Яблоня от яблочек

Имей одну-единственную подругу

Зоя Васильевна не напрасно прибавила «наверно», тем самым приготовив себе путь к отступлению. Да и Раиса Георгиевна после рассказа Лиды нехотя призналась себе, что поторопилась с выводами.

…Вадиму Сергеевичу суточное дежурство по области, обязательное для всех старших офицеров, выпало на воскресенье. Спокойными эти суточные выдавались крайне редко, но сегодняшнее было – что-то особенное, особенно ночь. Помимо обычной рутинной работы – объезда постов, проверка работы патрулей, инспектирование пунктов охраны и т.п. – пьяная перестрелка в ночном баре «Фламинго», ограбление ювелирного магазина и уже под утро – вишенка на торте: захват заложника.

Террористом оказался перепившийся рабочий бондарного завода, а заложником – его семилетний сын. Жене удалось каким-то чудом выскочить за дверь. Она же сообщила в ближайшем опорном пункте о том, что у мужа имеется граната (черт знает, откуда она у него взялась, но вот взялась откуда-то!), а сына он взял в заложники потому, что, идиот, вдруг заподозрил, что Славка ему не родной.

Требования злодей выдвинул соответствующие. Грозил взорвать весь барак, в котором они живут, вместе с соседями, если жена не приведет «вот прям щас же!» настоящего отца Славки, чтобы муж набил морду «этому козлу».

– А он может взорвать? – спросил Бурлаков рыдающую женщину.

– В таком состоянии? Все может!

– А граната-то настоящая?

– А что я в них понимаю? Похожа на гранату, а на настоящую или игрушечную… У меня не было времени ее рассматривать! Помогите же, скорее! Там Славик!

– И соседи.

– А что соседи? А, ну да, и соседи!

Пункт охраны располагался возле проходной бондарного завода, а бараки строились давным-давно для рабочих – тоже рядом с промзоной, даже ехать никуда не надо было. Вызвали ОМОН, но ожидать группу захвата в таких условиях времени не было.

Бурлаков не стал светить у бараков служебный автомобиль, велел водителю остановиться за углом, а сам побежал к зданию. Всего бараков было три, перед одним уже топталась кучка полуодетых жильцов.

Террорист обитал на втором этаже. Попасть на второй этаж можно было, поднявшись по деревянной скрипучей лестнице, переходящей в деревянную же неширокую галерею с навесом, на которую и выходили двери всех шести квартир. Рядом с каждой входной дверью располагалось небольшое окно, видимо, кухни. Из открытой форточки одного из окон неслась громкая мужская брань, довольно разнообразная, с однообразной угрозой – взорвать всех к чертовой матери.

Бурлаков, не показываясь, прижавшись к стене, деликатно постучал в окно, прервав тем самым поток брани и угроз.

– Это кто? – спросил после паузы хозяин. – Валька, ты, шалава? Привела?

– Это я, – сказал Вадим Сергеевич. – Полковник Бурлаков. Пришел выслушать ваши требования.

– Какие еще требования? – опешил террорист. – Ты кто вообще?

– Я же сказал: полковник Бурлаков, Вадим Сергеевич. Представляю правоохранительные органы. Послан выслушать ваши требования и удовлетворить их. В пределах разумного, разумеется.

– Что за хрень? Какие еще требования? Где Валька?

– Вы же заложника захватили? Хотите всех тут взорвать? Значит, у вас есть какие-то требования. У всех террористов всегда есть требования. Вы сколько хотите – сто тысяч, двести? Самолет?

– Пошел на … со своим самолетом. Валька где?

– Вальке скорую вызвали.

– Зачем?

– А зачем ты ее гранатой пугал? Просто так? Небось, и граната-то учебная?

– Сам ты учебный, мент! Настоящая граната!

– Да где б ты ее взял, настоящую?

– Купил! Места надо знать, представитель… органов!

– Жену зря напугал, сердце у нее прихватило, – соврал Бурлаков. – А про гранату, поди, брешешь? «Настоящая»! – передразнил он. – Вот Валька и подумала, что настоящая. Что женщины в гранатах понимают? Это я, допустим, могу сходу определить, настоящая или учебная.

– Ну, определи, такой умный! – и в форточке показалась рука с зажатой в ней гранатой.

– Что ты там машешь? Ты ж мне весь свет спиной закрыл! Хоть бы лампочку над дверью вкрутил, ни черта не видно!

