпочитали занять место в зрительских рядах. Пейзаж, вмещающий пару отвесных скал, горный кряж, дорогу к перевалу и живописный спуск в долину, безнадежно портили чёрные проплешины и обгорелые трупы. Попытки сходу рвануть в атаку предпринимали только самые фанатичные.

– Проклятые гекатонхейры. Я думал, они давно уже все передохли.

Азраил отпустил сгусток пламени, служивший рукоятью меча. Гудящее лезвие не упало, а погасло и растворилось в воздухе. Дьявол, как ни в чем не бывало, присел к пентаграмме и принялся дописывать в ней новые символы, иногда стирая старый, иногда выдергивая несколько штук и меняя местами.

– Хорошо, что он всего один. Не завалят массой. Они теперь и впрямь редкость, их ведь придумали ещё до людей, но быстро сняли с производства.

– Почему?

– Да они ни на что не годные. Глупые, прожорливые… Только и преимуществ, что сплошные мышцы. И еще, очень быстрое заживление ран, из каждого отрубленного сустава начинает расти новая рука, способная поймать и раздавить.

– Но ты не очень беспокоишься по этому поводу?

– Не высовывайся из круга, и всё будет в порядке. У него башка руками закрыта, он ничего не видит из-за этих зарослей. Кстати, если гека потрепать, он впадает в ярость и кидается на всё, что шевелится. Своим может нанести больше урона, чем врагу. Если удача повернется к нам…

Азраил вдруг ругнулся и сжал пальцы, раздавив пару недописанных символов. Огненное лезвие вспыхнуло и с гулом описало дугу. Какая-то тень, приближения которой Алька даже не заметил, со вздохом рассыпалась на искры. Вторая такая же шатнулась назад, поняв, что маскировка против дьявола не работает. Самый кончик лезвия задел тварь и превратил в облачко пепла. Зрители расстроенно загалдели.

– Эти опасные. Похоже, разрыв моста им серьёзно спутал карты. Потому что сюда стягиваются в основном дети местного бога. Так себе вояки. Ну и ещё всякая шушера, способная нырять в Стикс. Пока никого достаточно серьёзного, или же все серьёзные предпочитают в сторонке подождать. Так что не вешай нос раньше времени, побарахтаемся!

– Да? – скептически покривил губу Алька. – А эти?

Крылатые гиганты издали наблюдали за редкими безрезультатными выпадами союзников. Один из них тяжело хромал при ходьбе и волочил по земле правое крыло, другой красовался вздувшимся черным ожогом на лице, глубокой рваной раной на сгибе локтя и обугленной нижней парой крыльев. Именно он начал сегодняшнюю схватку, расколов край перевала и вызывая подземный огонь.