– Да чего ты бубнишь там? Не разбираешься, так и скажи, а то – свет! Кто тебя только на переговоры послал!

– Да ты специально так показываешь, чтобы видно не было!

– На, смотри, раз слепошарый, мне не жалко, – и он высунул кисть за форточку.

Вадим Сергеевич правой рукой, как клещами, вцепился в руку террориста (откуда и сила и прыть взялись, есть еще порох в пороховницах! – думал потом, когда все закончилось) и сдавил запястье, а левой зажал пальцы, чтобы не выпустили гранату. Двое сопровождавших его полицейских, замерших у входной двери, налегли на хлипкую фанеру и ввалились в прихожую. Отмерший после секундного замешательства террорист дернулся было, но Бурлаков словно закаменел.

Пальцы потом разжать получилось не сразу, помогли полковнику ребята. ОМОН подоспел к развязке, изучил гранату и подтвердил – она все же оказалась учебной.

На утренней планерке Бурлаков услышал много всего в свой адрес, не очень лестного и очень не лестного. Дело в том, что местное телевидение сработало оперативно, и уже в утренних новостях рассказало о героическом поступке работника правоохранительных органов полковника Бурлакова. Губернатор уже успел предложить генералу поощрить геройского сотрудника. Граната хоть и оказалась учебной, но этого же никто не знал, и могло случиться самое худшее.

– Вот именно! – сказал (проорал) генерал на планерке в числе прочего. – Могло случиться самое худшее в результате твоей самодеятельности! Ты подверг опасности людей! Тебе западло было дождаться ОМОНа, популярности захотелось? Вот я от себя лично тебя поощрю строгачом, а в качестве губернаторского поощрения заменю его просто выговором и назначу служебное расследование. А теперь идите все работайте, пионеры-герои!

Вернувшись в свой кабинет, полковник достал чистый лист бумаги и написал заявление о предоставлении ему очередного отпуска, который как раз приближался. Это был редчайший случай, когда он уходил в отпуск согласно графику. К просьбе об отпуске Вадим Сергеевич присовокупил строку: «с последующим увольнением по выслуге лет».

– Мы за эти дни такое пережили, – подытожила Лида с тяжким вздохом. – Я боялась к нему подойти. Вадик, конечно, старался держать себя в руках, но атмосфера в доме была грозовая. Полжизни – псу под хвост. Он и в санаторий надумал ехать, чтоб на мне не сорваться. Чтоб не мелькала у него перед глазами каждый день моя тревожно-вопросительно-сочувствующая физиономия!

– Ну зачем так мрачно, – с долей снисхождения решила утешить гостью Раиса Георгиевна, – жизнь-то ведь на этом не кончается. Еще ни один силовик без работы не остался. В охранные структуры подастся. Пенсию-то ваш муж выслужил?

Лидия Федоровна смерила ее пренебрежительным взглядом – что б ты понимала! Приехала тут! Подруга юности…

– При чем тут пенсия? – снизошла Лида до объяснений. – Это вся его жизнь – преступников отлавливать. Он ничего другого и делать-то не умеет. Он зачахнет без этой своей проклятой работы!

– Ну а чего тогда обиды копить? Что, у него никогда взысканий не было? – продолжала Раиса Георгиевна мерзким чиновничьим тоном – она не могла вот так легко простить этой «подруге Лиде» выматывающих часов в полиции.

– Были, – вздохнула Лида, – но тут все по-другому, понимать надо. Несправедливо. Он же не ради бравады рисковал.

– Просто у Вадима Сергеевича наступила психологическая усталость, – включилась Зоя, разруливая ситуацию, – у него случилось профессиональное выгорание.

Раиса Георгиевна закатила глаза и пожала плечами – фу ты, ну ты, какие страсти! Прямо диагноз! Лидия Федоровна взглянула на Зою с благодарностью: вот умеет же человек найти нужные слова в нужный момент! И продолжила:

– Конечно, если бы граната оказалась не учебной… Если бы случилось страшное… Головы бы полетели! И у генерала – первого. Его несдержанность тоже можно понять. Но там же пацан был! Решение надо было принимать немедленно. Ну ладно, я вас тут окончательно загрузила своими проблемами. У вас-то что стряслось?

– У нас тоже стряслось, – вздохнула Зоя Васильевна и изложила события истекшего дня, не касаясь Раиной лавстори. Вернее, изложила ее в усеченном виде, как и в полиции при опросе.

– Но раз у вас такое… И Вадим Сергеевич уехал… Ты нам, конечно, ничем помочь не сможешь…

– Да чем же я могу помочь? Нет, ну как это у тебя получается?

– Что – это?

– Да все эти приключения. Ну, редкий же человек сможет вот так периодически вляпываться в криминальные истории. Но что характерно, ты их как бы и не ищешь, они тебя сами находят, – справедливости ради добавила Лида, словно извиняясь за свою резкость, и выразительно посмотрела в сторону Раисы Георгиевны. Определенно, симпатии друг к другу сразу у них не возникло.

– Карма, видать, – обреченно вздохнула Зоя и столь же выразительно взглянула на Лиду – мол, а сама-то ты совсем уж не при делах? – Ну, давайте собирать ужин, – продолжила она, – как бы там ни было, а есть зверски хочется.

За ужином разговор продолжал крутиться вокруг убитого, предположительно, Купцова.

– Узнать бы точно, он это или не он, – печалилась Рая.

– Вот что, – решила Зоя, – все-таки завтра съездим еще раз на Белякова. Заходить не обязательно, – предупредила открывшую, было, рот Раю, – там же не очень далеко гаражи, укроемся за ними и понаблюдаем.

– Как понаблюдаем?! Была бы там хотя бы детская площадка возле дома, можно было бы с бабулями поговорить или с мамочками! С гаражами не пообщаешься. Там же вообще какая-то мертвая зона возле этого дома, тьфу-тьфу-тьфу! Мы сидели на лавочке битый час, и за все время только двое в подъезд вошли-вышли.

– Ну вообще… понаблюдаем. Все равно, если убитый – Купцов, будет какая-то движуха возле дома. Возможно, полиция. Может, кто-то выйдет из подъезда в черном наряде, возможно даже – сама жена Купцова.

Рая даже головой затрясла, прогоняя с глаз представившуюся картину. Конечно, к жене Олега она испытывала резкую антипатию, но увидеть ее в траурном вдовьем наряде – это было бы слишком! Пусть уж лучше Купцов будет с пузом и лысым, но живым, а тот убитый, который с пузом, пусть будет не Купцов. С ним она ведь незнакома.

– Нет, – сказала Рая, – это слабая надежда. А потом, как бы мы ни укрывались, сверху из окон нас все равно будет видно. Еще не хватало, чтобы бдительные соседи доложили ментам о двух подозрительных тетках, тусующихся за гаражами. Еще за наркоманок нас примут, что схрон там устраивают. Тогда уж вообще не отмоемся, по совокупности.

Лидия Федоровна помалкивала, лишь переводила взгляд с Зои на Раю и обратно.

– В этом вопросе я, пожалуй, смогу помочь, – задумчиво уронила Лида, и дамы уставились на нее с проснувшейся надеждой. После того, как они поняли, что Бурлаков им не помощник, интерес к Лиде у них угас сам собой.

– Позвонишь Вадиму Сергеевичу? – обрадовалась Зоя.

– Исключено! Позвоню лучше Илюшке.

– Кто это – Илюшка?

– Зоя, ты должна его помнить, у Вадика работает. Такой бравый капитан, Илья Соловьев, анекдотчик, душа компании и любимчик женщин. И любитель тоже! Ты как-то видела его у нас на дне рождения Вадика.

– Что-то припоминаю… А жена – такая бледненькая, молчаливая, малообщительная?..

– Бледненькая-то бледненькая, но в кулачке его крепко держит! Что, однако, не мешает ему иногда сходить налево.

– И он согласится помочь? Узнает, как идет расследование?

– Смотря чем помочь. Подключиться к расследованию – вряд ли, какие у него основания? Где Артюховск – и где Астрахань! А вот узнать у здешних коллег фамилию убитого – просьба, думаю, вполне выполнимая, не в ход же расследования вмешиваться.

– Лида, ты прямо как профессионал рассуждаешь!

– А если Илюшка откажется? – засомневалась Раиса Георгиевна, в волнении меряя комнату шагами.

– Не откажется. Он у меня на крючке.

Рая за спиной Лиды показала Зое оттопыренный большой палец – дескать, подруга у тебя – что надо!

– Шантаж? – уточнила.

– Ну, если тебе так нравится, пусть будет шантаж.

– А что ты ему скажешь? Расскажешь все как есть? Не хотелось бы.

– Да я и выдумывать ничего не буду. Почти. Скажу, что убитый, возможно, бывший муж моей подруги, а она случайно узнала про убийство из телевизора и переживает, хоть и бывший. По описанию на мужа похож. Это его не удивит. Просто женская солидарность.

– Но разве подруга не может позвонить экс-супругу по телефону, спросит у тебя Илюшка?

– А они расстались врагами и не общаются!

– Это аргумент. Годится!

– А крючок-то надежный? – обеспокоилась Рая. – Не соскочит?

– Вполне надежный! Последний его романчик случился с моей знакомой, и Илюшка знает, что я о нем знаю, и трясется, как осиновый лист. А мне очень нравится его жена, и я не хочу ее расстраивать, потому что все его романчики заканчиваются возвращением домой. Может, она и сама в курсе его хождений налево, да делает вид, что ничего не подозревает. Такая у нее линия поведения. Характер – кремень. Может, любит или дорожит сильно, не хочет потерять. Да и не в моих правилах лезть в чужие личные дела, пусть сами разбираются. Она далеко не дура, и знает своего мужа как облупленного.

– Никогда не понимала таких женщин, – покачала головой Зоя Васильевна, – никакого чувства собственного достоинства. Ну ладно, давайте ночь делить, денек сегодня был очень насыщенный.

Однако всем не спалось. Каждая в своей постели вздыхала и ворочалась. Постелей у Зои Васильевны имелось три: диван в зале, кровать в ее спальне и кресло-кровать в бывшей веранде, переоборудованной в кабинет-библиотеку – в ней располагался старенький письменный стол с компьютером на нем и книжный шкаф.

– Вот почему у мужиков появляется пузо? Они же не рожали, мышцы живота у них не растягивались, – сев в постели на своем диване, ни с того ни с сего брякнула Раиса Георгиевна, вернувшись к своей идее-фикс. Она не знала, как ей начать разговор, и пошла кратчайшим путем.

Переволновавшаяся за бурный день Лидия Федоровна, словно знака ждала, тоже уселась в своем кресле-кровати:

– А у меня мужики с животиками активного протеста не вызывают. Вот лысых я почему-то не люблю. У мужика должна быть в любом возрасте шевелюра, хотя бы остатки ее, хоть три волосинки, но с такими благородными седыми висками.

Зоя Васильевна тоже уселась в кровати, опершись о прохладную стену.

– Например, как у твоего мужа? – уточнила она с легкой подковыркой. Зоин муж умер, не дожив до печального этапа облысения и выросшего живота. – А я, девочки, самая капризная. Мне вообще нравятся мужчины худощавые, поджарые и с такой шевелюрой… Знаете, соль с перцем.

– Как у твоего шамана? – не осталась в долгу Лида.

– Ого! А кто у нас шаман?

– Да был тут у нас один знакомый шаман.

– Прекрати, Лида! Никакой он не мой, и вообще, когда это было!

– Было-было! Да, увы, сплыло. Про… как бы это помягче выразиться… проморгала наша Зоя шамана.

– Что, настоящий шаман? Ой, девочки! Никогда шаманов не видела. Вот бы нам сейчас сюда шамана! Он бы нам не помешал.

– Самый настоящий. На Акылбая стоило бы посмотреть. Мало того, что шаман, еще и мужик интересный, и к Зое неровно дышал. Теперь уж, наверно, нашел там себе на Алтае кого-нибудь.

– Акылбай? Что за странное имя?

– Ничего не странное, – возмутилась Зоя со своей кровати. – Старинное казахское имя, означает «богатый умом». Он из древнего шаманского рода.

– Самое то имечко для шамана, – подала с кресла голос Лида.

– А чего ж ты его про… моргала? – удивилась Рая. Мужиков надо уметь удерживать, особенно, если что-то стоящее попадается.

– Верно, – согласилась Лида, словно забыв напрочь тот отрезок своей жизни, когда подобрала алкоголика Гарика и нянчилась с ним, как с чем-то стоящим.

– Как Илюшкина жена? Ну, нет, – не согласилась Зоя, будь он хоть трижды стоящий.

– Да в любом случае надо уметь удерживать, даже если он не очень стоящий, – подкорректировала Рая, – вполне возможно, что из него что-то стоящее со временем получится.

– Это, в принципе, верно, – согласилась Лида.

– А если не получится со временем? Стоит ли удерживать? – намекнула Зоя

– Ну, тут уж пятьдесят на пятьдесят. Как говорится, лучше сделать и жалеть, чем жалеть о несделанном.

– Это все лишь теоретически верно!

– А тебе самой, Рая, приходилось удерживать? – заинтересовалась Лида.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.